Сквиб-Которого-Нельзя-Называть

По школьному двору разнёсся громкий, резкий звук колокола, призывавший всех прийти на утреннюю службу. Это воскресенье отличалось от всех других. В Итон с визитом пожаловала королевская семья, чтобы посвятить провоста в рыцари. Неслыханное дело. Никогда прежде это не происходило на территории школы. Да и случалось подобное посвящение всего пару раз за всю историю Итонского колледжа — кому есть дело до ректоров. Но ушлый мистер Мартен взял на себя репетиторство принцессы Элизабет по конституционной истории, и за это сегодня он станет сэром Мартеном. Том, как капитан школы, стоял во главе колонны старшекурсников. Ему удавалось сохранить порядок в строю двумя-тремя короткими сухими наставлениями, даже не пришлось повышать голос. Сегодня Итон обязан быть безупречен, сегодня нет места детским шалостям, мятым воротникам и криво повязанным галстукам. Впервые с «Блица» каждый надел давно позабытый многими цилиндр. Том лично следил за всеми приготовлениями, ведь сейчас именно он отвечал почти за тысячу мальчиков. И если хоть один из них посмеет испортить его репутацию, все знали, что он этого так просто не оставит. — Капитан, — бросил ему один из проходящих мимо «клювов», — держите их смирно, пока провост не отдаст приказ. — Да, сэр, — слегка кивнул Том. Послышалось шуршание шин, и вскоре подъехали автомобили королевской семьи. Церемония встречи тянулась мучительно долго, и в промозглое мартовское утро Том мог думать лишь о том, как побыстрее оказаться в часовне. Там не особенно тепло, но зато не дует влажный холодный ветер. Наконец, ректор представил Их Величествам своих заместителей, и процессия принялась подниматься по лестнице. Провост, два вице-ректора, директор, заместитель и, наконец, шестикурсники — блок B во главе с Томом. Часовня встретила их полутёмными сводами, холодом камня и запахом воска. Хористы исполняли гимны, пастор зачитывал молитвы. Для всех это была служба, но для Тома — спектакль. Сколько часов он выстоял здесь, механически повторяя слова? Сегодня он всматривался в лица. В профиль короля, сосредоточенный и упрямый. В строгое спокойствие королевы. В опущенные ресницы принцессы Элизабет — это был выученный жест скромности, а не искренняя застенчивость. Том прекрасно их различал. Свет пробивался через витражи и ложился на её лицо мягким, приглушённым сиянием. Том размышлял о будущем принцессы Элизабет. Его ничуть не волновало то, что он простолюдин — это всего лишь мелкая, устранимая помеха, если задаться целью. Другое дело, что с ней ему никогда не видать настоящей власти. Он навсегда останется принцем, будет лишь вечной тенью. Бразды правления всегда будут в её руках, и не потому, что она их добилась, но лишь потому, что ей велено их иметь. Всего, что чего-либо стоило в этой жизни, Том добивался самостоятельно, своими умом и хитростью. Чем больше он об этом думал, тем отчаяннее в нём кипело раздражение. Когда служба завершилась, вся школа выстроилась во дворе перед Северной дверью. Ветер трепал полы его чёрной мантии, мальчики дрожали от холода в хвостах, но строй держали безукоризненно. Настало время главного. Камергер зачитал вслух указ, и провост Мартен вышел вперёд. Он встал на колено, а король Георг с лёгкостью, почти вальяжно коснулся его плеч мечом. Всё выглядело строго и просто, но скрытая сила этого момента заставила сердце Тома биться чаще: один лёгкий взмах, и человек стал «сэром». Но ведь при этом ничего не менялось. Мистер и сэр Мартен — один и тот же человек. Лишь отличительный знак — красная лента на шее, — о значимости которого люди договорились между собой, отличал его от остальных. Но что он даёт, если отказаться играть по правилам? Том снова взглянул на принцессу Элизабет. Она кротко стояла чуть позади отца, послушная до кончиков ногтей. Взгляд задержался на её скромно скрещенных ладонях в белых перчатках. В этом было что-то одновременно и притягательное, и невероятно отталкивающее. Ему импонировало послушание, но даже тогда Том понимал, что жить рядом с такой женщиной было бы невыносимо. До зубного скрежета скучно. Даже для дела. Даже в разных комнатах, домах, городах. Нет ничего привлекательного в той, кто покорно сразу делает всё, как велено. Другое дело — подчинить кого-то своей воле после борьбы, вывести из равновесия, усмирить дерзость. Доказывать снова и снова, кто на самом деле главный. Подчинение безвольной овцы не идёт ни в какое сравнение с усмирением необъезженной ретивой кобылы. Наступила очередь представлений. Провост представил свою свиту, а затем настал черёд капитанов. Первым вывели Тома. Он поклонился королю и королеве, отвечая на короткие формальные вопросы. Улыбнулся принцессе. Она посмотрела на него спокойно, сдержанно, будто он всего лишь одна из тысячи формальностей, с которыми ей приходится иметь дело. В её глазах не горело любопытства, и во взгляде не сквозил интерес. Чистая вежливость и ничего больше. Том выдержал паузу и ответил ей с той же сдержанностью, с какой привык улыбаться учителям: почтительно, но холодно. Вскоре процессия направилась в сторону библиотеки Колледжа. Он развернулся и пошёл в противоположную сторону, нащупывая в кармане портсигар. Ему не нужна была принцесса. Ему нужен был трон. Интересно, мог бы Элизабет понравиться «Улисс»?

