Времена грез 4 том

С тех пор, как мое присутствие обнаружил хозяин всех бешеных, голодных тварей Черного океана, в дороге пришлось забыть про покой. И без того тяжелое, длительное путешествие полнилось тревогой, будто песчинками в пустыне. День и ночь я двигалась вперед, щурилась, всматриваясь в непрерывно дрожащий горизонт, и наблюдала, как тут и там в неясном мареве расцветают неведомые замки и горы, которых не было и быть не могло. Забыла про то, какого чувствовать твердую почву под ногами, и специально говорила с Ньярлом вслух, чтобы не забыть, как это делается и как звучит мой голос. Блаженная тень и скромные запасы казались самой величайшей драгоценностью на свете. Дневное небо сушило кожу на руках и растрескавшиеся губы. Ночные звезды наполнялись пугающими криками чудовищ, скрывающихся за барханами. Спала я урывками, то тут, то там чувствуя, как силы постепенно покидают меня, и мне все чаще требуется перерыв на то, чтобы просто замереть возле прохладного бока ящерицы и забыться ненадолго в бездонной мгле сновидений. До тех пор, пока птица не надорвет голос в своей клетке. Встрепенувшись, я подскочила на ноги и лишь после этого разлепила заспанные глаза, потратив время на то, чтобы сморгнуть пелену влаги, застилающую взгляд. Судя по темноте, вокруг уже настала ночь, я потеряла счет суткам, проведенным в Руб-эль-Хали, и не могла сказать наверняка, сколько прошло времени с последнего зенита солнца. Тело заныло, не желая двигаться, суставы тоже словно остались без смазки. Каждое движение, рваное и неловкое, приносило неудобства, но я еще вполне могла отбиться от очередной твари. Рядом раздался специфичный стрекот, где-то зашелестел песок под чужими лапами. Тьма неизбежно слепила меня, сгустившись будто назло, разливаясь по ветряным узорам и затекая в самые мелкие неровности и ямы. Судя по звуку, враг вот-вот должен был выйти ко мне, я почти ощутила кожей потусторонний холод и почувствовала зловонный запах разложения, но азиф медлил. Готова поклясться, он пробирается за спину, чтобы единым прыжком разинуть бездонную пасть и сомкнуть ее на моей несчастной голове. Покрутившись на месте, я вновь замерла. На миг всё затихло, даже ветер пропал, и тогда лишь за долю секунды я уклонилась, позволив чужим зубам пронестись мимо лица в считанных сантиметрах от края укрывающей меня ткани. Сорвав с пояса клинок, единственное оружие, что я могла позволить, не раскрыв себя, приготовилась отразить следующую атаку. Приземлившись, тварь развернулась и насупилась, громадной черной пантерой она пригнулась к земле и медленно двинулась вбок, поджидая удобного момента. Крупные лапы почти бесшумно ступали по песку, лоснящаяся шерсть блестела в скудном свете звезд, словно осколок ночного неба вдруг сорвался вниз и, ощетинившись, вдруг назначил меня своим врагом. Может, стоит убежать? Нотти крайне быстра. — А я нет, и, пока собираю вещи, это чудище меня съест, а без вещей я никуда не пойду, мне не уснуть под палящим солнцем. Тихо гортанно заурчав, тварь неприязненно отреагировала на мой голос. Не представляю, сколько мозгов в этой зубастой голове, но допускаю, что он посчитал, будто я не одна здесь. Строго говоря, так оно и было. Пантера совершила новый рывок, едва я только ослабила бдительность, лишь на мгновение задумавшись об ином, как острые черные когти вдруг оказались прямо перед носом, заставив меня запоздало дернуться назад. Лезвия неведомой твари опустились на плечи, рассекая ткань и кожу, начиненная зубами пасть сомкнулась у подбородка, и вся туша в миг накрыла меня своим неподъемным весом, сбивая к земле. У меня был лишь один шанс, чтобы победить в этой схватке, я получила его как только увидела размер азиф перед собой. Демон бросился всем телом в атаку, и если бы хоть что-то в его башке щелкнуло, он бы вместо этого просто отгрыз бы ногу. Всё немалое острие клинка легко и плотно вошло в чужую грудь, как в подтаявшее масло. Кисти рук вспыхнули болью, но выдержали давление, и пальцы не потеряли