Времена грез 4 том

Его голос был подобен раскату грому в ночном беззвездном небе, чудовищно низкий, искаженный потусторонними водами черного океана. Силуэт, проступающий в иноземном свечении, пугал нечеловеческими чертами, резкими отрывистыми движениями крыльев и почти незаметными шагами ко мне, будто окружающий мир упорно сопротивлялся впускать ворвавшегося в его плоть монстра. Каждый его жест, каждый вдох и каждая секунда, проведенная здесь, заставляла воздух дрожать от напряжения, а песок плавился под ногами, собираясь в единый пласт непрозрачного угольного стекла. — Дария? Он вновь повторил это имя, совершенно не знакомое мне, режущее слух болезненной надеждой на чудо, которого нет и не будет здесь. Монстр кого-то искал, кого-то важного для себя, и, вероятно, видел во мне отголосок этого человека или существа. Какого же будет его разочарование после столь хрупкой веры в лучшее, я почти ощутила остроту будущих осколков. Почти свалившись с Нотти, я отшатнулась от ящерицы, не желая ее втягивать в происходящее. Софи, ты еще можешь попытаться сбежать. Уже не могу Ньярл, уже нет. Ты видел эти крылья? Ты видел эту быстроту? Кто я такая, чтобы соревноваться с ним. Но тогда ты погибнешь, прошу тебя, хотя бы попробуй. Не нужно. Дрожащей рукой я стянула с лица часть платка, закрывающего меня от ветра. Кожа Ребекки даже сейчас едва сияла в неверном свете отвратительной магии, и тварь не могла не разглядеть меня, его глаза явно были привыкшими к темноте. — Ты не хозяйка… — расстроенно и почти раздраженно проговорил незнакомец, — ты не она… — Я не представляю, о ком ты говоришь. Чуть пригнувшись, я приготовилась к реакции чудовища. Судя по звукам, он не был доволен, утробно рыча, сделал шаг вперед, оглядев пустыню вокруг нас. Едва ли он осознавал, где оказался и почему, мертвая утроба Завесы выплюнула его словно нелюбимое дитя и оставила наедине с целым миром, где никто и никогда не будет рад встрече с подобным монстром. — Зар… я помню… помню… Издав животный звук, отдаленно похожий на стон, мужчина схватился за голову и ощетинился, будто рассерженный волк, обнажив длинные нечеловеческие клыки, прятавшиеся во рту. Не делая резких движений, я отступила назад, впервые заметив шанс на побег, сердце изо всех сил стучало в груди, его шум показался мне почти оглушительным, но еще хуже, песок и черная жижа, прилипшая к обуви из тонкой кожи. Чавканье мертвых вод и шорох песчинок выдавали меня куда сильнее, чем трепещущая в груди жизнь. Они предательски шептали о бегстве, трусости и слабости перед могущественным врагом. — Са-арда! Где они?! Я должен отомстить за ее смерть! Сгорбившись еще ниже к земле, чудовище заорало подобно раненому зверю и, стиснув растрепанные волосы когтями, отшатнулось, вновь пытаясь отыскать взглядом неведомого врага. Воспользовавшись этой заминкой, я развернулась и что было сил рванула от монстра как можно дальше, надеясь пропасть из его видимости раньше, чем чужое смятенное сознание определит новую цель для мести. Молю, Софи, достань копье. Мы не можем выдать себя, Луна тотчас примчится… Какие могут быть подвиги, если ты погибнешь! Забудь обо всем, возьми в руки оружие! — Ты! Ощутив его внимание почти физически, я ускорила бег, задыхаясь с непривычки и мгновенно потеряв хоть какие-то ориентиры в кромешной тьме, охватившей Руб-эль-Хали. Легкие горели изнутри, мертвенно холодный воздух резал горло. Безмолвно я молила о том, чтобы оказаться достаточно далеко от монстра, чтобы его интерес пропал и куда более важные желания сместили попытку догнать ничего