***

Казалось, этот день никогда не наступит. После Крыма он стал вопросом времени, но оно словно замедлилось, и дни тянулись бесконечно долго. Бомбили Дрезден, бомбили Лейпциг, бомбили Берлин. Американские танки ворвались в Крефельд и неслись вдоль Рейна. Средь бела дня посреди улиц СС расстреливали гражданских: и тех, кто пытался эвакуироваться, и тех, кто отказывался покидать своё жилище согласно приказу. Сражались за мосты и сражались за авиабазы. Русские освобождали рабов в лагерях и победоносно топтали своими сапогами Австрию. Один за другим города вывешивали белые флаги: Кёльн, Франкфурт, Ганновер — иногда пятнадцать штук в день. Некогда огромный Третий рейх уже можно было объехать на велосипеде, но даже тогда война всё никак не заканчивалась. Подрывали одно за другим предполагаемые убежища Гитлера, но он продолжал трепыхаться, призвав по радио подростков-«оборотней» резать солдат «союзников» на улицах Берлина. Паёк мяса сократили вдвое, пошли слухи о нормировании картофеля, а американцев в кои-то веки заставили затянуть пояса и приличия ради поделиться едой. Немецкие нефтяные базы горели одна за другой, и бензина перестало хватать даже на основные нужды. Но однажды, вскоре после трусливой пули, пришёл долгожданный конец. Зажгли Биг-Бен, запустили салюты, объявили двухдневный выходной, а в Итоне начали разбирать мешки с песком вокруг убежищ. Окончание войны с нацистской Германией пришло для блока В вместе с последними, выпускными экзаменами. Том нисколько не волновался об их результатах, ведь в его комнате уже давно лежало письмо о зачислении из Крайст-Чёрч, но из собственного честолюбия постарался сдать их с блеском. Так, чтобы на итоговой ассамблее его имя объявили последним. Новоиспечённые «старые мальчики» распрощались друг с другом, но каждый знал, что так или иначе они теперь повязаны на всю жизнь. Всех своих соблочников-колледжеров Том встретит либо на лекциях в Оксфорде, либо на трибунах, когда Кембриджу будут надирать задницу. Не доведись им пересечься в университете, однажды они все обязательно столкнутся в министерских кабинетах, парламенте или на судах. Не говоря уже о «лондонском сезоне» — всё лето Тома было расписано разными светскими мероприятиями с бывшими (и будущими) однокашниками. Оставались последние приготовления, прежде чем он начнётся. Том прибыл в Литтл-Хэнглтон поздним вечером сразу после церемонии награждения лучших учеников и лёг спать без ужина. Сегодня ему предстояла встреча с мистером Элдриджем. Может, поверенному и было всё равно, на что Том тратит деньги, но снять квартиру в Лондоне без его подписи он не мог. Гражданским наконец-то снова позволили получать бензин по карточкам, а значит, этим летом не было смысла прозябать на отшибе мира. От одной мысли, что теперь Том может проехать от Йоркшира до самого Лондона, по его венам бежал электрический ток. Он разбирал чемоданы, пытаясь решить, что из детства ему может пригодится. Свои тщательно собранные за жизнь сувениры — конечно, да. Старая форма для гребли — разумеется, нет. На пол упал желтоватый конверт из жёсткого пергамента. Письмо, доставленное совой почти два года назад. Он не видел его уже много месяцев, заталкивая как можно дальше вглубь чемоданов, но сейчас почему-то решил его распечатать — во второй раз.       «Уважаемый мистер Риддл,       Мы рады пригласить Вас присоединиться к Обществу Поддержки Сквибов. Наша организация помогает тем, чьё положение зачастую оказывается непростым в волшебном мире. Здесь Вы найдёте понимание, советы и возможность встретиться с людьми, которые знают Вашу ситуацию не понаслышке.       Центр Общества в Косом переулке всегда открыт для новых участников. По прибытии Вас встретят наши сотрудники, проведут регистрацию и познакомят с расписанием встреч.       Для удобства мы прилагаем портключ. Он перенесёт Вас прямо в приёмную Центра. Достаточно коснуться его и назвать своё имя. Обратите внимание, что приёмная работает каждый день, кроме воскресенья, с 9 утра до 5 вечера.       Мы искренне надеемся, что Вы найдёте у нас не только поддержку, но и сообщество, в котором Вам будет комфортно.       