хватку от нахлынувшей слизи, заменившей тварям кровь. Рукоять едва не застряла где-то внутри. Задрав голову, пантера издала удивленный и рассерженный крик и, потянувшись, последний раз щелкнула зубами у лица. Мне пришлось приложить все остатки сил на то, чтобы отодвинуть от себя оружие с нанизанным на ней монстром. Когти, сжавшись, впились сильнее в плечи, я чувствовала, что вот-вот потеряю контроль над руками. Зарычав, азиф дрогнула в предсмертной попытке достать меня, но, распоров брюхо, окончательно обмякла, не просто придавив, а еще и залив часть одежды собственным едким соком. Эта битва была выиграна, я поживу еще чуть-чуть, пусть и последствия крайне плачевны. Вынув из-под туши клинок, я выдохнула, постепенно собираясь с силами. Взгляд ненарочно остановился на небе, бескрайнем и темном полотне, полном перемигивающихся звезд. Безумно красиво, даже сейчас, когда в этой бесконечном сиянии незнакомых созвездий я видела нечто больше крохотных солнц и планет. Где-то там древние боги решают чужие судьбы и, возможно, ищут путь назад на маленькую землю, которой коснулись три тысячелетия назад. Мы верили, что всё это взор Нокса, он наблюдает за тем, что творится во тьме. — Угу, видел. Когда-то. Софи, если не можешь подняться сейчас, то хотя бы вытащи компас, пока он не промок, слизь может быть губительна. — Точно, и когти, надо убрать когти. Невероятным усилием я сбросила тварь на песок и из многочисленных складок тканей выудила коричневый кожаный мешочек с особыми письменами на нем. Буквы сплетались в знакомую сложную вязь, хитро цепляясь одна за другую, в их рисунке мне виделись барханы, горы и волны омывающие их. — Надеюсь ничего не затекло внутрь. Растянув горловину, я потерла руки о чистую часть одежды и аккуратно вынула металлическую коробочку с множеством тонких костяных дисков, идеально подогнанных друг к другу, движущихся, будто вычисляющих чужое положение и, самое главное, складывающиеся в единый рисунок тонкий светящейся стрелки. Ее слабый свет помогал без огня и светляков увидеть направление в ночном сумраке, неумолимо вел меня сквозь пустыню и лишь изредка тускнел, когда мы невольно сворачивали с намеченного пути. Софи? Резко сбросив объятья усталости, я села на песке, во все глаза уставившись на сместившиеся костяные пластины. Потратив пару секунд на то, чтобы сложить правильный рисунок, они тихонько зазвенели, и стрелка вдруг вспыхнула особенно ярко, от неожиданности ослепив так, что веки защипало от набежавших слез. Не веря тому, что предстало мне, но и не чувствуя больше усталости, я подскочила и, отложив компас на плед, вытащила из сумок запасной комплект вещей, на ходу стягивая и сбрасывая на землю подъеденные токсичной плотью ткани. Что случилось? Ты так волнуешься. — Стрелка! Ты видишь, как она загорелась?! Да, видимо, мы стали ближе к цели? — Намного ближе! Он сам подошел к нам! Это шанс! Мы можем нагнать, еще никогда мы не были так близко! Что ж, пожалуй, ты права, сегодня она необычайно яркая. Надеюсь, это хороший знак. — Я обязана попробовать. Очистив кожу еще целым краем прежних тряпок, я тщательно проверила, чтобы на мне не осталось черной жижи и только после этого позволила себе натянуть новую одежду, мысленно прощаясь со сменкой на весь оставшийся путь. Я не брала много вещей, Нотти не утянула бы с собой больше сумок, оставаясь достаточно быстрой, а в моем случае особенно важна скорость и возможность закончить свой поход как можно шустрее. — Всё, готово. Прикрыв лицо от песка и ветра, я свернула пледы для сна и, водрузив их на чешуйчатую спину, едва сдержалась, чтобы не прыгнуть следом - разум вовремя напомнил, что на месте борьбы осталось единственное оружие. Обтерев его, как могла, почти не сводя глаз с указателя в сгустившейся тьме, я закончила последние приготовления. — Давай, Нотти. Когтистые лапы зашуршали по песку, стремительно уводя нас вперед, будто ящерица только и ждала приказа, но тихое, недовольное урчание быстро развеяло это заблуждение. Не