Бета

***

Феликс двинул бедрами. Будто случайно, ненамеренно. Будто и вовсе пытался принять более удобное положение. Сынмин рвано выдохнул и сжал в руке покрывало, которым была застелена его постель. — Эй, хватит! Ну вы хоть бы постеснялись! Сынмин перевернул голову на другой бок и уставился на Чонина, сидящего совсем рядом и с увлечением во что-то играющего на смартфоне. Он старательно делал вид, что не замечает их с Феликсом. Что не видит обнаженного тела Сынмина, открытого до поясницы, а дальше прикрытого лишь тонкой простыней. Что не видит и не слышит, как Феликс громко дышит и тихо порыкивает, когда проводит руками по его спине и плечам, сжимая, разминая и оставляя красные следы. Чонин делал вид, что ничего не замечает, но уходить отчего-то вовсе не планировал. — Не ругайся, — выдохнул Сынмин и улыбнулся тому, как взметнулись вверх чужие брови и как побелели костяшки пальцев Чонина, — можешь посмотреть, если хочешь. Движение Ликса такие завораживающие, не правда ли? — Это же всего лишь массаж. Я что, массажа не видел? Да и зачем мне смотреть? Чонин нахмурился и будто бы прикрылся телефоном, но Сынмин все равно заметил его краснеющие уши. А запах стал слаще, взволнованнее. — Ну раз тебе не интересно, то не занимай кровать, — Ликс громко фыркнул и потерся о ягодицы Сынмина, прикрытые лишь тонкой тканью, уж слишком явно. — А чем я вам мешаю, вы же не… Феликс наклонился ближе и укусил Сынмина под лопатку, заставив сдавленно простонать. Манера Феликса распускать клыки направо и налево вызывала у Сынмина легкое беспокойство, только когда он думал о Чанбине. Но поскольку в последнее время все было мирно, то он расслабился и выгнулся под Феликсом, стараясь потереться об него в ответ. Ткань медленно поползла с ягодиц, и Сынмин задрожал, когда Феликс царапнул его когтями. Сынмин представил красные отметины на своей коже и лежать на уже почти полностью твердом члене стало невыносимо. — Нет, но… — начал было Чонин, откладывая телефон в сторону и глядя с возмущением, но Сынмин схватил его за руку и притянул к себе, заставив наклониться к своему лицу. — Поцелуй меня, — выдохнул он в чужие губы и, не дожидаясь разрешения, сам скользнул внутрь чужого рта. Чонин замычал, напрягся, но их обоих накрыл тяжелый запах Феликса, и Чонин просто свалился вниз, извернулся, чтобы было удобнее и обнял Сынмина одной рукой, все еще не разрывая поцелуй. Сынмин урчал и подрагивал от ощущений. Ему казалось, что у Чонина даже слюна на вкус как сладкая клубника, и он наслаждался чужой близостью, замирая и сжимаясь от предвкушения того, что сделает с ним Феликс. Он чувствовал сладкие губы омеги, его мягкие, легкие, будто успокаивающие касания, а позади, вне зоны зрения Сынмина, Феликс, уже несомненно сбросивший с себя одежду, толкнулся между его бедер скользким твердым членом. Феликс дразнил его, давил головкой на колечко мышц, довольно фыркал, а потом аккуратно толкнулся на пробу. Сынмин застонал прямо в поцелуй, видя перед закрытыми глазами цветные пятна. — Ого, да у меня тут сюрприз, — хрипло рассмеялся Феликс, ложась на него сверху всем телом и слегка прикусывая за загривок, — Сынмин-а, ты знал, куда шел, верно? И рассчитывал не только на массаж? — Ммм, — промычал Сынмин, подгребая к себе Чонина одной рукой и целуя его с жаром и желанием. Он хотел чувствовать их обоих, хотел, чтобы Чонин целовал его, а Феликс двигался внутри, хотел раствориться в их запахах. Феликс негромко рыкнул и двинул бедрами, легко скользя внутри. Альфа явно одобрял, что Сынмин старательно растянул себя перед его приходом, поэтому сейчас он двигался рвано, быстро, возбужденно дышал и оставлял жгучие поцелуи-укусы на его плечах. — Ааах, черт