Времена грез 4 том

Я буду танцевать, как никогда, чтобы солнце сияло, Я никогда не упаду, Любой ценой я сохраню призрачный свет. Я буду молиться, как никогда, чтобы вернуть тебя, Я никогда не опущу рук, Любой ценой я сохраню призрачный свет. Ghost Lights - Woodkid Напряжение, жестокой и крепкой хваткой сковавшее весь дворец, разлилось незаметно, неясно, будто невидимым ядом за считанные часы просочившись по капле в каждую комнату, кабинет, зал и каморку памятника еще первого целестинского короля. Далеко не все знали, что именно произошло на собрании, и еще меньше людей смогли увидеть Авреллиана после того, как лучшие лекари страны собрались вместе, чтобы вынести свой вердикт. — У нас нет лекарства. Мы ничем не можем помочь. Ссутулившись едва ли не вдвое, Хил опустил голову, самостоятельно отвечая перед королевой за подчиненных. Бледное, некогда брезгливое лицо, прорезали морщины, под глазами залегла тень. За свою многолетнюю практику ему еще никогда не было так тяжело признаться в собственной несостоятельности и бессилии. Отец говорил, что рано или поздно ты сталкиваешься с подобным. Когда никаких усилий не будет достаточно, чтобы кого-то спасти, удержать или принять правильный выбор. Он до конца жизни корил себя за одну единственную ошибку, упущенное дарование, и теперь, кажется, настал мой черед посыпать голову пеплом. Выслушав министра, Мирра стиснула челюсть так сильно, что скрипнули зубы. Ее лицо побледнело, застыло, будто став частью каменного изваяния. Опасаясь обморока, Самуэль сделал полшага вперед, осторожно коснувшись локтя королевы, но она отпрянула. Взгляд женщины потемнел, губы дрогнули, не проронив ни слезинки, она отвернулась к лежащему в постели супругу и присела на самом краю его кровати. С сожалением Хил добавил: — Вам лучше не задерживаться здесь, по всем данным болезнь довольно заразна и… — Какие есть прогнозы? Жесткий, стальной тон Мириан обрубил любую попытку позаботиться конкретно о ней самой, и, пусть среди заболевших еще не было людей, одаренных вниманием богов, проверять на стойкость иммунитет королевы Сэм не собирался. — Есть выздоровевшие, уже есть, но каждый из них обладал малым, слабым даром. Чем больше магический потенциал, тем меньше шансов пережить заражение. — А те, в ком нет магии? — Их зараза обходит стороной. Для прогрессии заболевания нужны силы, если врожденная искра слишком мала, то каменная корка не успевает убить человека до того, как вытянет, выжжет дар до тла. Невольно обходя прямой ответ на вопрос королевы, Самюэль отошел к креслу, где лежал его пиджак. Тело замерло в нерешительности, трезвый разум требовал выйти из спальни, сбежать из дворца, унося ноги подальше от вероятного разносчика недуга, но сердце сжалось в груди, не желая покидать короля. Ему казалось, что, лишь сделав шаг за порог, всё будет кончено, и, лишь оставшись, смотря на Авеля во все глаза, можно было сохранить в нем жизнь, будто смерть хоть раз стеснялась забрать пациента прямо из рук врачей. В комнате раздался новый голос незаметного ранее гостя: — Получается, он погибнет? Встрепенувшись, Хил чуть не рявкнул в ответ, по-настоящему испугавшись так легко сказанных слов. Всё лекарское суеверие, весь прошлый опыт вынуждал его молчать, до последнего не кликать беду, словно всё еще можно было изменить, продлить жизнь, если быть достаточно аккуратным. Стиснув кулаки, Сэм повернулся к вошедшему, но лишь обессилено выдохнул. Сложно спорить с тем, чья работа была по ту сторону врачебного дела. Джеральд Мелоуни застыл посреди комнаты, глядя на спящего короля так, будто прямо сейчас готов был пуститься в бой с болезнью, сразившись с ней голыми руками. — Я прав? — К сожалению. Сказав последнее, Хил подхватил пиджак и, отвернувшись от постели, вышел из спальни, оставляя надзор коллеге. Мирра, словно не заметив очередного министра, склонилась к супругу и коснулась губами влажного лба, покрытого холодной испариной. До ее ушей донесся неровный, хриплый вздох. — Всё будет хорошо, милый. Всё будет в порядке. — Я так не думаю, моя королева. Сделав пару шагов вперед, Мелоуни остановился у изножья, рефлекторно сглотнув. Во рту горечью самой едкой полыни разливалась тревога, страх и жуткая, всепоглощающая растерянность. Сознание постыдно требовало найти кого-то, кто сможет разобраться с происходящим вместо него, кого-то, кто умнее, сильнее и найдет пару-тройку тузов в рукаве. — Моя королева… — Свяжись с Беллатором, передай им новости и попроси помочь. Пускай ищут лекарство вместе с нами. Склонив голову, Джеральд постарался правильно подобрать слова и выразиться как можно мягче, но в его тон всё равно прокрались нотки недовольства. — Стоит ли говорить чужой стране о том, в каком положении мы оказались? — Стоит, но если у тебя есть другой вариант, то я с радостью