Сквиб-Которого-Нельзя-Называть

Том зашёл в свою квартиру, снимая шляпу. Повесил пальто на крючок, позволяя дождевым каплям стекать прямо на пол. Сбросил ботинки и решил, что вымоет их позже. Сейчас ему не терпелось помыться самому. Он шёл по коридору в свою спальню, на ходу распуская плохо завязанный галстук и расстёгивая пуговицы рубашки. — Что-ш-ш, — раздалось из полумрака спальни звонкое шипение. — Удачная охота? — Не твоего ума дело, — огрызнулся Том, сбрасывая рубашку на пол. Змей не то не обратил внимание, не то не уловил его раздражённый тон: — Нет-нет, у тебя поменялся запах. Я совершенно точно чую феромоны на твоей одежде. Этот запах ни с чем не спутать. Том стянул майку через голову и бросил её поверх рубашки: — А тебе-то что? Это называется «дешёвые духи» и «дряной джин», хладнокровный ты проныра. — Обоняние у тебя поганое, Том, — прошипел гад из угла. — А вот я всё чую на язык. От тебя несёт клубком. Ты попробовал обматывать шею, как я тебя учил? Вместо ответа Том принялся возиться с пуговицами брюк. — Значит, мне больше не надо ни за кем следить? Как там её, на «Г»?.. Нашлась более подходящая самка для кладки? — Только попробуй, — резко стащил он брюки вниз, — ещё раз в такой манере упомянуть Гермиону! — А, так ты решил обвиться сразу с несколькими, похвально… Челюсти Тома непроизвольно сжались. — Угомонись. Считай, это была деловая встреча с мисс Лолой, которая, так уж вышло, не проводит своё свободное время за тем, чтобы смотреть на меня, как на обманувший её надежды мусор. Послышался шорох, будто змей куда-то переполз или лёг поудобнее: — Но стараешься-то ты ради той на «Г». Даже меня купил. Хотя знаешь, это задача самца — выследить свою пару, а иначе зачем ты ей нужен. Вот у нас змей… — Отъебись, я не змея, — Том сел на кровать и принялся снимать носки. — Ты рождён ползать, а я — платить налоги, — чем ближе был день его рождения, тем отчётливее он осознавал, что у него остаётся каких-то два года придумать лазейку для вступления в наследство. — Не злись, — прошипел змей, — лучше скажи мне, твоя эта Лола… Она хоть подходящего окраса? Или у тебя гон, и тебе вообще всё равно, за кем ползти? — Ч… Чего? — Том засомневался, правильно ли понял змеиный. — У неё тоже тёмные волосы кольцами? — И что, если да? — на улицах Сохо за Томом закрепилась некоторая репутация. А именно, что он выбирал шлюх исключительно определённого типажа. Несмотря на все свои… необычные, трудноисполнимые запросы, он не скупился на вознаграждение, и многие проститутки завидовали тем, кому повезло от природы. Невзирая на то, что его было тяжело удовлетворить, они всё равно пытались привлечь его внимание и накручивали волосы, окрашенные тёмной краской, которая временами отдавала зеленцой, лишь бы Том хоть раз поманил их в свой будуар. — В городе полно шатенок. — Всё яс-с-сно, — протяжно прошипел змей. — Ты пытался запутать свой зов, заменив одну самку другой, имеющей точно такие же визуальные сигналы. Вы, люди, слишком разборчивые. Но для вас это бесполезно. Это не обманет природу. Ты пытался спариться с идеей «Г», а не с реальностью этой Лолы. Зря только приманку потратил… — Ебать ты умник, — раздражённо огрызнулся Том, снимая трусы. — Где таких слов набрался? Змей ничуть не обиделся: — Я многое повидал. Том резко вскочил с кровати и зачесал назад волосы: — Это абсолютно, однозначно, на сто процентов… самое оскорбительное, что я когда-либо слышал. Я нашёл себе лёгкую, дешёвую шлюху, чтобы отвлечься и приятно провести время. И это не имеет ничего общего с… — от возмущения Том не мог подобрать подходящие слова даже на английском. — Это всё равно, что я бы сказал, что ты ничуть не отличаешься от червяка, ведь вы оба длинные и ползучие… Змей укоризненно прошипел, и звук этот чем-то напоминал цоканье языка: — Твоё тело знает, чего хочет. Признаки одинаковые. В