Side stories

Если существует оправданная ложь во имя правды и допустимое зло во имя добра, то почему бы не принять убийство ради жизни? © к/ф «Мудрость крокодилов». Когда она бралась за это дело, в первую очередь, Нана взялась за него ради её мужа. Она имела полное право отказаться и передать его другому, не менее компетентному, — а, может, даже в чем-то поболее, — лицу, чем она, если бы только захотела… Но, уловив изменившийся взгляд своего мужа даже через повязку на его глазах, — Нана настолько хорошо его знала, что каждая привычка Сатору у неё лежала открыто на ладони и не была уже новостью или загадкой для неё, — стоило речи зайти о возможном незамедлительном убийстве Сугуру Гето без попытки его заключения под стражу и закрытия в специальной тюрьме для магов особого уровня, как у него, до суда, возьмись за расследование иной специалист… Нана мгновенно дала согласие, даже не дав договорить одному из глав магического совета. Сказать, что Сатору было дорого всё то, что жена делала для него и как хорошо его понимала, порой, даже без открытых обсуждений, значит, было ничего не сказать вовсе. Ведь ни одно слово в жизни не способно было описать всю ту громадную благодарность, которую он испытывал в отношение её действий на протяжении вот уже пары лет как. На её плечах с недавних пор уже висела достаточно тяжёлая ноша. Добавление одного пласта сверху её не сильно перегрузит — Нана этими словами пыталась успокаивать Сатору, который чувствовал себя отчасти виноватым, что жена взялась за расследование дела его бывшего лучшего друга лишь исходя из любви к мужу. Ей, так или иначе, нужно было оправдывать возложенные на неё «доверие» и ответственность, буквально навязанные в добровольно-принудительном порядке магическим советом и двумя другими магическими семьями, без учёта семьи Годжо, вставшего против того, чтобы с проявившимся аннигилятором хоть что-либо делать в плохом смысле этих слов; Нане предложили тогда альтернативу занять место генерального инспектора дзюдзюцу, не сильно подходившего другому шаману, который на нём просиживал до неё, по мнению магических старцев, — ведь для них не проглядывалось ни одной единицы смысла в том, чтобы она так дальше и прозябала на месте второкурсницы, с такой-то сокрытой мощью в её теле от чужих глаз, — и доказывать день ото дня, дело от дела свою полезность обществу шаманов и не шаманов, вопреки тому, что вокруг неё и её сил витал ореол перспективной опасности. Они желали посадить её на цепь, и она уже сразу их в этом раскусила. Ведь дела, которые они будут на неё спихивать, лёгкими не будут отнюдь. На неё будут сваливать то, за что другие будут в здравом уме и памяти отказываться браться. А ей будет необходимо их выполнять, чтобы её и Сатору вывели из-под «прицела» чужого пристального внимания. Чтобы облегчить его жизнь и доказывать, что сама Нана не опасна, а, напротив, полезнее многих магов, вместе взятых… Нана тогда согласилась занять не заслуженный ею по годам и имевшейся на тот день подготовке пост, пускай Сатору и был удивлён, что она пошла навстречу такой радикальной чуши. Всё это было ради него. И ради неё самой. Их спокойной жизни, чтобы они могли быть вместе, не боясь, что в один из дней за ней придут. Сатору на такое объяснение прямо сказал, что всегда бы нашёл способ, как её защитить. Вот только дело было в другом… Чтобы муж продолжил двигаться к достижению своей цели по выращиванию более башкавитых молодых ребят, не нагруженных архаичными взглядами стоявшего над ними общества более старших магов, мирным путем, а не путем войны, к которому бы попросту пришлось прибегнуть, попытайся её кто убить, Нане нужно было отыскать способ, как защитить его. То, чем он занимался. И то, каким способом Сатору всё это воплощал. Она не желала ему лишней крови на руках, как и не хотела становиться причиной магической войны, как какая-то Елена Троянская, из-за которой между Спартой и Троей и начались все распри. Нана помнила правильный посыл этой истории очень хорошо — под конец сражений в Трое не выжил никто. Был велик шанс, что в Токио могло закончить всё точно так же. Она вот уже два года как занималась расследованиями различных дел нелегальных мастеров проклятий, покуда её руки наконец-то не дошли до религиозной звёздной секты. Предводителем которой, как назло, оказался бывший лучший друг Сатору… Ну разве она могла оставить любимого мужа наедине с этой бедой? Он ведь в своё время не оставил её. Ни с её непонятными силами, ни с её опасным положением в мире шаманов… Ни с тем, что между ними мгновенно вспыхнули сильные чувства на почве приобретенного приоткрывшимися тайнами доверия. Это перешло довольно быстро к стремительно развивавшемуся роману, а там уже и…к свадьбе. И Сатору было абсолютно наплевать на мнение других, кто их пытался за это всё порицать. Он от Наны ни в коем случае бы не отказался. Так почему и она должна была тогда отказывать в помощи ему? Пускай он той и не просил. Пускай ему ценность её жизни была куда важнее и дороже ценности жизни Гето. Но Нана ведь видела… Сатору думал, что не смог на Гето повлиять в своё время положительно, не смог помочь вправить тому вовремя мозги, и это глодало её мужа по сей день. Оставь он друга и в этот раз, пускай и уже бывшего… Сатору бы себя точно не простил. Лишь по этой причине генеральный инспектор дзюдзюцу, Нана Годжо, взяла данное расследование под своё крыло. А не отдала то кому-то другому. Она подведёт Гето под суд. Его посадят, а там кто знает…может, за время сидения в заключении он и вправду многое переосмыслит. Её это уже не будет касаться, как и Сатору, впрочем, тоже. «…думаешь, я бы плохим другом? Я попросту отстранился от него, когда был больше всего ему нужен… Потому что не понимал, что с ним, таким поломанным, делать». О, она отлично помнит их этот разговор накануне сбора магического совета. Нана говорила в тот день с Сатору честно, мягко сжимая ладонью плечо мужа со стороны спины. Он сидел совершенно нехарактерно…потухший. И Нана знала, что подобное он мог обсудить…лишь с ней одной. Даже с Сёко он так и не смог поговорить об этом после ухода Гето от них из техникума. Потому что Иэйри бы не поняла его. Увы, из них троих Гето эмоционально ощущался куда старше, чем она, поэтому Годжо тянулся к нему, как к брату, которого у него никогда не было. Сугуру обычно был голосом разума, и это он ставил его на место, как и направлял тоже… Но когда такая «старшая фигура» начинает сама терять ориентир для себя…едва ли человек вроде Сатору с его тогдашним глупым, инфантильным поведением мог в этом разобраться…как-то качественно поддержать или помочь. Сёко была ничем не лучше. Пускай она и Гето какое-то время даже встречались, их отношения ведь и закончились на почве того, что она не то что себя часто плохо понимала, но и чужие эмоции считывала крайне паршиво. А Гето нужен был кто-то, кто понимал бы его ничуть не хуже, чем он других людей сам. Кто-то, кто мог бы говорить ему то же самое, что он говорил