С уважением,       Агата Браун,       секретарь Лондонского отделения       Общества Поддержки Сквибов». Некоторое время поразмыслив, Том достал приложенный свёрток. Вместо ожидаемого ключа он обнаружил в нём ржавый гнутый гвоздь. Он покрутил его в своих пальцах. Ржавчина оставляла красноватые следы на бледной коже. Том посмотрел на часы на каминной полке. Семь утра. Он подошёл к двери и повернул замок в скважине. Затем сел обратно на кровать, сжал гвоздь и еле слышно прошептал: — Риддл. Ничего не произошло. Том нахмурился и, глядя на гвоздь, произнёс: — Том Риддл. Снова ничего. Он сверился с инструкциями. Потряс гвоздь и попробовал ещё раз. И ещё. Том продолжал сидеть на кровати, медленно закипая от бешенства. Но наконец-то до него дошло: — Том Марволо Риддл, — и в следующую секунду его словно дёрнули за пупок, а сам он понёсся в вихре красок. Ветер завывал в ушах, но краем сознания Том всё же порадовался, что додумался всё это проделать, когда уже переоделся из пижамы. А нечищенные зубы эти волшебники как-нибудь переживут. Том с глухим ударом приземлился на ковёр. Он привстал и осмотрелся. Это была древняя на вид приёмная, чем-то напоминавшая аудиторию, в которой он проходил собеседование в Оксфорд. Стены, обитые тёмной вагонкой, блестящий паркет, высокий сводчатый потолок. Солнце било в слюдяные окна со свинцовой решёткой, а подоконники были заставлены неимоверным количеством тающих свечей. Перед ним была тяжёлая стойка из тёмного резного дерева, за которой, забросив на столешницу ноги в расшитых розовых туфлях на маленьких каблуках, сидела молодая девушка с соломенного цвета вьющимися волосами и веснушками на носу. Она была одета в пыльно-розовую тонкую мантию и читала газету. «Ежедневный пророк» — гласило название, и под ним на мётлах летали какие-то люди, словно это киноплёнка, а не фотокарточка. Но после визитки Общества Том уже не особенно этому удивлялся. Он тихо покашлял: — Доброе… э-э, утро? — Ой! — воскликнула девушка и вскочила из-за стола. — Доброе утро! Добро пожаловать в Центр Общества Поддержки Сквибов, — подбежала она к Тому, протягивая руку, — мистер Риддл. Он машинально пожал её: — Очень приятно, мисс?.. — Урсула Сникет, — грубое имя совершенно не шло её простодушному лицу. — Как Ваша дорога? Всё прошло удачно? — Вряд ли это можно назвать «удачно», — буркнул Том, поднимаясь. — Чуть не вывернуло наизнанку. Она понимающе покачала головой: — Это Ваше первое путешествие портключом? Первый раз всегда кажется… своеобразным, — с мягкой улыбкой сказала мисс Сникет и достала из-под стола огромную книгу, большое белое перо и бутылочку чернил. — Давайте я внесу Вас в список. Имя, дата рождения, место проживания. Том нехотя продиктовал данные, но справедливо рассудил, что волшебники могут всё это узнать и без его согласия, если им понадобится. — Прекрасно, — захлопнула она книгу и посмотрела на него лучистыми голубыми глазами. — Давайте я Вас быстро введу в курс дела. Они вышли в коридор. Вдоль стен горели бра с огромными свечами вместо лампочек. Дверей было множество; некоторые приоткрыты, изнутри слышались голоса. — Наш центр занимает три этажа, — бодро объясняла мисс Сникет. — Здесь приёмная, комната собраний и библиотека. На втором этаже — детские классы и мастерские. В подвале кухня и склад. — Какое гостеприимство, — пробормотал Том. — Будто клуб. — Именно так, — кивнула ведьма. — Идите за мной, — махнула она рукой, и Том подчинился. Они свернули к широкой двери. Внутри стояли ряды стульев, а в конце — кафедра с потёртым деревянным пюпитром. На стене висел портрет какого-то сурового мага в остроконечной шляпе. Он дремал, пуская пузыри, но его брови продолжали хмуриться. — Это зал собраний, — пояснила мисс Сникет. — По субботам здесь проходят встречи для взрослых. Каждый может поделиться своим опытом, задать вопрос или просто послушать других. Иногда приглашаем лекторов из Министерства. — Лекторов? — Том фыркнул. — И что же они рассказывают? Каково это — летать на метле? — с издёвкой спросил он, вспоминая фотокарточку в волшебной газете. — Иногда и про мётлы, — спокойно ответила она. — Но чаще — про практические вещи. Как вести себя в обществе, как не попасть в неприятности, если случайно окажешься рядом с маглами во время магического инцидента. Том скривился, но промолчал. Они пошли дальше. В маленькой комнате с окнами до пола стояли книжные шкафы. Том заглянул внутрь: потрёпанные тома с золотыми тиснёными корешками, журналы и папки. — Наша библиотека, — сказала Урсула. — Здесь собраны воспоминания и исследования о жизни сквибов. Некоторые книги пишут сами участники. Вы читали «Мою жизнь в качестве сквиба»? — Нет, — коротко бросил Том. — Автобиография несостоявшегося волшебника? Звучит уныло. Ведьма просияла, не обратив внимания на его замечание: — Тогда, думаю, Вам стоит начать именно с неё! Она побежала вдоль полок и вскоре вернулась с потрёпанным фиолетовым томом. — Вот, держите! — всучила она ему книжицу прямо в руки. Том приподнял бровь: — Вы меня впервые видите. Откуда Вы знаете, что я верну книгу? Я ещё даже не оплатил членский взнос. — Ой, что вы такое говорите! — захихикала мисс Сникет. — Это благотворительная организация. Для Вас здесь всё бесплатно. Для нас большая честь, что Вы не побоялись оказаться у нас на пороге, а всё остальное мы возьмём на себя. Том нахмурился: — А чего мне пугаться? — Ну как же… — недоуменно уставилась на него ведьма. — Редкий человек готов признать, что он сквиб. — Боюсь, я не совсем