выслушаю, может быть ты уже нашел средство, чтобы излечить Авеля? Неестественно выпрямив спину Мириан обернулась к помощнику, холодно и твердо глядя на него. Ее вид не предполагал обсуждений. — Никак нет, ваше высочество. — Тогда делай, что говорят, чем раньше, тем лучше, не тяни время. И еще, дай клич среди гостей столицы, может быть найдется кто-то из зарчан. Нам нужна любая помощь. Послушно кивнув, Джеральд поклонился, но не из глубокого почтения к королеве, а скорее в еще одной попытке хоть как-то задобрить ее. Развернувшись к двери, он успел положить ладонь на серебристую ручку, прежде чем с губ сорвался очередной вопрос. — Какую именно помощь вы ждете? Лечение? — Что угодно, поиск лекарства займет время, мне нужно хотя бы оно. Ссутулившись, Мирра коснулась пальцами прохладной руки супруга и, дождавшись, пока они останутся одни, наклонилась ближе, с тревогой вслушиваясь в неровное дыхание. С трудом разлепив веки, Авреллиан вдохнул глубже и тут же закашлялся, поморщившись от боли. На губах показались новые капли крови. — Слава… — Тише, тебе нужен отдых, побереги силы. — Мне… нужно написать завещание. Внутренне похолодев, королева постаралась сохранить лицо. Последние несколько дней и без того были настоящим наказанием, но, как известно, ситуация всегда может стать еще хуже. Тревога в городе нарастала, больных становилось больше, бежать некуда, из всей семьи только Марк оказался в относительной безопасности, оставаясь там, в Сомне, но как долго это продлится, представить было сложно. Отдавать некромантам еще и дочь слишком опасно, но теперь, смотря, как супруг сгорает изнутри, Мирра не готова была увидеть Марси с окровавленными платками. Она верила, истово верила, что сможет спасти одного, но не двоих сразу. — Не нужно. — Нет, я должен… должен… позаботиться о тебе. — Ты уже сделал достаточно, больше, чем кто либо, теперь вновь мой черед действовать. Я найду лекарство, не переживай, я обязательно отыщу его, но придется подождать. Хрипло, тяжело вздохнув, король вновь попытался откашляться, болезненно раскрасневшись и прикрыв рот. Мириан пришлось чуть ли не заставить супруга отпить немного воды и выровнять дыхание, прежде чем он заговорит вновь. — Я умею… ждать… но мне будет легче, если ты займешься Целестией… вместо меня… прости… что отдаю страну в таком… состоянии. — Это всё не важно, боги, мне не нужна власть и обязанности, которые отберут возможность помочь тебе. Растерянный взгляд Авреллиана заставил Мирру устыдиться, совсем немного, но достаточно, чтобы попробовать найти себе оправдания. Ей правда не хотелось взваливать на себя управление всем тем бедламом, который творился на светлых землях последние лет десять. Бесконечные обязанности, требования и проблемы казались непроходимым болотом, чередой бедствий в виде нескончаемых мигрантов из Соларии, споров с министрами и внутренних конфликтов эгоистичных аристократов. Всё это никак не могло помочь спасти Авеля. — Ты доверяешь Джеральду как себе, и он больше знаком с текущими делами. — Пускай будет так… но… если лекарство не найдется, ты возьмешь управление на себя, - зажмурившись, король переждал очередной приступ, стараясь замереть и дышать глубже. Нечто раздирало грудь изнутри, и тело упрямо пыталось очиститься. - Ты… особенная. Боги заметили тебя, твою храбрость… а я так и не решился… вытащить меч… из камня. — Что? — Я никогда… не годился в короли. Светлые брови Мирры сошлись на переносице, ей ужасно не нравился весь этот разговор, завещание, передача власти и тем более настроение супруга. В глазах своей королевы он всегда был смелым, сильным и неустрашимым перед трудностями, его твердость и честность восхищала, а единожды данную клятву он упрямо держал до сих пор. Он всегда оставался на стороне Славы. — Авель, ты бредишь. Прошу тебя, выпей лекарство, оно ненадолго замедлит рост болезни. Дрожащие пальцы подхватили одну из цветастых склянок оставленных у кровати. Тихо чпокнула пробка, в воздухе разлился аромат трав, почти перекрывающий тошнотворный запах крови. С помощью королевы Авреллиан приподнялся и послушно выпил настойку. — Там в подвале… в замке… есть подарок. Отдай его Марку. — Хорошо, как скажешь. — Обещай, пусть хотя бы… попробует. — Обещаю. Получив желанный ответ, Авель опустился обратно на подушки и, вздохнув, вдруг улыбнулся, словно на миг болезнь отступила от его тела. Сияющие глаза, вновь взглянули на супругу, как на самое драгоценное сокровище. — Я люблю тебя, Слава. — А я тебя сильнее, намного-намного сильнее. Сглотнув застрявший в горле ком, Мирра позволила себе наклониться и аккуратно, осторожно обнять короля, прислонив голову к его груди и замерев, чтобы услышать тихий стук мерно бьющегося сердца. Он живой, он всё еще живой, а значит, еще есть крохотный шанс на спасение.

