Времена грез 4 том

— Кыш с дороги! Крепкий мужской локоть немилосердно ткнул мальчишку в худой бок, откинув хрупкую фигуру с пути без малейшего усердия и не задержавшись ни на мгновение, будто прохожий шугнул не ребенка, а крысу, вдруг выбежавшую из подворотни на белый свет. Тихо ойкнув, Тами прижался к грязной стене, инстинктивно стараясь стать менее заметным, и сунул руку под куртку, проверяя вспыхнувшее болью ребро. Еда, так вовремя подвернувшаяся всего неделю назад, могла бы восстановить любое увечье и даже конечность, но эльфенок предпочел поберечь силы до новой кормежки, лишь слегка вложившись в собственный рост. Больных в трущобах было много, восхитительно много, но действовать открыто он не мог, нужно было ждать, аккуратно искать цель, такую же одинокую, как и Реджи, но подобные, к сожалению, быстро прощались с жизнью, съедаемые каменными паразитами. И еще хуже дела обстояли с порядком на улицах. Преодолев переулок, мужчина вышел на дорогу и, насторожившись, громко свистнул кому-то неподалеку. Грубые пальцы скользнули в карман, свет догорающего дня на миг отразился от металла. Откуда ни возьмись еще несколько человек вышли из-за угла и присоединились к незнакомцу. Быстро переговорив, они что-то решили и, насторожившись, замерли, поджидая кого-то на улице. До носа Тами донесся запах пота, перегара и дешевых сигарет. От таких нужно было держаться подальше, как можно дальше, и обойти неожиданное собрание по соседней дороге за целый квартал. Ничего хорошего не намечалось. Эльфенок нутром ощущал застарелый запах крови, боли, разложения. Голодная глотка едва не клокотала, бессознательно желая остаться, притаиться и доесть остатки того, кто будет ранен сильнее всего, рот наполнился слюной, но разум, упрямый и жестокий, гнал Тами прочь, напоминая, как тяжело собирать себя по кусочкам, как долго он скрывался от других и едкое ощущение погони, маячившей за спиной. Королевская стража пока слишком занята уличными беспорядками и собственными проблемами, но стоит встретить капитана поумнее, и на весь эльфийский квартал объявят облаву. А ведь он так старался замести следы, пожертвовав на это большую часть себя, пустив охотников по ложному следу. Не-ет, еще не время пировать. Рассеянно утерев рукавом слюну в уголке губ, Тами скользнув в глубину переулка, возвращаясь туда откуда пришел. В его нынешний дом ведет много путей, он воспользуется другим, скрывшись в тенях и не рискуя жизнью. Позади послышался окрик и новый свист, мальчишка ускорил шаг, но банде он явно не был нужен. Бросив мимолетный взгляд за плечо, эльфенок удостоверился, что толпа лишь встретила очередных стражей правопорядка. Нынче совершенно обычная стычка, потерявшие работу или близких из-за болезни медленно сходят с ума, пока город горит в болезненной агонии. Таких быстро разгоняют или отправляют за решетку, уже завтра на той улице будет тихо и безопасно, но лишь пока на смену одним безумцам не придут другие. — Я слышала, Джонатана с семьей не пускают из столицы к родственникам в Корк. — Оно и правильно, нечего разносить заразу. Дрожащие руки Реджи передали Сильвин очередную тарелку, на кухне шумела вода, обед только закончился, и в опустевшей столовой от прежней трапезы остался лишь приятный аромат печеного картофеля. — Но его дочь и жена заболели в столице, если бы уехали, то избежали бы заражения. — Либо заразили других. — Он обещал убить столько стражи, сколько сможет, если семья погибнет. — Идиот, теперь понятно, почему на улице участились беспорядки. «Выздоровевшая» пока еще была слишком слаба для полноценной работы, но всячески старалась влиться в быт квартала, куда ее передали под общий надзор, как только девушка прошла все осмотры врачей. Не веря своим глазам, из раза в раз уточняя подробности, лекари трущоб выпытывали подробности, отчаянно надеясь получить универсальное лекарство, рецепт, самый простую и понятную таблетку против «выгорания», но Реджи пожимала плечами, с азартом пересказывая выдуманную историю о чудесном излечении то ли во сне, то ли возле ближайшей часовни. — О, Тамури, ты вернулся? Как прошло твое утро? Приветливо улыбнувшись, девушка приполнялась со стула и протянула руку эльфенку, невольно присматриваясь к нему и будто с порога заметив неладное. Она единственная тряслась над ним с какой-то особой заботой, непривычно заставляя инаковость Тами утихнуть. Он боялся спугнуть это отношение, инстинктивно тянулся в ответ, словно действительно хотел получить внимание и заботу, но в груди лишь разгоралось отдаленное подобие неловкости. Что-то схожее со стыдом, если бы дитя Каро вообще было способно стыдиться. Реджи знает, как он лечит, и наверняка чувствовала, что скрывается за личиной подростка. — Всё хорошо, я принес