Времена грез 4 том

— В трущобах новая вспышка эпидемии. Уже привычно без приветствий и лишних прелюдий посыльный замер на пороге кабинета и бросил новость в логово министров будто чей-то залежавшийся труп. Обновленный состав присутствующих замер подобно каменным истуканам, люди застыли там, где их настигла весть, словно время в одночасье перестало течь, и только старые напольные часы упрямо показывали бег минутной стрелки. Жизнь шла, хотели остальные того или нет, и пусть исход ее не хотелось принимать, но смерть неумолимо подбиралась ближе. Первым, нарушив тишину, шелохнулся Грэм Белл, с тихим шорохом вынув из кармана пиджака серебряный портсигар и с характерным щелчком открыв блестящие створки. В длинных пальцах мелькнула сигара, зажегся крохотный огонек, и еще спустя несколько секунд в воздух поднялось первое облако дыма. Министр предполагал, что когда-нибудь они доберутся до этого рубежа, надо сказать, он ждал этого с нетерпением и теперь готов высказаться: — Полагаю, у нас не остается иного выбора. Недобро глянув на помощника, Джеральд сжал зубы, уже мысленно представляя, что скажет Белл и чем обернется новая волна заражения. Этот разговор случается не в первый раз, и даже Авель его застал, но ни короля, ни еще одного одного лояльного к беднякам министра уже не было в кабинете, обоих сразила беда, пожирающая город медленно и неумолимо. Отвернувшись от общего стола к камину, регент приготовился услышать то, что ему явно не понравится и вновь схлестнуться в неравной схватке с чужим мнением. Наделенный самой большой властью в королевстве он впервые ощутил себя самым беспомощным человеком на всем белом свете. — Я всё еще против, Грэм, мы не можем себе это позволить. Сняв очки в тонкой оправе, Самуэль Хил зажал пальцами переносицу на секунду и подслеповато посмотрел на юношу на пороге. — Сколько заболевших зарегистрировано? — Пять сотен человек, сэр. За последние сутки. — А погибших на данный момент? — Пятнадцать, и еще два десятка в критическом состоянии. Медленно кивнув, мужчина склонился над бумагами, отметив что-то у себя на листке. Остальные замерли, невольно ожидая вердикта. Каждый из них и так знал статистику заражения и мог оценить скачок, но в глубине сердца всё еще оставалась потаенная надежда. — Цифры неутешительные. Стараясь высказаться как можно мягче, министр здравоохранения сделал медленный выдох, готовясь подвести итог первым четырем неделям эпидемии. Будучи прагматиком, он до последнего сохранял беспристрастность и холодный расчет - то, что нужно как никогда сейчас, но покой и крепкий сон давно покинули уставший от переживаний разум. Сколько бы не бились над проблемой лучшие умы Целестии, выхода не было и быть не могло, и это они еще не добрались до пика заражения, который маячил впереди. — Предлагаю выпить. Джонни Уокер с неуклюжестью демона в посудной лавке резко встал из-за стола и, выудив из сумки пару бутылок виски, поставил их перед собой, деловито и по хозяйски забрав у присутствующих стаканы для воды. Янтарная жидкость потекла в жерла хрустальной посуды. — Я не думаю, что это уместно, — Роберт Герц, недовольный чуть ли не сильнее Джеральда, нахмурился, быстро забрав свой бокал обратно. Он тоже знал, к чему идет дело и как мало ожидается союзников на его стороне. — Старый трухлявый пень, готовишься помереть здоровым? Джонни усмехнулся, но в поддержку коллеги вступился Оуэн Уайт, как единственное зерно веры среди министров. — Я тоже думаю, что сейчас не время для алкоголя. — Не глупи, для него всегда есть время, лично мне уже тошно видеть ваши кислые рожи, а то, что будет обсуждаться, вообще не решить без стакана. Раздав каждому виски, Джонни поднял бокал и отсалютовав коллегам, с удовольствием сделав глоток. Часть министров повторили жест и , отпив, отдали дань невероятно хорошему алкоголю, которым занималась семья Уокеров уже далеко не первое поколение. Возможно, именно этого сейчас не хватало, немного вольности перед действительно серьезными решениями, перед выбором, который определит судьбу немалого количества людей. В кабинете повисло молчание, нарушаемое лишь стуком стекла. Джеральд почти ненавистно посмотрел на свою порцию напитка. Кулаки угрожающе сжались, всё, чего он хотел, это разбить стекло о парочку чужих голов, так точно стало бы чуточку проще всем: и ему, и жителям Санктума. Взглянув на потемневшее лицо регента, Грэм