Ведьма

      Мы сидели на коленках в небольшой, но уютной гостиной. Напротив — маленький человечек в маске, чуть позади него — еще двое в похожих масках. Такие смешные. Эти маски. Я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.       Кёджуро почтительно поклонился, я спешно сделала тоже самое. — Ренгоку-сан, рады видеть вас и вашу спутницу у нас в деревне, — проговорил старичок, кивнул и сделал в мою сторону поклон, — Мая-сан, Убуяшики-доно прислал мне длинное и обстоятельное письмо, касаемо вас и ваших необычных клинков. Мая, я правильно понимаю, что могу по имени к вам обращаться? — Да, конечно. — Мое имя Теччин Теччикавахара, я самый маленький человек в деревне, но самый умелый. Я сделаю для ваших клинков накладки ничирин с креплениями, хоть мы такой метод и не любим. Он, знаете ли, не слишком надежный. Но еще раз спрошу, не желаете ли сменить клинки? Как бы не были уникальны ваши мечи… — Если Убуяшики-сан вам все обо мне рассказал, то возможно он упомянул важный момент. Мои клинки магические, живые, им тысячи лет и развиваются они вместе со мной. Они часть моей силы, поэтому… — У нас есть только легенды о магических и живых клинках. Технология давно утеряна, ходят лишь слухи… Но я вас понял. Могу я на них посмотреть?       Под восхищенные шепотки кузнецов я материализовала из ауры клинки и положила между нами. — Боже! Им даже ножны не нужны! — воскликнул один из мужчин. И все, включая Кёджуро, подскочили к мечам. Точно, я ему их ни разу и не показывала. Послышались удивленные вздохи. — Они часть моей ауры, поэтому… — А из чего…? — Эльфийское серебро. Это та же сталь, только с примесью серебра, как воплощение луны и энергии… ммм… потустороннего и магического мира. — Невероятная работа! — воскликнул один из кузнецов. — Даже в моем времени такое оружие редкость, — проговорила я, настороженно смотря, как мужчины с восхищением водят руками по гравировке, — Их невозможно сломать, с ними можно творить любые заклинания, они не стачиваются и вообще они живые, умные, со своим характером, — один из клинков возмущенно отодвинулся, когда Теччин попытался взять его в руки. Кузнец в ответ только цикнул. — Не нравимся мы им, — покачал он головой, воспринял реакцию меча как должное. Кузнецы в этом времени тоже не поменялись, для них детища кузнечного мастерства по умолчанию живые. Все. — Они настороженно относятся к незнакомцам, — я взяла оба меча в руки и осторожно передала кузнецу. Клинки недовольно повозились в его руках и затихли, — вот лучше так, из моих рук. Но во время работы все равно барагозить будут, характер у них немного пакостный. — Все в хозяйку, — беззлобно отмахнулся Кёджуро, — И почему я уже ничему не удивляюсь? — вопросил он сам себя.       Теччин восхищенно держал клинки. — Как жаль, что техника работы с такими мечами потеряна! Но я постараюсь с ними подружиться! Вы не могли бы также передать клинки моим помощникам, чтобы… — Да, конечно, — забрала я своих прелестей у мастера и поочередно передала клинки мужчинам. Все-таки клинкам предстояло провести в мастерской немало времени. — Будут цвета меняться или звуки странные издавать — это нормально, — предупредила я, — еще они могут двигаться… и даже летать. — Я вас понял, Мая, — с придыханием оповестил Теччин, держа клинки на тряпочке на весу словно самую большую драгоценность, и не удивительно, для них эти мечи — ожившая легенда.

