Времена грез 4 том

Смотри же – источая зловоние, пожирая тень, Приближается парад ужаса, и он в твою честь. Смотри же – ты отбрасываешь такую тень, что ей можно всю землю покрыть - Приближается парад безумия, и он в твою честь. Parade - Susumu Hirasawa Тонкие детские пальцы в очередной раз коснулись края тусклой золотистой вышивки чужого поношенного камзола. Тами не мог заставить себя отвлечься на иное, пускай и Кетч уже не раз бил мальца по рукам. Покрасневшая кожа скользила по бугоркам нитей, будто в чудном путешествии к сокровищам. Мягкая ткань рубашки щекотала прохладным объятьем, отросшие светлые волосы туго тянулись к затылку, украшенные выцветшей лентой, высокий ворот подпирал подбородок, крошечные туфли стискивали ступни. Парнишка до сих пор не верил, что ноги втиснулись в настолько мелкую обувь и заставлял себя потерпеть, приспособиться, пока не станет ясно, во что его втянули. Старенькое авто подскочило на выбоине, заставив Реджи поморщиться. Ей всё еще было не по себе от выходов наружу после долгих дней изоляции, мир казался слишком большим, шумным и суматошным. Держа свою жизнь под строгим контролем в подвале, она отвыкла ощущать вмешательства извне, и только друг помогал ей не спрятаться вновь. Повернувшись к Кетчу, девушка уточнила: — Как ты вообще добыл это приглашение? — Сказал, что первой помощнице Кейна удалось побороть болезнь. Удивленно приподняв брови, Реджи протянула растерянно: — Но я же не первая помощница, всего лишь одна из множества подмастерьев. Помощником вообще был… южанин. — Разве это имеет значение? Ты выросла на фабрике и знаешь достаточно. — У меня больше нет магии. Мне нечем доказать свою причастность к тайнам кристаллов и источнику болезни. Придвинувшись ближе, Кетч доверительно обнял девушку за плечи. — Я и не говорил о чарах, твой глаз наметан. Прояви искусство дипломатии, покажи уважение, сочувствие, у тебя отличный опыт, наравне с этими зазнайками, и даже лучше. Кто еще так хорошо разбирается в минералах? — Но я не учила этикет и дурацкие условности в обществе. — Они и не попросят. Их белая госпожа на смертном одре, какая разница, умеешь ли ты кланяться. Будто очнувшись от сна, Тамурил осмелился посмотреть на мужчину и переспросил: — Белая? — Альбинос, достоинство древнего рода, так что не вздумай открыть рот, говорить будет Реджи, а ты только кивать. Кивни, если понял. Парнишка послушно кивнул. — Молодец, когда мы зайдем, смотри в пол, не верти головой, не пялься и ничего не трогай, если тебя примут за воришку, то перережут глотку прям там. Тами вновь покивал, не отрывая взгляда от камзола. Пальцы сжали край, нервно теребя вышивку, и Кетч снова хлопнул по ним ладонью, заставляя мальчика вздрогнуть и спрятать пылающие руки за спину. — Хватит ковырять одежду, я взял ее на один раз, испортишь хоть строчку, остаток жизни будешь платить за это. Тон мужчины не предполагал возражений, и Тамурил чутко ощутил чужую нарастающую неприязнь, привычная беда тех, кто оставался с ребенком надолго, и только Реджи готова была защищать плод Каро так же трепетно, как и раньше. — Кетч, прекрати, он просто волнуется. — Все волнуются, но если он опозорится, то получат все. Черт, надо было потренироваться на бедняках, ты уверена, что он сможет повторить этот фокус? — Всё зависит от состояния герцогини, и вообще, кто знает, что на самом деле ее мучает? Может, это не каменная болезнь, а какая-то хворь от очередного кровосмесительного брака? Поджав тонкие губы, мужчина откинулся на спинку диванчика и пошарил в карманах. На свет вышла книжица размером с ладонь в потрепанной картонной