хлеба и передал бумаги, которые вы просили. Вытянув из внутреннего кармана куртки чуть помятую буханку, Тами положил ее на стол и высыпал рядом мелочь сдачи. Окинув мальчика неприязненным взглядом, Сильвин кивнула и продолжила мыть посуду, с каким-то судорожным остервенением протирая плошки от супа. — Молодец, можешь идти умываться, я поставлю поесть. Послушно опустив голову, эльфенок прошел в соседнюю комнату, где в коридоре с еще мокрыми полами в стену был ввинчен ряд разномастных раковин. Где-то побитых, влажных после общего мытья перед едой и стареньких настолько, что Тамурил не решился бы облокотиться на край хотя бы немного. Все коммуникации в квартале настолько изношены, что любая поломка грозила стать катастрофой. Повернув металлический флажок на кране, мальчик сунул руки под холодный поток. — Ты сегодня не в духе, Сильвин? — Да какое там, ты читала новости? Где-то там в чужих ледяных пальцах звонко застучала посуда, вытерев руки о влажное полотенце у раковины, Тами бесшумно скользнул обратно в столовую и аккуратно сел на место, изо всех сил стараясь не помешать начавшемуся разговору. Положив в тарелку еще теплый картофель, Сильвин отрезала кусочек хлеба принесенного мальчишкой и положила всё перед ним. К счастью, за проделанную утром работу порция сегодня была больше, чем обычно. — Этому мерзавцу, этому гнилью, целестинскому отребью церковь поставит памятник. В знак глубокого уважения и почтения, чтоб его… С тонких губ Сильвин почти сорвалось крепкое словцо, но она вовремя остановила себя, недовольно покосившись на эльфенка. Чуть нахмурившись, Реджи подняла взгляд на экономку. — Прости, кому поставят? — Габриэлю! Габриэлю Мелоуни! Ты подумай только! — Памятник? — Этому чудовищу, этому безумному маньяку! Гнойный нарост на теле церкви. Чертыхнувшись, Сильвин осенила себя знаком восходящего солнца и вышла из столовой, всего через минуту вернувшись с газетным свертком. Мятая от злости бумага легла на стол перед девушкой в доказательство слов экономки. На первой же полосе красовался эскиз будущей статуи, где бывший архиепископ в парадном облачении с доброй улыбкой смотрел куда-то вниз на будущих зрителей памятника. Разглядев заметку, Реджи задумчиво поковыряла одну из многочисленных корост на локте. — Ну… Люди любили его, он многим помог. — Помог?! Какая разница, кому он помог?! Моя Виолетт не выходит из комнаты с тех пор, как я ее выкрала из храма. — Твоя… Неестественно выпрямившись, Сильвин побледнела на миг и с трудом, словно отчаянно выпутываясь из глубокого омута воспоминаний, медленно и тихо ответила: — Сестра, ее отдали в послушницы совсем маленькой, я была против, да кто меня слушал, при сытой церкви же лучше, чем в нищите. А потом, когда она чудом смогла передать просьбу о помощи, я собрала всех друзей из квартала. Мы пришли к ее спальне ночью, надеясь, что сможем вывести ее, пока никто не видит, но он был там, и нам пришлось ждать. Ждать, когда он закончит. Только после этого мы смогли выкрасть сестру, когда каждый из нас узнал, что он делает наедине с детьми, увидев всё своими глазами, молча наблюдая за этим. Не глядя нащупав спинку стула, экономка выдвинула его и устало опустилась на сидение, разом сникнув, сгорбившись, будто она только-только вернулась с той опасной вылазки. И без того худощавое лицо приобрело болезненный оттенок. Пальцы стиснули край кухонного полотенца. Словно бы не заметив этих перемен, Реджи лишь покивала, отстраненно протянув: — А-а, я, кажется, помню, девушка из закрытой комнаты, столько лет уже прошло с тех пор, как я ее видела последний раз. — Много, но она не выходит, и я не собираюсь ее выводить, пускай читает книги и рисует сколько влезет, пока я жива, она будет в безопасности. — А если болезнь поглотит тебя? Тамурил покосился на экономку, он знал ответ, где-то внутри шевельнулась надежда, слепая и мимолетная, вкус лихорадочной магии был слишком сладким и желанным. Он готов помочь, он всех готов вылечить. — Она знает что делать, у нее всё есть, — тон Сильвин прозвучал даже слишком беспечно. — Возможно, стоит оставить это позади, прихожане боготворят Габриэля, его слова излечили многие души, он занимался благотворительностью и направлял силы церкви на помощь нуждающимся. Для некоторых его смерть стала настоящей трагедией. — Какой прок с этого, если он стольких погубил? Ты не слышала о раскопках? О множестве костей в его владениях? О тех, кто был сломлен им? В бездонной пучине разрозненных воспоминаний Тами шевельнулось узнавание. Внешность архиепископа ему о чем-то говорила, а кости… да, точно, когда-то было много костей, много еды. Именно поэтому ему пришлось прятаться. Перед глазами маячило лицо девушки со шрамом, ее хотелось съесть больше всех, или… Не