понимаю, — теперь уже недоумевал Том. — Ваши родители никогда не прятали Вас? — Моя мать никак не соприкасалась с волшебным обществом, — настороженно повернул голову Том и искоса посмотрел на волшебницу. — Я узнал о том, что она ведьма, лишь несколько лет назад. У мисс Сникет отвисла челюсть: — Ну и ну! — прозрачно-голубые круглые глаза стали похожи на блюдца. Но она быстро вернула себе приветливый, профессиональный вид: — Что ж… Возможно, это к лучшему. Обязательно почитайте книгу, и Вам многое станет ясно! Они снова вышли в коридор. В другом его конце на стене висела большая пробковая доска объявлений, утыканная листками. Том остановился и стал читать:       «Собрание группы родителей — воскресенье, 11:00»;       «Кружок шахмат — воскресенье, 14:00»;       «Обсуждение: «Как жить с магическим родством» — следующий вторник». — Кружки? — приподнял он бровь. — Ещё скажите, есть рукоделие. — Есть, — спокойно ответила она. — И садоводство, и музыка. Многим помогает. Том не удержался и усмехнулся: — Садоводство вместо заклинаний. Великолепная замена. — Мы стараемся, чтобы людям было куда приложить силы, — мягко ответила мисс Сникет. Ему хотелось на неё злиться, но она обезоруживала своей спокойной простотой. Поэтому всю свою ярость Том направил на магическое общество в целом. Родители-волшебники прячут своих детей? Почему это место напоминает какой-то волшебный Бедлам? Какого, собственно, хуя? Они поднялись по винтовой лестнице. В коридоре второго этажа пахло мелом и чернилами. За приоткрытой дверью слышался детский смех. Том заглянул — и увидел мальчика, который сидел один в углу, отвернувшись от небольшой группы остальных детей. — Расмус, он новенький, — из-за плеча раздался тихий голос мисс Сникет. — Родители решили оставить его здесь. Надеются, что ему будет легче среди своих. — Или просто решили отправить подальше с глаз долой, — мрачно отозвался Том. Она не ответила. По пути обратно в приёмную им навстречу вышел полный лысеющий, но отнюдь не старый мужчина. Его сюртук цвета морской волны был на две пуговицы мал, и он запыхался так, словно бежал, а не переваливался по узкому коридору. — Мистер Хиггс, — сказала мисс Сникет. — Познакомьтесь, это Том Риддл. Толстяк окинул Тома внимательным взглядом. Его глаза подозрительно блестели, а губы дрожали. — Ты тоже? — прохрипел он. — Простите? — Том отшатнулся. — Такой же, как мы. — Достаточно, мистер Хиггс, — твёрдо сказала мисс Сникет и мягко подтолкнула его в сторону. — Идите, отдохните. От увиденного у Тома голова шла кругом. Конечно, он и сам вырос в доме, где «сквиб» считалось страшным оскорблением. Но все эти годы он был уверен, что его дядюшка-мудак попросту больной вырожденец и сам не знает, что мелет. Как выяснилось, таким был весь волшебный мир. По какой-то неведомой ему причине им было жалко несчастных бедолаг, кому не перепала крупица магии. Себя бы лучше пожалели, безмозглые. Когда они спустились обратно в приёмную, мисс Сникет принялась рыться в ящиках. — Да где же… — Вы что-то потеряли? Я могу помочь? — Нет, спасибо, мистер Риддл, — отозвалась она из-за стойки, продолжая рыться. — Разве Вы не можете просто приманить то, что ищете? — даже Том знал, что любой потерянный предмет можно просто позвать магией. — О нет! — воскликнула ведьма. — В Центре мы стараемся как можно меньше использовать магию, чтобы лишний раз не напоминать о ней нашим подопечным. Это безопасное место, мистер Риддл. Здесь Вы можете чувствовать себя совершенно обычным, таким, как и все. «Как же», — со злостью подумал Том, сжимая кулаки. — Ага! — Белобрысая голова вынырнула из-за стойки, размахивая яркой брошюрой. — Это карта Косого переулка, — сказала мисс Сникет. — Здесь отмечены лавки, где можно покупать всё необходимое, даже если Вы не волшебник. Вот тут, — обвела она кружком одно из зданий, — находится банк «Гринготтс», если Вам нужно разменять магловские деньги. А здесь, — отметила она другое здание неподалёку, — «Дырявый котёл». Вы можете попасть в Косой переулок через него, вход со стороны магловского Лондона. — Разве вы не должны скрываться от маглов? — припоминал Том заседание в суде. — Да, разумеется, — кивнула ведьма, — но маглы не замечают «Дырявый котёл». На нём стоят маглоотталкивающие чары, их взгляд попросту за него не цепляется. Если решите прийти к нам через Лондон, попросите Тиндалла, буфетчика, показать Вам, по какому кирпичу надо постучать. — Понятно… — Тому было почти ничего не понятно. — Спасибо, — собрав всю доступную ему учтивость, неискренне поблагодарил он. Маглоотталкивающие, блядь. Да кем они себя возомнили? — Ваш портключ вернёт Вас туда, откуда вы появились. В вашем случае, — сверилась она с какой-то табличкой за спиной, — в Литтл-Хэнглтон. Мы будем рады видеть Вас по субботам. Том сжал гвоздь в кармане и задумчиво кивнул: — Посмотрим.