обложке. Убористым почерком внутри виднелись какие-то записи. Тами украдкой разглядел имена и пометки к ним. — Гувернантка сказала, она исходит кристаллами. К тому же девушки вышли замуж за посторонних людей. — Да, им повезло, но их родители кузены, и дети обеих сестер обречены стать парой, если не найдется кто-то их статуса и внешности. — Юный Малахия может исполнить свой долг продолжения рода и крепче связать собственную семью с королевской. Реджи покачала головой, явно не слишком веря в предположение друга. — Для этого принцессе нужно подрасти, а главе церкви хоть раз оторвать взгляд от бога. — В наших обстоятельствах Марси, вероятно, придется расти быстрее, король, говорят, болен. — Веришь слухам? — Есть пару намеков, внимательные люди уже смекнули, к тому же принц в Сомне и в нынешних обстоятельствах не вернется. На месте министров я бы подсуетился, чтобы подмять под себя волю девчонки, Малахия всё равно не заинтересован в договорном браке и уж тем более в королевстве. Перелистнув записи, Кетч уставился на какую-то схему, крепко о чем-то задумавшись и слишком подозрительно притихнув, обратив еще больше внимания к своей персоне. Взглянув на него, Реджи увидела, как на узком лице медленно расцвела хитрая, улыбка. Поняв направление его мыслей без слов, она заметно всполошилась. — О нет, ты не влезешь в это, подобное нам не по зубам. — Почему нет? Юный Спаситель и, вероятно, будущая королева, мне кажется, получится славная пара. — Он еще не спаситель. Ослушавшись чужого слова, Тамурил смело посмотрел на мужчину, смысл плана от него ускользал, и внутри вспыхнул знакомый огонек недовольства. Если бы не скорый обед, он бы предпочел избавиться от Кетча, оставшись только с Реджи. — Мысли шире, если сегодня всё пройдет гладко, то нас поддержат Маккойды, да они же сами будут не против посодействовать союзу. — Он безродный эльф в обносках из трущоб, ты сошел с ума. — Замочи его волосы в перекиси, подстриги как принца, и люди сами назовут его святым, аристократы будут драться за право принять его в род. — Мне кажется, ты замечтался. — Рано или поздно нас пригласят в королевский замок, вот увидишь. Отвернувшись к окну, Тами нашел взглядом возвышающиеся над городом белые башни, чуть потемневшие от влаги. Ему были неуловимо знакомы эти стены, его тянуло к ним, и он мог почти наверняка рассказать, как выглядит двор за высокими каменными валунами, где именно там стоит склеп с церковью, и как пройти в кабинет короля через бесконечно длинные коридоры, украшенные серебром и золотом, с застывшими в вечности холодными цветами под потолком. Всё там дышало славой, богатством и величием, и каждый шаг тонул в шорохе ручных ковров со всех уголков света. Неумолимо, будто его собственные воспоминания, перед глазами появлялись образы множества важных людей, желанные и не очень, а среди них особенно приятные обрывки встреч и разговоров с белокурым мальчишкой в главном храме столицы. Его облик так прочно засел в голове, что, едва увидев кого-то близко похожего, он когда-то намертво вцепился в хрупкую плоть, заглатывая тело почти целиком в бездонную зубастую пасть. Все тревоги и боль раненого чудовища стерлись с хрустом черепа в челюстях. Машина остановилась. — Тами, мы приехали, выходи. Открыв дверь, Реджи впустила в машину промозглый влажный ветер, мгновенно пробравшийся глубоко под одежду. Наряд парнишки не предполагал тепла при прогулках. Внутренне сжавшись и едва шевелясь, будто кукла, Тамурил заставил себя встать и выйти в мир замерзших луж, тихо хрустящих под ногами. — Столичный дом Маккойд, не поместье конечно, но