другим. Это уж точно оказалась не Иэйри, и отсутствие нужного эмоционального ответа (достаточного по своей наполненности) однажды попросту развело его и её. Гето нужен был кто-то, как Нана, но почему-то из них двоих именно Сатору повезло её встретить уже в годы преподавания в техникуме. Иногда он думал…что попросту этого не заслужил. Но и отступаться он от неё не стал бы ни в коем случае, ведь Годжо очень будущую супругу любил как в качестве девушки, так и в качестве уже жены в не таком далёком будущем. «…ты был тогда…всего лишь ребёнком, Сатору…да, может, уже и в теле молодого человека, но всё же…» — Нана обняла его со спины, выставив подбородок в изгибе крепкого мужского плеча. Сатору повернул к её лицу своё, глядя на неё единственно видимым глазом. Жена смотрела на него…очень проникновенно, приговаривая тихо: — «… разве дети знают, как решать проблемы взрослых?» Ему было неприятно и горько от её слов, но в то же время они его…освобождали. Нана попала прямо в точку. По сравнению с Гето и его внутренними проблемами, Сатору чувствовался и чувствовал себя сам рядом с ним именно что большим ребёнком. На тот момент, пока он не дозрел…он бы и не смог ему помочь. И ему становилось совсем немного легче дышать от того, что хоть его жена из всех понимала это и осознавала. Когда он обернулся к ней и забрал в свои руки, крепко обняв, лицо Сатору спряталось в бледном полотне кожи её шеи. «…Наначи, я так тебя люблю…ты просто не представляешь». Нана поцеловала его в висок, приоткрыв глаза, и, прижавшись щекой к щеке мужа, расположила ладонь на его подбритом затылке. Принявшись успокаивающе поглаживать по нему, что заметно уняло нервное напряжение в теле Сатору, постепенно расслабив то, Нана сказала. «…представляю, милый… Вот уж о чем я точно имею представление, и в чем ты никогда не позволял мне сомневаться, так это в твоей любви ко мне». Супруга заглянула в его лицо, когда Сатору посмотрел в её глаза просветлевшим взглядом, и лёгкая улыбка растянула её розовые губы. «…Ты всегда был и остаёшься единственной верной и постоянной константой в моей жизни, Сатору Годжо, которая никогда не переставала своими действиями доказывать степень искренности твоего имевшегося чувства ко мне…» И только благодаря самому же Сатору она и вправду никогда не сомневалась, ни единой секунды, что её любят. И что он сделает для неё всё, лишь бы она была счастлива. Такой роскошью далеко не все не шаманы могут похвастаться, чего уж говорить о приверженцах их тяжёлой сферы.. Приложившись губами к уху мужа, Наначи следом тепло в то выдохнула. Утешающе и будто залатывая его внутренние, до сих пор периодически раскрывающиеся из-за слишком сильного движения его души раны. «Я думаю…ты сделал тогда всё, что смог». Едва ли сам Сугуру с её словами согласился, но Нане и не нужно было мнение другой стороны. Ведь она работала не с чужими впечатлениями, а с сухим и грустно прозаичным фактом — Гето был рано созревшим в некоторых вещах и выросшим скорее других ребёнком, в то время как Сатору им довольно продолжительное время оставался. И Сугуру это подкосило. Ведь те, кто видят несправедливости мира уже взрослым взглядом, не забывая ничего и вовсе иногда из себя не отпуская, ломаются быстрее, чем те, кто по своей легкомысленности не придают некоторым вещам глубинного значения вовсе.

***

Он находит её номер сам. Сам же звонит на её телефон, когда расследование идёт уже некоторое время, и Нана даже почти не удивляется, когда слышит чужой, незнакомый, — и одновременно почему-то будто бы да, — голос по ту сторону «линии» связи. Она улавливает в приветствии Сугуру усмешку и буквально будто видит, как ухмылка растягивает его губы. Кенто помог ей отыскать последние фотографии того, как Гето сейчас выглядел, как и его последователи. Их уже искали с её лёгкой руки по всему Токио группы чувствительных к проклятой энергии не шаманов из отдела «окон» и шаманов из отдела «зачистки». — …ну здравствуй, инспектор. — Сугуру довольствуется правом второго хода, который он совершает с огромным удовольствием после неё. Ведь белые всегда ходят первыми. Нана, до этого исследовавшая отмеченное большим количеством проклятой энергии место, где находился целый вырезанный подчистую многоэтажный дом с не шаманами, отошла в сторону от работавших и собиравших для неё дополнительные улики подчиненных. Кожа чёрной перчатки при лёгком напряженном сжатии корпуса телефона скрипнула. — Ну здравствуй, Сугуру Гето. От её глубокой спокойной интонации, в которой не таилось ни угрозы, ни характерного многим молодым людям её возраста наигранного бесстрашия, — о, Боги, он подобное бравирование находил таким смешным и одновременно милым, но его в Нане на удивление не оказалось, — у Гето побежали мурашки по спине. Она звучала…скорее, равнодушно. Внимательно. Немного напряжённо, но не из-за страха, вовсе нет…а потому что она улавливала каждое его слово и впитывала то в себя, роясь в них, как в подсказках. Сглотнув шумно, Сугуру расплылся в более широкой улыбке, когда зажал телефон между мощным, тренированным плечом и своим ухом. — …какие мы серьёзные… Забавно… Не думаешь, что жизнь очень интересная штука, м, Миямура Нана? — Когда он обратился к ней по её старой девичьей фамилии и имени, Нана и сама еле ощутимо вздрогнула. Но стоило ожидать, что он начал изучать её в ответ, когда она, следуя по его местам кровавых расправ над не магами, взялась очищать эти локации от скапливающейся там проклятой энергии. Чем очень сильно мешала его планам, ведь Сугуру не просто так посылал для устраивания резни, — как и периодически проводил её вынужденно самостоятельно, — своих верных последователей. Он продолжил. — …жена моего бывшего лучшего друга…да ещё и генеральный инспектор по делам нелегальных мастеров проклятий, взявшийся за моё дело… — Гето откровенно хохмил, глядя из окна ближайшего здания, к которому у него был доступ через тайную сеть разветвленных тоннель, проходивших под всем Токио и выводившим к его убежищам, на Нану. Его темно-карие глаза…вовсю жадно изучали её. — Водевиль какой-то, не думаешь? Сама судьба нас явно с тобой столкнула. Нана сощурилась, ощущая буквально кожей, — ту пекло в тех местах, где взгляд Сугуру и её бледность встречались, — что за ней сейчас наблюдают и в закрытую следят. Оглядевшись, словно бы догадавшись, что он был где-то неподалёку, она ответила Гето всё также ровно, спокойно и без попыток передразнить его или как-либо ему нагрубить. Нана ввязалась с ним в двусторонний диалог…что выступило ярким обозначением хода с её стороны. Если бы с ней нельзя было иметь никакого дела, Гето точно об этом знал, она бы не дала дальнейшего пути их беседе. И не стала бы в неё вовлекаться. — Жизнь вообще бывает очень странной штукой. Думаю, это известно тебе ничуть не хуже меня. — Наконец, её ощущения жара привели взгляд Наны как раз догадливо именно к тому зданию…где Сугуру сейчас и сам находился. Она ещё его даже не нашла, но как будто уже на него смотрела. Он не мог не отметить…что ему понравились её глаза. Цвета фуксии, с таким стальным и умным огоньком в них...