Времена грез 4 том

« — Я помню сумерки, луну и тихие песни, и окно, подле которого меня укачивала мать. И была за окном улица с золотыми огнями, и тени плясали на стенах зданий. Я помню квадрат лунного света — света, какого я не встречал больше нигде, и видения, плясавшие в луче этого света, покуда моя мать пела мне. Помню яркое утреннее солнце над многоцветными летними холмами и сладкий аромат цветов, приносимый западным ветром, от которого пели деревья.» «Поиск Иранона» Говард Филлипс Лавкрафт Мне снился шум моря. Тихий перекат волн по песку и шепот воды, подходящей так близко, что почти касалась своим краем моей кожи. Приятное чувство полной безмятежности и обволакивающего тепла, воздух пах йодом, солью и очень тонко, нежно цветами. Я почти смогла представить, как где-то неподалеку жасмины и цитрусы покачивали распахнутыми бутонами в такт ласковому бризу, щедро делясь своим ярким ароматом. Удивительное место, чудесное, почти невероятное для меня. Глаза открывать не хотелось в страхе спугнуть это совершенно волшебное сновидение. Такого быть не может, уж точно не со мной, с кем-то другим, может быть, а я, если не перевариваюсь в чреве очередного монстра, значит, насовсем погибла. Проиграла бой, получается. Софи, рано или поздно тебе придется встать. Голос Ньярла прозвучал неожиданно в голове, честно сказать, к стыду своему, я так растерялась в новых обстоятельствах, что совсем забыла о компаньоне, но раз он спокоен, то и я должно быть вне опасности. Свет за границей сомкнутых век нарастал, за время, пока я приходила в себя, стало чуточку теплее, словно солнце мягко нагрело кожу. Потрясающее ощущение, хотелось остаться и позагорать, пока вода не начнет облизывать пятки. Софи… Тон с ноткой укора. Прекрасно понимаю его, но вставать не хочу, пока я в беспамятстве, проблемы подождут, никуда не денутся, даже если куда-то делась я. Это проверено. Он знает это и замолкает, хотя даже без слов я прекрасно чувствую его нетерпение и нарастающее волнение. Того гляди, и море заставит переживать. Для пробы я шевелю рукой, что-то обжигает ее, будто пламя, и в ту же секунду возвращается воспоминание о том, как я хватаюсь за какую-то мерзость на чужом клинке, и тело, непомерно отяжелев, захлестывает болью и усталостью,. Точно, совершенно точно, я была долго в пустыне и сражалась. Боги, как славно было бы чуток отдохнуть, хоть на денек забыв про весь гнетущий ужас. Я так привыкла терпеть и упрямо ползти навстречу бедам, что, кажется, перестала понимать, что на самом деле чувствую и чего хочу. Конкретно сейчас я бы с удовольствием поспала на песке еще немного, еще чуть-чуть, притворившись, что окружающего мира не существует. Как было бы славно так пропасть, исчезнуть и спрятаться ото всех. Но тебя ждут. Ждут, точно, и давно уже, так давно. Нехотя, с неимоверным трудом для себя, я заставила веки подняться и, ослепнув на несколько долгих мгновений, различила единственное, что было передо мной. Небо. Чистое, без единого облачка, и такое синее, будто его специально кто-то красил. Мне казалось, не бывает настолько яркого неба, или оно не было таким раньше, пока я не попала сюда? Глазам больно, они слезятся, и я украдкой вытираю щеку, чтобы не натекло в уши. — Красиво как. Ньярл молчаливо со мной согласен, он не нашел в своей памяти ни одного подобного небосклона, то ли не видел, то ли не поднимал головы. Мы оба нечасто находили время чтобы полюбоваться окружающим миром — страшное упущение, которое, может быть, когда-нибудь мы сможем устранить. Дожить бы только до этого момента. Осмелюсь предположить, что мы на островах. — Ммм? Сокрытое от других чудо, где всё осталось по-старому. Медленно кивнув, я вдохнула глубже соленый воздух и на выдохе с немалым усилием поднялась, сначала сев на песок, а затем и вовсе встав на ноги. Но даже на секунду остаться на своих двоих не получилось — порыв осмотреться был стерт накатившим бессилием. На мгновение, стоило только пошевелиться, спину ожогло болью, схватки в пустыне не прошли бесследно. Волна мурашек, пробежавшая