***

— Чувствую себя без своих клинков голой и беззащитной, — выдохнула я, мы только вышли из мастерской. — Ну ничего! Я сейчас тоже свой зазубренный меч сдам! И тоже буду голым и беззащитным! — точно, Кёджуро ведь тоже надо новый меч сделать. Он хотел вносить какие-то изменения в процесс ковки, поэтому… — Значит, будем оба голыми и беззащитными, — брякнула я, не думая, и, заливаясь краской, тут же посмотрела на Кёджуро, — Ой! — Ой! — ласково потрепал он меня по голове, — Тут кстати есть горячие источники… — Это в продолжение темы «голые и беззащитные»? Надеюсь, не совмещенные? — Нет! А жаль! — Чего? — охренела я. — Я бы хотел с тобой в источниках поплавать! — просто сказал он, словно бы и не делал мне только что непристойного предложения. — Вот вроде приличный мальчик… — А разве нет? Совмещенных источников в Японии во много раз больше, чем раздельных! В халатах бы пошли — и прекрасно, а так придется без тебя плавать, — пригорюнился парень, — А ты что подумала? — Что Кёджуро извращенец. — Возможно, Кёджуро и есть извращенец! — громко захохотал парень и уставился своими честными и чистыми глазами на меня, — Но не волнуйся, Мая, я думаю только о тебе!       На громкое и столь чистосердечное признание столпа обернулись три девочки охотницы. Тихо охнули, окинули парня испуганными глазами и зарделись красным цветом. — Здравствуйте, Ренгоку-сама, — поклонилась одна из них чуть ли не дрожа. — Добрый день, девочки мои! — и девчонок как ветром сдуло. Наверное испугались, что Кёджуро начнет извращать уже их. — Насколько я знаю, про то, что Тенген извращенец слухи давно ходили. Теперь будут ходить и про тебя, поздравляю! — Но Мая, я так хочу тебя поцеловать! Прямо сейчас, только об этом и думаю! — сжал он мою кисть, пришла очередь краснеть мне. — Ну так это же не извращение! Мне вот тоже… понравилось. Очень. Всю жизнь бы с тобой целовалась, — тихо посмотрели мы друг на друга. Он с улыбкой поцеловал меня в макушку. — Но сначала дела, — я молча кивнула и поймала себя на мысли, что меня так и подмывало припереть эту огненную чудо к стенке и принудить к поцелуям. Наверное, я тоже становлюсь извращенкой.

***

      После источников я надела удобный синий халатик и, вся разморенная и довольная, потопала на ужин. В общей столовой гостевого дома несколько столов, один из них был занят Кёджуро. Несмотря на обилие еды перед ним он еще не кушал — скрестив руки, ждал меня, мужественно борясь с собственным зверским аппетитом. Синий халатик с темным хаори удивительно ему шел, я и раньше считала парня красивым, но теперь в нем появилось что-то неумолимо притягательное, заставляющее хотеть быть с ним рядом сильнее, желать прикоснуться и запустить пальцы в его волосы. Желание. Непреодолимое. И я не стала себя сковывать, мигом подскакивая к мужчине и обнимая за руку обеими руками. Преданно взглянула в глаза как спаниель, выклянчивающий еду. Все равно рядом никого. Он довольно погладил меня по головке и поцеловал в лоб. — Мы тут не одни будем, — кивнул он на разложенные четыре набора еды напротив и еще на три на соседнем столике, — кушай, — сказал он и тут же стырил тарелку с моей котлетой. — Эй! Это мое! — Знаю, — улыбаясь, порезал палочками котлету и вновь поставил передо мной, — Кушай! — Спасибо, Кёджуро! — поцеловала я его в щеку.       Я кушала под привычный аккомпанемент из множественных «Вкусно!». Но еды было слишком много, а черная дыра для пищи бесновалась по соседству сметая все, что видит и до чего может дотянуться. А дотягивался он везде. Не трогал, разве что, мою порцию. Он итак считал ее слишком маленькой для моего здорового аппетита. Мой здоровый аппетит вечно ему перечил. — Кёджуро, скажи «ААААА»! — протянула я ему мясо на палочках. Кёджуро с готовностью открыл рот. — Вкусно! Так даже вкуснее, чем обычно! — и призывно открыл рот снова. Кормление Кёджуро оказалось интересным занятием. Мне нравилось, как он кушал и двигал щечками, которые я периодически целовала. Идеальный тандем: Кёджуро любил кушать, а мне внезапно полюбилось его кормить.       