и в то же время она была дипломатична в ситуациях, где это было, естественно, нужно – Сугуру это слышал и ощущал в ней на уровне интуиции. У неё также были короткие вьющиеся темно-каштановые волосы, чёрные блестящие гвоздики в ушах, чёрный бадлон под самое горло, впечатляющий чёрный плащ с отвернутым воротом, достигавший почти земли, чёрные джинсы и сапоги на толстой прочной платформе, не доходившие совсем немного до линии её колен. На руках имелись чёрные кожаные перчатки. Вид был цепляющий и, чего уж молчать, запоминающийся. — …полагаю, ты позвонил мне, потому что я села тебе на хвост, — не стала увиливать от главной темы она, чем заставила его уже куда более неприязненно сощурить глаза в её сторону. — …ты занервничал, и вот ты уже здесь. Пауза. — …я ожидала твоего звонка. — И что я найду твой номер в закрытом доступе? — Гето усмехнулся. Какая самоуверенность…просто Годжо номер два. Или же…нет? Едва ли Сатору смог бы выносить и трахать полное своё подобие, идентичное ему по всем особенностям характера. Значит, здесь было что-то другое. Значит…в ней таилось это такое многообещающее «ещё», которое можно было трактовать как хочешь. Нана, уловив возле одного из окон подозрительно долго стоявший силуэт в тёмном винно-красном свитере и чёрных обтягивающих штанах, задержала наконец на нем взгляд. Когда её глаза нашли его… Сугуру застыл. Нана, не разъединяя с ним зрительного контакта, произнесла прямо и более догматично. Брови её были сдвинуты и нахмурены…глаза враждебно и изучающе прищурены. — Всё так. Я специально его оставила менее защищенным, чтобы ты мог со мной связаться. Гето поперхнулся. Чёрт возьми, какая наглость. И в то же время его поразило, насколько она была умной…и как умела широко мыслить и загадывать возможные действия противника наперёд. Совсем как он сам. В этом плане они оказались похожи. Не став более скрывать своего присутствия и лучше выпрямившись возле окна, чтобы она его видела…как и его окровавленные руки после совершенного буквально получасом назад массового убийства, Гето позволил взгляду Наны выловить из темноты помещения со специально выключенным светом длинную копну его растрепанных, распущенных на большую свою часть, кроме пары прядей, собранных на затылке в небольшой пучок, волос. Нана сморгнула. Потом округлила глаза. Давно она не встречала настолько не боявшегося последствий мастера проклятий, который после убийства не пытался от неё сразу же мгновенно спрятаться…и сокрыть себя. Сугуру явно был избалованным вниманием публики мужчиной, оно ему нравилось, и потому как его зрителем теперь была она…лично для него не имело смысла скрываться от неё по темным углам и щелям, как делали менее достойные и способные, чем он, шаманы. — …А ты умна, Миямура Нана. Даже очень. Снимаю перед тобой шляпу, как говорится. Он ей улыбнулся. Это был почти приветливый оскал, словно один из тех, что изображали нередко на венецианских масках солнца. Яркость цвета не умаляла нисколько тёмного подтекста, скрывавшегося под жёлтой краской. — Ты умертвляешь их в таком большом количестве, чтобы привлекать к локациям убийств сильные проклятия и умножать количество последующих смертей среди не магов уже без твоего непосредственного участия на «два». Чем больше жертв, тем больше шансов, что проклятия особого ранга посетят «отмеченное» до этого тобой или твоими прихвостнями место… — Она сделала шаг в сторону здания, и Гето едва не прилип к окну, голодно высматривая каждое совершаемое ею действие…как и сопровождая каждое сказанное ею слово особо повышенным вниманием со своей стороны. — Дальше. Нана вновь сощурилась. Она, заведя свободную от телефона руку назад за спину и щелкнув Кенто, чтобы он обратил на неё внимание и погнал других шаманов в сторону здания, перед которым она стояла, кивком головы незаметно указала на нужный этаж. Нанами, уловив, что Нана ему пыталась донести, осторожно, без спешки взялся перестраивать движение и работу их рабочих единиц, чтобы часть из них, незаметно для самого Сугуру, двинулась искать его по квартирам. — …не пойму только, зачем тебе это. Ты убиваешь ради удовольствия или же…по какой-то тайной причине? Склоняюсь больше ко второму, пускай ты и идейный убийца, ведь дело не в том, что ты так медленно очищаешь мир шаманов от его «низжих» представителей… — Нана вперилась в его глаза ощутимее своими, запрокинув полностью голову, и, сделав ещё шаг к зданию, будто с Сугуру теперь стояла рядом вовсе. Он словно слышал звук её дыхания, раздающегося на самом деле всего лишь у него в голове. Гето вжался невольно в стекло сильнее. Его глаза с темным, разгорающимся огоньком на дне карих радужек смотрели вовсю на неё. — А в чем же, по-твоему? — Он не мог не съехидничать. Нана, не моргнув, более хмуро ответила. — Тебе нужны сами приходящие на места убийств проклятия. И, полагаю, раз Сатору говорил, что ты их поглощаешь…то именно этим ты сейчас и занимаешься. А я со своими способностями к очищению территорий от проклятой энергии и самих проклятий, как и с возможностью твои силы вовсе у тебя отнять, очень тебе, похоже, теперь мешаю. Он, закусив нижнюю губу в получаемом удовольствии от их разговора, не мог не проворковать ей низким голосом следом. — …не думай, что ты знаешь всё, инспектор. Ты затронула успешно лишь верхушку айсберга моего плана… Но не делай вид, будто поняла и пришла к осознанию… — Сугуру прижал ладонь к внутренней стороне окна, словно бы желая, чтобы по иную оказалась рука Наны, — пускай это и не было возможно, — и, глядя на неё отчетливо сверху вниз, обозначая этим взглядом их пока не равные в его глазах позиции, добавил следом: — …всего. Нана, глотнув, прочувствовала, как её правая рука напрашивалась повторить его жест…и её по-странному приятно закололо в самых кончиках пальцев. Обычно так было при использовании её нейтральной психоэнергии. Но сейчас…это было явно нечто иное, нежели опасность стихийного выброса одной из её аннигиляторских техник. — …но я буду рад тебе поведать чуть больше обо всем этом… — Его взгляд лукаво сместился в сторону, и Нана это заметила. Видимо, Гето услышал, что по его душу уже бегут её люди и люди Кенто. — …просто в более удобное время. И в более удобном месте. Он ей улыбнулся нахально краем рта напоследок. — До скорых встреч, Миямура Нана. Нана, даже не делавшая ставку на то, что его получится с первого раза захватить, нисколько не удивилась последующему извещению, что Нанами и другие шаманы Сугуру в той квартире не обнаружили. Лишь запечатанный ход, встроенный в стену, который носил переносимый характер. Тот, кто в него влезал, попадал дальше в совершенно случайное место. И по нему разыскать сеть убежищ Сугуру потому и не удалось. Но для Наны было важно кое-что другое. Она все-таки смогла зацепить его на крючок. И раз он хотел с ней играть на более тонком психологическом поле…хорошо. Она ему в этом пойдёт навстречу.