***

Слабый, почти невидимый свет луны призрачным сиянием пробивался через тяжелые серые тучи, затянувшие Санктум. Редкие, скупые хлопья снега опускались на поблескивающие от влаги улицы и почти мгновенно таяли. Зима хоть и оставалась полноправной хозяйкой погоды, но всё меньше влияла на город, сумрак подбирался к домам быстро, солнце не задерживалось над горизонтом, а сугробы, как единственная милость холодов, не ложились среди голых, чернеющих стволов. Непроглядные, неприветливые трущобы, особенно темные и мрачные, растянулись своими извилистыми щупальцами, грозясь поглотить случайного одинокого путника. Где-то далеко на площади отбили своё часы на старой колокольне. Свет из окон поредел, отбирая последние ориентиры. Время для самых поздних прогулок заканчивалось, и даже отчаянные пьяницы невольно спешили укрыться где-то до прихода нового дня. Утром столица вновь будет радовать молочными стенами храмов, чистотой и аккуратностью троп, веселыми магазинами и снующей в скверах молодежью. Далеко не все опасались той беды, что незримо нависла над городом. Но сейчас, ступив на мокрую брусчатку богом забытого квартала, молодой эльф не смог представить, как отыскать хоть кого-то на улицах среди похожих друг на друга проулков. Дворы почти не отличались разнообразием, указателей не было и подавно. Неловко переставляя ноги и боясь оступиться, юноша старался придерживаться хотя бы неработающих фонарей и идти строго вперед, по-возможности, надеясь, что этот путь хоть куда-то его выведет. В желудке тем временем давно потерялся обед, ноющий живот заставлял не сдаваться и двигаться, несмотря на усталость. Свободные руки то и дело цеплялись за ограждения и неровную кору деревьев, позволяя сделать короткую передышку. Влажная, грязная одежда неприятно холодила кожу. Собрав волю в кулак, эльф преодолел очередной перекресток, уже едва не чувствуя ног от холода и замерев на углу дома. С пересохших губ сорвался слабый стон. — Кто здесь? Женский голос на мгновение привел путника в чувство. Оглядевшись, он, отчаянно щурясь, попытался понять, кто его нашел. На первый взгляд на перекрестке не было никого, кроме легкой дымки, окутавшей трущобы, но, присмотревшись, юноша заметил в переулке напротив невысокую эльфийку в теплом, добротном пальто. Поправив перчатки на руках, она опасливо помотала головой и вдруг вышла вперед, смело преодолев разделяющую ее с незнакомцем дорогу. Остановившись на безопасном расстоянии, девушка мягко спросила. — Прости, но тебе, кажется, нужна помощь? Вздрогнув от удивления, юноша сконфуженно скрылся за углом и замер, будто пытаясь притвориться, что его тут нет. Тишина вновь окутала перекресток, невольно подыгрывая юнцу. Подождав сколько возможно, эльфийка тихо прокашлялась и вновь заговорила: — У нас есть коммуна, тут, рядом. Для тех, кто бежал из Соларии и пытается выстроить новый дом. — Мне ничего не нужно. — Ты выглядишь изможденным, ты точно готов отказаться от помощи? Промолчав, эльф опустил голову, задумчиво глядя на перепачканные, израненные руки. Каждая царапина на них медленно горела от боли. Юноша совершенно не представлял, как это исправить и уж тем более, как жить одному, хоть и упрямо пытался осилить эту задачу. С тех пор, как о нем заботились, прошло совсем немного времени, и мир всегда был добр, но теперь приходилось опасаться чужой силы и оружия. — Как твое имя? Набравшись смелости, эльфийка незаметно подобралась ближе, выглянув к путнику и спустя миг присев перед ним, когда ноги юноши перестали его держать. Быстро соскользнув к земле, эльф перестал заботиться о коченевших конечностях и, рассеяно помотав головой, опустил взгляд. — Я не знаю. — У тебя оно было? — Да, когда-то, но сейчас уже нет. Незнакомка понимающе кивнула, будто могла вообще хоть на мгновение представить, что пережил юнец перед ней, но протянутая рука и добрая улыбка заставили к ней прислушаться. — Меня зовут Хелена, и если ты не против, я буду называть тебя Тамурил.