Времена грез 4 том

— Тяните, тяните канаты! Ну же! — Отправляемся! — Отойдите от края! Фигура Валентайна на пирсе начала медленно отдаляться. Смуглое лицо выглядело до крайности счастливым, совершенно невиданное зрелище на всём нашем пути, но он был вполне доволен проделанной работой. Я стояла на корабле, целая и невредимая, а он может отправляться домой и отчитаться о поручении. Бледная девчонка успешно отправлена в Зар. Еще одно случайное знакомство подошло к концу. Каждое из них я помню, какие-то были приятны, а другие не очень. С Блэкки, мадам Чинтой или бабуленькой Эрной я бы с радостью увиделась вновь, они стали частью моей истории, моего прошлого. А Валентайн словно напомнил о том, что мир куда больше и сложнее, чем я привыкла, и сколько всего лежит за границей моего взгляда страшно представить. Опустив голову, я проследила, как лазурные воды, пенясь и выгибаясь, облизывали цветастый борт, будто силясь стереть яркие разводы краски, оставленной кем-то на смолистой древесине. Пятна сплетались в удивительный узор, непонятный, но в чем-то очень продуманный. Каждый оттенок словно имел свой особый смысл, шифр, непонятный другим людям. Зарские красильни традиционно размещают возле портов. Для чего? Сложно сказать, но я слышал, так издалека можно распознать свои корабли и проявить внимание к чужим. Какая разница, кто прибывает в порт? Есть такие гости, которым нигде не рады, только настоящий безумец пустит их в город. Медленно кивнув, я сделала шаг назад от края и не спеша прошла к мачте, кое-как свыкаясь с качкой и движением пола под ногами. Доски поскрипывали в такт волнам, парус хлопнул на ветру где-то там над макушкой. Платок, вверенный мне Валентайном, трепетал, норовя слететь в самый неудобный момент, но без него мне явно было бы хуже. Глаза отчаянно слепило от солнца, и кожу на лице стало заметно пощипывать то ли от соли в брызгах моря, то ли от будущих ожогов. Надеясь потерпеть еще немного, я вышла к носу корабля и, вцепившись в перила, чтобы не упасть, смело посмотрела вперед на мирный, искрящийся пролив, раскинувшийся так вольно, будто не было у него ни конца ни края. В нос забился запах йода, позади, между палубами, слышались шаги и отдаленная ругань матросов. Дети моих случайных попутчиков бегали от кормы к носу и обратно, соревнуясь в быстроте и чуть не сбивая взрослых с ног. На миг показалось, что так абсолютно везде, в любом уголке Арбора, стоит только ткнуть пальцем в разложенную на слоте карту. Спокойно, радостно, так легко, что сердце дрожит от восторга. Этот мир создал Мундус, почти каждую его часть, но только теперь окружающее стало действительно похоже на создателя, на то, каким он сделал наш сад и как украшал его для меня. Пожалуй, богу неплохо было бы навести порядок. Да, какой-нибудь глобальный потоп, может, и не помешал бы. Это в твоем понимании порядок? Ну… о таком способе я наслышана. Есть вариант еще с метеоритом, но это, как говорится, дело вкуса. Ньярл многозначительно промолчал, осудив мои предложения так явственно, что я готова была смутиться, но прохладный ветер быстро остудил щеки. Вдохнув поглубже, я постаралась запомнить всё, что видела перед собой, и, поправив платок, отправилась в свою каюту, чуть было не растянувшись на лестнице, когда ступила в полумрак коридоров нижней палубы. — Независимо от того, что у тебя болит или какое огорчение случилось, если вспомнишь о тысячелистнике и заваришь из него вкусный чай, то тебе мигом станет легче. Наши матери не знали бы многих бед, если бы постоянно принимали отвар из листьев и цветков тысячелистника, самое верное средство для женщин. Бойкая худая зарчанка быстро подхватила глиняный кувшин со стола, шустро налив содержимое в чашку с