***

Сатору не знал на тот момент, что между ними завязалась переписка. Нана скрывала это до поры до времени для большей приватности ведущегося следствия и из-за желания не нервировать мужа лишний раз на предмет того, что его жена буквально переписывается по её обычному сотовому телефону с гребаным серийным убийцей и, по совместительству, ещё и его бывшим лучшим другом. И что было страшнее чего…ещё оставалось под большим и вырисованным жирнющим красным знаком вопросом. Началось их общение примерно так. Нана разыгрывала карту заинтересованности, хотя сама ею супруга Годжо была наполнена лишь отчасти. «Почему ты постоянно зовёшь меня по моей девичьей фамилии? Я уже давно отношусь к семье Годжо». Неизвестный номер стал набирать через небольшой промежуток времени, вместивший её поход в душ и укладывание Сатору спать, ответ, покуда не прислал его. «Потому что я не желаю выделять тебя именно как жену Сатору. Я тебя оцениваю отдельно от него. :))» «И воспринимаю, читай между строк, не как его жену, о чем тебе открыто и дерзко заявляю. Если ты ею не являешься в моих глазах, что мешает мне попытаться тебя увести от него?» — Нана все это не надумывала. Это ощущалось теперь в каждом прилипчивом действии Гето, пускай и не совершаемом физически от слова совсем. Нана, взяв телефон вновь в одну ладонь и второй принявшись поглаживать только отрубившегося, а потому спавшего всё ещё довольно чутко супруга по белым по-домашнему взъерошенным и опущеным ниже обычного колючкам волос, написала ответ. «О, какая честь. Спасибо, что не рассматриваешь меня только так». «Было бы обидно тебя выделять лишь как его очередную заслугу. ~ Ты ведь прекрасна и без него. И сама, думаю, об этом знаешь». Разрыв в сообщении. Приходит следующее. «Уникальное создание». Нана ощутила странный, нетипичный и главное неуместный трепет от его последних слов в районе груди и внутри своего живота. Словно свернувшийся комок в виде зародыша, который в дальнейшем так и не раскрылся. Фыркнув на то, какой Гето льстец, она отложила телефон экраном вниз и прижала тыльную сторону свободной от медитативных поглаживаний супруга ладони себе на лоб. Глядя на потолок, бывшая Миямура размышляла, что такой откровенный флирт, возможно, и играл ему на руку с какими-нибудь молодыми студентками…но уж точно не с молодой женщиной, как она, которая прошла через многое рука об руку со своим супругом и которая не собиралась эту руку оставлять. И потому, взяв вновь телефон, она написала Сугуру следующий ответ. «Я все же попрошу обращаться ко мне «Годжо Нана», либо просто инспектор, если тебе будет так невыносимо сложно делать первое». И более она его ответов не читала, отложив телефон на прикроватную тумбу и, развернувшись к мужу, обняла того со стороны его мощной, широкой тёплой спины, скрытой за тканью чёрной спальной футболки. Их общение тянулось на протяжении всего расследования. Неожиданные сообщения в самые разные часы и даже звонки происходили если не ежедневно, то очень часто. Гето словно хотел выдоить максимально слаще и как можно больше из своего нового объекта интереса; и покуда Нана удерживала это любопытство плотно припаянным к себе, она чувствовала себя постоянно у него на хвосте. Обманчивое было чувство. Гето дурил её, удерживая на безопасном для него расстоянии, а она — его. Она его не отбривала окончательно, а он не давал ей никак себя отыскать, продолжая совершать одни убийства за другими. В части мест, где это происходило, оставались странные письмена, словно оккультные символы для призыва кого-то. Учитывая, что последователей Гето окрестили не иначе как «сектой», своими действиями они лишь поддерживали этот миф, наводя всё больше шуму и шороху среди мирного населения. Не маги боялись поздно возвращаться домой после серии громких трагедий, случившихся в разных точках Токио, и Нана не могла их за это винить. Она, Кенто и Сатору сбились с ног, покуда пытались предсказать, куда Сугуру нанесёт следующий удар. Нана же искала подсказки в их общении, но не находила те. Гето ей их не подбрасывал. Он обсуждал с ней совершенные убийства обычно с большей прохладой, нежели нечто…более личного характера. Отчасти это ужасало. Отчасти… Нана осознавала, что на нем отпечаток этого спокойствия и невозмутимости перед чужой смертью сначала выработал сам Токийской техникум. Убийства не магов то лишь закрепили внутри него. «Почему ты решила выйти за него замуж? Из-за статуса?» «Нет. Не из-за этого». — Набор сообщения и бег прыгающих друг за другом трех текстовых точек. — «Я полюбила его, в первую очередь, как личность. На его статус, заслуги, деньги, способности, внешность…мне было абсолютно наплевать». «Ого… Сатору даже здесь крупно повезло. Сорвать такой «честный куш» в твоём лице в лицемерном мире шаманов…да что там, шаманов и обезьян — это и вправду большая удача». Нана со злостью сжимала свой телефон, будучи стоя под навесом и скрываясь от дождя, пока параллельно ей выносились тела убитых призвавшимися на место последнего нападения проклятий гражданских. Нана только помогла произвести зачистку, и внутри неё от увиденного кипело желание разворотить Сугуру при личной долгожданной встрече лицо. Однако же он осознавал отчетливо, что при столкновении с Наной шанс того, что он уйдёт от неё со своими прежними силами, будет крайне мал. Поэтому эта расчётливая сволочь играла с ней в кошки-мышки, не покидая тени. «Обидно, что всё лучшее, как и всегда, достаётся ему. Впрочем…ещё не вечер. И если бы ты так уж меня полностью ненавидела, как и была не согласна с моими радикальными действиями, ты бы, Нана, мне бы вовсе не отвечала». Сдув воду со своего кончика носа и чёлки, она напечатала ответ. «Правильно, ещё не вечер. Не далёк день, когда я тебя поймаю. И вот тогда ты будешь точно не рад, что общался со мной…вот так. И желал настолько нашей встречи». … «О, ну что вы, инспектор. Я буду рад любой встрече и любому столкновению с вами.))» Пробить его номер не вышло. Однако же общими стараниями Сатору, Наны и Кенто удалось просмотреть по камерам в городе последние места, где происходили убийства. На части из них выловились точки, откуда последователи Гето выходили перед ними. Проверив эти места, часть из мастеров проклятий удалось поймать, пускай и не без боев. Когда это случилось, Сугуру стал названивать ей