размером с половину эльфийского квартала. Не вздумай бродить по нему без слуг. Высунувшись из машины, Кетч погрозил пальцем мальчику и, подставив щеку, получил от Реджи скромный прощальный поцелуй. Только после этого дверца авто закрылась, и, почувствовав некоторое облегчение, Тамурил поднял взгляд на сопровождающую. В неловком молчании она подарила ему ободряющую улыбку и, взяв за руку, повела за собой вдоль высокого каменного забора, закрывающего собой вид на то, что скрывалось за ним. К некоторому удивлению эльфа, их путь лежал к противоположной стороне от единственных виднеющихся парадных ворот, к самому краю участка и почти незаметной толстой двери, спрятавшейся среди плетения черных стволов старых падубов. Вечнозеленые листья, будто арка, сходились над входом, придерживая металлический колокольчик одной из ветвей. Позвонив в него, Реджи дождалась, пока ей откроет невысокая женщина с седыми висками в скромной, но дорогой одежде. Быстро переговорив, она пустила гостей внутрь, в длинный зеленый коридор, ведущий прямо к крыльцу для слуг, а оттуда, через подсобные помещения, в просторную кухню, наполненную запахами еды, которую никто из гостей ни разу не пробовал. — Подождите здесь, наверху переполох, в это время никого не должно быть, но приехал господин Малахия и все стоят на ушах. Пытаются молитвами помочь госпоже Аннабель, да что толку. Я попытаюсь отвлечь их чем-то. Не зная куда девать руки, гувернантка сцепила их в замок и тут же расцепила, потерев ладони так, словно пыталась их согреть. Рассеянный взгляд зацепился за белесый силуэт, мелькнувший в коридоре, поспешив за ребенком, женщина оставила гостей одних среди круговорота кастрюль и кухарок за работой. — Ой-ой! Посторонись! Едва обогнув их, одна из самых тучных дам едва не уронила таз с овощами. Подхватив его, Реджи помогла служке и вместе с ней прошла к раковине, о чем-то разговорившись и оставив подопечного у прохода вглубь дома. Послушно замерев там, Тамурил позволил себе любопытно крутить головой, озираясь и глядя на великое множество незнакомых ему вещей. Черпаки, сотейники, сковородки, что-то напоминало ему кухню трущоб, но далеко не всё. Посуда тут выглядела так, будто одна пустая тарелка могла прокормить весь квартал. Ростовщики отдали бы целое состояние. — Почему… Почему ты не подаришь мне одно единственное чудо? Неужели я мало служил тебе? Я не достоин твоей помощи? Несмело развернувшись к распахнутой двери, Тами выглянул за дверной косяк и разглядел молодого мужчину у окна, спрятавшегося за черновой лестницей. Стоя в пятне солнечного света, он говорил с кем-то, лихорадочно вздрагивая и поправляя растрепавшиеся белоснежные волосы. Изящные женские руки без единого звука скользнули на чужую шею, невесомые, будто сотканные из тончайших лучиков солнца играющих на воде. Невидимая незнакомка будто специально пряталась за фигурой спутника. — Я посвятил тебе всю жизнь, всю душу и сердце, неужели ты… Незаметно для себя, мальчик подался вперед, пытаясь разглядеть пару, шаг, еще шаг, он пробрался к лестнице и встал на ступеньку, заставив стершуюся от времени древесину скрипнуть. Речь незнакомца оборвалась, Тами вздрогнул, ожидая выговора, пути назад не было, и, задрав голову, он рванул вверх, прыгая через ступеньку на второй этаж, где укрывшись за первой попавшейся дверью смог наконец унять трепещущее сердце. Его просили не бродить одному по дому, просили ждать на кухне, но что-то вновь пошло не так. Тамурила манил образ пары у окна, в них была сила и что-то еще, неуловимо важное, от чего рот наполнялся слюной. Если бы только