возьми! — Чонин отстранился, тяжело выдохнул и схватился за пылающие щеки, — кажется, я… — Разденься, — твердо приказал ему Сынмин, пытаясь сохранить ясность мысли. На самом деле, ему хотелось растечься под Феликсом лужей, но нельзя было дать Чонину убежать отсюда. Для него определенно было занятие. Сынмин, елозя щекой по кровати, из-под приспущенных век наблюдал, как Чонин нервно сбрасывает одежду и кидает ее на пол. Как он замер, прикрывая пах руками и настороженно глядя на них. Сынмин ухмыльнулся. Когда они были вдвоем, Чонин был явно смелее и развязнее. Но сейчас, перед альфой, он то ли хотел казаться послушным, то ли не хотел перетягивать одеяло на себя, но он застыл на месте и, шумно сглатывая раз за разом, смотрел куда-то поверх Сынмина, очевидно наблюдая за плавными движениями Феликса. — Что ты хочешь, Чонин-а, — промурлыкал Феликс, — мне перевернуть Сынмина, чтобы ты смог устроиться на нем с комфортом? Голос Феликса был таким елейным и пробирающим до мурашек, что Сынмин прикрыл глаза и несдержанно застонал. Ему сейчас очень захотелось осуществить предложение Феликса, но у него созрел другой план. Эта идея посещала его давно, и он решил, что сейчас с Феликсом и Чонином, с альфой и омегой — это лучший шанс, чтобы попробовать. Особенно когда Феликс уже заставил Чонина потерянно моргать и таращится на него широко распахнутыми глазами. Сынмин еще не видел, но уже чувствовал по запаху, что под Чонином собирается лужица смазки, а значит, он возбужден до предела и действительно хочет присоединиться. — Ликс, — тихо позвал Сынмин, заводя руку назад и прижимая Феликса за голову к своей шее, — укуси меня, да. А потом позволь подняться. Я знаю, как я хочу Чонина. Клыки смыкаются на его шее в ту же секунду, потому что Феликс никогда не отказывает во внимании, когда его от него просят. Сынмин протяжно гортанно стонет и выгибается, и все перед его глазами меркнет, оставляя только удовольствие и негу. Ему требуется пара минут, чтобы прийти в себя, и он понимает, что его никто больше не прижимает к кровати, что Феликс поднялся и теперь подвинулся к Чонину и, сверкая клыкастой улыбкой, поглаживает его по голове. Чонин заглядывает в глаза альфы, садится на задницу, сдвигая колени и тихо гудит и ластится к прикосновениям. Сынмин наблюдает за ними еще немного, а потом манит Чонина к себе. Тот удивленно вскрикивает, когда Сынмин валит его на спину и укладывается сверху. — Так ты хотел? — фыркает Феликс, — ну разница небольшая, но если ты так хочешь… — Тише, — шепчет Сынмин, пропуская мимо ушей слова Феликса и обращаясь к Чонину, — послушай… не пугайся. Я кое-что сделаю, а ты… я очень сильно этого хочу, поэтому надеюсь, что ты подаришь мне немного удовольствия, правда ведь? Чонин явно не понимает, что от него хотят, пытается раздвинуть ноги шире, очевидно ожидая, что Сынмин сейчас войдет в него, но Сынмин обхватывает его затылок, прижимает к себе, целует, а второй рукой направляет его член в себя. Чонин отчаянно и удивленно мычит ему в губы, хочет дернуться, но Сынмин не отпускает его, двигается, заставляя потерянно оцепенеть, а затем выгибается сам, когда Феликс входит в него следом. — Эй, какого черта! — пытается выкрикнуть Чонин, но его вопль переходит в стон, когда Феликс входит до конца, и он оказывается зажат в тесном нутре рядом с членом доминантного альфы. — Это что-то новенькое, — восхищенно присвистывает Феликс, — эй, Сынмин-а, ты там хоть живой-то? Я сразу понял, что есть у тебя тяга к двум членам сразу, но в прошлый раз я был более внимательным, а сейчас… — В прошлый раз? Был еще прошлый раз? — Чонин вращает глазами, а Сынмин, не чувствуя собственного тела, едва дыша, тыкается ему в шею и