не значащую девушку, случайно оказавшуюся рядом. На миг песок вспыхнул кроваво-алым светом, неведомая сила, поймав меня за щиколотку, резко дернула назад, сбивая с ног и затягивая обратно в руки чудовища. Вскрикнув, я впустую чиркнула пальцами по бархану, сознание в панике искало хоть какую-то опору, нечто, за что можно зацепиться и задержаться на миг, выгадав себе время. С трудом дотянувшись до призрачных цепей, стиснувших кожу, я попыталась освободиться, но чужая магия держала крепко, не давая и шанса на спасение. Огромная фигура монстра зависла над моей головой, укрытая потусторонним сиянием, немилосердно режущим глаза. Когтистая лапа сомкнулась на запястье и потянула наверх, пока я не встретилась взглядом с багровыми зрачками в смолянисто черном обрамлении. — О тебе говорил мастер. — Идите оба к черту. Ощутив ослабшую хватку цепей, я вновь подтянулась и ударила чудище ногой, оттолкнувшись от него что было сил. Под пяткой явственно что-то хрустнуло, взревев, подобно рассерженному медведю, монстр отбросил будто укусившую его гадюку и отшатнулся, зажимая ладонью разбитый нос. Спину резко ошпарило болью, из легких выбило воздух, чуть съехав по бархану, я затормозила руками и постаралась поскорее встать, грудь сдавило, не давая сделать и вдоха. — Не уйдешь, мерзавка! Вся пустыня его! Каждая песчинка расскажет о тебе! Софи, достань копье, иначе я призову его сам! Не посмеешь. Сделав несколько шагов не разбирая пути, я упала, заставляя себя дышать, боль разгоралась под ребрами, и пусть мучительно, но первый глоток кислорода провалился внутрь, подобно маленькой разорвавшейся бомбе. Красная пелена наконец-то рассеялась перед глазами, заметив на горизонте одинокую звезду, я ринулась к ней, уже чувствуя, как позади приближается чудовище. Хлопая перепончатыми крыльями, он двигался куда быстрее меня, и на каждый проделанный мной метр он проходил вдвое, а то и втрое больше. — Куда же ты собралась? Голос показался ужасающе близко, едва повернув голову в попытке оценить расстояние, я ощутила, как знакомые цепи опутали ноги и потянули назад, монстр вновь оказался передо мной. Дернувшись в последней отчаянной надежде, я загребла руками песок, надеясь оказаться ближе к звезде, но перед лицом опустилось алое лезвие опутанного плотью меча. По коже пробежал холодок, желудок сжался где-то внутри, грозя разразиться желчью. Это всё? Неужели это всё? Я не верю. Вокруг не было никого, лишь равнодушная пустыня и небо, черневшее в ночи. Единственные жители скрывались где-то совсем далеко и уж точно помогли бы не мне. Нос щекотал запах крови и гниющего мяса. Один удар может всё решить. — Я открою врата для нашего господина. Развернув меня к себе, монстр навалился сверху, отсекая возможность выскользнуть из невыносимо давящей ловушки. Стиснув когтями мою голову, он подхватил свободной рукой длинный двуручный меч чуть ли не в мой рост. С рукояти и до самого острого кончика в него была вплавлена чья-то разорванная на мелкие куски плоть, ее части, жилы и вены торчали в разные стороны, извиваясь будто живое существо. Тонкие сосуды переплетались между собой подобием крохотных нечестивых пальцев и протянулись в мою сторону, не видя меня, но чувствуя присутствие, отчаянно желая прикоснуться. Проклятый клинок завис над моей шеей, сжимая его, чудовище вспыхнуло своим отвратительным светом. Он действительно собирался решить всё за раз, рассечь свои чертовы врата, единым движением распоров меня надвое. — Именем твоим, Абдул аль Хазред. Слегка приподняв оружие, монстр задержал его на какое-то жалкое