Пробуждение

      Майкл остался в Хогвартсе еще на трое суток.       Он связался со своим отделом через камин в учительской, рассказал обо мне и Кэтрин и попросил оставить этот инцидент в тайне и не распространять на волшебный мир, потому что, когда меня вернут в мой мир, я всё равно не смогу никому рассказать о том, что произошло со мной. Я же мертва. Поднимать шум никому не нужно. Начальник сделал его ответственным за мою ситуацию и разрешил использовать любые способы для решения проблемы.       С Флитвиком же оказалось всё сложнее. Когда Майкл подошёл к нему после обеда и спросил об использовании «Эвигиляцио» на бодрствующем человеке, тот отреагировал очень неоднозначно.       — Вы же знаете, что это за магия, мистер Стюарт, — обеспокоено говорил Флитвик. — Не каждый маг сможет без крупных последствий использовать это волшебство на спящем человеке, а тут — на бодрствующем…       Были и хорошие новости. Со слов профессора, использование этого заклинания в целях пробуждения Кэтрин было возможно. И вполне логично, она же действительно спит. Но вставали большие проблемы:       — «Вытащить» Кэтрин обратно в своё тело, пока её место занимает кто-то другой, очень трудно, — рассказывал Майкл мне и Дарлин с Джорджем во время одного из обедов. — Во-первых, она спит очень крепко, раз её смогла подавить душа умирающего человека, из-за этого понадобится колдовство минимум двух опытных волшебников, и еще хотя бы двое равных им по силе — а желательно — сильнее, — должны быть рядом, потому что волшебство может выйти из-под контроля. А во-вторых, Шерри, тебе будет очень больно. Если спящему человеку после заклятия пробуждения в лучшем случае будет грозить только головная боль, то бодрому придётся гораздо хуже. Может быть такое, что ты сбежишь, и мы просто не сможем «достать» Кэтрин из своего сна полностью. Её душа расщепится на части, и будет только хуже       — Я готова к боли, — твердо отвечала я, а сама дрожала от страха и волнения. — Джордж, Дарлин, будете меня держать во время «пробуждения» Кэтрин?       — А не лучше будет нам это сделать с Фредом? — спрашивал Джордж. — Мы всё-таки посильнее.       — Я тоже сильная! — возмущалась подруга. — И вообще, будет гораздо лучше, если рядом с Шерри и Кэтрин будут люди, с которыми она близка! А Фред ей недостаточно близок!       — Решайте сами, — отмахнулся Майкл. — Главное, чтобы Шерри не сбежала.       Пока Майкл решал вопросы о пробуждении Кэтрин, я старалась насладиться последними учебными деньками. Отвечала на занятиях, колдовала, рассматривала коридоры и портреты. Я будто вернулась в свой первый учебный день, когда я здоровалась с каждым портретом и гуляла по замку. Только теперь я прощалась. Пусть и мысленно. Я смотрела на свои учебные кабинеты, разглядывала волшебную палочку, любовалась пейзажами.       «Спасибо за воспоминания, Хогвартс… — повторяла про себя я. — Спасибо за второй шанс…»       Однажды я заметила, как в коридоре второго этажа Джордж и Майкл что-то оживленно обсуждают. Это было удивительно, потому что на моей памяти они ни разу не общались друг с другом наедине. Но, судя по их лицам, диалог был серьезный. Я хотела подойти к ним, но парни заметили меня раньше, чем я услышала хоть что-то из их разговора.       — Как дела? — спросил Майкл у меня.       — Пока держусь, — пожала плечами я. — О чем говорили?       — А тебе всё расскажи, — широко улыбнулся Джордж. — Ладно, я просто спрашивал о работе в Министерстве.       — И что? Хочешь теперь быть чиновником? — усмехнулась я.       — Еще чего! — хмыкнул он. — Самая скучная работа в мире!       — Ну почему же, — заговорил Майкл. — Дети иногда такие вещи колдуют, что сам не понимаешь, как они это делают и как всё исправлять.       Я тихо посмеялась. Они так резонировали друг с другом: один серьезный молодой человек с довольно ответственной работой, а второй — весельчак с желанием устраивать какие-нибудь приколы. Пусть я и не знала судьбы первого, но за второго я была уверена — у него все будет хорошо, насколько это вообще возможно.       Мы с Джорджем старались не оставлять традиции проводить время после ужина в Выручай-комнате. Тем более, что времени оставалось совсем мало. Мы лежали на диване и обнимались. Он поглаживал мои волосы, я вдыхала его ароматы. Молочный шоколад. Хозяйственное мыло. И что-то паленое. Всё, что я люблю. И всё это время, что мы лежали, я представляла, что будет после моей смерти. Влюбится ли он в Кэтрин? Влюбится ли она в него? Покажет ли он ей Выручай-комнату, и будут ли они лежать вместе в обнимку по вечерам, как мы сейчас? На душе тяжелело от таких мыслей. Я старалась прижаться к нему крепче. Он на это легонько целовал меня в макушку.       С Дарлин было сложнее. Я почти перестала её видеть. Она довольно часто уходила с Майклом по его делам и помогала ему. Я ни в коем случае не виню её за это — я всё равно проводила время с Джорджем, когда могла. Тем более, что ей наверняка нужна была поддержка от любимого человека, ровно так же, как и мне. В один из дней я видела, как она сидела во дворе с Майклом и тихо плакала у него на плече. Тот прижимал её к себе и нежно гладил по волосам. Сердце разрывалось от этого вида.       Но время шло. Через три дня после того письма, после ужина, когда мы с Джорджем сидели на лавочке в одном из коридоров, к нам подошёл Майкл. Лицо его было очень серьезное, а вот в глазах читалось волнение:       — Мы готовы, — твердо произнес он, отчего мы с Джорджем подскочили. — Завтра утром вы вдвоем и Дарлин должны прийти к кабинету Дамблдора.       Майкл ласково погладил меня по плечу и с сожалением в голосе продолжил:       — Будь готова, Шерри. Будет больно.       Я нервно сглотнула и неуверенно кивнула. Совсем скоро всё должно было закончиться.