знаю, сколько мы спали, много ли или мало, но Нотти явно хотелось большего. Мое же состояние сложно было описать. Я почувствовала легкое жжение на коже после контакта со слизью, сон смело напрочь, голова гудела будто растревоженный улей, и при каждом касании к плечам раны обжигало болью, сильной, пусть и терпимой. Мне не хотелось знать, что будет с царапинами днем в жару, руки кое-как обрабатывали края и накладывали бинты прямо во время поездки. Страшно неудобно, пузырьки лекарств то и дело пытались сбежать, а пальцы путались в ткани, движение ящерицы сбивали повязки. Стоило бы задержаться еще немного на привале, но даже минута промедления ощущалась упущенной возможностью как можно скорее закончить нелегкий, неприятный путь. — Терпи-терпи, на тебе всё как на собаке заживает, знаешь же. И не перечесть, сколько раз меня били, резали, душили, жгли и пытали. Значит, и это переживешь. Ньярл многозначительно промолчал в ответ, но его чувства коснулись меня уколом жалости и усталости, будто он сам не меньше меня хотел уже покончить со всеми приключениями и выдохнуть, осев в каком-нибудь незаметном теплом месте. — Вот бы поспать до обеда в мягкой постели и наесться фруктов, не ощущая, как тело снова ноет от ран. Дернув бинт посильнее, я связала концы и выдохнула, наконец-то расправившись с первой помощью. Так долго возилась, чуть не сопела от натуги, а вокруг лежал всё тот же мрак, словно мы не продвинулись ни на йоту. Сверившись с компасом, я удостоверилась в направлении, можно было достать часы и подсветить их сияющей стрелкой, но тело хотело лишь покоя. К черту, в пустыне не имеет значения время, пока солнце не поднимется в небо. Софи, ты заметила? — Что? Там, посмотри еще раз, на горизонте. — Не понима… ох… Присмотревшись внимательнее, насколько позволяла ночь, я наконец-то разглядела на горизонте новые, невиданные ранее черты, причудливым силуэтом сложившиеся в неясный пейзаж. Неведомые формы будто сами по себе вырастали прямо из песка, набегали друг на друга, теснились, Источенные веками камни, кажется, пережили сотворение мира, непривычно низкие, они подобно заброшенному, оголенному остову в объятьях пустыни, упрямо боролись с стихией, и даже время не способно было это изменить. — Что это? Должно быть, Безымянный город, тот самый, что заняла Геката. Не в силах отвести взгляд от неожиданного зрелища, я смотрела за тем, как медленно и неохотно по мере приближения растут стены из обожженного кирпича. То, что по-началу представлялось большими просторными домами, такими же квадратными, как ныне стоят в Заре, на деле оказалось довольно приземистыми постройками, возможно, со временем частично спрятанными песком от чужого взора. Непропорциональность, совершенно пустая равнина вокруг и таинственность, присущая поистине древним городам, создавали впечатление, будто я снова оказалась в каком-то другом мире, где не существует ничего, кроме брошенного неведомой цивилизацией дома. — Мы зайдем с ней увидеться? Я бы очень хотела. Я был бы благодарен, но… компас. Нахмурившись от дурного предчувствия, я вновь склонилась к стрелке, ожидая увидеть путь через обитель новой богини, но костяные диски незаметно для меня сместились и теперь указывали вбок, совсем не туда, где распологался Безымянный город. — Черт! Учитывая, как тяжело найти владельца ключа, он явно сторониться людей. — И нам нужно идти. Иначе мы застрянем здесь. Поджав губы, я сморгнула набежавшие слезы и выдохнула, чувствуя, как обида на миг стиснула горло. А ведь был шанс хотя бы на несколько часов задержаться, получить толику помощи, разделить с кем-то этот путь. — Я так хочу отдохнуть, поговорить с кем-то близким. Не сейчас, не сегодня. В конце концов я не знаю, как отреагирует на мое появление Геката, и есть шанс, что, оказавшись рядом с ней, я неизбежно привлеку внимание среброликой. Потянув за поводья ящерицы, я направила ее вновь на след, мысленно прощаясь с загадочным местом в сердце пустыни. Тайна, так неожиданно явившаяся