Side stories

***

Он боялся, что больше её не увидит. Когда Нана уходила, силы его были уже на исходе… Нанами ощущал, прижавшись спиной к стене одного из тоннелей метро, в котором он с Миямурой расстались, что это был конец. Если Махито найдёт его в таком состоянии, ему с ним не справиться. Получится лишь потянуть время, чтобы этот гадёныш не нагнал саму Нану, да и то, если очень сильно постараться (что было вовсе не гарантом успеха в его нынешнем случае). Нана…на неё легла такая ужасно важная миссия, что он не мог её не подтолкнуть отправиться дальше. Кенто было жаль, что для этого пришлось соврать, но если бы он её не отпустил, они бы заплатили большим количеством жертв среди заложников-не магов и со стороны их товарищей-магов. Деваться было попросту некуда. Ему было необходимо её отпустить…даже если очень этого не хотелось. Он вспоминал их последнюю прогулку, когда тень Махито заползла по скругленной стене перегонного тоннеля: они были тогда на задании в префектуре Тиба (там было проклятие, рожденное давней проблемой наличия радиоактивных материалов в почве, ещё с инцидента в 2011-м году, когда начались пожары по причине возгорания содержимого больших резервуаров для сжиженного нефтяного газа на нефтеперерабатывающем заводе в Итихара) и гуляли после него на закате по набережной, выходящей к Токийскому заливу да плавающим по его лазурным водам баржам. Несмотря на присутствующую усталость и недавний осмотр Сёко, поехавшей тогда с ними из-за работы на зараженной территории и лечившей участников операции после, Нана с Нанами всё равно были рады побывать в новой локации. Административный центр пришёлся им по душе — не зря его когда-то взяли за основу города будущего для одного романа, учитывая, насколько это было по-настоящему яркое место. Она тогда много улыбалась, и Нанами даже взялся её фотографировать на старый, одолженный у какого-то гулявшего там же студента ретро-фотоаппарат, выдававший сразу готовые физические снимки. Они после поблагодарили его и попросили перед уходом сфотографировать их вместе. Нанами обещал сводить её в Токийский Диснейленд на краю префектуры, когда они приедут туда не по делу. Жаль, что в итоге…кажется, у него не получится все-таки этого сделать. «…прости меня, Нана…» Нанами уже больше безразлично, чем как-то озабоченно своей судьбой, взглянул на пришедшего к нему врага, готовясь к тому, что последние его минуты пройдут, увы, не рядом с любимым человеком. Нужно было бежать вместе раньше. Ещё после того тревожного разговора с Сатору. Возможно, тогда Кенто и Нана оба остались бы живы точно. Но если за Миямуру он переживал меньше из-за её способностей и того, что Годжо уж точно её защитит, когда его вытащат, то за себя у Нанами существовал крупный повод поволноваться. Однако Кенто давно уже не боялся смерти. Он не был ни фаталистом, ни чрезмерным слепым, глупым храбрецом. Как было бы, как всё происходит, как оно, это происходящее, ушло… Он не задавался подобного рода вопросами. Существовало лишь здесь и сейчас. И приходилось мириться именно с этим, как и с этим же работать, а не со своими желаниями и представлениями. Кенто очень повезло, что Нана отключила в течение боя с Махито его проклятую энергию, как оказалось. Нанами это буквально спасло: да, он не смог победить живое проклятие полностью, но он протянул до момента, пока к нему не прибыл один из сохранившихся целым отрядов. Нобара, благо, была ещё жива и среди выживших, что не могло Нанами не обрадовать, учитывая, что он буквально накануне её спасал, не имея представления о её более поздней, дальнейшей судьбе. Кенто отключился буквально когда Сёко уже начала его приводить в порядок при помощи обратной техники… Из-за того, насколько Кенто тогда было паршиво, он думал, что умрет прямо посреди процесса, пускай