мгновение и резко опустил, на выдохе, вложив достаточно сил, пускай и держал неполным хватом. В последней безумной попытке выжить я вскинула руки, вцепившись в узоры мяса по бокам лезвия. Шмотки заскользили между пальцев, порвались от натяжения, но дали удержать меч возле горла, на волоске до открытой кожи. Нечто живое в клинке возмущенно запищало, извивающиеся отростки заскоблили по костяшкам. Ослабив давление, чудовище хлопнуло крыльями и утробно рассмеялось, глядя на то, как я искренне борюсь с ним. — Думаешь, ты сможешь удержать его? Сохранить своё жалкое существование? Безумно повезло, что он не воспринял меня всерьез, повезло, что бил лишь вполсилы, но признать это значит сдаться. — Смогу… Оскалив длинные нечеловеческие клыки, он показал подобие улыбки и, как ожидалось, освободил вторую ладонь, переставая удерживать меня от попыток дернуться куда-то вбок и избежать удара. Больше поблажек не будет. — Ты появилась только для одного, но годами ускользаешь от предназначенной роли. Вырвав клинок из моих пальцев, он отвел лезвие вбок, стряхивая часть разросшейся на нем плоти. Не придумав ничего лучше, я дрожащей рукой зачерпнула немного песка. Если очень-очень повезет, он отвлечется хотя бы на пару секунд, но монстр, словно прочитав мои мысли, сковал запястья ловушкой из призрачных красных цепей. Выхода нет. Без прощаний, без напутствий и воззваний он крепко сжал обеими руками меч, и без того грозные мышцы вздулись. Крохотные ошметки на лезвии раскинулись словно в предвкушении. Не хотелось знать, что они собираются сделать с моим телом после смерти. Софи, копье! Ненависть разорвет цепи! Луна нас никогда не отпустит. Никогда. Она быстро поймет зачем мы тут. Всё будет зря. Я ощутила, как в голове переворачивается сознание, Ньярл с упорством сумасшедшего направил мои же силы в попытке отобрать власть над телом. Правая ладонь нагрелась, предвкушая появление Ненависти, и только моё личное упрямство отметало каждую мысль о ней. Эта чертова пустыня свела тебя с ума, ты не можешь так сдаться! Я не сдаюсь, нет, вот-вот что-то придумаю. Как всегда, слышишь, как всегда. Борьба продлилась считанные мгновения, всего лишь вдох на острие клинка, и пока виски ныли от боли, где-то в сознании схлестнулись две мысли. К сожалению, пустыня и правда измотала меня. — Сегодня никто не умрет, Каххар. Меч обрушился красной молнией на открытое горло, не было ничего, что могло бы защитить нас от него, но острие, тонко коснувшись шеи, оставило лишь царапину и бусину набухшей крови. Яростно зарычав, чудовище вскинулось, готовое растерзать за попытку вновь помешать его служению, но налитые кровью глаза вдруг ослепил яркий серебряный свет. Голос, еще один, незнакомый, прозвучавший из ниоткуда будто горячечный бред, послышался где-то рядом вне моей видимости. Монстр, названный Каххаром, злобно оскалился, убирая оружие. — Ты знаешь моё имя. — Меня связывают те же боги, что и тебя. Когда-то их силы захватили дряхлое тело старца и заставили бросить родной народ. На границе моего взора появился край какого-то древнего одеяния, столь старого, что не разобрать настоящего цвета, а нити едва держались вместе. Вытянув меч в сторону незнакомца, Каххар сильнее нахмурился. — Значит, понимаешь, что я должен убить. — Ты упустил своё время, Альхазреду вновь придется ждать следующей возможности. Думаю, однажды он сможет понять мятежные души моих господ, предусмотреть всё, но пока хаос превыше всего. Тонкие иссохшие пальцы мумии медленно потянулись к голове монстра и легким движением коснулись лба. Будто