толстыми стенками, и ловко вручила мне, пока я только успела открыть рот. На вид ей было лет от тридцати до бесконечности, тонкие губы не умолкали, рассказывая мне о травах большую часть пути и игнорируя любую попытку вставить хоть слово в эту яркую экспрессивную речь. — Мне, пожалуй, уже нет смысла такое пить… Неловко покрутив посуду в руках, я сделала небольшой глоток для виду и поставила ее на столик. В небольшой каюте на четверых было даже уютно, вещи южан украсили аскетичную обстановку, но из трех попутчиков только двое мирно спали на верхних ярусах постелей. То ли дочери болтушки, то ли просто родственницы. Проследив за тем, чтобы я попробовала отвар, зарчанка многозначительно подмигнула. — А оборотни кстати добавляют тысячелистник в пиво, на праздники своих богов и вообще для вкуса. Очень советую попробовать, могу подсказать пару мест в исконных землях. Покачав головой, я мельком глянула на часы, висевшие над дверью каюты. Осталось плыть не так много, есть возможность провести время где-то на камбузе или всё же попробовать узнать что-то путное от болтушки. — Нет, сейчас я совсем не пью, лучше подскажите, а есть ли шанс как-то встретиться и поговорить с матриархом Зара? Хотя бы передать пожелание о встрече. Чуть не выронив кувшин, зарчанка с удивлением воззрилась на меня. — Это зачем? — Есть некоторые сведения для нее. Важные. Я постаралась придать голосу серьезный тон, но болтушка лишь скептично приподняла бровь. — Ну смотря насколько важные, по пустякам не стоит ее отвлекать. — Вопрос жизни. — Это ты так говоришь, а как на самом деле никто не знает. Поделись, что за беда случилась, а там уже посмотрим, как ее решить. Даже не пытаясь скрыть хитрецу во взгляде, зарчанка приняла самый заботливый вид, сев рядом и приобняв за плечи. От такой фамильярности хотелось прямо сейчас встать и уйти. — Спасибо, вашего носа в моих делах не хватало, может, сразу все секреты рассказать? — Грубиянка. Раздраженно фыркнув, болтушка подскочила с места и, оставив кувшин на столе, вышла из каюты, хлопнув дверью. В воцарившиеся блаженной тишине послышался шорох ткани и скрип второго яруса постели. Свесившись вниз, южанка с коротким ежиком на голове сонно огляделась и спустилась на кровать передо мной. В тонких пальцах будто из ниоткуда появилась изящная деревянная трубка с простым узором. — Не обижайся на Шахри, она истинная зарчанка, ее жутко манят секреты. Всё равно, что драгоценность перед носом у вора. — А тебя значит не манят? Чуть смущенно улыбнувшись, девушка пожала плечами, завернувшись в яркий платок. Она сильно отличалась от землячки, каким-то особенным внутренним спокойствием и меланхоличностью во взгляде. — Меня испортила Сомна, я десять лет там училась, думала остаться насовсем, но обстоятельства сложились иначе. Уже и забыла, какого это трястись над семейными тайнами. Вынув из кисета щепоть трав, незнакомка заправила трубку и пошарила по карманам в поисках спичек. Крохотное пламя на миг появилось в ее руках, прежде чем по комнате разнесся характерный запах дорогого табака и трав. Не слишком ли она молода для курения? — Ты училась в Академии? — Да, попала в первый же поток в компанию к принцу. Наверное, лучшее время в моей жизни, свобода и кураж. Такого не случилось бы на родине. Понимающе улыбнувшись, я слегка кивнула. Звучало удивительно знакомо, когда-то давно уже чувствовала подобное, когда шелест страниц и зубрежка сменялись встречами студентов в самых немыслимых и порой злачных местах. Тогда казалось, что вместе мы можем свернуть горы, преодолеть любую сессию и осилить неподвластные курсовые с дипломами. Золотое время, в котором порой не было место учебе. В компании Марка, полагаю, всё было еще хуже. — Не похоже, чтобы