Времена грез 4 том

Свернув со знакомой улочки, мальчуган в старой поношенной одежде впервые ступил туда, где еще ни разу не бывал. Зимнее солнце спешно добралось до зенита, когда Сильвин, натянув темную шапку на острые уши Тамурила, отправила бедолагу в путь, нарисовав дорогу на небольшом клочке бумаги. Пожелтевший лист на поверку оказался очередным счетом их коммуне, таких можно было найти немало на тумбочках в прихожей. Там вся почта складывалась для тех, кто приходит с работы и, взяв охапку писем, обязательно проверит что-нибудь свое. Тами наблюдал за этим с интересом, где-то в глубине души он мечтал о весточке для себя, но был уверен — ему не напишут. Некому, да и не знает его никто, а может, вообще думают, что подох. Так, должно быть, все решили, все, кто его помнил, и не то чтобы это было прям уж плохо или обидно, но Тамурилу было одиноко в кругу новых людей. Когда-то давно об эльфенке заботились и принимали как родного, отголоски этого остались в душе, будто потерянный элемент, забытая связь, и ему неизбежно хотелось вернуть чувство дома, хотя бы со временем собрав рядом с собой тех, кто поддержит и станет близким. А пока белесые, отросшие патлы лезли в глаза, в карманах звенели пузырьки из зеленого стекла, а живот чуть впал от голода. В эльфятнике кормили неплохо, но порции делили так, чтобы всем хватило. Тами выходил из-за стола с полупустым желудком. Хелен говорила, что это потому что он был уже не ребенком, но получал детские порции из-за невозможности работать. Все, что эльф мог, это помогать в уборке и разносить обеды для лежачих, всего ничего, если подумать, остальному нужно полноценно учиться. — Заболевших всё больше! Эпидемия расширила границы! Первые жертвы вне столицы! Мужчина в потрепанном комбинезоне невнятного цвета потряс газетой перед носом Тамурила и отвернулся, быстро сообразив, что мальчишка едва ли потратит деньги на пару листов свежих новостей. С другой стороны улицы уже шла на обед стайка рабочих с ближайших складов, на редкость бодрые они делили сигареты друг с другом и что-то живо обсуждали, будто беда, прокатившаяся по улицам Санктума их не касалась. Хотя Сильвия говорила, что нынче никто не выходит из дома без весомой причины. Протиснувшись меж двух выстроенных почти впритык зданий, Тамурил вышел на край канала, где должны были жить семьи побогаче и посчастливей, у которых на небольшом пятачке сада рос не картофель с фасолью, а цветы или даже яблони, но именно тут вдруг стало тихо-тихо, будто всё вымерло. Затаившись в проулке, словно городская крыса, эльф огляделся, пытаясь понять, что не так с этим местом, но кроме шума воды и скрипа ржавых флюгелей на крышах ничего не услышал и не увидел. Пустынные, совершенно вымершие дорожки для пеших прогулок усыпаны снегом, а на нем ни единого следа жителей. Тами посудил, что либо никто не выходит наружу, либо некому выходить. Глухо занавешенные окна, равнодушно глядящие на черную гладь воды, не давали ответа. Задумчиво потерев нос (привычка, доставшаяся от нового знакомого), эльф выступил вперед и согласно плану скользнул вдоль домов к непримечательному зданию в пару этажей на самом краю улицы. Отсюда уже можно было полюбоваться морем с крыши или балкона на втором этаже, этот сад, кажется, был просторнее остальных, но запустение будто бы тоже угадывалось ярче. Никаких тропок среди сугробов, тишина и забитый до отказа почтовый ящик. Деревянная обшивка некогда приятного зеленого оттенка выгорела на солнце, окна вовсе заколочены. Даже удивительно, что коммуна эльфов ютилась в самодельных постройках, где на семью приходилась одна комната, когда тут пустуют такие хорошие дома. Добротные, уютные. Двинувшись через сад по сугробам, Тамурил