Бета

***

Сынмин заходит в комнату Феликса с охапкой бумаг и надеждой на быстрый, точный, лаконичный перевод. Заказчик так измотал Сынмину нервы, а под конец еще и полностью на английский решил перейти, будто проверяя его выдержку на прочность. И Сынмин бы давно плюнул, но гонорар предлагали такой, что голова шла кругом. И хоть Чанбин, фыркая, предложил эту сумму Сынмину просто подарить, он горделиво отказался и отправился работать — эти деньги он хотел отдать отцу и дедушкам в знак благодарности и подтверждения своего высокого социального статуса — мол, смотрите, какого сына и внука воспитали. Но и собственная финансовая независимость грела его душу как ничто другое. Поэтому он шикнул на Чанбина и продолжил страдать. Но когда потребовались знания иностранного, Сынмину пришлось выбирать между Чаном и Феликсом, и, посмотрев на заебанное лицо первого, Сынмин решил помучить Феликса. Тот, впрочем, скучал в комнате один, лениво клацая что-то на клавиатуре и кого-то матеря в наушниках. — Феликс? Ты не мог бы мне помочь? Так Сынмин оказался опрокинутым на кровать, с довольно тяжелой тушкой субтильного на вид Феликса сверху. Сынмин хмыкнул. Он знал, что омеги во главе с Минхо пару часов назад уехали в спа-отель «отдыхать от неотесанных глупых альф», и Сынмин снова никуда не поехал исключительно из-за работы. А вот Феликс маялся и явно не знал, куда девать энергию, накопившуюся за время недолгого отсутствия двух его приставучих омег. — Так ты поможешь? — не сдается Сынмин, наблюдая, как Феликс когтем ведет полоску по его животу. — Помогу, конечно, — низко урчит Феликс, улыбаясь, он тянет кофту Сынмина наверх почти до груди, — боже, какая у тебя талия, Сынмин. Феликс склоняется над ним и ведет влажную дорожку из поцелуев по животу. Сынмин откидывается назад и пытается проморгаться. От действий Феликса внизу живота завязывается узел, а злобный, вечно недовольный клиент мигом исчезает из его мыслей. — О, смотрю, ты не так уж и заинтересован работой, — смеется над ним Феликс и щекой трется о выпуклость в штанах Сынмина, — ты такой красивый. Похож на омегу. — Что? — пораженно спрашивает Сынмин. — И на альфу тоже похож, — продолжает Феликс, — на альфу и омегу в одном идеальном флаконе. — Только без запаха, — тянет Сынмин, чувствуя что-то отдаленно напоминающее разочарование. — Да? — равнодушно выдыхает Феликс, — я давно не чувствую иных запахов, кроме шоколада с цитрусами, так что… для меня ты все равно вкусный. И пахнешь сейчас апельсинами. Это признание странное, оно колет что-то в голове Сынмина, и он хочет обдумать это, хочет уделить этому внимание, уточнить, что Феликс имеет в виду и как относится к остальным членам стаи, но его собственный запах, яркий и тяжелый, как грозовое утро, выбивает все мысли из головы. — Феликс, пожалуйста, — тут же покорно выдыхает Сынмин. Ему нечасто удавалось побыть с Феликсом, тем более один на один, и причиной этому были его же гиперактивные омеги, которые умудрялись обкатывать и Сынмина, и Феликса, доводя всех до изнеможения. Сейчас же дома только они с Феликсом вдвоем и работающий у себя в кабинете Чан, и вероятность того, что он решит к ним присоединиться, равна нулю. — Что такое? Бета нуждается в альфе? — низкий голос Феликса чарует, вводя в почти подобие транса, а его запах — грозовое утро и свежесть дождя, заставляет Сынмина дрожать. — Согрей меня, — сам не зная почему, шепчет Сынмин, и глаза Феликса на миг сияют красным. Сынмин знает, что Феликс в гон бывает неуправляемым, знает не