этом нет ничего плохого, это просто природа. Она знает, что лучше всего подходит, чтобы ты смог оставить после себя наилучшее потомство… Том раздражённо закатил глаза, хоть змей и не мог увидеть его в тёмной комнате. — …Жуть как не эффективно, но и довольно грустно. Твои железы выделяют гормоны стресса, будто ты только что три часа пытался убедить хищника тебя не есть. — Мне нужно принять ванну, — только и нашёлся Том, вместо того, чтобы сразу послать змея куда подальше. Не желая слушать какой бы то ни было ответ, он вышел из комнаты в уборную, заткнул ванну пробкой и повернул краны. Он не стал дожидаться, пока она наполнится, и залез в воду, хоть та едва доставала ему до щиколотки. Пока его икры, колени, живот, грудь постепенно скрывались в толще тепла, Том в задумчивости выводил узоры пальцем по прозрачной поверхности, переваривая разговор со змеем. Лицо Гермионы, смех, её украденная перчатка, обветренные губы — образы мелькали калейдоскопом, от которого кружилась голова. Но в следующую секунду ему в голову пришла мысль настолько пугающая, что внутри всё похолодело, а вода начала казаться кипятком. Перед глазами всплывали старые плакаты в кабинетах врачей, листовки в кадетском корпусе, плакаты в пабах, над которыми они с приятелями смеялись за кружкой пива. «Самая страшная из трёх». «Ось не победить». «Она кажется чистой…» «Ты будешь по мне скучать?» Женщины в соблазнительных платьях с костлявыми пальцами Смерти и черепами вместо лиц. В последнее время Том замечал, что в его животе появляется неприятное чувство пустоты, которое не проходит даже после еды. У него часто пропадал аппетит. Ноги временами казались ватными, а голова слегка кружилась, если резко встать. Но самое пугающее — навязчивые мысли и образы каштановых кудрей и смеющихся карих глаз с золотистыми бликами. Что это, если не сумасшествие? Неужели тот засос, который он нашёл у себя на лобке несколько недель назад, был не засосом, а язвой… Сомнений быть не могло — Том подцепил сифилис. Охваченный первобытным, животным ужасом, он подхватил кусок белого кастильского мыла из мыльницы на бортике ванной и принялся намыливать свой член. Мокрый брусок постоянно выскальзывал из рук, с мягким стуком падал на чугунное дно, и с каждым разом его было всё труднее рассмотреть в мутнеющей воде. Том вышел из ванны и, не обтираясь, разливая воду по кафельному полу, залез в шкафчик под раковиной и достал оттуда забытый, пыльный кусок хозяйственного мыла. Грубый вонючий куб пребольно царапал кожу, но Тому было всё равно. Прикусив губу, он продолжал тереть свой член и яйца, пока они не раскраснелись. Когда от смрада хозяйственного мыла его стало подташнивать, он смыл всё в раковине и замотался в полотенце. К тому времени всё его тело давно высохло, и теперь кожу неприятно стягивало, но он почти этого не замечал. Том побежал на кухню и достал небольшую аптечку. У него не было профилактики, ведь он полагался на резину, и этого всегда хватало. Аптеки давно закрыты, даже в Косом переулке сейчас спят. Придётся ждать до утра — но утро ещё так нескоро! Он прикинул, стоит ли воспользоваться бутылкой скипидара, что стояла под раковиной кухни, но всё же решил, что даже с сифилисом член ему может пригодиться. Затем повертел в руках пузырёк перекиси водорода и тоже решил воздержаться. У него не было лечащего врача в Лондоне, а семейный лекарь Риддлов по телефону ему вряд ли поможет… Подумав, что несколько часов ничего не изменят, Том закурил и принялся наносить на член йодную сетку, зажав сигарету в зубах. Утром можно будет позвонить в справочную. В таком большом городе наверняка найдётся доктор, который принимает в разгар Рождественских праздников. Не обращая внимания на шипящее брюзжание змеи, Том залез под одеяло без пижамы и провалился в беспокойный сон, совершенно забыв о ванне, полной мыльной воды.

