Времена грез 4 том

Минус шестьдесят один. Теперь уровень воды поднялся высоко. В моём холодном раю, где люди сидят кружком и обсуждают числа, мне никогда не нравилось то, как они относятся к жизни как к азартной игре и смотрят, как тонет город. Где же моё место? Woodkid — Minus Sixty One — Молю, я заклинаю всех богов на этом свете, не оставьте нас. Не оставьте… — светлая голова, увенчанная тонким серебристым ободом, склонилась к самому краю деревянной крышки. На вид совсем как гроб. Гроб. Мирра гнала от себя навязчивую ассоциацию, но голос дрожал, срывался раз за разом, пока на глаза наворачиваются слезы. Она не думала, что однажды увидит супруга таким. Каждая их встреча теперь походила на затяжное прощание перед похоронами. — Дождись меня, Авель. Я принесу избавление. Я подарю тебе будущее без боли, без страха. Обещаю, ты вдохнешь полной грудью и силы к тебе вернутся. Жизнь вернется, и я… вернусь. В крохотном оконце, открывающем лицо спящего, веки почти не двигались, не видно, как поднимается грудь при вдохе, скрыта мелкая дрожь пальцев, но Мириан верила (всё, что остается ей) и уверяла себя в том, что всё под контролем. Всё хорошо. И если она сделает шаг из комнаты, шаг из замка или вовсе ступит за пределы Целестии, то Авель никуда не денется, не исчезнет, не потеряется. Сердце и душа королевы останутся здесь с ним, и что бы не случилось в пути, само мироздание защитит короля, спасет, скроет от любой напасти. Пока Слава выполняет свой долг, пока она делает то единственное, что у нее получается, и пока солнце еще поднимается над горизонтом. Время есть. Мирра нашла его, нашла и отдала бы за него многое, но потребовались лишь деньги, пара зарчан и хорошая древесина. Небольшие отверстия пропускали воздух внутрь к спящему, пока витиеватый узор чар из сплетенных незнакомых слов украшал каждую сторону короба, запечатывая и сдерживая, казалось бы, смертельную болезнь. По меркам лекарей, Авреллиан лишь благодаря этому изобретению дожил до нынешних дней, не придумай кочевники подобного холодильника, и на одного короля уже стало бы меньше. Крепко зажмурившись, Мирра попыталась взять себя в руки, ей нужно было заканчивать с прощаниями, каждая минута задерживала отправление из Санктума, но королева не готова была встать и уйти. Она уже проходила подобное и не раз, когда, трусливо надеясь на собственную ответственность, пыталась заставить себя не плакать, не стенать от боли, не выть, просыпаясь одна в холодной постели. По ее мнению, настоящая “Спасительница” и “Святая” должна быть смелой, твердо ступая вперед к своей цели и не тратя силы на истерики, но как в таком случае взять и отвернуться от любимого мужчины она не представляла. Наоборот, хотелось остаться подольше, запечатлеть в памяти спокойное лицо, подметить каждую черточку, каждую деталь, мысленно сравнивая с тем, каким Авель был в их первую встречу: здоровый, сильный, вдохновляющий - желая на всякий случай оставить каждое посещение зарубкой в черепной коробке. На случай, если больше не получится увидеть его. — Кардинал прибыл, ваше величество. Голос позади был мягкий и тихий, будто владелец боялся разбудить короля, но для Мирры он всё равно раздался громом среди ясного неба. Пора уходить, но хотелось лишь покрепче запереть дверь изнутри. — Передай ему, что я спускаюсь, и проверь, чтобы остальные тоже пришли. Честно пообещав себе, что вот-вот поднимется на ноги и последний раз бросит взгляд на супруга, королева украдкой приподняла гладкую крышку короба и коснулась прохладной руки Авреллиана. Ей нужно было всего одно мгновение, всего одно, но, судя по шороху и осторожным шагам, за Миррой пришел Джеральд. Время вышло, и от этого надзирателя так просто не избавиться. — Ты проверил документы? У тебя точно остаются все инструменты для управления? Остановившись в шаге от постели, мужчина на мгновение замер, хмуро глядя перед собой, и, лишь решив что-то, медленно