***

Весь сад был украшен разноцветными флажками, развевающимися на горячем летнем ветру. После многих лет лишений такое скромное украшение даже в высшем свете казалось ослепительным. На широких лужайках во дворе таунхауса на Принцесс-Гейт были установлены яркие шатры, а столики ломились от крошечных сэндвичей, клубники и бутылок настоящего шампанского. Том пришёл по настоянию Прескотта: «Первая вечеринка после победы, Риддл, — сказал он ему ещё в Итоне. — Надень свой лучший галстук, я тебя представлю кому надо», — и не солгал. Представления состоялись в лучшем виде: дочери лордов, кузен виконта, престарелый граф Харкотс. Однако уже через полчаса знакомств с друзьями своего отца Прескотт похлопал его по плечу и оставил Тома на растерзание изысканной толпы. Он блестяще разыгрывал свою роль. Том общался с молодёжью у столов с закусками, комментировал выступление приглашённых музыкантов, отвешивал комплименты женским туалетам, обсуждал будущие — наконец-то возможные! — путешествия. Он был очарователен, вежлив, внимателен, находчив — как и всегда. Но ему было невыносимо скучно. От одной мысли, что, возможно, это теперь всегда будет его жизнью, ему становилось тошно. Кто-то сказал, что по радио передают скачки, и предложил устроить тотализатор. Том присоединился, не задумываясь. По кругу пустили чью-то шляпу, в которую молодёжь бросала мятые купюры, а на бумажках писали никому не знакомые клички. Это был всего лишь способ скоротать долгий день, однако Том еле скрывал своё возбуждение. Он достаточно знал о лошадях от деда и слышал про скачки от отца, чтобы быть уверенным в том, что понимает математические закономерности, которые игнорируют другие. Том поставил чуть больше разумного — должно быть, в нагретую солнцем голову ударил «Пиммс» — и выбрал молодого жеребца, которого расхваливал диктор как «подающего надежды». Симпатичная девушка в синем платье стояла возле женщины постарше. Том знал, что это леди Найджела Вивиан-Смит со своей тётей, но их пока не представили. Он заметил на себе её взгляд и слегка улыбнулся. Победа на тотализаторе могла бы стать хорошим поводом для разговора. Трескучий радиоприёмник пересказывал происходящее на скачках. Затаив дыхание, все слушали неровный голос диктора. На мгновение Том почувствовал настоящий восторг: его жеребец бежал быстро, оставляя своих конкурентов позади… Но вскоре споткнулся, упал и выбыл из борьбы. Компания в саду взорвалась аплодисментами в честь победителя, а билетик Тома в руке превратился в мусор. Он сунул его в карман, не выдав своих чувств. Подняв взгляд от бокала, он увидел перед собой Найджелу. — Не повезло, — сказала она с видом человека, который привык утешать проигравших деньги мужчин. — Хотя мой дядя всегда говорит, что удача здесь ни при чём. В играх есть место только Провидению. Том слегка наклонил голову: — Божий промысел имеет очень мало общего с лошадьми, — сказал он. — И ещё меньше с людьми. Она рассмеялась. — Позвольте представиться, Том Риддл, — поклонился он. — Леди Найджела Вивиан-Смит, — протянула она вперёд руку. Он перехватил бокал левой рукой и поцеловал её тонкие пальцы в белой кружевной перчатке: — Рад знакомству. — Взаимно, мистер Риддл, — ответила Найджела с лёгкой улыбкой. — Хотя должна признаться, что это знакомство началось с Вашего поражения. — Зато оно стало прекрасным поводом, — нашёлся Том, отмахиваясь от неприятного воспоминания. — Я бы охотно проиграл ещё, если бы это гарантировало такие утешения. — Опасные слова, — шутливо покачала она головой. — Мужчины обычно не любят проигрывать. — Иногда стоит позволить себе роскошь — проиграть вовремя, — заметил он. — Особенно если награда куда ценнее денег. — И что же, по-вашему, ценнее денег? — Разговор с Вами, — без запинки ответил Том. Найджела весело, уверенно засмеялась, но от его взгляда не укрылось, как вспыхнули её щёки. — А Вы тот ещё фрукт, мистер Риддл. Большинство джентльменов тратят куда больше слов, чтобы сказать то же самое. Том улыбнулся: — Я предпочитаю тратить слова лишь там, где они приносят результат. — Тогда Вам стоит попробовать шампанское, — сказала Найджела, наклоняясь чуть ближе. — Здесь лишь оно приносит хоть какой-то результат. — Позвольте угадать, — сделал он полшага вперёд и заговорщицки произнёс: — бокал для Вас и бокал для меня? — Именно так, — ответила она, и её взгляд задержался на нём чуть дольше, чем позволял обычный светский этикет. Чем ближе он подходил к шатру, в котором наливали шампанское, тем очевиднее становилась театральность происходящего. Том проскользнул между двумя пожилыми джентльменами, сказал «пожалуйста» и «спасибо» правильным ровным тоном и взял в каждую руку по бокалу. Повернувшись от чуть не врезался в какую-то тень. Она широко улыбнулась в отлично знакомой Тому озорной улыбке. — Прескотт! Где тебя носило? Приятель рассмеялся и ударил его по плечу, не обращая внимания, что один из бокалов опасно накренился: — Риддл! Знаешь, сколько раз я сегодня слышал слова «великолепное воспитание»? Это место — полная скука. Том отпил от одного из бокалов: — Расскажи кому-то ещё. — Брось ты его, есть идея получше, — сказал Прескотт и подошёл чуть ближе. Понизив голос, он махнул головой в сторону каких-то парней неподалёку. — Хантингтон-Уитли и я совершаем стратегическое отступление. У ворот стоит мотор, а в конце пути нас ждёт план. — Хантингтон-Уитли? — опешил Том. Однокашник избегал его с