Он завел свою руку за мою спину, уютно приобнимая, кусочек мелькал за кусочком, так хорошо и тепло. Мы увлеклись, переставая замечать все вокруг. — Ба! — громко раздалось со скамейки напротив. Мы аж подпрыгнули, я еле успела схватить убежавшие из рук палочки. Тихонько взвизгнула и спряталась где-то в районе подмышки у Кёджиро. Прямо напротив, положив голову на руку замер с ехиднейшей из улыбок Тенген. Рядом с ним устраивались его жены, хихикая и игриво глядя на нас. У входа стояли, потупившись, недавно встреченные мечницы, они начинали бочком протискиваться к своему столу. Я старалась скрыться и растворится в пространстве, — Кёджуро, — начал, растягивая слова Тенген, — Что это вы тут делали, а? — А ты не должен быть на задании? — удивился Кёджуро. — У меня с клинками проблемы. Решу их — и вперед. Так что? И почему это Мая от меня спряталась, а? — Мы кушали. А Мая от яркости твоей спряталась, аж в глазах рябит. — Ох как мы заговорили! Так что вы такое устроили, что девчонки-мечницы сюда зайти боялись? Краснели как раки и боялись что-то сказать, а? — Я кушал. Ничего не знаю! — Тенген-сама, ааааа! — протянула мясо на палочках Макио, — Тот с видом «так оно и надо» мяско проглотил и продолжил сверлить нас глазами. — Да ладно, я все видел. Выглядели супер ярко! Ну так что, могу я за друга порадоваться, а? — Можешь! — кивнул Кёджуро, вынимая мою мордочку из своей подмышки и приобнимая, уже забыв о еде. — И когда свадьба? Пригласишь? — Свадьбы не будет! Отец сегодня-завтра оформит документы — и все, — у Тенгена и его дам отпала челюсть. — Ни хера се вы быстро! У нас тоже свадеб не было! Ну на одной-то жене ты не остановишься? — секундная заминка, и я ехидно выдала: — Заставлю яичницу жрать с сосиской! Одного за возможные намерения, второго — за глупую и членовредительскую агитацию! — То есть? — удивился Тенген. — Короче берешь сковороду. Накаляешь, туда кладешь причиндалы клиента. Дожариваешь до корочки и скармливаешь тому же клиенту, — мстительно хрущу огурчиком и очень добро улыбаюсь наглому многоженцу. — Ренгоку, твоя жена ярко страшная! — засмеялся парень, аж слезы на глазах выступили, — Не боишься как-нибудь проснуться без причиндалов? — А мне-то что бояться? Я Маю люблю, других жен мне не нужно! — вот так вот просто сказал он. — Моногамные люди такие странные, не пойму я вас, — разочарованно протянул парень. — А твоим женам разрешено иметь других мужей? — задала я давно мучавший меня вопрос. — А че? Им меня не хватает? — Хватает-хватает! — начали по очереди уверять парня жены. — Ээээ… а вот так неинтересно совсем. Тебе три жены, а им — один муж на всех. Не пойму я эту вашу полигамию, нечестная она, — Кёджуро приобнял меня за талию и притянул к себе. — Я вот тоже не понимаю полигамию, — кивнул Кёджуро. — Бедные люди! Живете совсем неяркой интимной жизнью! — мы вообще интимной жизнью не живем. — Зато твоя очень яркая! Жен в квартал красных фонарей сдавать! А потом можно ярко делиться друг с другом СПИДом, герпесом, хламидиями и прочими милыми последствиями развратного стиля жизни. — А ты подозрительно много об этом знаешь, а, яркая Мая? — заинтересовано вопросил Тенген, — Особенно для невинной овечки. Али овечка не так уж и невинна? — Мы это на курсе по врачеванию проходили. Подкурс «ИППП и их последствия. Базовое лечение и предотвращение», — отчеканила я, — Чего только маги не учат, перед тем как их выпнут из многоуважаемого образовательного учреждения в свободное и не очень плавание. Кстати после такого курса у нас несколько человек обед безбрачия взяли. На практике насмотрелись и навпечатлялись. — И сколько лет тебе тогда было? — удивился Кёджуро. — Десять, я ведь перескочила пять курсов, а чужих опоганенных писек на всю жизнь насмотрелась. Бэээээ....... — скорчила я рожу, — Так что сто раз подумай, схватят — я даже могу что-то и вылечить, но мерзко это все. А у вас даже о нормальных презервативах никакого представления здесь нет. — Кёджуро, я говорил, что боюсь твою девчонку? — рассмеялся Тенген, — Ты-то об этом знал? — Нет, но не вижу ничего плохого. Это же врачевание. Кочо-сан вот тоже приходится на всякое смотреть во время лечения.       