мне, так и останется неразгаданной, навряд ли я захочу когда-нибудь повторить этот непростой путь через пустыню. Смирившись с собственным одиночеством, я вновь погрузилась в подобие транса, равнодушно и слепо смотря вперед на хребты одинаковых гор перед собой, барханы, абсолютные подобные друг другу, вырастали и скрывались под лапами Нотти, упрямо тянувшей меня и мое уныние через всю пустыню. Ньрял, зачем-то чувстуя толику ответственности за происходящее, несколько раз начинал разговор в попытке отвлечь меня и немного подбодрить приятной беседой, но накопившаяся за прошлые дни усталость и боль, то и дело обнимавшая плечи, заставляли меня сбиваться с мысли, доводя до какого-то липкого, всепоглощающего отупения. Тогда особенно тяжело ощущалась тряска и почти не меняющееся положение, от которого все тело костенело, а спина начинала ныть. Я не могла сказать, как долго еще смогу вытерпеть дорогу, сидя верхом, всё чаще в последнее время требовались перерывы, но стрелка компаса обнадеживающе сверкала в ночи, наливаясь светом, словно крохотная упавшая звезда. По моим ощущениям, еще немного, и на горизонте начнет светать, солнце уже притаилось там за краем песка, и граница неба уже капельку розовела, предвещая новый день. С солнцем я могла позволить себе перерыв, не так опасаясь тварей, и Альхазред под взглядом Солара не должен был мне насолить. Уже предвкушая скорый завтрак и пару часов сна, я вновь провалилась в бесконечный ворох мыслей, как вдруг, сбегая с очередного бархана, мы с Нотти ощутили толчок под толщей песка. Земля под ногами задрожала, отбирая последнюю опору, песчинки разбегались из-под чешуйчатых лап и, казалось, что вот-вот разверзнутся под нами ворота куда-то в ад. Софи, назад! Отходи! Черная вода хлынула высоким пышным гейзером, разлив вокруг мириады маслянистых клякс и обрызгав меня с головой, так что даже лицо оказалось испачкано мерзкой жидкостью. Шарахнувшись в сторону, Нотти возмущенно заурчала подо мной, в закачавшейся клети невольным заложником забился сорокопут, отчаянно крича и едва не ломая крылья о прутья. Вновь вздыбившись, будто рассерженная кошка, пустыня тряхнула нас, чуть было не выкивнув в самую гущу дурной слизи. Фонтан расширился, теперь больше походя на источник, ключ, бивший прямо из земли, и впервые в нем показалось нечто иное, чем просто вода Черного океана. Чья-то когтистая рука, подобная человеческой, но отвратительно громадная, высунулась из песка и уцепилась за зыбкий край, намереваясь вытащить остальное тело. В мгновение ока и без того темное небо вдруг завокла непроницаемая дымка, вскинувшись из-за горизонта и постепенно спрятав под собой все сиявшие до этого звезды. Нам стоит уйти, прямо сейчас. Пока оно не вылезло полностью. — Не могу не согласиться. Похлопав Нотти по прохладному боку, я подхватила поводья и потянула за шнурок компаса, уже примериваясь, в какую сторону придется бежать, но диски, до этого исправно направлявшие меня весь путь, вдруг погасли, отбирая у меня единственный источник света. Погрузившись в полную, непроглядную тьму, я впервые по-настоящему испугалась, ощутив, как пали последние ориентиры. Дернув поводья, я попыталась заставить ящерицу пройти хоть куда-то вперед, но, зашипев, она вдруг раскидала песок возле себя, за считанные секунды зарывшись в нем почти полностью. Прижавшись к чешуе, я беспомощно понадеялась, что, возможно, Нотти сделала это не зря. Может быть, это не за мной? Может, он просто уйдет… Позади послышалось хлюпанье и новые всплески, что-то отчаянно вырывалось из песка и, разливая мертвые воды, поднималось над землей, освобождая конечность за конечностью. К моему ужасу, по мере того как звуки становились громче, в абсолютной, слепой темноте начинала проглядывать нечто, виденное далеко-далеко отсюда. Потусторонний свет иных миров, от которого неумолимо заныли глаза. Высокая мужская фигура поднялась во весь рост, гордо расправив перепончатые крылья. Рокочущий голос вырвался из широкой груди: — Дария?