Нового года. Но среди группы юношей ему удалось разглядеть знакомую голову. — А что за план? — План — это дом в Сохо, — сказал Прескотт. Он уже был немного пьян и опьянён триумфом, предвкушающим нарушенные правила. — Там пташки не чета этим чопорным кошёлкам. Ты с нами или собираешься утонуть под этой лавиной шляп? Том слегка нахмурил брови: — А этот твой дом — бордель, что ли? — Ш-ш-ш, — замахал руками Прескотт. — Не ори! Ты всё ещё в приличном обществе, — и шутливо толкнул его в грудь. Том сдавленно рассмеялся, глядя, как лицо товарища покрывается красными стыдливыми пятнами. Его губы непроизвольно растянулись в улыбке. Было приятно в кои-то веки нарушить правила без риска остаться без наследства или образования. А ещё приятнее было всё это возглавить. — И Эйч-Дабл-Ю не против? — Это была его идея, — ответил Прескотт. — Да ладно? — расхохотался Том. Что ж, всегда полезно наладить отношения с сыном парламентария. Он с радостью наставит его на путь истинный. Можно сказать, для него большая честь открыть своим товарищам чарующий мир разврата. — Кто бы мог подумать… Я поведу. — Ты? — Прескотт бросил взгляд на бокал и приподнял бровь. — Ты разве не?.. — Один «Пиммс», — солгал Том. — Чем меньше человек знает, тем лучше. Дайте мне пять минут, — поднял он бокалы и выразительно махнул головой в сторону Найджелы. — Мне нужно дать несколько обещаний, чтобы их нарушить. Прескотт широко улыбнулся: — Риддл, ты мировой! Том подмигнул ему и принялся прокладывать себе дорогу сквозь пёструю толпу. Найджела стояла именно там, где и обещала, её тётя кружила неподалёку, словно коршун, готовый в любой момент напасть на неподобающего ухажёра. — Ваше шампанское, леди Найджела, — с улыбкой протянул он бокал девушке. — К сожалению, я вынужден Вас покинуть. Я обещал другу к нему заглянуть. Но ведь мы ещё с Вами встретимся? — Возможно, — уклончиво ответила Найджела и загадочно улыбнулась. — А если нет, мистер Риддл, я буду считать, что Вас всё-таки прибрало к рукам Провидение. — Провидение не любит делиться, — поцеловал он её руку и учтиво поклонился. — Но когда я расскажу ему о Вас, думаю, оно пойдёт нам навстречу. Они распрощались, и Том поспешил к противоположной стороне дома, где припарковал свой «Бентли». Дворецкий прокатил мимо тележку с пустыми бутылками. Том слегка сжал бокал с остатками шампанского, а затем, запрокинув голову, залпом допил до дна. Пузырьки поднимались к его губам и обжигали их предвкушением. Он поставил бокал на проплывающий мимо поднос и без труда нашёл Прескотта. С ним был и Хантингтон-Уитли, и впервые в этом году они друг другу улыбнулись. После нескольких неловких месяцев он наконец-то смог вернуть себе свой привычный залихватский вид и не побледнел при виде Тома. Он уже распустил галстук, очевидно показывая, что готов к новым приключениям. — Риддл! — как ни в чём не бывало поприветствовал он. — Сколько лет! — Сколько зим, — ухмыльнулся Том. — Готовы? — влез он между парнями и положил свои руки им на плечи. — Я лично вам найду лучших шлюх. — О, лорд Волдеморт, — радостно сказал Прескотт. — Ты сущий дьявол. День наконец-то пообещал стать интересным.

***

      «Бомбы.       Никаких сомнений, что все его мысли занимает Атомная Бомба. Никаких, мне кажется, сомнений, что две Атомных Бомбы стали решающим фактором столь быстрого окончания войны.       Но мой самый большой страх — что знакомые мне в Токио люди сочтут войну не общепринятым военным поражением, а интервенцией на грани сверхъестественного…» — Мистер Риддл? — раздался за спиной отдалённо знакомый женский голос. Том резко обернулся, опустив газету на стол. Перед ним стояла низкорослая женщина, с которой они некогда встретились в суде. Тереза Пруэтт. Ведьма с заседания Морфина, решившая, что бедному маленькому мальчику нужно во что бы то ни стало познакомиться с миром, где его считают недееспособным инвалидом. Миром, где таких, как он, стыдливо скрывают от чужих глаз. Миром, который позволяет стирать целые города с лица Земли, пока они отсиживаются в сторонке, как тараканы. Может ли их дурацкая магия защитить их от атомной бомбы? — Миссис Пруэтт? — надел он на своё лицо приветливую улыбку и встал, чтобы пожать руку ведьме. — О нет, всего лишь мисс, — несколько смутилась она и свободной помахала рукой без кольца. Том слегка прищурился, удерживая приветливый вид и стараясь не хмыкнуть. Возможно, она стеснялась своего безбрачия. Или не хотела, чтобы он думал, что она замужем?.. Как бы то ни было, мисс Пруэтт оказалась чуть моложе, чем он её запомнил на заседании. Тогда Том решил, что она по возрасту приближается к старухе Риддл, но, присмотревшись в дневном свете, она оказалась чуть старше его матери. Возможно, возраст прибавлял лишний вес, но в её взгляде не было присущей скуки и ожесточённости житейского опыта, который обычно принимают за мудрость, а на веснушчатом лбу не было морщин. — Почему бы не отбросить этот официоз? — решил он проверить свою догадку. — Зовите меня Том, — улыбнулся он ещё чуть шире, обнажив зубы. — Могу я Вас звать Тереза? Веснушчатые щёки слегка покраснели, и ведьма польщённо проблеяла: — Тогда лучше Тэсси, — смущённо отвела она взгляд. — Очень приятно, Тэсси, — сдержал смешок Том. — Ты спешишь? Пожалуйста, присоединяйся! — указал он рукой на свободный стул, разыгрывая любезность. Рыжую ведьму не нужно было просить дважды: — Спасибо, — плюхнулась толстая задница на