Белл кивнул в сторону Джонни, решившись вновь продолжить неудобные переговоры: — Раз уж ты первый затронул эту тему. — Давай, Белл, вали всё на меня! — Я хочу начать голосование за закрытие территории трущоб во избежание распространения заражения. Хлопнув ладонью по столу, Джер угрожающе повысил голос: — Грэм, я всё еще против! — Боюсь, у нас нет иного выхода. — Хил? Вздрогнув, министр здравоохранения опустил голову, бледные губы поджались. Он хотел поддержать регента, всеми силами и всем сердцем был против изоляции трущоб, но собственное бессилие диктовало иное. — Понимаю твои опасения, но мои специалисты разводят руками, мы не можем повлиять на ситуацию в данный момент. Проблема будет только расти. — Лекси? Мгновенно отбросив надежду на одного из ближайших помощников, Джеральд повернулся к девушке по левую руку, самая юная протеже из собравшихся и пока самая непредсказуемая, пускай и выглядела как молодая преподавательница: высокая прическа, белый воротник и непривычный строгий костюм. На ней было казначейство и внутренняя экономика, непростая работа, тем более для новенькой. — Мне хочется встать на твою сторону, Джер, но я замещаю заболевшего отца, наша горничная была из кварталов близ трущоб. — И потому ты предлагаешь запереть людей наедине с болезнью? Бросить их умирать взаперти? — голос подал Роберт Герц, сидевший рядом с Лекси. Каждый раз, когда он слышал подобные примеры, ему казалось, что кто-то чуть ли не напрямую обвиняет его сестру Джасинту и людей, укрывшихся в ее гостином дворе. Никто во всей столице не желал заразиться, и никто не был застрахован от подобной участи, но люди всё равно оставались предвзяты к наиболее уязвимой части жителей. Цокнув языком, Уокер вновь отхлебнул из стакана. — А ты знаешь, как им помочь? Расскажи, мы с удовольствием выслушаем. Не обращая внимания на препирательства, Джер обратился к следующему коллеге: — Уайт, что думаешь? Оуэн Уайт, отвечавший за финансовую и бумажную сторону церкви, один из редких аристократов, что мог похвастаться какой-то далекой, косвенной принадлежностью к королевской семье. Светлоликий, пусть и не альбинос, но вполне сгодился, чтобы разбавить чужую застоявшуюся кровь. — Прости Джер, моя супруга, герцогиня Маккойд слегла на днях. Мы еще не выяснили от кого она заразилась, но мне бы хотелось сохранить хотя бы часть семьи. — Всё так серьезно? — Врач просил готовится к худшему. Она сгорает слишком быстро. Вероятно, уже завтра мне придется взять выходной. Министр изо всех сил старался отвечать спокойно и собранно, но на последнем слове голос всё-таки дрогнул. Чувствуя неприятный укол в сердце, Джеральд признал, что не может осуждать коллегу. Он сам не представлял на что пойдет, если вдруг любимая жена или сын тоже заразятся. Возможно, наконец сойдет с ума и перестанет подчиняться навязанным условиям. Возьмет в руки оружие и устроит свое правосудие. — Я сочувствую, Оуэн. — Если трущобы закроют, я лишусь большей части работяг в портах и в торговле, — не скрывая обиды в тоне, Донован Бриг, хозяин всех портов столицы и многих вне ее, отпил виски и недобро глянул на Белла, как на главного зачинщика собственных проблем. Тот, держа лицо и почти постаравшись изобразить сожаление, ответил: — Им все равно некуда перевозить грузы. Столица закрыта. — Но я постарался обеспечить их работой на месте, чтобы было на что прокормить семьи, а вы предлагаете вовсе избавиться от них. Болезнь утихнет рано или поздно, и понадобятся крепкие руки. — До этого времени еще надо дожить, — Джастин Найт, внешне слишком добродетельный и подозрительный тип, как ни странно следящий именно за работой законов в стране, поднял стакан и кивнул Уокеру в знак солидарности. — Внутренняя торговля тоже пострадает, насколько я знаю, но это допустимые потери на пути к выживанию. — Значит, вы всё решили, — слова Джера прозвучали как приговор. — Но вы не спросили меня, — вступился Джонни. — Скорее небо упадет на землю, чем ты пойдешь наперекор Найту! — У гениев мысли схожи, — Уокер невинно пожал плечами. По лицу было заметно, что министр просто развлекается в такой непростой час. — Вы вынуждаете меня воспользоваться правом вето, — достав последний законный козырь, Джер без особой надежды озвучил его, почти физически ощущая, как взгляды коллег заострились, будто регент коснулся лезвия ножа. Все замолкли размышляя, никому не понравилась