вы уделяли много времени знаниям. Слегка смутившись, девушка пожала плечами, горделиво вздернув нос. — Я честно училась, в отличие от некоторых, просто успевала еще и веселиться. Что ж, придется поверить на слово. Приоткрыв рот, южанка со всем изяществом выпустила новую порцию дыма, так драматично, словно она вот-вот сбежала из нуарного фильма. Уже почти взрослая, на самом пороге новой жизни, не успев окончить учебу. Выпуск первого потока планировался лишь через несколько месяцев. — Сильно скучаешь по друзьям? За столь долгое время они должно быть заменили семью и стали ближе, чем кто либо. Расставаться с близкими всегда тяжело. — До безумия. Будто душу вырвали. — Не думала, что, может быть, лучше вернуться в Аркхем? Покосившись на меня, девушка передернула плечами, загадочно улыбнувшись. Сделав затяжку, она ответила со всей серьезностью: — Нет, я нужна семье, у меня есть обязательства перед ними, и я хочу их исполнить, — опустив взгляд, она взяла паузу, задумчиво оправив край цветастой блузы. — Моя старшая сестра всегда отличалась плохим здоровьем, уезжая в Сомну, я понимала, что рано или поздно долг призовет меня обратно домой. К тому же… о да, я видела, что бывает с теми, кто бежит от ответственности. Не хочу быть похожей на него. Кажется ли мне, что я знаю, о ком она говорит? Навряд ли это просто совпадение, учитывая, что она знала Марка. Он, к сожалению, буквально олицетворяет собой безответственность. Тем весомее звучит признание южанки. — Слова взрослого человека. — Вы мне льстите. Это я сейчас такая смелая, а на деле взвою после первой же недели семейной работы. Мама совсем стара, от нее нужно лишь передать дела, а разобраться с ними мне должен помочь муж сестры. Обязанность матриарха - найти место овдовевшим, хотя взять подобного мужчину в брак первым супругом довольно большая редкость. Таких не принято ставить главными, это место должен занять человек достойный стать моим продолжением и правой рукой. Придется искать кого-то еще и в короткие сроки. Не семья, а чистый менеджмент ресурсов. Довольно практично, учитывая условия в Заре и близость к пустыне, кишащей демонами, но любовь и чувства за этим словно теряются. — Звучит… довольно обременительно. — Ну, я надеюсь, мне дадут время освоиться. Бежать некуда, только к азиф или в море. Придвинувшись на край постели, девушка достала небольшой потрепанный мешочек из сумки и вытряхнула туда остатки прогоревшего табака из трубки. Дым окутал каюту легкой поволокой, солнечный свет путался в ней, делая разговор и откровения южанки подобным странному полуденному сну. Где-то за стеклом мимо нас проскользнуло судно в сторону Ньюпорта. — Еще не поздно сесть на обратный корабль. — Поздно, хозяйка Безымянного города зорко следит за всеми. — Хозяйка? Наверняка Геката. Сердце дрогнуло от потаенной надежды. Мы уже слышали о Гете в Целестии. — Ведьма и ее культ. Мама искала поддержку везде, даже у нее, чтобы хотя бы одна из дочерей взяли на себя роль матриарха. — Значит, выбора не было? Девушка пожала плечами и положила трубку в узкий кожаный чехол на поясе. Она больше не выглядела печальной, как раньше, и возможно беседа со случайной попутчицей немного успокоила ее. — Выбор был, и я его сделала. В Аркхеме осталось многое, друзья, возлюбленные, свобода, но я обменяла всё это на будущее собственной семьи. Мне кажется, это куда более значимо, чем личное счастье. — Раз ты так считаешь, то тебя можно только поддержать. Я искренне попыталась улыбнуться, но получилось неважно. Пожелание отдавало горечью, такой же, какая звучала в признании южанки. Ее можно было понять, и я понимала, но легче от этого быть не могло. До самого конца пути мы больше не поднимали тему долга, ограничиваясь