***

— Мистер Риддл? — из-за двери вышла молодая медсестра в белой форме с планшетом в руке. Том сложил старую газету, которую нашёл в приёмной: — Да? — Проходите, доктор Уилкс ждёт Вас, — отступила она от прохода. Он бросил газету на столик и направился в кабинет. Доктор Уилкс явно не бедствовал. В его квартире в Челси нашлось две свободных комнаты, а в приёмной не пахло супом с кухни. Ему даже хватало средств нанять себе помощницу. С другой стороны, Том счёл, что он вполне заслужил свой просторный кабинет с камином, аккуратными стеллажами книг и большим окном с видом на реку. В отличие от многих других врачей общей практики он не закрылся на Рождественские каникулы, лишь заломил двойную плату за приём. Это, в свою очередь, лишь раз расположило к нему Тома: только идиот не стал бы поднимать цену, когда спрос нелеченных соплей велик, а предложение ушло в отпуск. — Мистер Риддл? — спросил врач, не отрываясь от бумаг, разложенных перед ним на столе. Доктор Уилкс был пожилым мужчиной с белыми короткими волосами и аккуратной бородкой. Он носил круглые очки в тонкой золотистой оправе и белый халат нараспашку поверх тонкого серого свитера с белой рубашкой, тщательно наглаженный воротник которой выглядывал из круглого выреза. Свой кабинет он держал в чистоте и порядке, и его человечность выдавали лишь фотокарточки семьи в рамках на каминной полке. Поленья весело трещали и, несмотря на сильный мороз, горели так жарко, что пришлось приоткрыть окно. — Да, здравствуйте, доктор. — Присаживайтесь, — указала медсестра на стул напротив тяжёлого дубового стола, а сама отошла в угол комнаты. Врач откинулся в кресле и обратился к Тому: — Итак, мистер Риддл, я изучил Ваши анализы… Сердце ударилось о грудную клетку и отдало гулом куда-то в горло. — …Всё чисто. Тревожные тиски, которые сжимали желудок, чуть-чуть ослабли, но не отпустили хватку до конца. Том наклонился над столом, силясь прочитать медкарту: — Всё чисто? — с лёгким неверием в голосе спросил он. — Точно? — Абсолютно, — слегка улыбнулся доктор, блеснув стёклами очков. — Мы сделали и реакцию Вассермана, и Кана — оба анализа отрицательные. Сифилис не обнаружен, Вы здоровы. Если хотите, можете вставить заключение в рамку и повесить над кроватью, — хихикнул врач. — Всё лучше, чем эти девушки с плакатов, доктор Уилкс, — подала из угла голос медсестра. Том обернулся и заметил на её губах слабую, но беззлобную улыбку. Врач расхохотался: — Совершенно верно, — Том повернулся обратно к доктору. К этому времени он отсмеялся и вновь принял серьёзное выражение лица. — Итак, молодой человек, что Вас ко мне привело? Вас что-то беспокоит? — Ну… — сделал Том медленный вдох, собираясь с мыслями. — Не совсем, — осторожно подбирал он слова, чтобы его не направили на осмотр в психушку. Вряд ли с подобной справкой он надолго задержится в Оксфорде или построит успешную карьеру. — Не совсем. Просто иногда я чувствую себя довольно странно. — Странно в каком смысле? — У меня кружится голова. Головокружение лёгкое, но… И ещё… Странные ощущения в желудке. Не то чтобы он болит, просто… В нём как будто пустота, даже когда я сыт, — про