мальчишка смог до них добраться, если бы только попробовал кусочек. — Эй, ты что тут делаешь? Тебя кто пустил? Услышав новый, неприветливый голос, Тами развернулся, встретившись взглядом с опрятной горничной. Только теперь, увидев, как выглядит его случайное убежище, он с оторопью рассмотрел дорогие ковры под ногами, шелковые обои с рисунком диковинного сада и дорогую добротную мебель из темного дерева, украшенную золотистыми узорами и обитую изумрудным бархатом. Всё в комнате кричало о богатстве, о такой страшной дороговизне, что даже люстра была собрана из разноцветных драгоценных камней. — П-простите… госпожа… Стоило убраться поскорее, но внизу, за дверью еще мог скрываться рассерженный незнакомец. Склонив голову, мальчик поклонился горничной как мог, чувствуя как отчаянно розовеют уши. — Да какая я госпожа, ты что. Боги, откуда ты такой взялся? Кто-то из новых друзей Джорджи? Послушно покивав, пусть и слышал имя в первый раз, Тами предпочел промолчать, отдавая себя во власть незнакомки. Тихо цокнув языком, она поправила одежду мальчишки, с некоторым недоумением осмотрев старомодный крой, но всё же взяла его за руку, потянув за собой вглубь дома. — Маленький господин сейчас у матери, он будет очень расстроен, так что веди себя уважительно. — Угу. Удивленно глянув на гостя, горничная явно захотела что-то спросить, но впереди показалась парадная лестница, обнимающая длинную многоярусную люстру тянущуюся через пролет трех этажей. Лепестки горного хрусталя сверкали в дневном свете и бросали на стены россыпь дрожащих пятен, засмотревшись на них, Тами не сразу заметил, как девушка увела его выше, мимо рыцарей, охранявших проход, и дальше через галерею полную картин с похожими друг на друга светлыми людьми. Альбиносы, так сказал Кетч. Они все были будто частички Солара, сияющие и драгоценные на полотнах, и каждый из них был священной реликвией своего бога. Одетые в молочный шелк, усыпанные бриллиантами, чистые и хрупкие, словно капли росы на рассвете. Тами впервые видел таких красивых людей. — Всё, посиди здесь, Джорджи вот-вот выйдет. Получив место на стуле возле двустворчатых дверей, мальчик сел на бархатную подушку и принялся ждать, прислушиваясь к окружающим звукам. Реджи наверняка уже заметила пропажу, из-за него будет переполох, но там за стеной он ощущал скопившуюся в чужом теле магию и жизнь, угасающую с очередным вздохом. Словно самый желанный пир, самое вкусное блюдо, самое манящее лакомство, оно дожидалось лишь главного гостя. Руки дрожали от нетерпения, желудок подскочил к горлу. Ему и в первый раз казалось, что вытерпеть искушение тяжело, но теперь, уже зная, как сладок запретный плод, сдерживать чувства оказалось еще сложнее. Тело трясло будто в лихорадке, нутро урчало от неутолимого голода. Еще чуть-чуть, и он влетит в чужую спальню, еще немного, и слепо проглотит любого, кто попадется ему там на пути. — Кто ты такой? — Погрузившись в себя, Тами запоздало увидел белесого мальчишку чуть младше себя, с надменным, недобрым взглядом. Поджав губы, аристократ поморщился: — Я не просил новых игрушек. — М-меня послали передать лекарства. И-извините. Спрыгнув со стула, Тами проскочил мимо зазнайки и скрылся за дверью, оказавшись в просторной гостиной, предшествующей спальне. Здесь, будто отрезанный от окружающего мира, он вытер вспотевшие ладони о брюки и, силясь унять дрожь, не спеша прошел мимо изысканной мебели, множества блестящих украшений, тонких ваз и драгоценных статуэток к собственному сокровищу. Через приоткрытую дверь послышался судорожный вздох, трепеща, Тамурил ступил в спальню, где