сиденье. — Вижу, ты начал осваиваться в Волшебном Лондоне? Том сел напротив и помахал официанту: — Да, я наконец-то закончил школу и решил, что пришло время разузнать о своём… происхождении, — продолжал разыгрывать он обаятельного восторженного юношу. Костюм Хорошего Мальчика давно стал ему не по размеру, но в этом были и свои плюсы. — А как ты поживаешь? — Замечательно, спасибо! — сияла она, как новенький медный пенни. К столу подошёл официант: — Да? — Тэсси, что ты хочешь? — обратился Том к своей спутнице, аккуратно сворачивая газету. — Сливочное пиво, пожалуйста, — попросила она официанта. — Что это? — Ты смеёшься?! — опешила толстуха, но быстро сообразила. — А, точно… Два, пожалуйста. Том слегка прищурился. — Тебе понравится! — глупо хихикнула она. Ему не понравилось. Приторная жирная гадость не имела ничего общего с настоящим пивом. Но толстуха ничего не заметила. Она поверила, что ничего лучше он в жизни не пробовал, и снисходительно посетовала, что у маглов даже нет вкусных напитков. Том как бы невзначай расспрашивал о Министерстве магии, в котором она работала, и том Гриндевальде, которого в своё время перепутали с Гитлером. Он внимательно её слушал, учтиво кивал, обаятельно улыбался, выуживая детали, но внутри его разъедала ядовитая ярость. Мир маглов горел и рушился, люди умирали сотнями тысяч, а она рассуждала о своей «войне» так, будто она хоть в подмётки могла годиться их аду. Заботы волшебников казались смешными, мелочными, и Том лишь крепче сжимал пальцы вокруг кружки, размышляя, что было бы справедливо заставить их хоть раз увидеть настоящее разрушение. — Мы скоро закрываемся, — прервал беседу официант, — не желаете что-либо ещё, пока открыта кухня? Том вопросительно посмотрел на ведьму. — Нет, спасибо. — Просто счёт, пожалуйста, — ответил официанту Том. Юноша взмахнул палочкой, и словно из воздуха на столе появилась бумажка. Том быстро схватил её и проверил цифры, отмахиваясь от слабой, скорее вежливой, чем искренней попытки ведьмы заплатить за себя. — Нет-нет, ни в коем случае, — вытащил он из внутреннего кармана несколько волшебных монет и положил на стол. — Спасибо, — проблеяла Тэсси. — Тогда в следующий раз угощаю я. Том приподнял бровь. Волшебные порядки всё ещё сбивали его с толку — в его мире женщинам подобное бы и в голову не пришло. Не сказать, что ему это было неприятно, наоборот, он бы с радостью разделил с ней счёт, если бы у него не было на неё видов. Но сейчас он должен был быть самым галантным рыцарем в её жизни. — У тебя есть планы на вечер? Том и без того знал ответ. Имейся они у неё, она бы не распивала с ним пиво всю субботу. Он умел отличать пользующихся спросом женщин, и если бы она была одной из них, её бы дома ждали муж и дети, а она бы не хлопала ресницами от дежурной улыбки вчерашнего школьника. Но он всё равно спросил. За вежливым вопросом таилось напоминание о её позорном одиночестве. — Нет, — потупилась Тэсси. Как по нотам. — Не хочешь прогуляться? — Конечно! — поспешила ответить она, будто у этого предложения может истечь срок годности. Том встал из-за стола, подошёл к ней и протянул руку, помогая подняться. Он повёл её прочь из паба. — Куда мы идём? — слегка настороженно спросила она. — В Лондон. — Что? — ахнула толстуха. Настал черёд Тома удивляться: — Ты никогда не была в Лондоне? — Нет, зачем? — Хотя бы из любопытства? — Волшебникам нельзя взаимодействовать с маглами… — Да-да, — отмахнулся Том. — Статут о Секретности и всё такое, — быстро обернулся он через плечо, чтобы убедиться, что никто из персонала и оставшихся посетителей даже не смотрит в их сторону. — Но ведь это и твоя планета тоже, — «к сожалению», — мысленно добавил он. — Ну… — Никто тебя не укусит, — усмехнулся он. — Но если не хочешь привлекать лишнего внимания, лучше сними свою шляпу, — подмигнул он. Конечно, зелёная шёлковая мантия тоже не встречалась в модных каталогах, но люди привыкли к тому, что каждый носит, что придётся, в условиях нормирования ткани. Тэсси послушно стащила остроконечную шляпу и каким-то образом затолкала её в карман. — Мерлинова борода… — выдохнула она, ступив за порог «Дырявого котла». На город опускался закат, заливая красный кирпич зданий тёплым золотистым светом. Последние автобусы разъезжались в депо, редкие люди торопились купить сигареты, пока магазины ещё открыты, а где-то вдали сигналили автомобили, торопящиеся на представления в Ковент-Гардене. Том направился к реке. Не успели они подойти к набережной сияющей золотом Темзы, как Биг-Бен принялся отсчитывать восемь вечера. — Ой, что это? — вздрогнула от звона Тэсси. — Это Биг-Бен, — указал Том на часы. — Ух ты, — восхитилась волшебница, — и как маглам удалось построить такую высокую башню? — Руками? — искоса посмотрел на неё Том. — Голыми руками?! — Ну, у них, конечно, ещё были инструменты. — Но вот так просто? — продолжала она задавать тупые вопросы. — Без магии? — Вот так просто, — сдерживая раздражение, ответил Том. Его тошнило от мировоззрения волшебников. Да, их фокусы наверняка здорово облегчали жизнь, но без них можно прекрасно обойтись. А иногда даже лучше, судя по тому, как некоторые из них жили. Середина двадцатого века, а они до сих пор портят зрение свечами. — А как зачарованы эти лампы? — круглыми от удивления глазами, запрокинув голову, рассматривала Тэсси фонари. — Я не вижу, чтобы в них трепыхалось пламя? — Это электричество? — Эле-что? Том изо всех