вылизывает, пытаясь утихомирить. — Мне это нужно, пожалуйста, просто позволь мне. — Но я ведь не альфа, да я никогда в жизни не…! — Знаю, чаги-я, знаю. Но прошу тебя, пожалуйста. — Омеги не должны трахать других. Это противоестественно! Это же совершенно не в нашей природе, я не понимаю, что мне делать. — Наслаждайся, — легко выдыхает Феликс, — член же у тебя есть, верно? Лежи смирненько и познавай новые ощущения. Я все сделаю сам. — Но… — Разве тебе не нравились рассказы Хенджина и Джисона? — шепчет Сынмин прямо Чонину в ухо, когда Феликс начинает очень медленно и осторожно двигаться внутри, — разве это тебя не будоражило? — Я не знаю, — голос Чонина уже не кажется уверенным, его запах такой яркий и возбужденный выдает его состояние — он ошеломлен, но он точно не хочет ничего прекращать. — Разве сейчас тебе плохо? Хочешь, чтобы мы остановились? Феликс, услышавший тихий шепот Сынмина, замер глубоко внутри, заставив Сынмина сжаться, пытаясь прочувствовать заполненность сразу от двух членов внутри. Чонин же застонал, забился и вдруг… — Давай, чаги-я, двигайся, — выдохнул Сынмин, когда небольшой, в сравнении с альфой, член мягко скользнул туда-обратно, — трахни меня, Чонин-а. Феликс даст тебе эту возможность, не так ли? И Феликс обхватил Сынмина поперек груди, приподнимая к себе, заставляя извернуться и поцеловать его. Сынмин перестал видеть Чонина, зато почувствовал — робкие медленные толчки. Чонин никогда в жизни не спал ни с кем так, и для Сынмина было довольно тяжело понять его чувства. Он привык и принимать, и отдавать, и подчиняться, и брать контроль на себя, но для него не было странным или зазорным подчиниться омеге. Когда Хенджин или Джисон в порыве страсти набрасывались на него и, рыча просили раздвинуть ноги, Сынмин никогда им не отказывал. Для него это было естественно. Альфа или омега брали над ним контроль — он всегда умел растворяться в других, отпуская себя. Он понимал язык удовольствия и ему было совершенно плевать, как именно он его получал. Но сейчас, чувствуя в себе сразу два члена, чувствуя себя распутным, растянутым, ощущая, как медленно движется внутри омежий член, а член альфы замер так глубоко, что Сынмин дышать с трудом мог — он понял сколь многое он еще может познать. В конце концов, все в нем стремилось к одному — однажды провести гон с альфой. С Чанбином. И он решил, что такая подготовка будет и приятной, и полезной. Разгоняющийся и сладко постанывающий Чонин явно дал ему понять, что приятной она будет не только для него одного. Он почувствовал, как Чонин кончил внутри, как его затрясло, а Феликс резко уронил его вниз, прижал их обоих своим телом и задвигался быстро-быстро, заставляя Сынмина хрипло подвывать на одной ноте. Он не знает, кто из них коснулся его члена, но как только чья-то рука просунулась меж их тел и сжала его, он кончил почти мгновенно, пульсируя и сжимая в себе обоих своих любовников, заставляя их выть и ругаться на разные лады. Они затихли вместе, все втроем, сведенные с ума, ошеломленные, пропитанные новым удовольствием и близостью. Как вдруг… — Это немыслимо! — гаркнул Чонин, выползая из-под них и отпихивая от себя, — вы извращенцы! Феликс рассмеялся, а потом скатился с Сынмина и лег рядом, обнимая его и целуя в голое плечо. — Да ладно тебе так орать, — лениво протянул он и расслабленно откинул взмокшие светлые волосы назад, — тебе же понравилось. — Нет! Я омега! Я должен делать совершенно иное в постели и я не собирался заменять тебе альфу, Сынмин! Чонин возмущенно пыхтел, спешно собирал вещи, сверкая голой задницей, блестящей от смазки, которая уже потекла по бедрам. — Ну куда же ты! Хочешь, мы тебя вылижем? Приличной омеге можно же подставлять