вздохнул: — Мириан, я сказал это раньше и повторю сейчас. Да, у меня всё есть, все проверено и перепроверено, — тяжелая ладонь опустилась на плечо в новенькой, еще блестящей пластине доспеха. — Пора, королева. Все ждут. — Джер, я… — Уже скучаете, я тоже, но чем быстрее вы найдете лекарство, тем раньше он проснется. Сердце уже привычно защемило в груди. Мирра с горечью захлопнула крышку короба и, чуть пошатнувшись, выпрямилась, чувствуя, как нежелание уходить мешается с долгом, самостоятельно возложенным на собственные плечи. Как бы отчаянно не ныла душа, королева рассудила, что будет некрасиво, если Джеру придется выволакивать ее силком из спальни, она ведь должна бежать к кораблю впереди всех. Повернувшись к Авреллиану, Мириан склонилась на секунду к стеклу и, оставив невесомый поцелуй на удачу, приложила все силы, чтобы просто отвернуться от спящего супруга. Заметив ее метания, Джеральд чуть кивнул и едва ощутимо коснулся кончиками пальцев чересчур прямой спины королевы. Легкий, почти невесомый жест, капля в море, но это позволило сделать первый шаг, а за ним еще один и еще. Всю дорогу от королевской спальни до часовни во дворе возле старой башни, увитой диким виноградом, таким безжизненным и сухим зимой, Мелоуни следовал за Миррой шаг за шагом, провожая уже не как палач, а скорее как друг, опора, необходимая в это непростое время. За это время они не проронили ни слова, их было бы недостаточно, чтобы выразить все бурлящие в голове мысли и страхи, как ни описывай. В тот момент лишь звук шагов в длинных, богатых коридорах дворца, совершенно одиноких теперь, лишь стук каблуков солдатских сапог по обледеневшей брусчатке среди холодных аллей был диалогом между ними двумя. Касание. Шаг. Шаг. Шаг. Все разногласия остались далеко-далеко. — Добрый день, ваше величество. Мягкий юношеский голос вывел Мирру из подобия транса. Перешагнув порог церквушки при замке, она на миг подумала, что ей почудилось, будто она потерялась, оставшись без поводыря. Джер остался снаружи, служба не предназначалась для его ушей, да и веру за последние пару десятков лет он подрастерял. Новый кардинал, Малахия Маккойд, едва достигший восемнадцати, совсем зеленый еще и наивный, как ребенок, выросший в тепличных условиях. Родители из древнейшего рода, деньги, влияние, альбинизм, тщательно поддерживаемый из поколения в поколение. Юноша встретил королеву неловкой улыбкой, явно робея и еще не привыкнув к высокопоставленным слушателям. Выдавив из себя положенное приветствие, Мириан села в середину крохотного зала, не желая оставаться вблизи лицом к лицу. Ее мысли, как и у друга, были далеки от духовности, но традиции и суеверия обязывали использовать все средства и соблюдать каждую из условностей. Не важно, что божья посланница думала о Соларе сейчас на самом деле. — Да озарит солнце ваш путь, благословляя своим присутствием, и не покинет вас оно, отгоняя тьму, ожидающую в каждой безлунной ночи. Чуть скачущий голос отразился от светлых каменных стен. Стоя у самого окна, большого и яркого, пропускающего все утренние лучи, кардинал буквально светился, будто и правда стал на сегодня частью озаренного сиянием божества. И пускай эта милость была явно не по плечам юноше, но справлялся он стойко, как подобает настоящему проповеднику. Не без толики зависти и потаенной надежды королева внимательно посмотрела на Мала: — Ты веришь, что бог слышит наши молитвы? Словно только и ожидая подобного вопроса, он закивал, прижимая к себе потрепанный, но добротный молитвослов: — Конечно! Пускай он и не отвечает нам, но каждое слово он слышит. — Тогда он знает, в какой мы беде, но я давно не видела Глас Солара. Мирра знала, что это прозвучало немного цинично, прошлая жизнь научила ее смирению в вопросах веры и тому, что всевышние не слишком стремятся помочь, но тут, не раз видев воочию магию и божественное вмешательство, она никак не могла понять, почему