куда чаще. В один из разов он позвонил ей, когда она приехала домой после задержания раньше Сатору. Его попросили остаться для дополнительных переговоров с пойманными, чтобы попытаться вытащить из них, где основная база Сугуру находилась. Упавшая на кровать от усталости в позе звезды, Нана нахмурилась, когда увидела, что звонил в который раз «Неизвестный». Приняв звонок, она ожидала услышать поток ругательств, угрозы расправы, все что угодно…но не это тихое. — …привет. Озадаченно поморгав, Нана вторила ему вопросительно. Однако, какая миролюбивость… — …привет? — Всегда хотел спросить… — На той стороне провода слышались заметные задержки и иногда частые, протяжные вдохи и выдохи…как будто Сугуру до этого момента тренировался. Или был занят иной физической активностью. — …ты ему когда-нибудь изменяла? Лицо Наны покраснело. Мысль, что он был такого мнения о ней, настолько ей не понравилась, что она мгновенно взбеленилась. — Нет, не изменяла. И даже не думала о таком ни разу. Если это единственное, за чем ты позвонил, то я кладу трубку. Сугуру по ту сторону «провода» бархатно и весело рассмеялся. Не успела Нана окончить звонок, как он её попросил. — Ладно-ладно, извини меня. Дурацкий вышел вопрос. — Выдохнув, он закрыл, кажется, какую-то дверь и наконец-то оказался в тихом помещении. — Я так и знал, что ты не из таких. Тем не менее, мне оттого даже стало…немного грустно. Она представила, как он вытянул губы чуть вперёд, будто бы специально манерничая для неё одной во время своего извинения. Тем не менее, её раздражение, стихшее лишь наполовину, никуда не делось полностью. — …что тебе нужно, Гето? — Просто хотел поговорить. Знаешь…я уже начал привыкать, что мои вечера заполнены «нами». — Небольшое молчание, опять посторонний звук, словно он где-то садился. — Обсуждением всего-всего… От твоего несогласия с моей позицией по изничтожению не шаманов, того, почему я решил податься к этому тёмному пути… Едва ли Сатору может являть собой такую глубину для тебя в разговорах и одаривать тебя таким же искренним ответным интересом, каким ты решила одарить меня и который я тебе до последнего процента возвращаю. Нана сощурилась куда более рассерженно. — …у моего мужа имеется своя глубина, Гето, отличительная от твоей. Глупо сравнивать тебя и его, если каждый из вас имеет свои положительные и отрицательные стороны. — Раньше у Сатору имелись проблемы с выражением симпатии и вообще с участием к тем, кто был ему близок. — О, в его голосе ей слышались плохо скрываемая обида и…возможно, попытка ей сопереживать? — Хочешь сказать, что тебя это миновало? И он наконец-то вырос? — …Знаешь, Гето, мне очень жаль, что для тебя всё закончилось очень грустно в плане дружбы с ним. Но он был ещё глупым ребёнком, когда ты уже стал в какой-то момент сломленным взрослым. — Он затих. Теперь уже она говорила. — …он не смог бы тебе тогда помочь. Сёко, полагаю, тоже. И я правда искренне тебе сочувствую, что не нашёлся тот, кто адекватно тебе бы протянул руку помощи…и сделал для тебя то, что делал для других ты. Она услышала, кажется, шумный глоток и прерывистый вздох на той стороне. Затем…медленный выдох. — …но это все равно не даёт тебе права делать то, что делаешь сейчас ты, — внезапно ожесточилась с ним Нана, не став скрывать в очередной раз непримиримую разницу их точек зрения. Гето, усмехнувшись, на выдохе произнёс более глубоким и вкрадчивым тоном. Но что-то в нем пряталось…и искореженное. Подавленное будто. Словно он хотел скрыть то, что она вывела его на большую эмоциональность. — …а я-то уж подумал, что начал тебе нравиться. — Боюсь, ответить симпатией тому, кто считает не шаманов нам не ровней, да ещё и режет их почём зря, как какой-то рогатый скот, я никогда не смогу. И ещё раз. — Нана напомнила твёрдо и безапелляционно. — Я замужем. — …ты однажды поймёшь, что я прав. Когда жизнь поставит тебя в подходящую для того ситуацию. — Исходя из твоей логики, вырезать тогда нужно всех. Ведь сволочей среди мастеров проклятий и шаманов ничуть не меньше, чем среди обычных людей. И они причиняют вред так же, как и обычные люди. И обладают потенциалом распространять проклятую энергию либо после своей смерти, либо же при потере контроля над ней в таком же количестве, в каком это делают не шаманы. Поэтому, Сугуру, нет, я с тобой никогда не буду согласна. — Нана тяжело дышала пыхтяще через нос. — Твоя теория по избавлению всех нас от проклятий и новая точка зрения не проходят проверку «краш-теста», назовём это так. Ведь темнота чужой души зависит не от того, шаман ты или же нет… — Ей казалось, или он жадно ловил каждое её слово? — …а от личности того, кто что-то совершает. И более ни от чего. И на том их странный разговор закончился, потому что Нана, завершив изречение о своей позиции, сбросила следом звонок. Она думала, что Гето затаил на неё обиду из-за такого грубого «закругления» их обоюдного общения, не выслушав даже его ответа…Но, как оказалось, Нана ошиблась. И подтверждением тому стал последующий контакт через голосовое сообщение. Нана получила его, когда утром собиралась отправиться к Кенто на обсуждение результатов допроса. Нахмурив брови…супруга Годжо включила пришедшее от Сугуру сообщение, поднеся телефон ближе к своему уху, чтобы слышать, о чем, собственно говоря, идёт речь. — Кто это выходит как столб света из темноты, пахнет миртом и ладаном? Твои бедра подобны драгоценным камням, работа, искусство мастера. Твои губы, как алые бусинки, твой рот притягивает, твое дыхание пахнет яблоками, твои груди — виноградные грозди. Ты прекрасна, моя любовь, и нет в тебе ни одного изъяна. Когда Нана это прослушала, она ощутила…опять тот же странный спазм и трепет, проснувшиеся в нескольких точках её тела. В районе груди и живота. Лицо против воли начало теплеть и буквально наливаться жаром. Когда она чётко поймала себя на том, что краснеет, уже почему-то третий раз переслушивая присланное Гето сообщение, он дослал следующее. Потому что увидел, что она долгое время не отвечала, но двойные синие галочки, возвещающие о том, что чат был открыт и сейчас просматривался, наталкивал на мысль, что молчание её было не глюком мессенджера или его телефона. — Это песнь Саламона. Тебе абсолютно полностью подходит. Нана не знала, что ему на такое ответить. Когда Сатору выглянул с кухни, она испуганно прижала телефон к своей сокрытой за чёрной майкой с тонкими лямками груди телефон, ощутив, будто её поймали за чем-то откровенно постыдным. Однако же… Сатору, который на тот момент все ещё не знал, с кем жена общается, лишь озадаченно поморгал на её поведение. — Ты чего завтракать не идёшь? Вон, панкейки уже стынут. И, глубоко тронутая тем, что он приготовил уже для неё еду, Нана так и оставила сообщения Сугуру без ответа, откинув телефон на кровать. Она подошла тут же мгновенно к мужу, обняв его крепко за шею, и, привстав на носках, поцеловала его смачно в губы, прикрыв глаза.