по коже, напомнила о каждой ране, о каждом синяке, просчитала каждую прилипшую песчинку. Ткань, пропитанная потом и морем, ощущалась мерзко, неприятно, став тяжелее и грязнее. В эту самую секунду не было бы ничего лучше на свете, чем теплая ванная и кусок мыла, хотя… Может быть, я отдала бы душу за кусочек пирога, приготовленного Элеем. Стоило только об этом подумать, как живот заурчал, заныл, напоминая о насущных потребностях, и во рту пересохло. Мир мог сколь угодно меняться вокруг, а волновало меня каждый раз одно и то же: выжить и поесть, желательно, плотно и вкусно. Стоит осмотреться. Прищурившись от солнца, я сосредоточилась на море, мягко лизнувшем мои ноги теплой волной. Оно здоровалось, словно ждало давно, и погода ненавязчиво подбадривала вновь сделать шаг вперед. Неловко шатаясь, я развернулась, присматриваясь к острову, и за зарослями рощи, благоухающей вдоль пляжа, увидела совсем каменные ступени прямо к воде. Не долго думая, я прошла к плитам, различая переливающиеся на свету прожилки, словно неведомый художник специально украсил мрамор тонкой кистью и золотом. Неужели это место настолько богато, что они оставили такую красоту на дороге к морю? Стоило только подумать об этом, как первая ступенька ткнулась под ноги, а за ней в долине среди гор, обрамляющих остров, раскинулся город такой невиданной красоты, что у меня захватило дух. Драгоценные плиты были лишь каплей невероятного богатства этого места, лучший мрамор, словно обычный камень, украшал множество домов, к нему прилагались золоченые крыши, сиявшие в дневных лучах, расписные стены, мозаики и безумное обилие изумрудов, рубинов, сапфиров, кварца и прочих удивительных камней и минералов, переливающихся на свету так ярко и красочно, что разбегались глаза. — Боги… Повсюду, сколько хватало взгляда, на песке, в траве и среди дворов из земли поднимались цветастые кристаллические валуны, магия в них дрожала легким маревом, а между крохотных пузырьков сновали прозрачные рыбки, сотканные из утренних туманов и росы. Поразительный остров, настолько прекрасный, что невольно хотелось разрыдаться. Сознание отказывалось верить, что я действительно встретила подобное среди череды страхов, мерзостей и испытаний. Я охотнее приняла бы сумасшествие в пустыне или мираж, но не то, что я оказалась в таком потрясающем месте на самом деле. Остаться бы здесь среди лазурных прудов, возле прозрачного приветливого моря, и есть плоды фруктовых деревьев, протянувших к небесам румяные бока яблок, персиков и груш. Ничего другого не нужно для счастья, кроме, конечно, Мундуса. Я бы отправилась за ним прямо сейчас. Ты устала и ранена. Знаю, знаю, к сожалению. Сделав шаг на каменную плиту, я неловко покачнулась, но продолжила путь. Раны, боль и грязь ощущались кощунственным оскорблением для этого священного города, не представляю, какие люди могут здесь жить, но едва ли они оказывались в подобном положении. Возможно, я напугаю немало горожан, их цветастые просторные наряды мелькали среди домов, хотя солнце едва поднялось, и, по моим ощущениям, еще было рано даже для работников какого-нибудь рынка. Может быть, стоит обратиться в дома на самой крайней улице, чтобы лишний раз не смущать прохожих? Двигаясь как сомнамбула, я преодолела песчаную границу пляжа и углубилась в зеленую рощу, частично укрывавшую дорогу к незнакомому городу. Трепетавшие на ветру листья тихо шептали мне вслед, среди ветвей я с удивлением различила лавры, а за ними, ближе к домам, оливковые деревья, богато увешанные плодами. Настоящая мечта каждого южного жителя, свой маленький сад, чтобы получалось самим делать оливковое масло каждый сезон. Ты можешь вырастить своё или найти тут дом по душе. Пока не представляю, чтобы бросила всё и занялась подобным хозяйством, сейчас меня не хватит даже на редкий уход за кактусом. Подобравшись к первому перекрестку, я с растерянностью огляделась, пытаясь понять, в какую сторону повернуть, по левую руку дворов было словно бы больше, но справа, в одном из ближайших домов, за оградой