и знал, как работает техника Иэйри, и что та бы не позволила этого сделать. Нанами очнулся в следующий раз уже на кушетке в школе, в больничном кабинете Сёко. Иэйри выдохнула с облегчением, когда Нанами с привычным немного недовольным выражением лица пришёл в себя. Это было на него так похоже. Как будто все были вокруг виноваты, что не разбудили его сразу же после завершения лечения, когда работы не выполненной сохранялось пруд-пруди. — Никогда ещё не видела такого недовольного человека после его возвращения буквально с того света… — пробормотала Иэйри без чёткой эмоциональной интонации, не понимая, как к такому вообще относиться. Потом Нанами встал. Далеко не сразу, но он постепенно подошёл к имевшемуся у Сёко большому узкому прямоугольному зеркалу во весь рост, чтобы посмотреть на себя. Когда он себя увидел… Нанами замер. Сёко, вздохнув, приблизилась к нему сзади и похлопала по плечу со спины, утешающе сжав то. Она заглянула поверх его правого плеча в зеркало, после чего подошла ещё ближе и встала рядом с Кенто, на одной линии. — …к сожалению, из-за того, что ушло необходимое время лечения, я не смогла убрать ожоги от техники того мощного проклятия, Нанами…прости. — Иэйри устало держала зажатой дымящуюся сигарету меж губ, глядя на него через отражение в зеркале. Было видно, что его не обрадовала данная новость, но надо было быть благодарным навыкам Сёко, что он вообще остался жив после…такого. Хотя Кенто и кольнула неприятная мысль, а что будет…когда его таким увидит Нана? Сёко буквально вытащила его крутящиеся в голове мысли, озвучив их. — Ну…знаешь, косметические вещи можно исправить. Даже глаз можно со временем восстановить. В отличие от любой другой вещи, связанной с тотальным лишением жизни. — Она издала мрачный смешок, запихивая ладони в карманы белого халата. — Если мы не берём в расчёт технику призыва души обратно в новый сосуд со старой информацией предыдущего тела, конечно. Но Иэйри резко прервалась, когда Кенто повернулся к ней, не отреагировав никак на её завуалированную попытку его поддержать, спрашивая прямо и чётко. — Где Нана? Ответ в лице вставшей в дверях, часто дышащей после бега Миямуры дался сам собой. Сёко, усмехнувшись и разведя руками, мол, сам уже видишь, отошла в сторону и открыла Нану полностью взору Кенто. Нанами, глядя на неё теперь единственным глазом, ощутил себя особенно остро уязвимым в этот момент. Станет ли он вдруг противен ей?.. Перестанет ли она его любить, когда половина его тела стала на ощупь, как сплошной огромный буроватый струп?.. Будет ли она избегать возможности касаться его, как касалась со страстной жадностью раньше?.. Но Нана разом пресекла все его панические домыслы, бывшие один хуже другого, когда просто побежала к нему и, поблагодарив мимоходом Сёко, пожав ей руку и тоже её крепко обняв, кинулась после Кенто на шею с наконец прорвавшимися, до сего момента тщательно сдерживаемыми рыданиями. — Ты жив…жив…жив!.. — Нана взялась зацеловывать его по всему лицу, не игнорируя ни целую часть, ни пострадавшую, что Кенто сразу же заметил. И отчего ему мгновенно сделалось легче. Нанами застыл от такой реакции, сначала напрягся от неожиданности, но потом заметно расслабился. Обняв Нану, сгребя ту в руки и буквально оторвав от земли, когда она обняла его за голову, он вжал её после в своё плечо. Миямура всё ещё очень громко, открыто и заметно плакала. — Боже мой, я так боялась тебя больше не увидеть!.. Когда мы с Сатору вернулись и не нашли тебя, я уже подумала о самом худшем!.. Нана оторвала лицо Кенто от своего, немного дезориентированного такой быстро сменой его прежнего положения, и взялась вовсю оглаживать большими пальцами его щеки, захваченные её ладонями. Она вовсю рассматривала ожоги и его пострадавший глаз, но в ней не проступило ни тени брезгливости. Нана смотрела на Кенто как прежде, и для неё, казалось, в нем ничего не изменилось. — …потом нам Нобара сказала, куда тебя забрали, и, когда бои кончились, я сразу же рванула к тебе!.. Нанами, тепло сощурив глаза и слабо любовно улыбнувшись на её слова, обнял и сам её вновь крепче, взявшись успокаивающе поглаживать по затылку. — Моя аната.