Сатору аж смутился от такой пылкости, но потом лишь с лёгкой улыбкой уточнил. — Хэй?.. Всё нормально? — Да, милый. — Нана потерлась лбом об его лоб, облегченно улыбаясь. — Просто по работе…прислали кое-что. Чем ближе становилась поимка Сугуру, тем более откровенным становилось их общение. Нана после исследования его убийств сделала вывод, что нужно было метить в его самое слабое место — в спасенных им в одной из деревень девочек, Мимико и Нанако, которых стоило поймать, как приманку. Тогда-то Гето точно не сможет отсиживаться, как змей в найденной им достаточно комфортной для него пещере. Другой вопрос, что девочки почти нигде не появлялись, пока Сатору не отметил, что можно попробовать отыскать их проклятую энергетическую сигнатуру. Та следовала, как хвост, буквально за каждым мастером проклятий, и он мог бы попытаться их выследить. С Сугуру подобное, к сожалению, не проходило, поскольку Сатору уже пытался провернуть такой способ его поимки — он отсиживается где-то, где его проклятая энергия не ощущается вовсе. Видимо, на его основном месте схоронения стояли печати. За ночь до того, как Сатору и Нана выследили приёмных дочерей Сугуру, Гето вновь ей позвонил. Сатору ушёл в душ. Нана устало лежала на кровати в уже хорошо знакомой её телу позе «морской звезды», надеясь, что её не сморит теплота одеяла, на которое она возлегла. Её веки все сильнее наливались свинцом, сонливость разливалась по телу, как мыльная вода по коже при турецком массаже подушкой… Как вдруг её телефон, разразившись громкой трелью, зазвонил. Распахнув резко глаза, Нана перевернулась быстро на бок и посмотрела, кто это был. Не Кенто с хорошими новостями, к сожалению. Посмотрев в сторону ванной комнаты и слыша, что звуки воды ещё не стихли, Нана взвешивала какое-то время, пойти ли ей присоединиться к супругу и послать таким образом завуалированно Гето нахрен, либо же…следуя её изначальному плану удержания его внимания при себе, ответить ему. Второй вариант вызывал у неё сейчас ничего, кроме отторжения, но его стоило воспринимать не иначе как тянущуюся ещё до дома часть не до конца выполненной работы. Вот когда будет за решёткой, она спокойнее вздохнет. И её личную жизнь с Сатору никто не будет пытаться распотрошить и растащить по самым сочным кускам, лишь бы лишний раз повеселиться и попытаться поиграть на её внутренних точках. Сугуру был отличным манипулятором, и Нана не могла с этим спорить. Жаль только, что это выросло из когдатошнего умения использовать манипуляции положительного характера, которые помогали ему лучше узнавать людей и более полно благодаря этому с ними общаться. Сейчас же всё скатилось к тому, что теперь узнанное он использовал с лёгкостью против тех, с кем раньше бы так никогда не поступил. Но и она не была глупой, наивной, ведомой девчонкой. Когда на тебя два года подряд спихивают дела, на папки которых её предшественник даже не хотел смотреть, характер либо ломается, либо закаливается. С Наной случилось именно второе. Поэтому Сугуру выбрал не ту фигуру, по которой стоило бить. Его попытки копаться внутри её головы и внутри неё самой привели лишь к тому, что Нана выдавала ему всего лишь допустимую половину. То, что ему можно было знать. Возможно, эта не полная висевшая между ними откровенность его втайне злила. Когда Нана вновь легла на спину и прижала мобильный к уху, она начала первой. — У тебя явно есть проблемы со сном, как и у меня тоже. — Ммм… Проблема Сатору перешла и на его бедную женушку. — Гето усмехнулся прямо в свой же динамик, отчего у Наны микро-волоски зашевелились на спине и в районе затылка. Из-за чёткости связи она ощутила, словно он сделал это совсем рядом. Будто прямо в её ухо. — У него и в период студенчества были с этим беды. Не представляю, какими способами ты научилась его загонять спать, потому что относительно мирными ни у меня, ни у Сёко так ничего и не получилось тогда сделать. Нану взяла некоторая доля грусти, что подробности столь светлых времен были изложены им для неё в таких…ужасающих обстоятельствах. — Я очень изобретательна, — не стала врать она. — И очень убедительна…когда сама того хочу. Ему показалось, или она сказала это с едва прозвучавшим проблеском шутливой улыбки? — О, это и вправду так, — подтвердил с новой ухмылкой он, выглядывая из окна своей спальни, располагавшейся на его главной базе. Небо было совсем чёрным, как сильно густые чернила. — С этим трудно поспорить. Не буду врать, что хочу узнавать, как ты это делала, ведь меня интересует совершенно…другое, за чем я тебе и позвонил. Нана почувствовала, что замерла. Сместив непонимающе брови вместе, она уточнила. — И что же? — …Все эти дни нашего с тобой общения… — Теперь его голос звучал призывно. — …ты думала обо мне так же…как я думал о тебе?.. Нана пыталась убедить себя, что ей показалось. Но когда Сугуру протяжно выдохнул в трубку…она тут же поняла, что нет, черт возьми, ей, значит, не почудилось. Пульс подскочил заметно и мгновенно, пускай она и старалась держать голову холодной. Но этот чертов Дискорд, влезший в её «сад» без спроса и его разворотивший, сделал всё, чтобы не позволить ей даже этого. — …в каком смысле? — …О, инспектор, а я думал, что вы окажетесь куда догадливее. Неужели придётся всё говорить прямо в лоб?.. Нана округлила глаза. Вот дерьмо, он что там…дрочил параллельно их разговору? Вот такого опыта общения с целями у неё точно до него не было. Когда Сугуру в который раз шумно выдохнул в телефон, Нана, стиснув свободной ладонью ткань майки в районе своей диафрагмы, только осознала, что она не дышит. Что она впилась мертвецки-сильно в свою же кожу, спасенную тонким слоем хлопка, от куда более глубоких вмятин её ногтей, чем