понаслышке, потому что месяц назад тот провел его с Минхо и старший омега выглядел весьма помятым и мало соображающим, а Феликс все не успокаивался, пока не получил еще и Джисона с Хенджином. И Сынмин не думает, что сейчас Феликса можно опасаться, он не в периоде, и проблем возникнуть не должно, но тот факт, что он бывает диким, отчего-то Сынмина будоражит. Феликс вновь возвращается к его животу, целуя, оставляя засосы, влажно вылизывая. Сынмин извивается и мелко дрожит только от этих простых действий, хотя Феликс его еще даже не раздел. Мир перед глазами на миг гаснет, когда Феликс коротко рычит и вонзает клыки в мягкую кожу. Сынмин выгибается дугой и стонет от удовольствия, а Феликс лишь успокаивающе поглаживает его когтями, вызывая мурашки по телу. — Какой молодец, мои отметины очень красиво на тебе смотрятся. Сынмин тихо гудит в ответ, чувствуя себя маленьким щенком в руках большого альфы, он инстинктивно обнажает шею и ластится как может. Если бы он был омегой, то давно бы уже пропитал смазкой постель. Феликс продвигается чуть дальше, неспешно смакуя Сынмина, а пока одна его рука проворно расстегивает пуговицу и замок на брюках, вторая придерживает на месте, чтобы через мгновение Сынмин вскрикнул от нового укуса. — Теперь ты пахнешь мной, — Феликс трется об него, помечая своим запахом еще сильнее, а потом наконец достает член Сынмина и влажно его облизывает. Сынмин несдержанно толкается ему в рот, и Феликс смеется, отстраняясь и фыркая. — Нет, Сынмин-и, сегодня я имею тебя, а не наоборот. Грубость только добавляет остроты, и Сынмин согласно кивает, разводя ноги в стороны. Он знает, что Чанбин лично принес смазку в каждую комнату, так что не переживает, что у них может случиться заминка из-за этого. Так и есть, Феликс, не глядя, шарит в прикроватной тумбочке и достает оттуда большой флакон. Сынмин в это время резво избавляется от одежды под одобрительное фырканье Феликса. Когда небольшие пальцы Феликса оказываются внутри, свободно проникая и почти не встречая сопротивления, Сынмин краснеет, а сам Феликс хищно скалится. — О, кажется, наш маленький бета играл с собой, м? — Я… нет, мне не нравится играть одному. — Да? Тогда почему это ты так хорошо подготовлен для меня, расскажешь? Сынмин ворочается, будто боясь признаться, но Феликс тихо рыкает на него, подгоняя, и он быстро скороговоркой выпаливает: — Это все Хенджин, — Феликс на это удивленно вскидывает брови, — перед тем, как они уехали, он залез ко мне в душ и буквально… ну… трахнул себя мной. А потом… он предложил поменяться. — Ты позволил моему омеге наполнить себя спермой, не так ли? Сынмин задушено стонет, находясь под давлением Феликса и не совсем понимая, ругает тот его или одобряет, но Феликс, видимо, поняв, что Сынмин начинает терять связь с действительностью, мягко толкается внутрь, заполняя собой. — Хенджин-и подготовил тебя для меня, не так ли? Он ведь хорошо постарался, ты хвалил его? Сынмин быстро кивает и умоляюще толкается бедрами к Феликсу. Ему нужно глубже и ближе, и неплохо было бы, если бы Феликс его приласкал. Феликс смеется, наклоняется и мягко касается своими полными губами губ Сынмина. На вкус Феликс как шоколад с кусочками цитрусов, и Сынмин старается не думать о том, почему он пахнет ими даже спустя столько времени. Он совершенно не ревнует Феликса к омегам, просто позволяет чужому запаху смешаться с запахом альфы, что сейчас трахает его мелкими толчками, и податливо двигается навстречу и стонет, надеясь, что Феликсу будет с ним хорошо.