…ты все-таки справилась. — Нанами притянул голову Наны ниже, надавив мягко на её затылок ладонью, и прошептал в её лоб, прижавшись к тому губами. — Я так тобой горжусь… Он пока не поднимал тему своего пострадавшего внешнего вида, поскольку Нана после взялась вновь пылко благодарить прямо из его рук Сёко за его спасение, отчего Кенто пришлось наконец отвлечься от мыслей уничижительного, малоприятного характера. Нужно было нормально и самому сказать «спасибо» Иэйри: он ведь не был козлом, чтобы после своего буквального возвращения к жизни этого не сделать. — Спасибо, Сёко… — негромким басовитым голосом добавил после Наны Нанами, взглянув на Иэйри и вправду благодарным взглядом сверху вниз. А потом уже снизу вверх, когда он вновь осел на кушетку. Нана теперь рядом с ним стояла, все ещё обнимая Нанами за голову. Она Иэйри подарила счастливую, широкую улыбку, подкрепившую слова Кенто вдвойне. Сёко, тепло сощурив глаза и пыхнув сигаретой, отправилась на выход. — Ладно, голубки, вы у меня тут не единственные, так что я пошла смотреть остальных. Отдыхайте и приходите в себя. И она, понимая, что им надо побыть вдвоём, ушла из кабинета, оставляя Нану и Нанами одних. Помолчав и дав некой обдуманной паузе повисеть между ними, Нанами вдруг снова заговорил, пока Нана перебирала и приглаживала успокаивающе его светлые волосы на затылке. — Нана, я хотел тебя спросить… — Он поднял на неё вновь уязвимый взгляд, которым её и встретил. Почему его голос так от волнения сел?.. Как будто тот сдавило в тиски. Стало сразу нечем дышать и захотелось ослабить галстук, что Кенто по инерции и сделал. Чисто дело привычки, и Миямура хорошо ту знала; Нанами нередко так делал на фоне стресса или на волне адреналина во время боя. Либо же от усталости, чтобы позволить воздуху более свободно поступать в лёгкие, хотя и галстук не особо-то этому мешал. Это была, скорее, психосоматика — ощущение, что он в нём задыхался. — Я понимаю, что…мой внешний вид теперь изменился… Он все же отвел трусливо, по его мнению, взгляд вниз, не имея достаточно сил именно сейчас, чтобы и дальше глядеть ей в глаза. Нана смотрела на него растерянно, явно не понимая, что он такое говорит. — …и я пойму, если ты не захочешь более иметь со мной дело…или…как-то касаться меня, как прежде… Она мгновенно схватила его лицо вновь в свои ладони и резко вздернула вверх. Глаза её смотрели буквально горящим взглядом, словно вклеившимся ему прямо в душу. — Нанами, что ты, блять, сейчас несёшь! Строго заметила Миямура, не давая ему и слова вставить. Кенто аж поперхнулся воздухом от того, как её голос повысился, звуча теперь заметно взрослее. Глаза её сверкали праведным негодованием из-за того, что он вообще мог подобное подумать! Только из-за того, что у него пострадала внешность! — Я тебя что, любила за твой внешний вид? Только за него? Ответь мне. Кенто, растерянно раскрыв рот, а потом тут же закрыв, понял, что сморозил полную глупость. Чем неимоверно взбесил её. — …нет, — ответил спустя паузу и один глоток он ещё ставшим более глубоким голосом. — Тогда какого черта ты подумал, что я тебя брошу только из-за появившихся ожогов на твоём теле? — Нана стиснула его щеки для придачи дополнительного веса своим словам, заставив Кенто забавно выпятить губы вперёд. Он покраснел, чувствуя себя в эту минуту одновременно самым большим дураком и самым счастливым человеком на свете. — Для меня в тебе ничего не поменялось! И