инициатива Мелоуни, но ответ не заставил себя ждать. Потушив сигару, Белл бросил взгляд на Лекси, девушка с готовностью выступила за всех: — Это потянет за собой немало проблем. Мне кажется, вам потребуются финансы в ближайшее время. Открытая, прямая угроза лишения денег. Джер догадывался, кто именно пропихнул девушку на лакомое место министра, но теперь развеялись последние сомнения. После некоторой задержки Джер, обдумав всё в очередной раз, неохотно согласился. — Да, точно, как я мог забыть. Тогда закончим на сегодня, понадобится немало времени для подготовки. Подхватив со стола зубочистку, Джер сунул ее в уголок рта и так сильно стиснул челюсть, что мышцы чуть не свело. Вновь уставившись на огонь, он раз за разом перебирал в голове разговор в кабинете. Едва ли король справился бы лучше него, но вероятно они оба упускают из виду рычаги давления на Белла. Что-то определенно должно было сдержать жадность и властность министра, у каждого в совете были грешки за душой, и Грэм точно не был исключением. — Корабль работорговцев непростительно близко к берегам, они чуют прибыль. Неожиданный голос во вроде бы опустевшем кабинете заставил Джеральда повернуться к столу. Донован Бриг, лучше всех знавший о том, сколь опасно бывает внимание работорговцев, застыл возле своего места, строго и серьезно смотря на регента. Вздохнув, Джер выплюнул испорченную зубочистку. — Стервятники. — Они ждут, когда смогут беспрепятственно сойти на землю в старом эльфийском порту. Мы не просто запираем людей в очаге заражения на верную смерть, мы отдаем на съедение тех, кто выживет. — Я тоже недоволен этим путем, Донован, но не представляю, как свернуть. Едва ли мы соберем собственную армию в короткие сроки, чтобы противостоять королевской страже. Заметно оживившись, Бриг не на шутку задумался, во взгляде мелькнул проблеск надежды. — Я могу поспрашивать среди своих, может быть, в соседних городах кто-то остался. Уверен, должны быть отряды в Уиклоу или Белфасте, ждущие возможности зайти в столицу. Я смогу провести их на корабле. — Спроси, хотя, мне кажется, шансов мало, но мы сможем заплатить сколько попросят за небольшую операцию на зараженной территории. Передай эту мысль Герцу, мне кажется, он будет готов предоставить некоторую помощь в планах кварталов, и знаешь… Неожиданная идея вспыхнула в голове Джера, плохая, совершенно безумная, насколько это возможно, но ему сейчас нужны были руки, нужна была вся сила, которую они смогут собрать. Сама мысль противодействия своим же подопечным ему не нравилась, но королевская стража была обременена обязательствами. Если всё получится, раненых не должно было быть много. И Белл никак не мог представить, что регент пойдет наперекор рассудку. — Знаешь что, друг, а ты можешь связаться с работорговцами? — Что? На кой они сдались? — У меня есть выгодное предложение. С сомнением посмотрев на Джера, Бриг медленно кивнул, и, осознав, что разговор закончен, коротко попрощался, прежде чем выйти из кабинета. В наступившей тишине, в безумии, поглощающем королевский замок, особенно отчетливо вдруг послышались отголоски смеха и удары по дереву. Прислушавшись к ним, Джеральд подошел к окну, выглянув во внутренний двор. В белом мареве снега затянувшейся зимы в Санктуме резвились двое детей. Девочка в дорогой светлой шубке, скачущая будто кролик посреди леса, и мальчишка чуть младше ее, одетый не так богато, но для Джеральда намного важнее, чем принцесса. Смеясь во весь голос и размахивая деревянными мечами, они устроили шуточный бой под присмотром Морохира, и на мгновение регент отчаянно позавидовал коллеге, которому не нужно было решать чужие судьбы в этом проклятом кабинете. Для этих счастливых детей, для его сына Кевина и для драгоценной Марси сейчас едва ли существовал весь тот ужас, съедающий столицу изнутри. Спрятанные от внешнего мира они всё еще могли играть, улыбаться и ждать чудес в завтрашнем дне. Рядом с ними всегда легко забывалось, как жутко и страшно выглядит страна за высокими воротами замка, в играх на воздухе и уроках дома не было места новостям о болезни. Безоблачное детство, спрятанное от печалей, и Мор мог пользоваться близостью к этому крохотному уютному оазису, пряча рассудок в мелких заботах. Подавшись сиюминутному порыву, Джеральд позволил себе ненадолго отложить подготовку бумаг. В конце концов он чертовски давно не играл в снежки с сыном.