те, которые она оставляла сама себе сейчас. — … в этом смысле? — …ну конечно, глупышка. — Новый выдох, прозвучавший теперь куда более похоже на стон. — В каком же ещё?.. Когда в трубку стала раздаваться её ответное взбудораженное дыхание, Гето по ту сторону «связи» удовлетворенно позволил губам растянуться в тонкой ухмылке. Он произнёс почти нежно. — Я позвонил тебе, чтобы подарить хорошую фантазию на ночь, Нана. Так что слушай. — Ох, черт, теперь добавились ещё и посторонние звуки движения кулака по разгоряченной, влажной от предэякулята коже его члена. — Очень внимательно. Она осознавала, что могла сбросить звонок в то же мгновение. Она ведь не была обязана его слушать, но если её теория окажется верна, и она ему и вправду достаточно сильно понравилась, если не выйдет выманить Гето на его девчонок, то можно…хотя бы попытаться это сделать на неё в качестве приманки. Знала бы Нана, что он имел уже совсем иные планы на неё и происходящее…не была бы столь уверена в себе. Но в ту ночь она об этом не думала. Она вслушивалась до странного жадно в происходившее по ту сторону телефона от неё, разрываемая внутренними противоречиями по типу: считалось ли прослушивание того, как другой мужчина кончает с мыслями о тебе в свой кулак, изменой, или же это можно списать на особенности непростого дела, требующего более деликатных и «хирургически точных» в ментальном плане действий? Как бы то ни было, её низ живота позорно скоро отозвался на то, что Сугуру вытворял, буквально имея её в её же чертовы уши. Бывший лучший друг её мужа был тот ещё фрукт — чтобы до такого додуматься…были необходимы широкое, богатое воображение и самая настоящая изобретательность. Когда она шумно сглотнула, подав сигнал, что всё ещё была здесь, он усмехнулся. — …я думал о тебе…представлял, как мог бы делать тебе хорошо своим языком и не только… — ох, блять. — Твоё удовольствие и приносить его тебе мне было бы только в радость… Ей хотелось грубо его одернуть, сказав, что он больной. И послать его к черту. Хотелось хоть что-нибудь сделать, но эти невыносимые рамки придуманного ею же плана, ставшие в миг удушающе неудобными лично для неё самой, заставляли Нану чувствовать себя скованной в возможных реакциях. Это привело к тому, что она лишь сдавленным и хриплым голосом ответила смягченную версию того, чего реально желала. — …Что ж, надеюсь, после такого ты и сам будешь отлично спать. Когда он кончил, — черт, она слышала, как он закусывал угол подушки и едва не с надрывным, заглушенным стоном вплел в него её имя, — Сугуру после бархатисто и хрипло рассмеялся. Смех его в который раз заставил внутри её груди словно бы зазвонить собственноручно подвешенный на верёвке колокол. — …да ты просто стальная, Нана. — Он с отчетливой улыбкой говорил ей об этом, больше восхищаясь тем, что даже таким способом ему не удалось вызвать её ответную, столь желанную им, идентичную его собственной…реакцию. — Не поддалась мне и сейчас. Он прижал удобнее телефон к своему уху плечом и, все ещё посмеиваясь, добавил следом. — …но попытка душить в себе сексуальное желание ни к чему хорошему потом не приводит. — Она аж оскорбленно округлила рот, выдыхая на это остро прямо в трубку. — Мой тебе совет, «разрядись» потом. Послышался звук поцелуя, произведенного в динамик. Не дожидаясь её ответа, Сугуру выдал. — …Сладких снов, инспектор. Буду надеяться, что сегодня приснюсь тебе. На этом телефонный звонок закончился. Нана, лежавшая все ещё с краснющим выражением лица…чисто для проверки запустила ладонь себе под приподнятую резинку уличных штанов и трусов, чтобы ощутить, насколько всё было плохо. Когда её пальцы, коснувшись больших и малых половых губ, оказались после изъятия обратно на свет божий совсем влажными…и она это не только ощутила, но и увидела, захотелось врезать себе пощёчину. Господи, ну ты и дура. Нана на себя давно так не злилась, как сейчас. И пускай это была банальная реакция тела…чёрт возьми, она не хотела давать Гето столь интенсивный физический ответ. Особенно его пахабным выходкам по отношению к ней. Когда Сатору вышел из душа в одном полотенце на бёдрах и в который раз оказался озадачен несколько ставшим странным поведением супруги, — оно таковым сделалось с самого начала расследования, но он находил причину тому в возросших переработках, недосыпе и присутствующей в Нане на протяжении всего дела перманентной усталости, — она, не дав ему никакого толкового объяснения, почему он застал её с приподнятой тканью штанов и мокрыми пальцами, притянула после к себе и резко поцеловала, завалив на постель. Она его так яростно оттрахала на ночь глядя, что Сатору под конец процесса даже с его стойкостью остался без сил. Тяжело дышащий и лежавший на спине, как и его жена, Годжо с ней после многозначительно переглянулся. — Ну и что это только что было? Нана ему слабо, но в то же время, продемонстрировав зубы, улыбнулась. — Ох…да так. — Погладив его по взмокшей от пота щеке, она добавила со смехом, поиграв бровями. — Хотела напомнить своему мужу, как сильно я его, черт возьми, люблю. — Что, прямо-таки не было сил терпеть? Еле меня из душа дождалась? — Он намекнул на её ладонь, блестевшую перед началом процесса от естественной смазки, и Нана со смехом за это сначала пихнула его в плечо. Но потом, мгновением позже, с довольной ухмылкой Сатору оказался притянут вновь за челюсть к ней и крепко поцелован прямо в губы. — Естественно. Вся лежала и изводилась от мысли, что хотела к тебе присоединиться… — Она нехотя оторвалась от его порозовевших из-за поцелуя губ, щурясь лукаво и потираясь кончиком носа об его нос. — Но у меня не было после тяжёлого дня для этого сил. Так что пришлось лежать и ждать тебя ровнехонько вот здесь. Ответ Наны согрел его изнутри, пускай Сатору и уловил…что она чего-то не договаривала. Но чего — это ему удалось узнать уже намного позже. Когда расследование дела Сугуру завершилось. Захват Мимико и Нанако прошёл успешно. Однако же, когда это случилось, Нана не ожидала, что Сугуру, прийдя за ними, наконец-то выманенный из своей «кроличьей норы», выкинет следующий ход. — Неужели ты думала, что я буду спокойно смотреть, как ты отлавливаешь и закрываешь членов моей новой семьи за решёткой? — Он усмехнулся и широко тонко ей улыбнулся, сощурившись весело и с плохо скрываемым победоносным