навязчивые мысли Том пока решил умолчать. Доктор Уилкс оторвался от медкарты, в которой перечислял симптомы: — В каком смысле пустота? — Кончик ручки завис над бумагой. — Я не знаю, как это описать, — вздохнул Том. — Что-то вроде как сосёт под ложечкой, но без тревоги. — Ноет? Тянет? — Нет, ничего такого. — Жалуетесь на отрыжку или изжогу? — Нет. — Запор? Понос? Том поморщился: — Ничего. Просто странное ощущение, небольшой дискомфорт. — Хм-м, — погладил доктор бородку. — Что ж, давайте посмотрим. Сестра, градусник. Медсестра подхватила со столика небольшой железный лоток и пошла к столу. Стеклянный градусник слегка дребезжал при каждом шаге. Она встала возле Тома, несколько раз стряхнула термометр и приказала: — Откройте рот, мистер Риддл, — и вставила холодную трубку ему под язык. Том сидел с градусником во рту, неловко сложив руки на коленях. Доктор продолжил писать что-то в его медкарте. Секундная стрелка отсчитывала время с тихим тиканьем. Не зная, куда себя деть, Том принялся читать дипломы и похвальные грамоты доктора Уилкса, висевшие между камином и часами. — Есть язвы? — внезапно спросил его врач. Том покачал головой. — Сыпь? Боль при мочеиспускании? Гнойные выделения? Том мотал головой из стороны в сторону. Медсестра потянулась к градуснику, слегка задев грудью его плечо. — Отлично, — кивнул врач. — Можем исключить и гонорею. Теперь… — Девяносто восемь с половиной, — сообщила медсестра показания, положила градусник обратно на лоток и пошла обратно в свой угол. — Прекрасно, — кивнул доктор и снова сделал отметку в карте. — Температуры нет, инфекцию тоже можем исключить. Теперь пульс. Том слегка задрал рукав и протянул руку через стол. Доктор обхватил его запястье своими тонкими холодными пальцами и слегка надавил сбоку. Затем перевёл взгляд на часы и принялся отсчитывать, беззвучно, еле заметно шевеля губами. — Да Ваше сердце может подрабатывать метрономом! — более весёлым тоном сообщил врач. — Сестра, манжету, пожалуйста. Пиджак попросили снять, но рубашка была достаточно тонкой, чтобы её оставить. Медсестра обвязала Тому руку манжетой, подсунула под неё холодный кругляш стетоскопа и принялась быстро накачивать её резиновой «грушей». Когда давление стало почти невыносимым, девушка слегка открутила вентиль, и с тихим шипением манжета начала сдуваться. — Сто двадцать на восемьдесят, — сообщила она, убирая стетоскоп и снимая нарукавник. — Превосходно, как по учебнику, — черкнув что-то в медкарте, врач встал из-за стола и подошёл к Тому. — Смотрите прямо перед собой, — слегка задрал он Тому голову и по очереди посветил фонариком в глаза. Затем помахал перед ними пальцем. — Зрачки реагируют хорошо. Нет вялости. Это одно из первых, что я проверяю при подозрении на ранние стадии нейросифилиса… — Нейро… чего? — еле выдавил из себя Том. — Сифилис, поражающий нервную систему и головной мозг, — спокойно ответил доктор, будто говорит о насморке. — Но у вас его нет. Я говорю это только для того, чтобы вы знали, что я проверил все возможные варианты. У вас были бы неподвижные зрачки, головные боли, проблемы с ходьбой. Пройдёмте на кушетку. Том покорно встал