я люблю тебя все так же сильно, как любила и до появления всего этого! И она поцеловала его крепко в губы, прикрыв от нахлынувших чувств глаза, показывая, насколько её отношение осталось к нему прежним. И что в плане сексуального влечения не изменилось ничего тоже. Когда Нанами неожиданно столь же пылко ей ответил, следом укладывая Нану под собой на кушетку, она захохотала, захватав сквозь поцелуи ртом более жадно воздух. Она весело щурилась, пока Нанами на фоне все ещё не стихшего до конца адреналина и взвившейся от слов Наны в теле страсти взялся целовать её грудь прямо через потрепанную рубашку. Миямура, не останавливая его, дала ему устроиться прямо меж её бёдер, разведя их шире. Теперь огромная фигура Кенто свободнее двигалась над ней то вверх с поцелуями, то вниз с хаотичной, но знающей лаской его огромных ладоней по её телу. Закусив нижнюю губу от того, насколько ей нравилось наблюдать, что он делает, Нана захрипевшим от страсти голосом с юмором заметила. — И вообще, ты у меня теперь, как Призрак Оперы… — Кенто поднял на неё удивлённый взгляд, на секунду недоуменно приостановившись и вскинув одну бровь. — А я всегда его считала сексуальным, чтоб ты знал. И, огладив его обожженную часть лица и обведя большим пальцем пострадавший глаз, она заставила наконец Кенто улыбнуться и даже рассмеяться с её слов. Ткнувшись обратно после Нане в грудь лицом и целуя её туда с еще большим чувством, Кенто приглушенно, но определённо радостно произнёс. — Я обожаю тебя, Нана Миямура. Знала бы ты, насколько… Она обняла его вновь тепло за голову, прикрыв глаза и устроив щеку поверх его макушки на пару мгновений. Нанами чувствовал себя…таким принятым, любимым и защищенным благодаря ей и этому действию, что было и не передать никакими словами этого бренного, часто чёрствого к страданиям других мира… И Кенто понимал, что если бы ему пришлось всё-таки отдать тогда свою жизнь ради неё и её спасения, он, не раздумывая, это бы сделал. Сложись обстоятельства иначе, конечно. — Я знаю, Нанами… — Она нежнейше поцеловала его в макушку, роняя на его светлые подпаленные волосы вновь проступившие на ресницах слезы. — Я знаю… И они вновь поцеловались, когда он поднял лицо, а она свое опустила, предварительно заглянув в глаз Кенто и, потеревшись об его кончик носа своим, прильнув после с любовью к его губам. Кенто взял её лицом к лицу медленно, двигаясь нарочито глубокими неторопливыми толчками. Он не сводил своего единственного глаза с плавящихся от нежности и искреннего желания глаз Наны, уперевшись огромными руками по обе стороны от её темно-каштановой головы. Волосы были растрепаны, ведь она буквально прибыла к нему сразу с поля боя сюда… И это грело Кенто до невозможного сердце: понимание, что она при первом же подвернувшемся случае вырвалась к нему, когда смогла. — Кенто… — Его имя слетало с её губ тихим шепотом через сбивчивое дыхание, которое он собирал с её губ после своими. Нанами сосредоточился полностью на темпе и частоте проникновения, двигаясь с каждым разом все глубже и глубже. Учитывая, что они занимались сейчас сексом без презерватива, ощущения получались особенно фееричными; Нана ощущала каждую вздувшуюся венку на его члене, ровно как и он ощущал трение об её ребристые вагинальные стенки фантастически близко. Кенто запрокинул голову, прикрыв глаза, и низко простонал. Плевать, что Сёко услышит или кто-то ещё. Сегодня он и Нана чуть не умерли, и у Нанами словно сорвало привычный покров приличия. Не один Сатору умел нарушать правила, когда находил это нужным. Когда Нана обняла Нанами ощутимо сильнее, обвив в тесное кольцо из своих рук его шею, он глубоко поцеловал её и задвигался быстрее. Она обхватила его ногами, сцепив те у него на нижней части поясницы, и с приглушенно звучащими высокими