завороженный, Каххар неотрывно смотрел на старца в тряпье, не в силах оторвать взгляд, пока перед лицом не появилась небольшая серебристая сфера, совершенно чуждая миру, инородная настолько, что видеть ее здесь было отвратительно. Желудок подскочил к горлу, я прикрыла веки, но даже через них отчетливо различила это безумное сияние и силуэт. Хотелось обнять себя, как-то закрыть от противоестественного света. На миг показалось, что от него болела сама душа. — Тебя тоже ведут грёзы? Каххар с шумом рухнул на песок, еще сильнее придавив меня, но вместе с тем наконец-то позволил шевелить руками. Сдерживающие цепи исчезли, приложив некоторое усилие, я сбросила с себя тяжелую тушу и поднялась на ноги, едва не вцепившись в одеяния Умр ат-Тавиля. Колени тряслись, на тело накатила усталость. Мой путь еще не был закончен, но как только опасность миновала, я поняла, как сильно устала. Чудо, что я вообще оставалась в сознании и могла хоть немного соображать при этом. — П-простите, мне нужно попасть на Блаженные острова, к сокрытой земле, — с толикой надежды я посмотрела на место, где у старца должно быть лицо, его тоже закрывали ветхие ткани. — Пожалуйста… Умр ат-Тавиль издал не совсем различимый звук, прикоснувшись к сфере, он покачал головой. — Его сон стал зыбким, будто здешние пески, но, как и у всех богов, несомненно вещий. Я редко о чем-то прошу, но Мундусу давно пора проснуться. Его грёза жаждет увидеть мир. — Я разбужу, обязательно. Вы поможете мне? Пропустив мимо ушей все непонятное мне, я сосредоточилась на самом важном, мозг отказывался соображать. Старец вновь покивал и, обратив на меня внимание, чуть склонился. — Конечно, но у этого будет цена. — Цена? Коснувшись серебряного ключа, Умр ат-Тавиль отвел его в сторону и, отогнув часть своих одеяний, вдруг спрятал сферу где-то в груди. Сияние прорывалось изнутри, но больше не слепило. Думать стало чуточку легче. — Ты вновь и вновь испытываешь судьбу, Софи. Вероятно, ты привыкла выбираться из разных неприятностей, но у всего есть свой конец. — Я… не понимаю, о чем вы. Прям-таки не понимаешь? — Мои глаза видят куда дальше, чем у Гекаты, я связан с богами извне, и мне открыт твой путь. Там, куда ты отправишься, тебя ждет счастье. Впервые меня предостерегают о подобном, даже не знаю, как быть. Неужели ничего страшнее в жизни нет? — Разве это плохо? — Нет, полагаю, ты ищешь этого. Как я когда-то искал слова иных божеств, оставленных в расположении звезд. Благодаря этому я здесь, я смог прочесть послание, но больше не был привязан ни к родине, ни к народу, ни к миру. — Простите, я не понимаю. — С самого первого шага на этой земле ты справлялась с множеством трудностей, тебя ждали потери и лишения, грозные враги и людская жестокость. Тебе удалось пережить всё, но как только получишь желаемое, это везение кончится. Силы покинут тебя. Получается, ты больше не сможешь рисковать собой. На мгновение сердце сжалось, предчувствуя недоброе. Пути назад не будет, придется возложить всё: и настоящее, и будущее на алтарь одного бога. Мне нужно довериться ему. — Что ж, когда-нибудь это случилось бы, пускай так. Лучше, чем жизнь в постоянной битве. Выпрямившись, Умр ат-Тавиль удовлетворенно качнул головой. По нему нельзя было сказать, действительно ли он доволен моим выбором, но мне показалось, он предвидел такой ответ. И даже посули мне смерть, всё равно ждал бы согласия, ждал и получил бы. Коричневые пальцы, туго обтянутые сморщенной кожей, рассекли воздух, почти невесомо старец коснулся моего лба: — Сладких вам снов и легкой дороги.