***

      «Привет, Кэтрин.       Я очень рада, что ты наконец-то дома. В кругу близких тебе людей. Ты не представляешь, сколько сил вложил Майкл, чтобы ты вернулась. Он трудился трое суток, лишь бы твоё возвращение прошло благополучно. Разрабатывал планы, связывался с крутыми волшебниками, искал людей. Цени его, он очень любящий брат.       Я хочу извиниться за всё зло, что причинила тебе. Что не верила, что оставляла одну, что ругалась. Извини меня, пожалуйста. Я правда не знала, что всё обернется именно так.       Знаешь, умерев один раз, начинаешь ценить жизнь гораздо больше: родителей, друзей, атмосферу вокруг, любовь. Я прочувствовала это на себе. Я была рада пожить чуть больше полугода в своей мечте. Но больше я не могу этого себе позволить. Если это причиняет тебе вред, я должна уйти и умереть окончательно и бесповоротно.       Цени людей вокруг себя. Цени свою замечательнейшую подругу Дарлин, которая доверяет тебе больше, чем себе, и будет на твоей стороне, даже если ты не права.       Цени Джорджа. Это действительно искренний человек, готовый прийти на помощь в любой, даже самой тяжелой ситуации. Я не приказываю тебе его любить. Но будь с ним добра. Он достоин хорошего отношения.       Цени родителей. Это самые заботливые и любящие люди, которых я встречала. Это та семья, о которой мечтают многие. Прошу, будь к ним снисходительнее. Я уверена, они отдадут за тебя жизнь, если это понадобится.       Я безумно благодарна им всем за то, что они всё это время были рядом. Я желаю им большого счастья. Как и тебе. Я рада, что познакомилась с тобой. Ты замечательный человек. Спасибо, что дала мне возможность увидеть сказку своими глазами, пусть ты и не очень-то этого хотела, ха-ха-ха.       Впереди тебя ждёт много всего удивительного и, к сожалению, пугающего. Заботься о Джордже, следи за Фредом. Следующие три года будут очень непростыми. Но я уверена, что вы со всем справитесь.

Пусть всё у тебя будет хорошо. Спасибо вашему миру за всё.