***

Омеги возвращаются через несколько часов после того, как Феликс выпускает его из своей постели, и Сынмин к тому времени уже успевает мысленно три раза послать заказчика нахуй, посмотреть серию дорамы и хорошенько подумать. Ему все еще на дают покоя слова Чана о том, что Чанбин нуждается в альфе. Первая мысль, которая пришла Сынмину в голову после того, как он это услышал, кажется немыслимой, но чем дальше Сынмин думает, тем логичнее все становится. Наверняка Чанбин ни первый и ни последний альфа, которому хотелось бы другого альфу. Сексуальные предпочтения штука такая, может всяких сюрпризов преподнести, а уж в стае, где все трахаются друг с другом, и не такое бывает. Наверное. Сынмин читает статьи в интернете и морщится от формулировок. Там пишут про слабое альфа-начало, неэффективные альфа-феромоны и предлагают купировать это гормонами. Почему никому не приходит в голову посоветовать альфе просто переспать с другим альфой? Сынмин вот именно это и планирует. Чана можно смело вычеркнуть, он ясно сказал, что на них с Чанбином у него сил и времени нет, так что остается только Феликс. За последнее время конфликтов у них было немного, и обычно в них вмешивался Сынмин, стараясь развести их по разным углам, но все же вероятность того, что Чанбин легко откроется перед Феликсом была не особо велика. Сынмин вспоминает, как провел ночь с ними всеми, когда еще не знал, останется он или нет. Тогда он своими глазами видел, как Феликс укусил Чанбина, и тот явно не удивился этому. Может, и на такую авантюру удастся их обоих уговорить? Но чем больше Сынмин думает, тем больше в голове прорастает предательская мысль — беты ведут себя и как альфы тоже. И Феликс сказал, что он похож на альфу. Теоретически Сынмин может играть роль альфы или, по крайней мере, играть роль верхнего для Чанбина. Понравится ли ему такое? Согласится ли он? Сынмин слабо в это верит, но что-то внутри скребется и умоляет обдумать эту мысль тщательнее. Чанбин был довольно сдержан после того, как Сынмин решил остаться в стае — он держал обещание, заботился о Сынмине, защищал, но спали они не так уж и часто и, как правило, не вдвоем. Сынмин не был расстроен, он только сейчас начал привыкать к своему новому статусу и перестал бояться каждого шороха, так что был рад, что Чанбин дал ему время и возможность привыкнуть к остальным. Но это чувство — единение, которое возникло у Сынмина, когда они провели день в студии Чанбина, оно слегка выветрилось, и Сынмину отчаянно хотелось вернуть его назад. Поэтому сейчас он мечтал о том, чтобы Чанбин позволил ему познать себя до того, как Сынмин предложит это Феликсу. Сынмин считал это хорошей идеей, но червячок сомнения все равно его гложил. Промаявшись какое-то время, Сынмин схватил телефон и написал Чанбину.

Привет, знаю, ты занят, но мы так давно

не виделись. Только вдвоем.

Когда ты вернешься домой?

Ответ от Чанбина пришел, как всегда, за считанные секунды. Я работаю, Сынмин, так что сегодня меня можно не ждать точно Сынмин вздохнул и расстроенно замычал.

Сходим на свидание? Не сегодня,

и не завтра. Как-нибудь?