стонами, производимыми в его рот, чувственно закрыла глаза. Его язык вылизывал активно её рот, с жаром и новопробудившейся жадностью, и Миямура отвечала Кенто полностью зеркальными действиями, все сильнее давя цепкими пальчиками на его блондинистый затылок. — Нана… — Голос его сорвался, он вновь с нежностью на неё взглянул, не сбавляя темпа. Её ладони вовсю изучали будто заново доступные ей участки его тела, касаясь смело и с откровенной любовью его кожи, разделенной теперь навсегда, если Нанами не захочет сделать корректирующие операции, на двое; Кенто в такие моменты стонал только сильнее и громче, прогибаясь буквально в спине и входя в Нану все чаще на всю длину члена, когда она ласкала тесно и сильно ладонями изгиб его позвонков, поясницу, подстрекая его не сбавлять темп, а только ускоряться; ритмичное быстрое втрахивание в кушетку принесло им обоим наконец долгожданный, такой нужный сейчас оргазм, когда Нанами, выйдя из Наны, но при том навалившись на неё, кончил на сметенную ими обоими медицинскую простынь. Он все ещё ощущал призрачное сжатие её вагинальных стенок вокруг его члена, допекшее его сексуальную выдержку, когда он резко покинул её, выплеснув следом сперму прямо между её широко разведенных бёдер. Нана, глядя на него ещё более разрумяненная и растрепанная, тяжело дышащая через рот, нашла это чертовски горячим… Особенно когда Нанами рухнул рядом с ней, прижавшись плечом к её плечу. Ей всегда нравился его разнузданный вид, когда рубашка была выдернута наполовину из штанов, подтяжки стянуты, галстук был ослаблен и висел оттого ниже привычной линии его ношения… Это делало Кенто более домашним для неё. Более живым и настоящим, а не словно сошедшим с экрана боевой ленты о полицейских, о чём Нана нередко думала, когда взглядом находила Нанами в школе, ещё будучи толком не зная его. — Знаешь…ты в моих глазах стал даже ещё горячее… — Они лежали спинами вниз после бурного секса: полуодетые на больничной койке, оба тяжело дышащие и смотрящие какое-то время перед собой, пока не переглянулись. Нана ему улыбнулась, когда её глаза зацепились за цветущую зелень глаза Кенто. — Ну…в плане…из-за ожогов… — Что… — Он хватал жадно ртом воздух, позабавленно сведя брови вместе, после чего спросил её. — Правда?.. — Ага… — Нана вдруг рассмеялась. — Такой брутальный резко стал…и без того таким был, а сейчас во-о-обще… Кенто притянул её к себе на грудь, тоже вновь сорвавшись на смех, и прикрыл расслабленно глаз. — Ну ты и извращенка, — с ухмылкой заметил он, но явно не имея этого полноценно в виду, после чего зарывшаяся лицом в его шею Нана вновь прыснула громко со смеху. — Мне что, давно стоило стать наполовину ходячим жареным беконом, чтобы начать ещё сильнее нравиться тебе? Нана, устроившись на его груди полноценно и заглянув из такой позиции Нанами весело в лицо, спросила его со знакомой «кошачьей», довольной мордашкой. — О, Кенто, куда ещё сильнее? Ведь я и без того… — Он провел огромной заскорузлой ладонью по её щеке, поглаживая ту большим пальцем ближе к носу. Нанами вовсю её слушал, не сводя с её глаз своих, пока Нана говорила. — Тебя очень люблю. Потянувшись из такого положения к его губам и поцеловав с прикрытыми глазами, Нана натолкнула его на мысль, в которой он давно утвердился. Через пару лет он обязательно сделает ей предложение, и они оставят это пагубное магическое дело, уйдя из него. — …я тоже очень люблю тебя, Нана… — тихо шепнул ей глубоким любовным голосом Кенто в ответ, после чего потерся долго и плотно носом об её, прикрыв успокоенно глаз. — Больше жизни люблю. Даже если он теперь стал одноглазым «пиратом», её чувства к нему будто только усилились… И для Кенто это было важнее всего в мире. Что она, вопреки даже таким чудовищным новым изменениям в нём, всё равно осталась рядом с ним.