же теперь ее народ, ее семья и многие другие остались брошены на произвол судьбы. Словно чужая благосклонность иссякла, будто заброшенный колодец. И это при том, что службы, дары и прихожане остались. Да и некроманты вроде бы вполне уверены в Ноксе. Стушевавшись, кардинал замялся, подбирая слова. — Это… есть ведь не только мы. — Кто-то важнее короля? Избранника божьего? Может быть, покинутые им эльфы? К последним у королевы найдется немало вопросов, и по прошествию лет, когда она лучше узнала мир, в ее сердце поселилось не просто опасение, а настоящая уверенность в том, что виденное когда-то в замке эльфийского короля было настоящим безумием. Возможно, блаженный народ не так уж сильно заслужил помощь своего бога. Выпрямившись, Малахия ответил смелее: — Так или иначе он помогает, пускай мы со своей стороны не всё можем узреть. — Чуть больше, чем ничего. — Вы правда в тяжелом положении, ваше величество, но прошу, не теряйте веры. Для Мириан это прозвучало так, словно на нее возложили очередную обязанность. Помимо похода, поиска лекарства, моральной и физической закалки нужно еще и поддерживать одностороннюю связь с Соларом, а то не дай бог… Что должно быть, дальше королева не могла сказать, но полагала: солнце мира может обидиться. Не слишком ли много возложено на одного человека? Поднявшись со скамьи, Мирра не спеша направилась к выходу, считая, что разговор закончен, но любопытство взяло верх. Остановившись, она посмотрела на Малахия, чуть прищурясь от сияния, окружавшего его белое одеяние. — Почему ты так истово веришь? И в столь юном возрасте. Что привело тебя в Храм? — То же, что вложило в ваши руки божественное оружие. Уверенность. — Меня вела Гордыня. — Как то не назови, это ваш путь, только ваш, единственный. Не забывайте о нем. Чуть скривившись, королева отвернулась, чувствуя знакомую пустоту в казалось бы добрых пожеланиях. Так взрослые когда-то говорили ей не обращать внимания на хулиганов, ставящих подножки, закрывать глаза на грубость по отношению к себе от служб, людей, которые должны были помогать, неизбежно принять и понять, что скорая не может добраться быстро до внезапно ослабевшей матери. Мы не всесильны, мир несправедлив, но ты просто старайся побольше, и обязательно всё получится. Будто это залог того, что на твоих руках не погибнет родной человек. — Спасибо за совет. Разворачиваясь к двери, Мириан мельком мазнула взглядом по кардиналу, мимолетно, будто отметив привычную картину на стене, и уверенно сделала несколько шагов, пока словно удар тока до сознания не добралось понимание того, что именно она увидела секунды назад. Поистине ангельское крыло с кипенно белыми перьями, нежно укрывающее плечо Малахии. Будто неведомое небесное дитя обнимало священнослужителя, защищало, оставаясь где-то позади, прячась от чужих глаз. Резко обернувшись, королева вновь посмотрела на кардинала, всё еще застывшего перед окнами, как мраморное изваяние, но теперь он выглядел обыкновенно, такой же белесый и сияющий, что и раньше, и более ничего странного. Вместо перьев на плече виднелась только тень от фигурной решетки и блики стекла. В углу подоконника заурчала белоснежная голубка, каких молодожёны выпускают на свадьбах. Показалось. — Вы что-то забыли? — Мал участливо улыбнулся, еще больше походя на невинное дитя. Покачав головой, Мирра вновь направилась к выходу. — Нет, ничего. Старая деревянная дверь скрипнула, провожая хозяйку, и весь утренний свет, смущавший в часовне, хлынул в лицо королевы, вынуждая сощуриться и на какое-то время замереть, привыкая к перемене. Где-то совсем рядом слышался голос Виктора, отдававшего команды на построение, топали воинские сапоги на брусчатке и шумели тихие переговоры. То, что Мириан сослепу приняла за колонну у входа в часовню, вдруг нагнулось, прикладывая немалую ладонь к высокопоставленному лбу. — Нужна помощь, ваше величество? Вздрогнув от неожиданно низкого