ничего не значащими разговорами, пока корабль не остановился в порту самого крупного города Исконных земель. Для иностранцев это была условная столица Зара, в нем расположились главные семьи страны, там же я должна была найти новые зацепки для дальнейшего поиска. Расставшись с соседкой, я получила от нее краткое описание самых приличных мест для ночлега путников, совет, как пройти к администрации, и скромное имя Айша, показавшееся до боли знакомым, но не настолько, чтобы припомнить, где его слышала. Первые два или три дня в Теллите ушли на изучение местности и привыканию к совершенно новому климату и течению жизни среди зарцев, выдвигающихся с раннего утра в крохотные лавочки, разбросанные по тихим, заросшим цветами переулкам. Выгоревшие, но всё еще цветастые полотна закрывали тропинки между домами от палящего солнца. К полудню, в самые жаркие часы даже порт практически вымирал, люди прятались в глубине прохладных зданий, торговля замирала, работа откладывалась, хотя бы пока палящее светило не сползало с небес ближе к плоским крышам симпатичных прямоугольных домов из песчаника. До этого момента владельцев постоялого дома я находила во дворе у небольшого фонтана, окруженного яркой плиткой с завораживающими геометрическими узорами. Мелкая мозаика тянулась лучами к краям площадки, складываясь в витиеватую вязь, в которой я не сразу распознала подобие письменности. Расспросив про это подробнее, оказалось, что таким образом люди защищают своё жилье от азиф, а самое главное, возносят хвалу Луне, как это когда-то делали далекие предки в своих храмах. Подсказать слова или хотя бы близкий смысл мне конечно отказались, но даже так было приятно рассматривать повторяющиеся знаки, слова, в попытке угадать значение. Удивительно, как близко я к богине, прямо перед носом, но всё еще скрыта от нее. Прогуливаясь по окрестностям, я замечала подобные украшения даже в самых мельчайших деталях, словно всё хоть чуточку ценное должно было быть защищено высшими силами. У пестрых ковров ручной работы в каждом уважающем себя магазинчике письмена стройным хороводом скользили по краю среди бутонов цветов и тонких месяцев. На горловине ваз и горшков с алыми цветами гибискусов изящные стебельки сплетались усиками хмеля и плюща, прорисованными чьей-то заботливой рукой. К середине третьего дня, привыкнув к поиску росписей, начало казаться, что даже сплетения глициний образуют какое-то своё пожелание, обращение или может молитву, еще не разгаданную остальными. Длинные сиреневые кисти заполонили собой главную торговую улицу Теллита, заменяя собой тканевые навесы и повергая в благоговейный шок каждого, кто ступал на дорогу, усыпанную мелкими лепестками. Двигаясь в такт соленому морскому ветру, они, словно волны, застывшие над головой, опьяняли сладчайшим запахом и вынуждали задержаться в своих объятьях как можно дольше. Мне хотелось пройти дальше в город, заглянуть в дом матриархов, чтобы попросить о помощи, но вместо этого я невольно остановилась на тротуаре, засмотревшись на качающиеся вместо неба цветущие грозди. Возможно, тогда тайный язык глициний стал настоящим провидением для меня. Заворожив, они вынудили остаться и встретить богатую процессию с множеством повозок, виновников такой необычайной красоты посреди города. Внутри повозок с открытым верхом я заметила немало музыкантов, мужчин в роскошных одеяниях, самых крепких воинов и несколько умудренных сединами женщин в расшитых золотом нарядах, а самое главное — Айшу, всю закутанную в дорогие шелка и увешанную редчайшими драгоценностями. Ее расписанные молитвами руки сжимали посох, подобный тем, что держали другие матриархи, но гораздо-гораздо дороже. Ни много ни мало, главная среди прочих глав.