Наглый Тенген палочками потянулся к моему имбирю, но тут же был остановлен. И мы с нескрываемым азартом начали бороться палочками над вожделенным корнем. Почти как мечами. В итоге сломали и мою палочку, и палочку Тенгена. — Ничья, — оповестила я. — Так, Ренгоку, пойдем выпьем! — с блеском в глазах встал Тенген с места, — Нам есть, что обсудить! По-мужски и ярко! — В деревне есть изекая, — мягко проговорил Кёджуро, — Мая, мы ненадолго! — с широченной улыбкой встал за другом мой будущий муж. — Там дождь, — проговорила я. — Здесь есть запасные зонты! Не волнуйся, верну твоего благоверного целым и невредимым, — И Тенген, насвистывая мелодию, схватил Кёджуро за руку и потащил за собой.       Мы с женами Тенгена со смехом переглянулись. — Мальчики ушли секретничать, — проговорила-пропела Хинацури, — Мая, может нам тоже? Источники? — Я уже там была, но схожу еще, — с готовностью согласилась я.       Мы особенно не секретничали, немного выпили на источниках и поплавали, смотря в небо. Тихо и спокойно. А потом утопали в комнату Тенгена, пили саке и закусывали. Алкоголь был слабым, но с непривычки меня все равно немного развезло и я, путаясь в коридорах, добралась до комнаты. Но не своей. Мне показалось лучшей идеей пробраться к Кёджуро, проникнуть в его футон и сделать тому сюрприз. Но только моя голова коснулась подушки, как я заснула.       Проснулась от того, как кто-то гладит меня по голове, запутываясь пальцами в волосах. — Кёджуро? — приоткрыла я глаза и бросилась в объятия парня, он крепко обнял меня в ответ, — Ты пахнешь дождем. — Даже и не знал, что обнаружу у себя в футоне такой подарок! Мою любимую жену! — Да еще не жену же! — он отстранился, разворачивая бумагу. — Не поверишь… — Да ну? Он это сделал? За один день? — Кёджуро в ответ кивнул. Батя действительно развил небывалую активность. Вот не ожидала такого… — И… что теперь? — А теперь… — вынул он из-за пазухи большой моти, воткнул в него две свечки, — Может отпразднуем, хоть как-то? — зажег он свечи. — Загадаем желание? — Почему бы и нет? — такие нежные и добрые глаза, его пальцы перебирают мои волосы, — Я люблю тебя, Мая.       И мы задули свечи, желая счастья друг другу. И кому какая разница, что это совсем не свадебный ритуал? Единственное, что имело значение — его тепло и доброта, обволакивающая меня словно патока. — Поспим? — Что? — ужаснулась я. — Просто вместе, — улыбнулся парень, — я тебя буду крепко-крепко обнимать и защищать от всех бабаек этого мира. А ты меня будешь обнимать в ответ! — И… тебе этого достаточно? — Кёджуро кивнул. — Не скрою, что хотел бы большего. Я все-таки мужчина, — я густо покраснела, — Но я понимаю, что пока рано. Я и так слишком поторопил события. — Так это твой отец… — Но я не перечил. И, если честно, ни на секунду не хотел перечить, — крепко обнял он меня, а я положила голову на его плечо. — Но почему? — Для себя я все давно все понял и решил. И… мы любим друг друга, — аккуратно положил он меня в футон, снял накидку и забрался следом, крепко меня обнимая. Действительно, как же хорошо. Настолько хорошо и безопасно, что я почти засыпала, — А если мы любим друг друга, то женитьба — это естественное продолжение наших отношений, — все просто. У Кёджуро многие вещи на удивление просты. Это я погрязла в своих сомнениях как муха в паутине. А Кёджуро мой паук — распутает и сожрет. Радостно щелкая огненными жвалами. — Спасибо, — обняла я его в ответ, — действительно, ты прав. Ты на удивление прямой человек. И иногда очень простой. — Не люблю обходных путей, — улыбнулся он в ответ, — Многие вещи в этом мире на удивление просты. Только вот некоторые маленькие, — поцеловал он меня в висок, — вредненькие любят порой все усложнять. Бояться естественных вещей. Ну что, страшно быть замужем? — Мммм… на удивление нет. Меня любят, ценят, балуют, целуют и обнимают. И вообще… какая разница, я… безумно тебя люблю. — Вот видишь, родная, — навис он надо мной, погладил по щеке и вовлек в нежный, долгий поцелуй. Я закрыла глаза и обняла его за шею, но парень отстранился, чмокнул меня в нос, — Поцелуй «Спокойной ночи», — улыбнулся Кёджуро. — А еще? — избалованно протянула я ручки. — А еще будет завтра, и послезавтра… — И после заданий. — И до и после заданий, а возможно и во время, — фыркнул мужчина, пристраивая мою голову себе на грудь. Там, где бьется сердце.