Времена грез 4 том

— Здоровья дражайшей деве! Процветания Иранон! В игривых лучах солнца блеснули бронзой начищенные бокалы, подняв их за здравие, гости разделили меж собой куски румяного медового пирога и выпили, довольно щурясь и искренне благодаря хозяйку, пока Деметра торопливо раздавала указания помощникам. — Долгих лет жизни! Смуглокожий мальчишка на вид чуть старше именинницы широко улыбнулся, позволяя как следует рассмотреть его кристаллические клыки, и, сунув руку в широкий карман, достал оттуда коробочку из двух половинок аккуратной ракушки. Открыв ее, он показал на перламутровом дне длинную золотую цепочку с крохотными колокольчиками и розовой жемчужиной прямо посередине. — Орай… Охнув, Иранон покраснела, будто наливное яблоко и, поддавшись чужим указаниям, присела, позволив мальчику бережно опутать свои кристаллические рога драгоценной сеткой. — С днем рождения! Вновь подняв бокалы, гости довольно заулюлюкали, щедро осыпав девушку поздравлениями, и сразу за Ораем последовали и другие подарки, один другого интереснее и красивей. Наблюдая за празднеством со стороны из соседней комнаты, я отпивала вино с остальными, но старалась держаться так, чтобы меня никто не увидел. Не хотелась отвлекать внимание от праздника, явившись в столь важный день, я боялась смутить Иранон, заставив присутствующих обращаться ко мне за знаниями о внешнем мире. — Тебе тут не одиноко, дорогая? Скользнув ко мне в летнюю кухню, Деметра вытащила из темного натопленного проема очередное дурманящее ароматом блюдо и, ловко скинув его на стол, прикрыла хвостом печную дверцу. Нос игриво защекотал запах печеного мяса и сыра, и, даже имея перед собой тарелку с медовым пирогом, я сглотнула слюну, почти завистливо глядя на дрожащую корочку. — Ничуть не одиноко, скорее наоборот, я давно не была в таком желанном покое. — А, да, ты говорила, пустыня, полная чудовищ, страшно даже представить. Стиснув полотенце в руках, женщина недовольно покачала головой, мой краткий пересказ путешествия ее не на шутку расстроил, пусть я и старалась не вдаваться в подробности, видя искренний страх хозяйки. То, что для меня казалось делом почти привычным, здесь, кажется, было настоящей трагедией. Блаженный край тысячелетиями оберегался от монстров Завесы, представить их тут почти невозможно. — Это было меньшее из зол. Под конец встретилось нечто даже более жуткое, но мне успели помочь. Как видите, всё закончилось хорошо. Обнадеживающе улыбнувшись, я подняла свой бокал, полный рубинового вина. Сейчас в самый разгар праздника ни к чему было думать о плохом. Тело, разморенное теплым, долгожданным купанием и усталостью, едва шевелилось, разум был затуманен вином и недосыпом, желудок сыт как никогда, рот ублажен вкусной едой, а вокруг в прогретом вечернем воздухе благоухали такие цветы, которых я никогда в своей жизни не видела. Меня больше нет в пустыне, и я могу забыться хотя бы на день в блаженном комфорте и ненавязчивой заботе. — Как твои раны? Заметно приободрившись, Деметра отрезала часть мясной запеканки и выложила на тарелку, протянув ее мне, но на языке будто бы вновь расцвел странный сладковатый вкус кристаллов, тающих, от легчайшего прикосновения и похожих на яблоки, хвою и пряные травы. После них порезы и царапины затянулись сами собой, словно некто добрый стер с моего тела последствия прошедшей ночи. Удивительное преображение, доступное, к сожалению, только для свежих ран. — Просто замечательно, давно заживление не проходило так хорошо. — На мой скромный вкус, на тебе слишком много шрамов. Укусы эльфийского короля, рана на лице и шрам от ошейника остались при мне, и кожа на ладонях всё еще в белесых разводах от многочисленных призывов пламенеющего копья. Подспудно стыдясь следов неприятного прошлого, я постаралась ответить как можно беззаботней: — Надеюсь закончить с ними на этом. Поджав губы, Деметра снова покачала головой, но промолчала, хотя по ее лицу и так всё было ясно как день. “Горбатого могила исправит.” Боюсь, в твоем случае так и есть. — У тебя очень милая дочь, — покосившись в окно, за которым бурлило празднование, я сделала еще один глоток вина, пока Деметра разрезала запеканку, раскладывая ее на тарелки для гостей. — Спасибо, мы были некоторое время в разлуке, я жизни не вижу без опеки над ней, но Иранон вечно находит приключения на мягкое место. — Думаю, она не со зла. Хозяйка устало вздохнула, как обычно вздыхают все матери, недовольные поведением дитя. Сдув лезущую в глаза прядь волос, она окликнула глиняных помощников. — В том и дело, ее любопытство столь по-детски