Шерри Тернер»

      Я свернула небольшой лист и положила в карман своих брюк. На улице рассветало. А я так и не смогла уснуть. Я сидела за письменным столом и просто смотрела на комнату, в которой мирно спали девочки. Смотрела на природу за окном через небольшое окошко под потолком, через которое еще недавно я вылезала на ночные полеты к Джорджу. Я понимала, что больше я этих пейзажей не увижу. Я смотрела на стопки учебников, лежащих у постели Кэтрин Стюарт, которые еще совсем недавно я читала для подготовки к занятиям. Смотрела на форму Пуффендуя, аккуратно лежавшую на чемодане, которую еще недавно я носила в этой школе. Смотрела на фотографию семьи, приютившей меня на эти полгода.       «Сегодня должно всё закончится…» — думала я, глядя в окно. Оставалось совсем немного. Совсем скоро должна была наступить настоящая смерть.       — Шерри?       Я оглянулась на голос. На постели сидела Дарлин и потягивалась.       — Ты совсем не спала? — спросила она, прибирая за ухо потрепанные после сна блондинистые волосы.       Я отрицательно покачала головой. Она вздохнула и встала с постели:       — Сейчас я умоюсь, и мы пойдём. Я тоже уже спать не могу.       Пока она собиралась, я продолжала смотреть в окно. Солнце поднималось всё выше, освещая комнату. Был выходной, поэтому никто никуда не торопилось. В этот день было можно поспать и подольше.       Но не нам.       Дарлин встала сзади меня и обняла за плечи:       — Знаешь, Шерри, — дрожащим голосом шептала она, крепче сжимая меня. — Я буду скучать по тебе. Ты очень хорошая. И мы хорошо провели с тобой время.       Я положила свои руки на её.       — Я была рада с тобой познакомиться, — шептала ей в ответ я. — Ты делала ярче мои дни здесь.       Хокинс еще сильнее сжала мои плечи и тихонько всхлипнула. Я тоже хотела поплакать, но не могла. Я так устала. Я так хотела поскорее умереть и покончить с этим всем. Я уже не могла продолжать дальше мучить себя и Кэтрин.       Я ласково погладила руки Дарлин. Но она отпустила меня и, вытерев слезы с щек, пробормотала дрожащим голосом:       — Нам пора идти, — попыталась натянуть улыбку она. — Нас могут потерять. Скажут еще, что ты сбежала.       Я грустно улыбнулась и кивнула ей.       Всю дорогу до кабинета Дамблдора мы шли молча. Я уже не хотела ничего говорить. Я просто хотела, чтобы это всё поскорее закончилось. Я молила себя потерпеть еще немного, ведь совсем скоро я должна была освободить тело Кэтрин.       По лицу Дарлин я видела, как ей грустно от того, что происходит. Она шла, опустив взгляд в пол, периодически чуть ли не наталкиваясь на углы коридоров или статуи (в один момент она прошла сквозь привидение Толстого Монаха). Я могла только предположить, что происходит у неё в голове. Я знала, что она хочет вернуть Кэтрин. Но, может быть, она всё-таки рассчитывала спасти и меня?..       Мы дошли до кабинета Дамблдора. Около него уже стоял Джордж. Весь помятый, уставший. Заметив нас, он с грустной улыбкой помахал нам рукой. Мы подошли к нему.       — Ты совсем не спал сегодня? — спросила я.       — Подремал пару часов, — спокойно ответил он, пытаясь держать улыбку на лице. — Волнительно это всё.       — Это точно, — поддакнула Хокинс, складывая руки на груди. — Не представляю даже, как всё будет проходить.       — Я тоже, — поддержал рыжик. — Но думаю, что будет тяжело.       — Фред не пришел с тобой? — спросила Дарлин.       — Нет, — помотал головой Джордж. — Но он тоже не спит. Сказал, что будет ждать моего возвращения в гостиной.       — Я уже тут.       Из-за угла вышел Фред, точно такой же помятый, как его брат.       — Я не могу там сидеть и ждать! — всплеснул руками он. — Нервы уже на пределе!       — Да у нас у всех нервы на пределе, — буркнула Дарлин. — Я тоже ужасно спала, Шерри вообще не ложилась…       Я печально улыбнулась и пожала плечами. Я волновалась не меньше, чем они. Майкл обещал, что будет тяжело всем, особенно мне. И я готовилась. Готовилась к боли, к страданиям. Выбора у меня не было. Либо страдаю я, либо страдает Кэтрин. И уж лучше это буду я, чем истинная хозяйка этого тела.       