мелькнула женщина с рыжей шевелюрой. Вверив свою жизнь этому случайному выбору, я устремилась в желаемый дом и, остановившись у двери, занесла руку, чтобы постучать, но в последнюю секунду сознание кольнула тревога. А что мне рассказать? Как объяснить своё появление? Может, это плохая идея… Дрогнув, я отступила, собираясь пройти дальше и укрыться где-то на пляже, но из дома послышался стук посуды и такой потрясающий аромат, что он буквально приковал меня к месту, заставляя наслаждаться каждой секундой, проведенной в приятных объятиях запаха выпечки. За такое и душу продать нестрашно. Вдохнув поглубже, я прикрыла глаза и, подняв руку, всё же коротко постучала, так быстро, чтобы не передумать, и сиюминутный страх не поймал меня за руку, заставив отказаться от еды и крова. Пожалуйста, откройте, пусть мне повезет… За дверью послышались чей-то оклик и мягкие шаги. Судя по интонации, хозяева не ждали гостей, но засов тихо скрипнул, и юная девушка с рыжей копной кудрей со смесью удивления и недоумения оглядела меня с ног до головы. — Простите, можно у вас остановиться хотя бы на одну ночь? Я впервые в этом месте. Выпалив первое, что пришло в голову, я мгновенно пожалела об этом, запоздало осознав, что не поздоровалась, и что еще хуже, за безумно яркими впечатлениями от города забыла проверить, как выгляжу сама. Неловко улыбнувшись, я ощутила, как дернулся шрам на щеке. Ладонь потянулась к шее, и я с ужасом поняла, что кулона, подаренного Ребеккой, у меня больше нет. А значит, я выгляжу так, как на самом деле, в шрамах и следах от укусов. Какой кошмар. Лучше сбежать, пока меня не прогнали силой. — Ой, что-то я задумалась, проходите, конечно! Вы с другого края острова? Я будто видела вас раньше, такое лицо знакомое, даже шрам, но никак не могу вспомнить. Бываете на рынке? Оживившись, незнакомка просияла и заговорила с такой уверенностью, что я едва не поверила, будто мы действительно встречались. К удивлению, ее глаза мне тоже показались отдаленно похожим на кого-то, но то было, кажется, так давно, что и не вспомнить. Словно где-то в другой жизни мы встречались мимолетно. Когда это было? Не представляю, теперь будто бы и не найти в памяти этот момент. Приглядевшись лучше, я уверилась в этом, рассмотрев среди вихрастого облака золотые кристаллические рога и цепочки. Увидь я ее раньше, точно запомнила бы эту яркую особенность. — Н-нет, что вы, навряд ли мы виделись, очень навряд ли. Выдавив из себя еще одну улыбку, я постаралась прикинуться настолько вежливой и дружелюбной, насколько это возможно. Пускай я выгляжу как жертва пыток, отдаленно похожая на человека, вреда от меня никакого, честное слово. — Что ж странно, но вы проходите, чувствуйте себя как дома. Сделав несколько шагов назад, девушка открыла двери и пропустила меня в гостиную, самую уютную, светлую и просторную, что где я когда-либо бывала, а самое главное, объединенную с кухней, где сейчас хлопотала женщина, которую я видела. — О, Иранон, к нам уже тянутся гости? Подхватив со стола противень с тестом, она отправила в глиняную печь заготовку и, прикрыв дверцу, вытерла руки о фартук. С некоторой оторопью я проследила, как ниже спины мелькнуло нечто похожее на хвост, гибкий и тонкий, с кристаллическими чешуйками и зажатым на кончике пучком трав. Незнакомка управлялась им будто третьей рукой, ловко подхватывая вещи, банки полные специй и прихватки с полотенцем. — Как вас зовут? Чуть коснувшись плеча, Иранон обратила внимание на себя и жестом предложила присесть за стол, что я и сделала. Пальцы машинально потянулись к поясу и коснулись места, где еще вчера висела небольшая подручная сумка. Ни вещей, ни компаса, ни ящерицы - всё пропало. Женщина сочувствующе покачала головой. — Вы выглядите растерянной. — Да, я что-то всё потеряла. Простите, у меня были вещи, но, кажется, ничего не осталось. — Вам поискать одежду? С готовностью покивав, я открыла было рот, но на мгновение задумалась, обитательницы дома были минимум на голову ниже меня и совсем другой комплекции, даже будучи