чистое, сколь и опасное. Я то и дело вижу, как она лезет в горы, отправляется в плавание или падает в реку. Прощаюсь с ней перед каждой прогулкой и боюсь, что больше не увижу. — Но сейчас, кажется, всё хорошо. — Пока что, я жду момента, когда она вновь найдет проблем. Вся надежда на Орая, но и он бедовый, мать сколько терпит, поучает, но что-то мальчишка только через ивовый прут понимает. Слегка подняв брови в удивлении, я отодвинула бокал, с трудом представляя телесные наказания в таком благом месте. — У вас и такое есть. — Этот негодяй наворовал кислых яблок, объелся ими и слег на несколько дней. И ведь не запрещали ему из чужого сада брать, да только бы подождал, пока дозреют, объяснился с хозяином и не обрывал молодое дерево, столько веток поломал, ни себе, ни людям. — Знаю таких мальчишек, они везде есть, куда ни загляни, — покивав со знанием дела, я к стыду вспомнила, как подсаживала Славку, чтобы через соседский забор нарвать гость недозревших вишен. Дети всегда дети. Краденное вкуснее, даже если от кислоты скукоживает лица. — Подскажите, а есть ли кто-то из жрецов Мундуса в Эйре? Отдав последнюю порцию горячего, Деметра растерянно посмотрела на меня, не ожидав вопроса. — Есть, конечно, но зачем? Ты хочешь о боге поговорить? Не думала, что кто-то поклоняется ему вне островов, даже мы едва поддерживаем связь. — Честно говоря, хочу увидеть его. Опустив плечи, хозяйка задумчиво вытерла руки, побагровевшие от постоянной работы с красной глиной. Сложно по лицу понять ее чувства, но, кажется, она погрустнела. — Ох, это будет непросто. — Вы можете предположить, где заперт Мундус? — Все знают, лунная башня в горах. Подавшись вперед, я постаралась вновь привлечь внимание Деметры, уцепившись за желанную подсказку. — Значит, туда можно дойти? — Нет, нельзя. Башня парит над землей, серый камень так высоко, чтобы ни один корешок древа не добрался до нас. — Вот так он отделен… — Луна выбила глыбу из каменной плоти и сделала из нее колыбель, оттого Мундус никак не связан с собственным миром. Не дотягивается, сколько бы не пытался. Прикрыв веки, Деметра отвернулась, занявшись печью и перебирая металлическим прутом вспыхивающие в темном зеве огни. Моя цель вновь оказалась сложнее, чем была, и там, где я ждала короткий путь, на самом деле лежала длинная, непростая тропа. Едва ли меня это остановит, не верю, что нет способа добраться, только не сейчас, когда я зашла уже так далеко, и пусть обстоятельства не в мою пользу, но это лишь значит, что нужен иной подход к проблеме. — Может, есть иной путь? Похвальная борьба, Софи. Постучав по каменному краю, Деметра отложила прут и, вытирая руки о полотенце, замерла, перебирая махровые края полотна. Пальцы самовольно заплели короткие нити. — Это только жрец подскажет, при башне они особенные, не такие, как мы. Те, на кого кровь бога пролилась из жуткой раны. Мысленно ухватившись за зацепку, я в нетерпении поднялась на ноги и, обогнув разделявший нас стол, подошла к хозяйке, коснувшись ее ладони. Вздрогнув, она будто очнулась из забытья и вновь улыбнулась, желая что-то сказать, но я ее опередила. — Чем они отличаются? Эти жрецы. Удивленно вскинув брови, Деметра скорчила странное выражение лица, словно не была уверена в ответе, или он не слишком ее удовлетворял. Замявшись, она пожала плечами. — Они просто другие. Всем отличаются и ничем одновременно: крыльями, лицами, лапами, сложно сказать, но увидев, не перепутаешь. Они могут и придумать что. Вдруг долетят до края башни, а там… бог знает что там найдешь, ни лестницы, ни подъема. Остается только по отвесной стене забираться, да только ж, кто осилит такой подъем? Никто не осилит, никто, а уж поверь, я видела немало. Их страж говорил одно время, обещал, что придет некий маг и подчинит себе ветер, но то было несколько сотен лет назад. Столько времени прошло, и всё впустую. Никто не пришел, не дотянулся до бога. Торопливый, заполошный рассказ хозяйки стайкой мурашек вдруг коснулся спины, заставив меня вздрогнуть и выпрямиться как по команде. Разум уцепился за смутное воспоминание, что-то очень давно я слышала такое, что складывалось будто пазл. Деталь, о которой я не обращалась очень давно. Давно. Было ли это в Целестии? Нет, там меня тревожили иные страсти и мысли, там не было места таинственному острову среди моря. Я лишь вспоминала трагедию, случившуюся далеко в прошлом. Может быть, это было еще в Кадате? Тоже нет, тогда я терзалась воспоминаниями о эльфийском недуге, древе и проклятии, глупом, наивном Леброне. Леброн. Точно был Леброн. Моё путешествие по Саррубу? Побег