съесть, а что-то еще? Или это была не его память? То время отдавалось запахом крови и жуткой болью, плечо нервно дрогнуло, припоминая огненное копье раздиравшее его. Реджи отодвинула от себя газету. — Полагаю, пострадавших всё же меньше, чем тех, для кого Габриэль стал светом. Недовольно нахмурившись, Сильвин поджала губы и резко поднялась, бросив полотенце на спинку стула. — Иногда я забываю, что ты выросла под крылом Кейна. — И что с того? Он гений своего времени. — И убийца. Он тоже любил прагматичные жертвы в угоду общего счастья, а ты почему-то решила, что это правильно. — Я просто ищу плюсы. Покачав головой, экономка чуть сощурилась, в ее взгляде не читалось ничего хорошего, лишь злость и особенная, едкая, ядовитая колкость. — Получается, погибни твой брат прямо в шахте под обвалом, это был бы самый жирный плюс всем нам в Санктуме. Вздрогнув, как от удара, девушка застыла, неверяще смотря на Сильвин, но сказать в ответ было нечего. С сожалением, с неохотой пришлось признать, что в словах экономки действительно есть зерно правды, пускай и в мировоззрении Реджи всё было устроено совсем иначе. Весь мир мог бы и сгореть, лишь бы они с братом остались невредимы, лишь бы он выжил. Какая ей разница до тех, кто не пришел бы на помощь, не стал бы защищать, не протянул руку и не заметил бы гибели. Во всем мире, кроме нее с братом, не было никого, с тех самых пор, как в реке нашли бездыханное тело матери. Посчитав разговор законченным, Сильвин вышла из столовой, вероятнее всего отправившись проведать сестру. Любопытство подмывало Тами отправиться следом, тихонько проследив за экономкой до заветной закрытой комнаты, но разум твердил об опасности. Тарелка на столе давно опустела, хлеб был съеден. Взяв посуду, мальчишка послушно отправился к раковине убирать за собой, но его руки перехватила Реджи. — Давай я помогу. — Спасибо. — Тебе спасибо, только благодаря тебе я здесь. Мягко улыбнувшись Тамирилу, она забрала тарелку и аккуратно вымыла ее. Чувствуя всё ту же неловкость наедине с вылеченной им девушкой, эльфенок постарался незаметно отступить и ускользнуть из столовой, как делал всегда. Обычно для этого не требовалось даже особых стараний, инстинктивное отторжение окружающих и природная изменчивость делали всю работу, здесь люди тяжело привыкали к подкидышу, вероятнее всего из-за того, что он сам ощущал себя неуверенно в новой шкуре. Раньше, заняв чье-то место, ему определенно было проще, память жертвы послушно диктовала, как правильно играть свою роль. — Ты встречал раньше больных, помимо меня? Пойманный у самого выхода Тами замер, будто пойманный кролик. За спиной послышался звон тарелок и скрип половиц. — Н-наверное, не знаю. — Говорили, к тебе не липнет зараза. — Угу. В панике перебирая всё сказанное людям ранее, парень постарался найти логичное объяснение для своего «лечения», но информации отчаянно не хватало. Нужно больше слушать, больше следить, чтобы не возникало вопросов, чтобы одно его слово было неопровержимой истиной. Как когда-то раньше. — Что-то мне подсказывает, у тебя есть секрет. Вынудив эльфенка обернуться, Реджи склонилась к нему, поймав бегающий взгляд. Напряженно втянув голову в плечи, Тами промычал нечто невнятное, надеясь, что этого хватит и девушка не прибегнет к угрозам. Он не сможет объяснить ее исчезновение и не сможет избежать крови. — Хорошо, можешь не рассказывать, я не настаиваю, но моё спасение… Ты же сможешь это повторить с другими людьми? — Угу. Теплая ладонь легла на белесую макушку, слишком ласковый жест для той, что чуть не погибла из-за чужого неуемного голода. — Потрясающе, ты наш маленький мессия. — Я не ребенок. — Конечно, ни в коем случае, ты нечто большее. Где-то в прихожей хлопнула входная дверь, ног коснулась волна холодного уличного воздуха. Подобравшись к столовой почти бесшумно, в темном проеме коридора возникла знакомая фигура мужчины. Неприязненно глянув на Тами, Кетч прошел к подруге и осторожно заключил ее в объятья, чмокнув в щеку в качестве приветствия. Так показательно, будто он ревновал Реджи к ее спасителю. — Как ты здесь, куколка? — О, Кетч, я тебя ждала, всё хорошо. Камни не появляются. Без магии конечно грустно, словно пусто внутри, но благодаря этому такой небывалый покой. Тело восстанавливается, совсем скоро снова работать смогу. — Куда тебе работать, лучше найди занятие по душе, пока я бегаю по делам. — Ты что-то выяснил? Взглянув на друга с толикой надежды, Реджи позволила задержаться в его объятьях, и напряженное лицо Кетча смягчилось. Самодовольно улыбнувшись, он неожиданно повернулся к Тами, с толикой снисходительности отдав приказ: — Собирайся, мелкий, нужно проехаться кое-куда, выберем одежду почище, покажешься перед приличными людьми.