и улёгся на прохладную кожаную поверхность. Врач слегка задрал его рубашку и принялся давить своими ледяными пальцами ему в живот. — Больно? — Нет. — А тут? — Просто щекотно. — А здесь? Не терпите. — Нет, всё в порядке. — Садитесь, — велел доктор и залез в карман своего халата. — Давайте для верности проверим ваши рефлексы. Он принялся стучать резиновым молоточком по коленкам Тома. Ноги послушно дёргались. — Прекрасно, — сложил доктор молоточек обратно в карман и направился обратно к своему столу. — Можете обуваться. Ничего не указывает на болезнь. — А как же головокружение? — упрямо возразил Том, заправляя рубашку в брюки. — И живот? — Мое профессиональное мнение? Нервы, — вновь вернулся врач к медкарте. — Возможно, расстройство желудка. Но точно не ВБ. — Вы уверены? — для верности переспросил Том. — Потому что я читал… — Прекратите, — поднял доктор на него взгляд и махнул рукой. — Читать брошюры и выдумывать симптомы — это прямой путь к сумасшествию. Я видел людей, убеждённых, что они страдают всеми возможными заболеваниями, а на самом деле у них было только богатое воображение. Из своего угла пробормотала медсестра: — Или, возможно, юная особа. — Ах! — улыбнувшись, воскликнул врач. — Мисс Грин ставит диагноз быстрее меня. Скажите, мистер Риддл, не гуляете ли Вы с какой-либо очаровательной леди? — Нет, — слегка поспешно, но резко ответил Том. Доктор усмехнулся себе под нос: — Что ж, — быстро просмотрел он записи. — Тогда Вы абсолютно здоровы. — Может, я мог бы пройти ещё какое-то обследование? — Только если после сдачи крови у Вас была… неосторожность. — Не было! — поспешил заверить его Том. С той ночи с борделями он однозначно завязал. — Тогда нет необходимости, — улыбнулся врач. — Живите как обычно, правильно питайтесь, высыпайтесь и перестаньте себя пугать. Половина болезней, которые я вижу у молодых людей, вызваны не микробами, а переживаниями, — привстал он из-за стола, чтобы проводить Тома. — Значит, Вы считаете, со мной всё в порядке? — последовал он за врачом. — Более чем. Вам восемнадцать лет. Это и без выдуманных болезней достаточно утомительно, — похлопал он Тома по плечу. — С наступающим Новым годом. — И Вас, — слабо улыбнулся Том. — Спасибо, доктор Уилкс, всего доброго. Возможно, дело и правда было в нервах. Эти рождественские каникулы можно было назвать какими угодно, но только не скучными. У него едва нашлось время для домашней работы в университете, все силы уходили на изобретение шифра и плана отмщения волшебникам. Его первый этап прошёл довольно успешно, но это не означало, что можно расслабиться. Да и змея… Том завёл мотор и поехал в свою квартиру. Мимо неслась чёрная вода Темзы и серые улицы Кенсингтона. Он подумал, что, возможно, смена обстановки ему бы не помешала, чтобы отвлечься и развеяться, да и, если на то пошло, слегка запутать следы. Как бы ему ни нравился Лондон, но Том поймал себя на мысли, что ему не хватало белизны Севера. Его ничто не держало в промозглом пустынном городе. Настоящие приспешники с радостью приедут к нему на вечеринку хоть в Сохо, хоть в Йоркшир, хоть на край света. А кто нет, такие ему и не нужны.