через лес и встреча с ведьмой, и лодка среди непогоды. Лодка, причалившая к берегу, усыпанному драгоценными камнями. Что он сказал тебе? Тот мужчина с рогами. Ты слишком рано. — Софи? Уже позабыв о Деметре, я едва не подпрыгнула от ее оклика. Встретившись взглядами, она, кажется, поняла всё без слов, но мне нужно было озвучить догадку, ту важнейшую информацию, что подарила мне память Ньярла. — Кажется, я знаю, что за маг. — Знаете? Вы видели его? Не то чтобы вживую. — Знаю, немного, видела, одним глазком, и если ему помочь… чуточку, то может и доберется. Как я и обещала себе когда-то, ведь не я лично должна освободить Мундуса. — Доберется? — Если повезет. Если очень, очень сильно повезет. В конце концов по скалам я еще не лазила, вероятно, вся эта затея обречена на провал, до умений Ньярла мне как до Кадата пешком. — Мы будем молиться за тебя, честно говоря, я уже давно потеряла веру в чудо, но само твое появление здесь словно предвестник больших перемен. Теплые красноватые пальцы коснулись моих рук и осторожно сжали, делясь толикой искренней поддержки от Деметры. Ее взор засиял чуть ли не больше, чем на празднике дочери, и на щеках наконец-то расцвел здоровый румянец. Мне это льстило, но еще больше пугало. — Что вы, я еще ничего не сделала, и лучше бы мне скрыться от чужих глаз, сереброликая не дремлет и наверняка скоро узнает, что я была на берегу. Едва вспыхнувшая радость, исчезла с лица хозяйки. — Ох… Она в любой момент может ступить на земли. В последнее время она куда внимательнее к нам, чем раньше. Ее что-то тревожит, и немало. — Догадываюсь, что именно. Мне нужно скрыться, притвориться одной из вас. — Я дам накидку. Точно, с высоким воротом и капюшоном, в таком ходят наши горняки и караванщики с товаром с другого берега. Если кто-то одолжит посох, то никто даже внимания не обратит на очередного путника. Благодарно склонив голову, я сжала руки Деметры. Эта маленькая женщина готова была искренне защитить меня, пусть наша встреча случилась только утром. Невероятная доброта и невероятное упорство в желании помочь совершенно незнакомой оборванке, но даже на этом я не могла остановиться, не обратившись в самый последний раз. — Спасибо, большое спасибо вам, я правда так благодарна, но… могу я еще попросить об одном? Можете выиграть мне время? Чтобы не сразу пошли по моему следу? — Выиграть время? Это непросто. Дай подумать… — аккуратно отступив от меня, хозяйка оглянулась, словно подыскивая, что-то забытое под рукой. Наткнувшись взглядом на полки, она замерла, с сомнением потерев ладони. — Если глины хватит, то может быть и смогу. Прежде, чем я успела уточнить ее план, Деметра вдруг склонилась и, одернув подол платья, за который цеплялись глиняные помощники, подозвала их жестом. — Нам предстоит потрудиться сегодня, собери братьев. Всех, даже тех, что спят. Нужно много рук. Рук? Открыв рот для вопроса, я вновь захлопнула его, не в силах отвлечь засуетившуюся хозяйку. Отворив печь и сунувшись к темному провалу, она вновь раздула угли, заставляя их разгореться, а дом медленно и неумолимо наполнился тихим гулом сотни крохотных ножек, стучащих по деревянным половицам. — Еще раз спасибо вам, честно говоря, я не думала, что вы правда решите помочь. — Почему? — Это же опасно, и не только для вас, но и для него. Постыдно склонив голову, я едва слышно закончила мысль, не желая касаться щепетильной темы. Как ни крути, моя затея должна была выпустить бога из безопасного, защищенного места в мир, куда протягивает руки Альхазред, где-то остался плод Каро и постепенно расширяется гниль эльфийских земель. Навряд ли Деметра знает обо всех опасностях, ждущих за островами, но наверняка догадывалась, что их самих не просто так спрятали от остальной земли. Вновь остановившись рядом со мной, хозяйка коснулась моего плеча, вдруг глядя на меня как на еще одно своё дитя. — Софи, я помню времена, когда он жил среди нас, я помню, как вылепила свою первую дочь из глины и, завернув в льняной кулек, принесла к нему, моля о благословении. Я мечтала о том, как услышу ее первый крик, первые шаги и первое слово. Для многих я была безумна, но искренне чувствовала в этой глине жизнь, жизнь, которой нужен лишь легкий толчок, чтобы в красном тельце бойко затрепетало сердце. — Неужели… — Он прикоснулся к ней и назвал имя, которое я сама выбрала для нее тогда. Иранон. Тогда, много-много лет назад, моя дочь проронила свои первые слезинки в храме Мундуса, и пока я наивно наслаждалась этим чудом, наш бог исчез, он пал, и каждый из нас тысячелетиями тоскует в этой жестокой разлуке.