побежал чуть ли не вприпрыжку, пока и без того слишком свободный сапог не наткнулся на какой-то камень примерно посередине двора. Относительно мягко приземлившись, парень без проблем встал и, отряхнувшись, различил в булыжнике край низкой надгробной плиты. Поежившись, эльф решил, что не хочет знать, кого конкретно побеспокоил, ноги быстро унесли его туда, где по словам Сильвии должен был располагаться проход к подвалу этого жуткого места. — З-здравствуйте! Окликнув единственную жительницу, Тами едва сдержался, чтобы не дать деру отсюда, пока она не появится на пороге. Чуть заледеневшая лестница провела парня до добротной двери, но сбоку от нее на уровне глаз нашлось узкое продолговатое окно, именно туда нужно было постучать, и именно за ним вдруг послышались пугающие звуки волочения, будто кто-то переставляет стулья в комнате с места на место. На миг все умолкло, дом вновь прикинулся покинутым, словно внутри него всего лишь буйствовал призрак или шальное животное, и на контрасте с тишиной шум сыплющихся камешков особенно резко послышался у самого стекла. Деревянная рама со скрипом отворилась, с трудом откинувшись на подоконник наподобие крохотного столика. — Кетч? Я думала ты не придешь, тебя так долго не было. Тихий, совсем слабый голос едва прорывался к Тамурилу из-за стены, и только сейчас, услышав имя “напарника”, эльф вспомнил, что должен был дождаться помощи, обещанной в коммуне. Нервно оглядевшись и чуть вытянув шею, парень не нашел никого во дворе. Уходить было неловко, спрятаться или просить подождать еще одного человека было будто бы бессмысленно. — Кетч? Помявшись на месте, Тами нехотя снял котомку с плеч и достал судочки с едой на несколько дней. Поставив их на подоконник, эльф начал шарить по карманам, доставая лекарства. — Я не Кетч. Меня мисс Сильвин послала к вам, хотя меня вроде должны были сопровождать. Ну… я принес всякое, что вам нужно. Сложив банки перед собой, Тамурил неловко свернул мешок и затолкал кое-как в карман. Поднявшись на ступеньку выше, он встал на носочки и снова осмотрел двор, надеясь заметить хоть кого-нибудь рядом, но город словно вымер в одночасье. — … как там? — Чего? Не расслышав вопроса девушки, эльф вернулся к окну и навострил уши. Судочки медленно скрылись в темном провале, но руки хозяйки показались лишь на мгновение. Она старалась держать их так, чтобы нельзя было рассмотреть нарывы на коже, блестящие, будто драгоценные камешки, виднеющиеся на воспаленной плоти, словно застывшие слезы некого бога. Или кровь. Кто-то говорил Тами, что кристаллы впервые появились из божественной крови. Вероятно, поэтому они были такими притягательными. — Как поживает коммуна? — Я недавно там появился, вроде неплохо. Тонкие пальчики бережно обхватили лекарства, за стеной послышался радостный вздох. Вероятно, девушка нашла обезболивающее на этикетках. Вместе с этим ее тон будто слегка окреп и стал капельку громче. — Откуда ты родом? — Не знаю, не помню. — О, бедное дитя, — еще один вздох, только печальный и настолько честный, что подкупил чувства Тами. — Я не совсем маленький, просто ем мало, — шаркнув ногой, парень проследил, как край зараженной кожи последний раз мелькнул на свету. Где-то в груди неистово зазудело любопытство, жадность и что-то еще, чему еще не придумали имя. — Вы что меня жалеете? В своем состоянии? — Всё, что мне остается. К тому же у меня не так много приятелей для разговора. — Все уехали из квартала? В голове Тами пронеслась мысль, что жители, зная о болезни, могли банально спрятаться, тем более если тут есть очаг заражения. Девушка помолчала и ответила нехотя: — Можно и так сказать… — А вы почему остались? Не страшно тут одной жить? — Мне тяжело