зад языку аль… — Захлопнитесь! — завопил Чонин и пулей вылетел из комнаты. — Чего это с ним? — Феликс расхохотался и снова поцеловал Сынмина в открытый участок кожи, а потом и притянул ближе его лицо, мягко касаясь губ. — У него культурный шок. Он хорошо воспитанный омега, никаких тебе отклонений от курса. — Ну и зря, мне всегда нравились раскрепощенные омеги. Если я сейчас предложу Хенджину с Джисоном меня трахнуть, они подерутся между собой за право быть первым, вот серьезно. — И для тебя бы это было нормально? — заинтересованно спросил Сынмин. — Я этого не хочу. Совсем. Нет во мне такого желания, но я не считаю, что это плохо. И я не исключаю, что позволил бы, если бы кто-то из них заявил, что отчаянно этого хочет. — Ты не альфа, а мечта, — расслабленно выдохнул Сынмин, ловя лукавый взгляд Феликса. — А ты очень хитрый, изворотливый и целеустремленный. Начать с двоих партнеров, но одним из них выбрав омегу? Умно. Меньше рисков получить травму, меньше людей, могущих сойти с ума в постели. Я восхищен, Сынмин-а. — Я просто стараюсь, как могу. — Я же серьезно говорю, что восхищен. В конце концов, ради любви можно пойти на все, что угодно, а то, что ты отчаянно хочешь провести с Чанбином гон… Для этого не так много препятствий. Растяжка, смазка. Очень сильная растяжка и очень много смазки, а еще безграничное доверие к партнеру, который на протяжении нескольких дней не остановится, даже если ты потеряешь сознание — вот и все, что нужно. — Омегам такое дается легко, — протянул Сынмин. — Да. Но мне кажется, что и у тебя получится. Ты не первый бета, влюбившийся в альфу. Тебе просто нужно время, вот увидишь — ты сможешь. — Ты думаешь? — Сынмин наклонился к Феликсу, желая его поцеловать, но в дверях возник Чанбин. — Чего это вы тут устроили? Чонин вопит и возмущается на весь дом, и у него только два имени между матами фигурируют. Феликс расхохотался и пихнул Сынмина в бок. — Это ты сам объяснишь, меня сюда можешь не приплетать. — Но… — Сынмин запнулся, бросил краткий взгляд на Чанбина и вздохнул, — подожди меня на кухне, Бин, хорошо? Сынмин быстро оделся под прищуренным взглядом все еще валяющегося голышом в его постели Феликса. — Ты ни в чем себе не отказывай, — сварливо пробормотал Сынмин и быстро выскочил из комнаты, желая найти Чанбина и поговорить с ним. Он вызывал у Сынмина некоторое беспокойство, потому что несмотря на то, что внешне все вроде было в порядке, Сынмин чувствовал какое-то напряжение, но никак не мог понять, откуда оно берется. Все были безукоризненно вежливы и ласковы, но взгляд Чанбина неожиданно и резко периодически темнел, а запах давил, и Сынмин никак не мог уловить взаимосвязь. — Ты в порядке? — первым делом спросил Сынмин, заходя на кухню и запахивая полы шелкового халата. Чанбин присвистнул, разглядывая его, но ничего не сказал. Лишь поднял руку и коснулся свежего укуса Феликса. — От тебя пахнет Чаном, — вдруг сказал он, а Сынмин изумленно на него уставился, — не помню, чтобы ты оставался с ним наедине, но пахнет отчетливо. Уже несколько дней. — Я все же дошел до него и до сеанса подавления, — Сынмин пожал плечами, — это нормально, что я весь им пропах. Причем так сильно, что ты даже из-под укуса Феликса это чувствуешь. — Он не позволял себе лишнего? — Ликс? Ну как сказать… ты же слышал, на что именно жаловался Чонин? — Сынмин фыркнул и склонил голову набок, разглядывая Чанбина и ожидая увидеть там смущение, но Чанбин покачал головой и посмотрел еще серьезнее, чем прежде. — Чан. Я имею в виду Чана. — Чан? Нет, все было… более-менее обычно. Мне нужно было расслабиться. Пожалуй, впервые за все время нахождения здесь, мне действительно нужно было отдать контроль. Так