Может быть

Ты не хочешь

Сынмин видел оповещение о пришедшем сообщении, но прежде чем успел открыть его, Чанбин быстро все удалил. Его глаза выхватили только «Мин-и» во всплывающем окне, но, когда он открыл чат там уже ничего не было. Сынмин заскулил так громко и не отдавая себе отчета, что сам испугался. В его комнату тут же ворвался Чонин. — Что случилось? — спросил он встревоженно. — Я… — Сынмин попытался взять в себя в руки и заткнуться, но новый болезненный скулеж вырвался из него сам собой. — Эй, что случилось? — Чонин вытащил из его рук телефон и прочитал открытую переписку с Чанбином, — ну он же не ответил, наверняка сейчас напишет, что ты глупый бета и, конечно же, он мечтает о свидании с тобой. — Он назвал меня Мин-и, а потом удалил сообщение, — все еще испытывая странную слабость, прошептал Сынмин. Чонин нахмурился и скривился. Он знал, как выглядит со стороны, он сам лично целую лекцию Джисону прочитал, чтобы тот его так не называл, а теперь скулит как потерянный щенок из-за того, что Чанбин, по сути, исполняет его же требования. — Тебе все-таки нравится, когда тебя так называют, — уточнил Чонин, но Сынмин качнул головой. — Нет, звучит ужасно, но… я увидел, как это написал Чанбин, и почему-то это было хорошо. А потом он удалил, и вот я… так глупо. — Скажи ему, что тебе нравится, когда он так называет тебя в переписке, — уверенно начал Чонин, — Чанбин-хен поймет и слова против не скажет. Просто расскажи ему все как есть. — Но я ругался на Джисона. А до этого и на Хенджина. Да и Чану досталось по этому же поводу. Я буду выглядеть странным. — Нормальным, просто признай перед ним очевидное и не мучай себя, ладушки? Мин-и? — Чонин, фыркая, взъерошил и без того торчащую челку и легко поднялся на выход, — кстати, от тебя просто потрясающе пахнет Феликсом. Слова застревают у Сынмина в горле. Когда Чанбин все-таки приезжает домой вечером, Сынмин не решается к нему подойти. Он, конечно, все еще расстроен от того, что Чанбин так никакого ответа и не написал, но в основном сторонится альфу потому, что от него действительно пахнет Феликсом и он считает это странным — звать на свидание альфу, когда с ног до головы пахнешь другим, еще и укусы оставившим. Сынмин быстро ужинает, ни с кем не говорит и сбегает в свою комнату. Теперь он, как и хотел, спит на первом этаже, так что ему прекрасно слышны шум и веселье абсолютно не собирающейся ложиться спать стаи. Омеги наконец-то рассказывают своим альфам, как они отдохнули и какие процедуры им делали, Сынмин слышит, как они решают, во что поиграть, а потом слышит вопли и хохот. На секундочку у него случается дежавю — он снова один в своей комнате, когда всем весело и хорошо, но он отдергивает себя, напоминая самому себе, что это личный выбор — спрятаться здесь, вместо того чтобы ластиться к альфам и сидеть у них под боком. Вместо этого Сынмин лежит в темноте в холодной кровати, потому что не хочет демонстрировать Чанбину доказательства своей недавной близости с другим. Если бы он не позвал его на свидание, то еще ладно, но так Сынмин сам себе кажется странным. Он как будто проявляет неуважение и к Феликсу, и к Чанбину, к обоим альфам сразу. И все же, когда крики начинают стихать, он теряет силу воли и пишет Чанбину снова.

Ты так и не ответил

Но я смог приехать, чтобы поговорить лично

Это было необязательно

Почему ты стер сообщение,

где назвал меня «Мин-и»?

Потому что забыл, что тебе не нравится такое обращение Сынмин скулит, беспомощно перекатываясь по кровати. Ну что с ним не так, почему ему так сложно дается коммуникация? Он же бета, черт возьми, это должно быть его фишкой. Чанбин больше ничего не пишет, и Сынмин скулит все сильнее, пытаясь закрывать рот руками и хоть как-то себя заткнуть. Это реакция на альфу, он прекрасно это знает, понимает, что просто так замолчать не получится, пока он чувствует эту потерянность и одиночество, но он не хочет поднять на уши весь этаж, поэтому жмурится и пытается затолкать эмоции и звуки подальше. Дверь в его комнату приоткрывается, пуская немного света, а потом закрывается вновь, и по комнате скользит темная фигура, добираясь до его постели. Сынмин даже успевает испугаться, пока не чувствует древесный запах Чанбина. — Ну что такое? — устало спрашивает альфа, присаживаясь на кровать, — я приехал, кучу дел отложил, а ты даже не подошел ко мне, все прятался за Феликсом. Сынмин молчит и судорожно тянет просторную футболку вниз, надеясь этим скрыть укусы на животе. Конечно, в этом нет смысла, Чанбин, и не видя их, сейчас прекрасно все почувствует и поймет, и от этого сердце заходится в удушающем ритме. — Понятно, — кивает наконец Чанбин. — Мне жаль, — Сынмин не хочет оправдываться, он ведь в конце концов разделил ложе не с каким-то там парнем, а с альфой стаи, но он все равно чувствует себя паршиво. Испорченным. Он тянет на себя плед, пытаясь теперь закутаться еще и в него, и молчит. Чанбин тяжело вздыхает и проводит горячей ладонью по его еще не успевшей скрыться руке: — Иди сюда. Сынмин доверчиво замирает и позволяет Чанбину распутать плед и снять с него футболку. Чанбин, так и не включив свет, не смотря, склоняется и кусает его в живот там, где до этого оставил отметины другой альфа. Это до слез больно, и Сынмину нужно будет несколько дней не попадаться на глаза Феликсу, но он чувствует себя самым счастливым, когда оторвавшийся от него Чанбин, пахнущий его кровью, ложится в его постель и притягивает в свои объятия, чтобы уснуть до утра.

***