передвигаться в нынешнем состоянии, и никого страшнее меня не встретить, поэтому со мной никто не говорит. — Ну тут вы ошибаетесь, конечно. Коротко хохотнув, Тамурил улыбнулся впервые за долгое время, ничего забавнее он не слышал уже давно. Девушка с сомнением уточнила: — А ты не боишься разве? — Я имел дело с больными, оно ко мне не липнет. — Вот как? Значит, тебе повезло? — Могу даже за руку подержать вас. Хотите? Я буду осторожен. Снова попытавшись приподняться, эльф невольно заглянул в окно, попытавшись рассмотреть сидящую у стены хозяйку дома, но она пряталась слишком низко. Чтобы увидеть лицо, придется просунуть голову в проем. — Сильвин с меня шкуру снимет. — Не снимет, она сюда не придет, к тому же мы все равно ей не скажем, — положив руку на стекло, Тами раскрыл ладонь, чуть не подпрыгивая в нетерпении. — Ну же, возьмитесь. — Это будет неприятно тебе. — Нисколечки, но вам вероятно станет легче. — Думаешь? — Я уверен, доверитесь мне? — Незнакомцу, которого я даже не вижу? — Как и я вас. Прикусив губу, эльф прикрыл глаза, пытаясь посчитать до десяти. Сильвин часто так делала, когда перебирала счета, утверждала, что ее это успокаивает. Тами метод помогал не очень. — Только чуть-чуть и аккуратно. — Я буду осторожен. И даже не укушу. Мальчишка вновь улыбнулся, уже готовый рассмеяться во весь голос. За стеной послышался шум, скрип стула и осыпавшиеся камешки. Задержав дыхание, Тамурил дождался, пока шерховатая ладонь коснется его кожи, и сжал кисть так крепко, как мог. Зараженная дернулась, в первое мгновение напуганная неожиданной хваткой, но вырываться не стала, списав это на юношеские замашки. Только пробормотала что-то неодобрительное, но парень уже не слушал. Ощущая себя все это время будто страждущий посреди пустыни, он сделал первый, жадный глоток воды и едва не захлебнулся в попытке забрать всё за раз. Магия, копившаяся в девушке так долго, что любой другой на ее месте уже погиб, хлынула в новое тело, готовое принять совершенно всё без остатка. Нутро у таких, как Тами, было поистине бескрайнее, как отголосок той бездны, из которой он сам когда-то выбрался на свет, а так же его отец и отец его отца. Не желая оставлять и капли, эльфенок вонзил когти в подставленную плоть, ощущая, как запасы магии свободнее текут по жилам. Ему было бы проще открыть пасть, было бы легче укусить, съесть живьем, но остатки благоразумия вторили, что Кетч еще может прийти к подруге и застать парня за щедрым обедом. — Больно-больно… За стеной сквозь шум крови в ушах и фанфары в собственной голове слышался плачущий голос. Кажется, жертва пыталась освободиться, слишком вяло, дернись она хоть немного сильнее, Тамурил хотя бы подумал остановиться, но сейчас глупо останавливать трапезу, когда горячее едва трепыхается в тарелке. У нее можно взять еще немного. И еще. И еще чуть-чуть. Последняя капелька со дна колодца. — Эй, пацан! Шарахнувшись от окна, Тами выпустил чужую руку и испуганно повернулся на крик. К счастью, Кетч, парень с хищными, как у крысы, чертами лица, только подошел к лестнице и не видел обед. Спрятав перепачканную кровью ладонь в карман, эльф испуганно распахнул глаза. — Я принес всё, что просили, но, кажется, ей стало хуже. — А ну кыш! Дай посмотреть! — Отпихнув пацана еще дальше, он заглянул в проем и суматошно выудил ключи из грязного поношенного пиджака. Дрожащие пальцы не с первого раза попали в замочную скважину. — Реджи! Редж, голубка моя, что случилось? Что такое? Не молчи! Не молчи, пожалуйста! Распахнув двери, Кетч пронесся внутрь, словно вихрь. Чутье Тамурила подсказывало, что нужно бежать, бежать так быстро, как только может, но куда? Где теперь искать ночлег и еду? Стоит ли снова менять личину? Будут