будто в шкатулке для украшений, на куче шелковых подушек с кружевами лежала герцогиня, скрытая от чужих глаз тонким слоем полупрозрачного балдахина. К удивлению юноши, она не была так прекрасна, как люди на портретах, запавшие щеки исказили черты лица, губы опухли и потрескались, смотрясь инородно, непропорционально, синяки под глазами обрамляли белесые, будто рыбьи глаза. — Кто ты… Едва шевельнув головой, женщина с трудом выдавила вопрос, ее голос свистел и трещал, дыхание сдавливало что-то внутри груди. Камней должно быть стало так много, что она едва могла дышать. — Вы не протянете до завтра. — Ах, умный мальчик… Уходи. Тами готов был поспорить, что герцогиня готова была сыпать оскорблениями и проклятиями, но сил на это попросту не хватило. — Я могу вам помочь, попробую. — Выметайся… — Я не уверен, что вы сможете это пережить. Тонкая ручка дрогнула, нащупывая что-то на одеяле, заметив колокольчик, юноша мгновенно схватил его, откладывая на прикроватную тумбочку. — Мерзавец…мусор… вон отсюда… Не тратя больше времени на разговоры, Тами стянул обувь и бесцеремонно влез на постель, раскинув мешающие подушки. Аннабель дрогнула в бессильной попытке подняться и остановить юношу, но он ловко поймал ее запястье и прижавшись губами к голубой венке, выпустил зубы, жадно вгрызаясь в желанную плоть. В бездонную глотку скользнули первые капли крови, а за ней прохладным и жгучим потоком хлынула магия, всё, что было накоплено столетиями до герцогини и то, что она сберегла сейчас, будто специально для Тамурила, для его потусторонней сути и поистине чудовищного нутра, клокочущего под тихий плач и слабые крики жертвы. С первых мгновений, с самого первого глотка он ощутил ядро болезни в чужом теле, разгоревшееся неукротимое пламя, выжигающее сосуд, кристаллы, выросшие на коже и внутри ее, притаившиеся в уголках глаз, будто слезы, в легких, на языке и на шее, болезненным украшением обнимающее горло и спрятавшееся за тканью ночной рубашки. — Больно… больно… Герцогиня ударила по незваному гостю свободной рукой, оцарапала его щеку и вцепилась в волосы, но дрожащий огонек магии в душе неумолимо утекал, стирался из груди, прячась в вероломной пасти. — Нет… Нет! Ни одна рана на теле Тами не кровоточила, будто испорченное полотно картины, края царапины разошлись на лице, но то, что виднелось под ними, не казалось человеком, и возможно даже не было живым. Проглотив последнюю каплю сил, посмаковав ее, как ягоду на верхушке торта в день рождения, плод Каро ощутил еле заметную, трепещущую искру жизни, манящую к себе как последняя ложка лакомства на тарелке, но сознание, насытившись, отпустило добычу, позволив сердцу и дальше биться в чужой груди. Лишившись чувств, Аннабель упала на подушки, словно брошенная ребенком кукла. Оставшись без магии, она утратила и без того сомнительное очарование, кожа потускнела, и белые локоны стали больше похожи на седину, но зато она осталась живой. Прозрачные кристаллы опадали на шелк будто россыпь алмазов. Встав с постели, Тамурил прошел в ванную, чуть пошатываясь от накатывающей силы. Дарование бога, капля, отданная каждому живущему, пьянила не хуже вина, и тело, подстраиваясь, вытянулось так, что одежда стала мала. Взглянув в зеркало, он больше не видел ребенка, это был молодой мужчина не младше того, что он встретил у лестницы. Лицо заострилось и чуть загрубело. Задержавшись у отражения, Тами стер ладонью царапины и запустил пальцы в локоны, разбирая спутанные пряди. Ему нравилось преображение, но не хватало изменить еще пару мелочей. Светлые волосы Маккойдов, и губы, как у герцогини.