что… все в порядке. Правда. Тебе не стоит беспокоиться. Чанбин кивнул, но отвел взгляд. — Но синяки на плече и бедрах… Это Ликс был несдержан или кто-то еще? Или все-таки Чан? — Бин, а у тебя все в порядке? Тебя это задевает? Ты ведь мог спросить сразу, в первый же день. Но… Ты поссорился с Чаном, да? У вас какой-то конфликт? Я помню, что вы вместе куда-то уезжали, но я думал, что вы обо всем договорились, пришли к какому-то консенсусу, но, очевидно, что-то пошло не так? — Нет, все отлично, — Чанбин улыбнулся, но глаза его остались темными и мрачными, — мы много говорили и действительно много до чего договорились. Я просто хотел узнать у тебя, все ли нормально. Ты был очень дерганным и печальным, но после сеанса с Чаном ты стал крайне задумчив и молчалив. Там точно ничего не произошло? Ничего такого, что требует моего вмешательства? — О, мой альфа за меня переживает, — замурчал Сынмин, подходя ближе, а потом внаглую толкая Чанбина на стул и садясь к нему на бедра. Он только что вылез из постели Феликса и носил на себе его метки, но именно сейчас Сынмин хотел проверить реакцию Чанбина, проследить, все ли с ним действительно в порядке, и не будет ли он зол из-за другого альфы. Ведь Чан все же вызывал у него некое, пока не ясное Сынмину беспокойство. Но Чанбин вдруг мягко улыбнулся и погладил его по шее, стараясь не касаться свежего укуса. — Болит? — участливо спросил он, — я могу… если ты, конечно, захочешь… — Перебить? — Зализать. Сынмин уставился на него удивленно, а Чанбин смущенно стряхнул челку на лоб. — Знаю, что такое может быть приятно, но я ведь тоже альфа… не знаю, понравится ли тебе, но если ты вдруг хочешь попробовать, то я хотел бы это сделать. Сынмин, все еще не веря в происходящее, склонил голову и ткнулся шеей прямо в лицо Чанбину. Тот глубоко вдохнул, что-то прогудел и осторожно коснулся его языком. Сынмин чувствовал яркие искорки удовольствия, расходящиеся по всему телу, тихо вздыхал и ерзал на Чанбине, пока тот медленно любовно, вылизывал кровящие ранки глубоко укуса другого альфы. — Точно все хорошо? Как это ощущается? — Горько. Вкус Феликса… слишком интенсивный, как по мне. Наверное, он и должен отпугивать альфу, но в целом терпимо. И ты так ерзаешь, что мне становится во сто крат приятнее это делать, зная, что ты получаешь от этого удовольствие. — Я рад, что ты в порядке и можешь это принять, — искренне проговорил Сынмин, а Чанбин криво усмехнулся и крепко его обнял, прижимая к себе. — Я многое пересмотрел, многое переоценил. Не могу сказать, что я в полном порядке, но… Я просто хочу знать, что с тобой все хорошо и тебе все нравится. Вот и все. И не хочу, чтобы впредь тебя кто-то обижал или делал что-то без твоего согласия. — Думаю, сейчас все более-менее устаканилось. — Я надеюсь. Скоро ведь твой день рождения. Хочешь что-то особенное? Сынмин оторвался от него и заглянул в глаза. Они наконец излучали тепло и мягкий свет. — Сначала нам надо пережить сумасшедший дом имени Феликса и Джисона. А вот потом… — Сынмин серьезно задумался и улыбнулся, когда ждущий его ответ Чанбин аккуратно взял его ладонь и поцеловал пальцы. — Я был бы не против провести этот день только с тобой вдвоем. Но, наверное, это будет слишком вызывающе, да? Вот так сбежать ото всех? — Если ты и правда этого хочешь, то мы обязательно сбежим, — промурчал Чанбин, явно довольный таким ответом. — Мне надо подумать. Я не знаю, какой я хочу подарок, да и, если честно, не уверен, что он мне вообще нужен. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Весь день. С утра до ночи, не отпуская мою руку. Слишком жадно, да? — Для меня в самый раз, — улыбнулся Чанбин и потянул Сынмина к себе, чтобы поцеловать.

***