***

Каким-то непостижимым образом волшебные совы находили адресата в любом месте: в Оксфорде, в Лондоне, в Тинворте и, как выяснилось, в Литтл-Хэнглтоне. Том даже задумался, почему волшебники не используют их в качестве ищеек. Смогла бы сова найти адресата не по имени, а по описанию? Допустим, «убийца мисс Терезы Пруэтт». Однако он решил, что не в его интересах проверять это умение, и, скорее всего, если этого не делают, значит, имя всё-таки необходимо. Не стоит недооценивать даже таких бестолковых врагов. В конце концов, им всё-таки удалось разгадать его шифр. Тёмным утром второго января от двери на балкон в его спальне в Литтл-Хэнглтоне раздался знакомый стук клюва о стекло. Том ещё не до конца оправился от похмелья после встречи своего девятнадцатилетия и Нового года, но даже в таком состоянии понимал, что надо успеть забрать газету до того, как сова разбудит кого-то из его гостей или прислуги. Если ему хочется подключить Дом Риддлов к Каминной сети, лучше лишний раз не провоцировать недовольство Министерства магии. С трудом оторвав голову от подушки, Том медленно сел и подождал, пока слегка уляжется тошнота. Затем он так же медленно встал с кровати и поплёлся к балкону, шлёпая босыми пятками по тёплому от медленно догорающего камина полу. Сегодня газету доставила желтоватая сипуха с любопытной мордой. Том на секунду засмотрелся на то, как грациозно птица парила в воздухе, удерживая высоту с газетой в когтистых лапах, и даже подумал, не завести ли ему свою почтовую сову, но быстро отбросил эту затею. Если он хочет оставаться анонимным, то ему нужны общие совы. А ещё лучше, если он научится подбрасывать письма в редакцию «Пророка» без посредников. По пути к кровати Том снял обмотанный вокруг газеты шнурок и швырнул его к слабо горящим остаткам полена. Он бросил газету в прикроватную тумбочку и лёг в кровать. Но не успел он накрыться одеялом, как на задворках его похмельного сознания мозг всё-таки обработал первую полосу, и Том резко сел, рывком выдвинул ящик и вытащил «Ежедневный пророк».       НОВЫЕ ПОДРОБНОСТИ ВАРВАРСКОГО УБИЙСТВА       Редакция «Ежедневного Пророка» получила письмо, которое смогло пролить свет на дело об убийстве Хепзибы Смит, случившееся 21 декабря 1945 г.       На прошлой неделе к нам поступило послание от мистера Освальда Гримлука. В письме он утверждал, что сумел расшифровать одну из записок, опубликованных в нашей постоянной рубрике писем читателей «Нам пишут». По его словам, за невинной фразой об оплате долгов и нумерологической белибердой скрывалось тайное признание убийцы.       (Продолжение на стр. 2) Сегодняшней фотокарточкой первой полосы было письмо, которое само вылезало из конверта, распрямлялось, и на нём Том прочитал своё правильно расшифрованное послание, написанное круглым, почти детским почерком с множеством клякс: «Часики тикают, время истечёт до Зимнего солнцестояния. Найдите её в Тинворте. Она привыкла кусать больше, но на этот раз прожевать не получится. Не волнуйтесь, её жирное тело не придётся тащить далеко», — а затем усмехнулся под нос собственной шутке. В комнате словно стало жарче. Наполовину спихнув с себя ногой тяжёлое пуховое одеяло, Том быстро перевернул страницу и нашёл нужную статью.       (Начало на стр. 1)       Подтверждение аврората       Ознакомившись с расшифровкой, в аврорате признали: версия кажется правдоподобной. Упоминания Тинворта и Зимнего солнцестояния совпадают с деталями трагедии. В зашифрованном послании также сказано: «…Не придётся тащить далеко», — что косвенно указывает на место преступления: фамильный склеп семьи Смит, возле которого была убита мисс Смит.       «Это не пустая игра слов, — отметил один из авроров. — Человек, написавший это, действительно расшифровал послание, присланное убийцей за несколько дней до трагедии. Детали не публиковались в газетах, и ведущие нумерологи Министерства также подтвердили совпадение послания и расшифровки.»       Тем не менее дальнейшее расследование вновь упёрлось в тупик. На теле жертвы не найдено следов магии. Письмо написано обычными чернилами на дешёвом пергаменте и отправлено одной из сов почтового отделения Косого переулка. Дежурившие в ту неделю почтальоны не смогли припомнить ничего необычного. На письме нет никаких защитных или скрывающих чар, а также обратного адреса. Допрос самого мистера Гримлука подтвердил его невиновность.       Без семьи и наследников       У мисс Смит не осталось прямых родственников. Её единственная верная спутница — домовой эльф, служившая в семье Смит несколько поколений, — умерла вскоре после её гибели, не выдержав горя. Смерть эльфа, по словам экспертов, была вызвана так называемой «связанной печалью», когда магическая связь с хозяином оказывается слишком сильной.       Это не только усиливает горечь трагедии, но и значительно затрудняет расследование. Мисс Смит не вела никаких записей, и единственное существо, которое могло бы пролить свет на её последние минуты жизни, не может содействовать следствию.       Тупик или след?       Хотя письмо Гримлука стало неожиданной подсказкой, оно не привело к новым уликам. Аврорат проверил все сообщения в нашей рубрике за последние месяцы, но не нашёл никаких связей.       «Мы имеем дело с человеком, который умеет прятаться, — пояснил один из авроров на условиях анонимности. — Отсутствие магических следов может означать только одно: убийца сознательно пользуется магловскими средствами, чтобы запутать нас».       Вопросы без ответов       Кто стоит за этим дерзким и жестоким преступлением? Почему убийца выбрал столь демонстративное место? И главное: зачем он, рискуя разоблачением, оставляет таинственные послания, играя с нами в кошки-мышки?       Общество ждёт ответов, но пока получает лишь новые загадки.       Расследование продолжается       Аврорат официально заявляет, что дело не будет списано в долгий ящик: «Мы не остановимся, пока не найдём виновного, — подчеркнул представитель ведомства. — Пусть преступник думает, что скрыл свои следы. На нашей стороне время».       Но вместе с печалью всё отчётливее звучит и тревога: если даже уважаемая ведьма из могущественного древнего рода оказалась столь беззащитной, кто в волшебном сообществе может считать себя в безопасности? С каждым разделом улыбка Тома становилась всё шире. Его головную боль как рукой сняло. В прошлый раз он наивно считал, что ничто не может заставить его чувствовать себя более могущественным. Но как же он ошибался… Если в прошлый раз он полночи таскал кирпичи и обломки, чтобы трусливо спрятать труп, то теперь он оставил тело на виду с собственной подписью и даже предупреждением, и ему всё равно всё удалось. Волшебники ходили кругами, не имея ни одной подходящей зацепки, и задавали друг другу тревожные вопросы, усиливая всеобщую панику — именно этого он и добивался. Том бросил газету в камин, довольно лёг на спину, раскинув руки и ноги на всю кровать, и попытался снова уснуть. Но вместо сна в голову лезли лишь мысли и расчёты, как изменить шифр. Эта игра в кошки-мышки не шла ни в какое сравнение с ловлей крысы на булочку с колбаской.