тона, Мирра пригляделась, признав в великане всего лишь довольно крупного оборотня. Развороту его плеч мог позавидовать даже старший Мелоуни, а чуть заросшие, загорелые щеки выдавали некоторое пренебрежение военным правилам о личной гигиене. Видимо, это был кто-то из помощников Джеральда, иначе даже заговорить бы не решился. — А вы?... — Горм. Страж нового кардинала. — О, это вас приставили, пока Малахия не подрастет до места главы церкви? — Так точно, ваше величество. Оборотень выпрямился с довольным видом, явно польщенный тем, что королева в курсе дел. Вновь оглядев стража, Мириан не смогла сдержать улыбки от контраста внешней внушительности, силы и озорства во взгляде. Воины Тирио частенько скрывали за напускной серьезностью вполне дружелюбный и веселый нрав. — Надеюсь, ваш грозный вид не пугает юного Маккойда? Они вместе должно быть как шпиц рядом с медведем. — Самую капельку, — обветренные скулы зарделись сильнее. — Зря, в Сомне оборотни были самыми преданными и сильными воинами. По солдатски выправив плечи, Горм не без гордости ответил: — Благодарю, я был там в составе одного из отрядов береговой линии. — Получается, вы ветеран, как приятно, что такие, как вы, еще остались на службе. Нам есть на кого положиться. Припомнив, почему так любила нахваливать стражей, Мирра не без удовольствия наблюдала, как оборотень, окончательно смутившись, отвел взгляд. Неизвестно увидятся ли они вновь, сведет ли судьба, но краткая приятная беседа точно порадовала обоих. Потерев щетину, Горм кивнул в сторону небольшой площадки, где руководил Мелоуни. — Вы меня засмущали, госпожа королева. Насколько знаю, в вашем личном отряде тоже найдется несколько таких ветеранов. — Их собирал Джер, а не я, надеюсь, будут знакомые лица, во всяком случае, доверяю его выбору. — Ма-ам! Сбоку, со стороны замка, послышался быстрый топот каблучков, обернувшись на крик, Мириан едва успела подхватить вихрь, несущийся к ней со всех ног по неровным каменным валунам. Попав в руки матери, девочка мгновенно повисла на шее, будто маленькая обезьянка, и прижалась разгоряченной щекой к лицу королевы. — Марси! Моя радость, ты пришла попрощаться? — А мне точно нельзя поехать с тобой? Мор тебе обязательно пригодится. Без зазрения совести дочь ткнула в сторону своего охранника, подошедшего следом за Марси, и нахмурила брови, будто говорила о самых серьезных на свете вещах. Тихо засмеявшись, Мирра покачала головой и, заправив выбившиеся пряди из-под шапки, с нежностью посмотрела на принцессу. — Нет, моя милая, прости, нужно, чтобы вы остались здесь и присматривали за замком, пока меня нет. Вдруг что-то случится с дядей Джеральдом, или его стражи будут отлынивать от работы. Ты уж присмотри за ними, я ведь могу только тебе доверять. Сморщив нос, словно перед ней оказалась тарелка вареной моркови, Марселин нехотя согласилась. Долг перед мамой и собственная важность казались превыше всего. — Ладно, только недолго, ты ведь быстро вернешься? — Постараюсь как можно скорее приплыть назад, к твоему дню рождения точно буду. — Обещаешь? — Обещаю, моё золотце, — перехватив дочь поудобнее, Мириан мягко поцеловала ее в лоб и поправила съехавшую шапку, подтянув ее ближе к глазам. — Не скучай, и чего бы ни случилось, не гуляй одна, всегда бери с собой Мора или кого-то еще. Понятно? — Да, — вновь обняв маму за шею, Марси аккуратно погладила ее ладошкой по спине, как саму девочку успокаивали и поддерживали все детство. — Я люблю тебя, мам. — И я тебя люблю, Марселин, моё солнышко. Если будешь вести себя хорошо, то я привезу подарков из других стран. Заметно оживившись, принцесса чуть не соскочила с рук, только представив, что можно было бы попросить в дар из Беллатора. — Меч? Нет-нет, саблю! Саблю! Или скимитар… Притихшему охраннику дочери королева отправила неодобрительный взгляд. — Только если учительница манер и танца не будет жаловаться на пропуск занятий. — Я выучу! Я