сил, на последних остатках терпения, не заорал от её тупости. — Неважно, — слабо улыбнулся он. — Маглы придумали, как добыть свет без магии. По-видимому, её удовлетворил этот ответ, и они продолжили двигаться вверх по реке в сторону Тауэра. Руины её ничуть не волновали и не трогали. Другое дело — фонари и уцелевшие мосты. — Какая красота, — искренне восхищалась ведьма. — И это всё без магии!.. — Том лишь молча кивал, сжимая руки в кулаки в карманах. — А как едут эти повозки? — указала она на проехавший вдалеке через мост мотор. — Это не повозка, а автомобиль… — принялся объяснять Том. Он всё никак не мог осознать, насколько оторваны волшебники от остального мира. Просто уму непостижимо. Если он мог ещё понять их желание держаться особняком, то такую изоляцию — нет. Почему они ограничиваются своим крошечным мирком? Ради чего? Будь у него магия, он бы первым делом стал управлять всем «магловским» миром. Он был бы их повелителем. Их Богом. И ему не пришлось бы для этого набиваться в друзья сыновьям и охмурять дочерей аристократов. Закат медленно уступал место тьме. Набережные становились всё менее людными. В этой части города уже не осталось моторов. В редких окнах горел слабый свет, но многие из них всё ещё были заколочены, потому что у их обитателей не было денег заменить стёкла. Отбросов общества на улицах стало гораздо меньше, чем Том запомнил из своего детства. Должно быть, многие из них не пережили бомбёжки. Они прошли под Тауэрским мостом и подобрались к докам Святой Екатерины. Порт был давно закрыт, и несколько лет назад его добили немцы. Разумеется, сейчас доки чинить было некому, и их с толстухой встретили мрачные руины. — Где мы? — тихо спросила Тэсси. — Это доки Святой Екатерины, — объяснил Том. — Когда-то сюда прибывали грузовые корабли со слоновой костью, рогами носорогов, китовым усом… — А теперь? Том мысленно закатил глаза, но внешне спокойно объяснил: — А теперь, как видишь, всё разрушено бомбами. Тэсси в ужасе закрыла рот рукой: — Почему их никто не починит? — Нет денег, нет рабочих. Все силы, средства уже много лет уходят на войну, — объяснял Том дегенератке. — Если бы у вас только была магия… — Да, — стиснув зубы, ответил он, потянувшись во внутренний карман пиджака. — Если бы только у нас была магия. — Зачем ты меня сюда привёл? — тихо спросила она. — Ради уединения, — низким голосом ответил он и сократил между ними расстояние, — милая Тэсси. Ей пришлось запрокинуть голову, и Том мог поклясться, что слышал, как её сердце забилось быстрее. В её взгляде мелькнула надежда, и он с трудом сдержал ухмылку. — Уединения для чего? — еле слышно произнесла она. Том медленно провёл кончиками пальцев по её челюсти, и Тэсси, выдохнув, разомкнула губы. Он наклонился ниже, так близко, что мог ощутить её дыхание на своей коже. Его пальцы проскользнули вниз, чувствуя, как быстро под ними бежит её кровь. Том слегка улыбнулся и приблизился губами к её уху. — Увидишь, — прошептал он. Не успела она что-либо сказать или сделать, одним взмахом руки он вонзил свой армейский нож в её шею и резким рывком провёл им вперёд поперёк ярёмной вены. Горячая кровь тут же хлынула по его рукам. Он выдернул нож и с размаху всадил его в центр горла, дёрнув вверх, чтобы насколько возможно разрубить трахею. Мисс Пруэтт попыталась закричать, но вместо этого раздались только булькающие, хрипящие, свистящие звуки. Том изо всех сил толкнул тушу, и она шлёпнулась на обломки с глухим стуком. Толстуха попыталась достать свою палочку из рукава мантии, но Том был быстрее: стоило ему один раз топнуть, прицелившись каблуком ботинка, как её кости и хрящи в руке ответили мелодичным хрустом. Для такой упитанной туши они у неё оказались на редкость хрупкими. Навалившись всем телом, Том быстро выдернул ветку из её рукава, отбросил в сторону и принялся исступлённо бить её острым изогнутым лезвием: в грудь, в живот, в глаз. Силы быстро покидали толстое тело, но всё же она оказалась куда более живучей, чем можно было ожидать. Тэсси пыталась брыкаться и пинаться. Пыхтя, он смог прижать её так, чтобы заблокировать её конечности. Это была не первая его драка. Он бы предпочёл убивать её медленно. Наслаждаться её ужасом. Упиваться беспомощностью. Любоваться безнадёжностью в её взгляде. Но они были на улице, и никогда не знаешь, вдруг посреди вечно бодрствующего Лондона появится заблудший побирушка. Или, ещё хуже, «бобби». Приходилось довольствоваться медным запахом крови и сиплым бульканьем агонии. Хорошенько размахнувшись, Том загнал лезвие ножа в висок. Один последний хриплый вдох, и тело под ним обмякло навсегда. Том любовался, как в последних лучах солнца из-под его руки по бледной веснушчатой коже стекает тёмно-бордовая кровь и путается в пламенеющих рыжих волосах. Ему уже доводилось видеть мёртвых, но никогда момент, когда жизнь покидает тело. Крысы и змеи не в счёт. Том медленно вытащил нож и сел на колени. Кирпичная крошка пребольно впивалась в голени, но он не обращал на это внимания. Он любовался своим творением. Изумрудный шёлк чернел на глазах, а из-под тела по обломкам досок медленно растекалась тёмная лужа. Том вытер грязное лезвие о сухой подол мантии и сложил его в ножны. — Не помогла тебе твоя магия, — хмыкнул Том и встал на ноги. Он сломал волшебную палочку о согнутое на весу колено и выбросил бесполезные деревяшки в воду. — Никому не поможет. Оставалось придумать, что делать с телом.