изможденной, я едва ли влезу в их наряды. — Я буду очень благодарна, правда, ваш размер будет маловат. С толикой надежды я посмотрела на хозяйку, надеясь, что она поймет меня правильно, и та с улыбкой махнула рукой. — Ничего, я спрошу у соседей, мама Орайя примерно вашего роста, наверняка у нее что-то найдется. — Она такая крепкая! — подхватила Иранон. — Да, мальчишка весь в нее. Не забудь напомнить, чтобы зашли сегодня. — Если не придет, я ему уши оторву. Погрозив кулаком, девушка с готовностью подхватила холщовую сумку с крючка и направилась к выходу. Спохватившись, я обернулась за ней вслед. — Спасибо, а я… я Софи. Просто Софи. — Приятно познакомиться, Просто Софи. Вновь просияв, Иранон кивнула матери в знак прощания и выскользнула на улицу, прикрыв за собой дверь. Оставшись наедине с хозяйкой, мне стало отчасти спокойнее, пусть я всё ещё ощущала себя не в своей тарелке. Протерев стол от муки, женщина выставила передо мной чашку и небольшое блюдце. — Это Иранон, моя дочь, а меня зовут Деметра. — Красивое имя. — О, спасибо, я к нему сильно прикипела, даже спустя несколько столетий держусь привычки. Мои брови невольно дрогнули, посчитав, что ослышалась и неправильно поняла из-за усталости, я поспешила уточнить: — Столетий? — Ой, семь или восемь, сложно сказать, я не из тех, кто строго подсчитывает года. Живи я столько, я бы тоже отказалась следить за временем. Подумать только, даже Ньярл не прожил так долго. Неожиданно звонко хлопнув в ладоши, Деметра вдруг повернулась к полкам и, уперев руки в бока, позвала кого-то: — Эй, помощники, налейте гостье чаю и про угощения не забудьте. В ту же секунду, к моему изумлению, послышалось постукивание по дереву, и десяток крохотных глиняных человечков живо спустились с полок, подхватывая по пути всё самое необходимое: баночки с травами, миску с печеньем, плошку меда с орехами и еще одну с сушеными фруктами. Маленькие багровые ручки высыпали сушеные лепестки в чашку, подтянули ко мне небольшой чайник с горячей водой и, ловко налив кипятка, оставили десерты, разбежавшись по углам так же шустро, как и появились. У каждого из них, как я заметила, было свое место в кухонном шкафу, полном самодельной посуды. Настоящее чудо. Впервые вижу подобное. — Завтрак еще готовится, но осталось недолго. Как поешьте, можете спуститься в подвал к бассейну и стереть… — замявшись, Деметра многозначительно посмотрела на мою одежду, наверняка перепачканную в засохшей крови и бог знает еще в чем. — Вам нужна помощь? Кажется, она только теперь разглядела меня как следует. — Наверное, хотя, сказать честно, я уже свыклась с тем, что постоянно что-то болит. — Я принесу несколько камней, они вмиг поставят вас на ноги. — Камней? — О, сейчас! Стянув фартук, хозяйка кинула его на стул и быстрым шагом скрылась за одной из дверей, спустившись куда-то вниз по лестнице. Не прошло и минуты, как вновь послышались торопливые шаги, и, появившись на кухне, Деметра протянула мне ладонь с небольшим, неровным изумрудом. — Держите, положите на язык и подождите, пока он растает. — Это кристалл? Вопрос прозвучал глупо, но, взяв подарок в руки, я недоверчиво нахмурилась, едва ли я способна съесть или проглотить подобное. Поджав губы, хозяйка вздохнула, будто ей пришлось в одночасье объяснять ребенку какие-то элементарные вещи. — Кажется, вы впервые на островах. — Так заметно? — Вы еще привыкнете. Мне страшно интересно узнать, как вы попали к нам, но, пожалуй, позволю вам для начала отдохнуть и набраться сил. Во взгляде Деметры действительно читалось любопытство, неприкрытое и яркое, как у исследователя, наткнувшегося на пласт неизведанной истории. Наверняка хозяйка не день и не два будет пытать вопросами, но я уже готова была заплатить эту плату, лишь бы она продолжила дарить мне еду и кров. — Спасибо. — Еще рано благодарить, вы не представляете, как сильно я хочу узнать, что скрывается в чужих землях. Моя дочь однажды отправилась туда, но, к сожалению, ничего не помнит о том времени. Наверное, это к добру… я надолго потеряла ее там.