***

Они переехали через пару лет в Сирахаму, когда подали в отставку, дав торжественное обещание, что только в случае крайней опасности могут быть вызваны снова. Учитывая, что единственным оставшимся членом из трех великих домов остался Сатору…то исходя из своего тёплого отношения к Нане и Кенто, он все-таки отпустил их обоих. В конце концов, после войны с Кендзяку и Сукуной они этого, по его весьма нескромному мнению, заслужили. Сирахама являла собой японский курорт, привлекающий туристов живописным пляжем на тихоокеанском побережье, развитой инфраструктурой, изумительными пейзажами, порядком и чистотой. Пляж Сирахамы имел на себе белый мягкий песок, чистую голубо-аквамариновую воду, а также пологий вход и идеальные для сёрфинга волны. Окружённый лесом и горами, он был лакомым кусочком для виндсёрфинга, дайверов и любителей пеших прогулок вроде самих Кенто и Наны. Они любили организовывать там пикники, купаться, а вне песчаной линии ходили в свободное от обычной работы время на горячие источники, к культурным памятникам, в парки развлечений и даже пару раз захаживали в казино, но с чёткой договоренностью не ставить больше, чем они изначально туда принесут. Поскольку ни он, ни Нана не были азартными людьми, проблемой для них это не являлось. Свадьбу они провели там же. Друзей пригласили на начало бархатного периода, начинающегося с апреля и заканчивающегося в сентябре. Долетели далеко не все и не сразу. Но когда собрались, яркое событие в жизни жениха и невесты прошло как нельзя лучше. Практически даже без приключений, что бывало крайне большой редкостью для свадьб как таковых. Сатору прилетел к ним с девушкой, с которой он познакомился, когда она обратилась в Токийскую школу магии за помощью — с Хацумомо Йота. Так уж вышло, что на фоне общего горя по потере Гето, — она, как оказалось, была его бывшей девушкой, которая, впрочем, не винила Годжо за убийство друга, учитывая, что тот сам от неё скрывал многое…и многое вытворял за её спиной. На месте Сатору, как сама Хацу призналась при их знакомстве, она бы поступила также, даже несмотря на то, что Гето она очень любила…но иначе бы спасти не магов не было бы возможным. И остановить Сугуру, зная его упорство в некоторых вещах, не получилось бы. Она утешила старую ноющую рану Годжо, и так они сделались и сами ближе, — они сошлись. Это было к лучшему, ведь Нана ему долгое время нравилась… И Миямура радовалась, что из-за этого Сатору всё-таки не остался один, а со временем переключился на другого человека. Тем более, Хацу была очень славной и доброй девушкой, которая искренне его полюбила и сама. И, будучи дочерью Кендзяку, она помогла им того победить, когда оказалась сильнее всего нужна. Правда, Нана в тот период ещё не знала, что между Хацу и Сатору уже произошло первичное потепление с обеих сторон. Если бы знала, куда меньше бы переживала за его личную жизнь, чем делала до этого. Нана же спустя годы взялась учиться серьёзно на модельера, когда ушла с Кенто из Токийской школы магии. На скопленные с миссий деньги она поступила в школу дизайна Bunka. Нанами же решил себя опробовать в сфере туристического бизнеса. Ему всегда хотелось быть ближе к морю и теперь это желание обрело новую для него форму… В которой он преуспел не меньше, чем в качестве гида, коим он взялся работать по разным точкам Японии. Их пара себя пристроила наконец в деятельности, не нёсшей прежнего риска, и нет…они не сразу к этому привыкли. Отходить от адреналиновой работы было сложно. Но постепенно этого получилось добиться, когда Кенто и Нана осознали все прелести новой жизни и поняли окончательно, что устали от старой деятельности и возвращаться обратно в неё никогда не хотели. В конце концов, надо было радоваться, что они смогли вырваться из этой безумной рабочей колеи. И уже за это нужно было быть благодарными, как и за то, что их отношения, перенеся всё это вместе с ними, сохранились, сделавшись только крепче с годами. Люди, пережившие когда-то шторм, должны были учиться не сходить с ума при наступившем штиле и выносить из него свои плюсы. Они пока только стремились к этому, но курс был выбран верный. А с таким одноглазым «капитаном» под боком, носящим вот уже много лет лихую чёрную повязку, Нана чувствовала, что ей все это было по плечу. Как и Кенто с его «помощницей», всегда готовой подавить любой бунт на «корабле» и прикрыть его спину.