всё выучу! Повеселев, Марси расцеловала маму в обе щеки и, уже собираясь слезть на землю, вздрогнула, о чем-то вспомнив. В следующий миг из крохотного кармашка шерстяного пальто показалась длинная золотая цепочка и кулон из вьющихся тоненьких стеблей незабудок. Застегнув украшение на королеве, дочь осторожно надавила на кнопку скрытого замка, и створки кулона послушно распахнулись, явив на свет два плетения из двух прядей волос: более светлые, принадлежащие Марселин, и потемнее, от Авеля. — Мы решили, что с ним тебе будет не так одиноко. Едва сдержав новый поток слез, Мирра шмыгнула, закрыв кулон и крепче обняв дочь. Более ценную и желанную вещь в нелегком пути даже представить было сложно. — Бо-оги, спасибо, спасибо, мое чудо. Мор… — понимая, чьей было идеей заказать подарок, королева вновь обратила внимание на эльфа, и пускай душа рвалась обнять его на прощание, Мириан пришлось ответить сдержанно. — Благодарю. Пряча смущенный вид, Морохир потупил взгляд и лишь улыбнулся украдкой: — Я рад помочь вам, моя королева. Рядом на импровизированном плацу раздалась последняя команда, и Виктор, закончив перекличку, направился к королеве, кивком поприветствовав Мора. С сожалением, Мириан пришлось опустить Марси на землю, почти физически ощущая, как утекают последние мгновения рядом с семьей. — Итак, все в сборе, ваше величество. Можно выдвигаться. — Корабль тоже готов? — Да, ждет в порту. Попрощавшись с дочерью в последний раз, Мириан нехотя последовала за Мелоуни, впервые оглядев собравшийся для нее отряд воинов. Целых двадцать человек, не считая Виктора, и, как она говорила ранее, все были тщательно отобраны военным министром, ныне замещающим короля. Джеральд, должно быть, отыскал лучших из лучших, сама королева не смогла бы сделать лучше, но так хотелось увидеть хоть одно знакомое лицо среди воинов. Ни одного она не встречала ранее, не сражалась бок о бок, хотя часть отряда совершенно точно была еще той, старой закалки, когда войска готовили к настоящему сражению, к войне с некромантами, и они должны были получить опыт в Сомне. Это в некоторой степени успокаивало, на таких людей можно было положиться, рассчитывать на послушание и четкое понимание приказов. Так рассчитывала Мириан, хотя у некоторых из ребят вид оказался не слишком радушный. Надеюсь, их не заставили сюда идти. Коротко поприветствовав воинов и сочинив на ходу напутственную речь, Мирра и остальные направились к машинам, ожидающим у выезда. Никаких красивых проводов и шествий по столице, люди болели, и сама цель путешествия оставались в секрете от жителей. Никто не должен был знать, что королева в отъезде, что король болен и тем более, что власть на время останется в единственных руках Джеральда. Будь он хоть немного похож на своих старших родственников, Мелоуни наверняка воспользовался бы ситуацией в свою пользу, но королевская чета всецело доверяла Джеру именно за то, что он был предан и честен. Не самые лучше качества для главы государства, тем более в непростое время, и все же такого же обширного опыта в управлении и понимания дел в Целестии ни у кого не нашлось бы. Мириан прокручивала эти мысли снова и снова, пока авто стройной цепочкой не выехали из-за границ замка, а после, завороженная, всю дорогу до порта она смотрела, как отдаляются от нее светлые стены, как уменьшаются башенки, как теряется контур окон и размываются тени солдат у ворот. В тот момент она почувствовала себя словно в полусне, все происходило не с ней, она ни на что не могла повлиять. Тело само по себе вышло в порту, прошло по пирсу, взошло на борт, а всё вокруг такое нереально, ненастоящее. Вот-вот, она должна была проснуться, и всё исчезло бы, растаяло, а Аврелиан, здоровый и живой, будет лежать рядом, уткнувшись в ее волосы и тихо приговаривая “всё будет хорошо”, пока его королева рассказывает о своем самом жутком и пугающем ночном ужасе. Корабль отплыл от причала.