Джордж подошел ко мне поближе и осторожно взял за руку. Дарлин, увидев этот жест, взяла Фреда под руку и произнесла:       — Кажется, нам надо отойти!       И она потянула парня в сторону, подальше от нас.       — Ты уверена? — тихо спросил Джордж.       — Что?       — Ты уверена, что готова к этому?       — К такому нельзя быть готовым до конца, — печально улыбнулась я, сжимая его руку в ответ. — Но выбора нет. По-другому никак.       Джордж шумно выдохнул.       — Я хочу, чтобы ты знала, — заговорил он тихо, серьезно, — мы с Майклом пытались найти способ спасти тебя. Перерыли все библиотеки, связались со всеми умами волшебного мира. Но у нас не получилось. Даже Майкл признал это нереальным.       Мои губы задрожали. Я положила голову на плечо парня.       — Я же говорила… — на выдохе произнесла я, прикрывая глаза.       Он прижал меня к себе и стал ласково поглаживать по плечу. В такое холодное утро мне стало теплее. И больнее. От мысли, что это последние его прикосновения ко мне, мне снова хотелось плакать.       Дарлин и Фред вернулись к нам, когда увидели, что мы перестали разговаривать. Из кабинета директора вышел Майкл. Выглядел он не сильно лучше нас: такой же уставший, нервный, с потрепанными волосами и небрежно закатанными рукавами рубашки.       — Майкл, — взволнованно заговорила Дарлин, увидев парня. — Ты-то хоть немного отдохнул?       — Да, не беспокойся, — махнул рукой он. — Я полон сил. Всем привет, кстати.       Мы дружно поздоровались с ним в ответ. Он печально посмотрел на меня:       — Ты как?       Я пожала плечами:       — Не знаю. Наверное, нельзя быть до конца готовым умереть. Но я постаралась.       Он ничего на это не ответил, только тяжело вздохнул.       — Пойдёмте, ребята, — кивнул головой он, указывая на горгулью у двери. — Нас уже ждут.       И в этот момент на меня накатила волна страха. Сердце бешено заколотилось, руки вспотели, меня всю затрясло. Воздуха стало будто бы мало вокруг меня. Джордж положил руку на мое плечо:       — Мы с тобой, Шерри, — тихо произнёс он. — Мы будем рядом.       — Держись, Шерри, — На другое плечо положил свою руку Фред. — Ты сильная.       — Мы тебя не оставим, Шерри! — Дарлин взяла мою руку в свою. — Мы поможем всем, чем сможем.       Майкл с сожалением и жалостью смотрел на меня, не в силах что-либо сказать. А потом снова махнул рукой, указывая на горгулью.       — «Тараканьи усы», — произнёс он, и горгулья задвигалась, запуская нас внутрь.       Фред и Джордж отпустили меня. Дарлин двинулась вперед, потянув меня за руку внутрь. Близнецы кивнули друг другу, и Фред остался снаружи, а Джордж зашел за нами. Последним шел Майкл, закрывая проход в кабинет директора.       Внутри было несколько преподавателей: профессор Флитвик, профессор Стебль и сам Дамблдор. Они стояли у директорского стола и о чем-то дискутировали. Услышав, как мы заходим, они оторвались от разговора и пошли к нам на встречу.       — Мисс Стюарт… — начал говорить Флитвик. — Или как к Вам лучше обращаться?.. Как Вы себя чувствуете?       — Обращайтесь, как привыкли, пожалуйста, — печально улыбнулась я. — Всё равно Кэтрин скоро вернется, зачем Вам забивать голову моим именем. А я в порядке. Давайте вместе постараемся.       — Нам очень жаль, что всё так произошло, — заговорила Стебль, ласково кладя руку мне на плечо. — Но Вы очень сильная, раз решились на такой шаг.       — Это точно, не каждый бы согласился так просто умереть, — горько усмехнулась я.       Но на глазах моих начали выступать маленькие слезинки. Я стиснула губы и судорожно вздохнула. Женщина прижала меня к себе и погладила меня по спине. Я обняла её и тихо заплакала. Мне было так страшно. Я не хотела умирать. Какой бы жизнью я не жила, я не хотела с ней прощаться. Но голос внутри меня твердил: «Лучше умрешь ты, чем невинный человек».       — Давайте я расскажу весь порядок действий, — заговорил Майкл, проходя вперед.       Мы с профессором Стебль отпустили друг друга. Я вытерла слезы и вернулась к друзьям.       — Мы с профессором Флитвиком будем основными волшебниками, задействованными в процессе «пробуждения» моей сестры. Профессор Дамблдор вместе с профессором Стебль будут на подхвате на случай, если что-то пойдет не так. К тому же, профессор Стебль — декан факультета Кэтрин, она должна будет знать, что происходит с её студенткой.       Женщина коротко кивнула, с грустью глядя на меня.       — Мадам Помфри ждёт нас в больничном крыле. Джордж, Дарлин, — обратился Майкл к ребятам. — У вас будет самая ответственная задача: вы должны будете держать Шерри на протяжении всего процесса. Она будет вырываться, умолять отпустить её — вы ни в коем случае не должны её слушать. Только мы можем давать команду отпустить. Никакой жалости. Иначе мы навредим и Шерри, и Кэтрин. И самое главное — не подставьтесь под удар сами.       Ребята молча кивнули. Майкл нервно выдохнул.       — Тогда давайте начинать. Ребята, вставайте к той стене.       Мы встали на указанное место. Джордж был справа от меня, Дарлин — слева. Ребята крепко взяли меня за руки. Перед нами на небольшом расстоянии встали Майкл и Флитвик и вытащили палочки. По бокам от них встали Дамблдор и Стебль.       — Шерри, — зашептал Джордж, крепче сжимая мою руку. — Спасибо за все то время, что мы провели вместе. Ты крутая.       — Спасибо тебе за всё, Джордж, — дрожащим голосом прошептала в ответ я, глядя на направленные на меня палочки. — Это ты крутой. Я и мечтать не могла о том, чтобы встретиться с тобой.       — Я люблю тебя, Шерри.       — И я люблю тебя, Джордж.       — Эвигиляцио!!!       Резкая боль прошлась по всему телу, будто удар молнии.       — АААААААААА!!!       Я закричала. Ребята крепко схватили меня за руки, стараясь удержать на одном месте.       — ДЕРЖИСЬ, ШЕРРИ!!! — кричала мне Дарлин.       Казалось, будто меня бьют сверхсильным электрошокером в каждый сантиметр моего тела. В глазах стояла пелена, грудная клетка будто сжалась, я не могла сделать и вдоха. Всё что я могла — это кричать, пищать, скулить, выть. Я жмурила глаза, стискивала зубы, стонала от боли. В один момент я смогла сделать глоток воздуха и дико вскрикнула:       — ХВАТИТ!!!       Я судорожно затряслась и упала на колени. Ребята упали вместе со мной, всё так же держа меня на одном месте. Джордж скрутил мне руку так, что я не могла сделать ни одного движения в его сторону. Дарлин всем телом навалилась на мою руку, не давая ей двинуться даже на сантиметр. Я чувствовала, как рукав моей кофты с её стороны намокал.       В один момент я увидела Майкла. Он крепко вцепился в свою палочку, удерживая выходящий из неё поток магии. Он тоже плакал. Я впервые видела, как по лицу этого серьезного молодого человека катилась слеза. От тяжести ли она была? От усталости ли? Или от жалости?       От крика у меня сорвался голос.       — УМОЛЯЮ, ХВАТИТ!!! — прохрипела я. — Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ!!!       На глаза навернулись слезы. Я рыдала, кричала сквозь боль в горле, вопила, что есть мочи. И в один момент перед глазами всё поплыло. Пелена перед глазами стала более плотной. Волшебники, направившие на меня свои палочки, стали размытым пятном.       — Мама…       Пелена перед глазами превратилась в темноту. Я перестала чувствовать ноги, руки (и друзей, державших меня за них). Голова потяжелела. Всё, что я чувствовала — невыносимую головную боль. В ушах отвратительно громко зазвенело.       Тональность звона менялась. Она был то выше, то ниже. И в конце концов, звон прекратился.

Спасибо…

      Тело ослабло. В конечностях потихоньку появлялась легкая, почти неощутимая боль.

Шерри…

      Голову слегка обносило. Я почувствовала, как моя грудная клетка то поднимается, то опускается.

Солнышко…

      Я осторожно приоткрыла глаза.       Передо мной была светлая комната с зашторенными окнами. Я лежала в кровати. Слева от меня была стойка с капельницами, подключенными к моим венам. Справа от меня пикал какой-то непонятный мне аппарат. На моём лице была маска, из которой на меня дула свежесть. А рядом со мной сидела моя мама.       Моя настоящая мама.