ли его искать за то, что он избавился от больной отшельницы? Она бы все равно погибла, рано или поздно. Прокравшись внутрь дома, будто вор, эльф осторожно высунулся из-за угла полупустой пыльной прихожей, обнаружив девушку на полу крохотной гостиной, переделанной в подобие еще одной маленькой квартирки. Вокруг единственного свободного пяточка перед окном расположилась разворошенная постель с несвежим бельем, пара кухонных тумб и несколько коробок книг. Свет, едва проникающий внутрь, путался в сумраке и с трудом вычерчивал приоткрытую дверь на стене. В соседней комнате был туалет. Запахи немытого тела, крови и прокисшей еды смешались в отвратительный букет, от которого Тами хотелось еще шустрее уносить ноги из халупы с пожелтевшими стенами, кривыми досками на полу и ощущением медленно приближающейся смерти. — Реджи? Сев на подобие ковра, сплетенного из лоскутов старой одежды, Кетч бережно держал девушку на руках, с некоторым изумлением рассматривая ее, будто впервые увидев перед собой. Судорожно вздохнув, Реджи жестом попросила перевернуть ее и, сжавшись в комок, вдруг исторгла из себя остатки былого обеда вперемешку с мелкими камешками, видимо, когда-то проросшими в ее желудке. Замерев, Тамурил с удивлением обнаружил, что подобная участь происходила с каждой воспаленной, незаживающей раной на коже зараженной. В одночасье распрощавшись с источником магии, паразиты сыпались на пол подобно мелким осколкам стекла, вместо них оставались лишь царапины и открытые, чистые края ссадин, еще кровоточащих, но уже совершенно безопасных, в отличие от того, чем они были раньше. — Всё… всё… хорошо… Спазм захватил тело Реджи, не дав ей продолжить, панцирь, уже крепко захвативший ноги девушки, растрескался, отваливаясь крупными кусками. Вонь затхлого грязного жилья перебил удушающий запах крови, настолько сильный, что Тами пришлось прикрыть рукавом нос. Во рту инстинктивно собиралась слюна, вечно жаждущий живот требовал продолжения трапезы, но Тами упрямо держал себя в руках. С нескрываемым интересом он смотрел на преображение Реджи, на то, как тело, освободившись от магии, постепенно избавляется от паразитических камней. Конечности все легче двигались без утяжелителей, и ни желудку, ни, быть может, легким, почти ничего не мешало. Закашлявшись, девушка замерла, отметив последний приступ. Ее начало трясти, почти лихорадило, но она упрямо заставила себя забраться на колено Кетча, вцепившись в него мертвой хваткой. — Реджи, ты вся в крови. — Мне нужно в душ, и… спасибо, — встретившись взглядом с Тамурилом, она смело подняла голову, совершенно точно понимая, что он сделал, но настолько гордая и воспрявшая духом, что эльф несколько растерялся. Медленно кивнув, Тами заставил себя хоть как-то отреагировать, но слов не находил. Его не собирались прибить на месте и обвинить во всех смертных грехах, а наоборот, похвалили за чудовищный голод, жадность, алчущее нутро, требующее магию снова и снова. Сглотнув слюну и чуть не подавившись ей, эльф сделал шаг назад, собираясь на всякий случай все равно уйти, но Кетч, подняв исхудавшую подругу, указал ногой на принесенные парнем припасы. — Я вымою ее, с тебя обед, подогрей хорошенько да не сожги, а то уши оторву, — и без того мелкие глаза сузились, с недовольством посмотрев на Тами. — Потом мне расскажешь, что ты натворил и как тебе удалось ее вылечить. — Кетч… Прижав девушку к себе, мужчина открыл дверь ванной носком обуви и с трудом закрылся изнутри. Послышался звук текущей воды, тихие переговоры, но Тамурил так и остался посреди квартиры, мысленно заставив себя воскресить в памяти количество заболевших в столице. Выходит, у него очень много работы. Очень много. И очень. Много. Еды.