***

Последняя неделя рождественских каникул подходила к концу. Все приятели и приспешники давно разъехались по домам, оставив после себя достаточно пустых бутылок, чтобы построить новое поместье, и Том наслаждался уединением и прислугой. Он давно привык жить один и открыто презирал бытовых инвалидов, которые в войну селились в «отелях мужей». Но одно дело — привыкнуть, а другое дело — зачем, если у тебя целый штат слуг, готовых исполнить любое — или почти любое — его желание по первому зову. Всё-таки в йоркширской глуши были и свои достоинства, и он пользовался ими на всю катушку перед возвращением в общежитие. Оставалось лишь закончить кое-какие дела. Во-первых, Том съездил к поверенному Риддлов, с которым договорился о покупке нового гоночного мотора и запросил документы о состоянии Литтл-Хэнглтона. Возможно, именно это и сыграло решающую роль для мистера Элдриджа, чтобы согласиться выделить деньги на автомобиль. Какой разумный, деятельный молодой человек. Ему не страшно передать дела, ведь он знает цену деньгам. Следующим на повестке стояла подача заявления в Отдел магического транспорта. Том решил подключить Дом Риддлов к каминной сети. Бюрократия заняла куда больше времени, чем он рассчитывал, и он жалел, что у него не было какого-то магического поверенного, которому можно было бы поручить бумажную волокиту. Удивительным образом волшебники перенимали худшее из человеческого мира, несмотря на всю их магию. Он в очередной раз наведался в хибару, которую его семья почему-то считала своим домом. С презрением обошёл каждую из трёх крошечных комнатушек, гадая, как они смогли докатиться до такой жизни, если у них была не только магия, но и родовитое происхождение, при упоминании которого некоторые чуть ли не падали ниц. В лачуге всё было покрыто толстым слоем пыли, а пауки покрыли все углы толстой паутиной. Это был не первый раз, когда Том приходил туда после всех событий, но он никогда ничего не трогал, кроме склянок да старых книг. Глиняные горшки по-прежнему стояли на столешнице, и на них давно высохла и умерла вся плесень. Но ему не попалось ничего ценного, никаких новых зацепок о роде Певереллов, никаких других реликвий, даже никаких старых дневников. В этом доме не было даже семейного фотоальбома, и одному чёрту известно, что это была за семья. До начала семестра оставались считанные дни. Уже послезавтра «Маллард» домчит его в Лондон, и вскоре снова начнутся занятия и домашняя работа. Оставалось лишь собрать вещи. Том наконец-то заполнил последний формуляр для Министерства и отложил перо. Палец саднил от жёсткого черенка, который было непривычно держать. В ожидании, пока пергамент высохнет достаточно, чтобы можно было сложить бумаги в конверт, Том принялся расхаживать по кабинету. Глаза медленно осматривали стеллажи, взгляд лениво перебегал с одного корешка на другой, не останавливаясь ни на какой конкретной книге. Несколько лет назад он восторгался этим собранием, благоговейно перебирал страницы, которые застали даже прошлый век. Но после библиотеки Оксфорда восторг ушёл. Взгляд остановился на одном из томов «Британники». «Г». Том резко замер и сам не заметил, как выпрямился по струнке. Сердце пропустило удар, и с расширившимися от ужаса внезапного осознания глазами он потянулся к старинному тому, с которого тщательно сметали пыль на протяжении всего года, что он тут не появлялся. Том сел прямо на пол и положил книгу перед собой. «Глава». «Главнокомандующий». «Главные плоскости». «Глауконит». «Гланды». «Глобус». «Глина». «Глиптика». «Глисты». Слегка дрожащим пальцем он водил по строчкам, стараясь не обращать внимания на омерзительные иллюстрации. «Глисты, лат. Cestoda», «Анатомия», «Жизненный цикл и развитие»… Вот оно.

      Патологические эффекты

      Патологические эффекты цестод естественным образом делятся на две категории: (1) вызванные взрослыми червями и (2) вызванные личинками или пузырчатыми червями.       (1) Последствия первой группы, как правило, незначительны и ограничиваются поглощением определённого количества питательных веществ и более или менее острым раздражением, иногда доходящим до коликообразных болей в кишечнике. Многие авторитетные специалисты утверждают, что они приносят пользу; Йорденс зашёл так далеко, что описал их как добрых ангелов и верных помощников детей, а Шимпер записывает, что абиссинцы считают, что они предотвращают запоры, и считают их вредными только тогда, когда они становятся слишком длинными. Несмотря на всё это, однако, зарегистрировано немало случаев, когда анемия и невротические или даже психические заболевания были вызваны недоеданием и раздражением, которые они провоцируют. — Йорденс, — пробормотал себе Том под нос, — может пойти на хуй. Том не доверял малограмотным сельским лекарям Йоркшира, и не было смысла бежать к ним, чтобы провериться на глистов. Уже послезавтра он будет в Лондоне, где найдутся лучшие доктора мира. Но два дня казались целой вечностью.