выражением лица. — Я не мог в ответ не отловить твоих и не запереть их у себя. Нана побледнела в лице, стоило ей услышать эти слова. Сатору, стоявший по правое плечо от супруги, не сдержался, произнеся едва не с рыком. — Ублюдок. — О, не стоит разбрасываться обзывательствами, бывший лучший друг. — Гето теперь пристально посмотрел на Годжо, скрестив руки на груди. Вид у него сделался деловитым. — Нана может их спокойно забрать. Гето перевёл теперь взгляд на её вытянувшееся лицо. — Если отдаст мне моих девочек. И уйдёт сама вместе с нами. — Это исключено. — Сатору едва не сорвался на него. Другие маги, стоявшие позади Годжо и его супруги, напряженно ожидали следующего приказа, ничего пока самостоятельно не предпринимая. Нана тронула Сатору за изгиб плеча с почти умоляющим выражением лица, чтобы он сейчас помолчал и дал поговорить ей. — …у него мои родители. — Сатору опустил на Нану такие же отчаявшиеся глаза. — Я не могу их оставить рядом с ним. Они ведь… — Не шаманы, все так. — Сугуру добавил громче той речи, что сейчас исходила от Наны. Она и Сатору повернули к нему тогда лица. — Поэтому…было бы, как минимум, неразумно оставлять их в руках того, кто истребляет подобных им пачками. Гето с более гадкой ухмылкой уставился на Нану, ярко демонстрируя, что она попала в его капкан и даже не заметила этого. Нана, глядя на него в ответ откровенно ненавидящим взглядом, следом шепнула мужу, не разрывая зрительного контакта. — Я пойду. Я вызволю их…и вернусь. — Ну, а если ты не сможешь вернуться? — Сатору положил ладони на её плечи. — Нана, я тебя с ним одну не пущу. Она подарила ему пристальный взгляд, запрокинув голову. И спросила у мужа серьёзно. — …ты мне доверяешь? Сатору, растерянно посмотрев в глаза жены, выдохнул негромко. — …да. Нана добавила устало и тише, опустив свои плечи чуть ниже. — …тогда, пожалуйста, не переставай верить в меня и сейчас. Мне в данную минуту это очень…необходимо. Приподнявшись на носках и обхватив его лицо, Нана крепко поцеловала мужа. Сугуру чуть неприязненно скривился при данной открывшейся ему против воли картине, однако же…когда Нана отпрянула от Сатору, Гето изменился вновь в лице. И посмотрел на неё куда более расположено. Она спросила следом у Сугуру более громко. — Зачем я тебе? Забирай дочерей и отдай мне моих родителей. Это будет максимально честный обмен. Гето неожиданно рассмеялся, после чего взялся покачивать головой туда-сюда. Заложив руки за спину, он улыбнулся ей так, словно его умилила сказанная ею…глупость. — Ну что ты…я ведь изучал таких, как ты. — Он раскрыл глаза и пристально на неё посмотрел. — Аннигилятор. И мне нужна твоя сила в качестве подстраховки для захвата Юты Оккоцу. Сатору и Нана смотрели на него непонимающе. Сугуру, вновь повеселев с этого, решил пояснить. — …ты правильно поняла, что я поглощал проклятых духов для того, чтобы убить потом как можно больше не магов и сломить последний оплот их защиты в виде Токийского техникума. Однако же…самый сильный из ныне живущих проклятых духов — это Рика. Проклятых дух особого ранга, привязанный к Юте. — Сугуру склонил голову к плечу, поглядывая попеременно то на бывшего лучшего друга, то на Нану. Он продолжил: — И мне нужна…она. А для того, чтобы её получить, мне необходима твоя сила. Ты ведь способна не только забирать, но и отключать проклятую энергию на некоторое время, верно? Нана, не желая отвечать, но понимая, что у неё нет, к сожалению, выбора…кивнула, все ещё напряжённо глядя на Гето прямо. Она стиснула зубы и ладони. — …Ну вот тебе и ответ. — Он аж хлопнул в ладони. Уронив одну на другую. — Ты отключишь, когда мне будет нужно, силу Юты, через какое-то время та вернётся…но он уже будет у нас. И я заберу его проклятого духа себе, когда это случится. А твои родители будут подстраховкой, что ты не заберёшь мою проклятую энергию до этого момента. Я их отпущу…как и тебя, когда мы с тобой закончим. Нана, сощурив глаза, прочитала по его прямому взгляду: «если ты и вовсе захочешь после этого от меня уйти… Миямура Нана». Она и Сатору вновь переглянулись. Нана смотрела на мужа поверх её плеча. Она словно бы спрашивала его…позволит ли он ей самой с этим разобраться и не будет ли вмешиваться?.. И Сатору бы очень хотел ей тогда отказать. Да и стоило. Но Годжо доверял жене. Поэтому…он медленно кивнул, показывая, что вверяет завершение этого дела и разрешение этой непростой задачи…ей одной. Она после развернулась обратно к Сугуру. Сатору приказал магам ничего не делать. Те удивленно за его широкой спиной обменялись взглядами, не понимая, почему господин Годжо решил так опрометчиво поступить…но воспротивиться его словам никто не посмел. — Мы возвращаем тебе сейчас твоих дочерей. И я ухожу вместе с тобой. Но если ты хоть пальцем тронешь моих родителей, клянусь, я лишу тебя твоих сил тут же, — прошипела она уже близко к его лицу, когда пересекла имевшееся расстояние между ними. Гето, изучая её наконец-то вблизи вживую глазами, ответил с небольшой, но не обещающей, на самом деле, что-либо улыбкой. Он ей ответил кое-что совершенно иное. Кое-что… не вяжущееся с темой их разговора. — …Тебе очень идёт чёрный цвет. Подчеркивает яркость твоих глаз. Хотел тебе ещё в первый день нашего знакомства сказать. Нана же не могла сказать ему того же в ответ. Ведь его темно-винный свитер напоминал ей о том, что в Сугуру была жива жажда прерывать чужие жизни, когда те хотели биться за продолжение своего существования. Он очень хорошо отражал его внутреннюю исказившуюся с годами натуру.

***

— Всегда хотел спросить… — Они направлялись сейчас к нему на базу в сопровождении его дочерей. — Почему ты решила взяться за моё дело? Неужели у тебя настолько не было выбора в данном вопросе?.. Сугуру смотрел перед собой спокойным взглядом. Но если бы человек, хорошего его знавший, присмотрелся к его глазам…он бы понял, что тот скрывал искренний и пылкий интерес. — …я взялась за это дело, потому что другой шаман на моем месте просто бы убил тебя. А не повёл под суд. — Нана также глядела перед собой, отвечая ему понизившимся голосом. — …Сатору бы это раздавило. Сугуру резко остановился. Посмотрев на Нану вниз и попросив дочерей идти вперёд, он следом получил её дальнейшие пояснения. Они сейчас прибыли на его главное место схоронения, доставшееся от былой роскоши «ассоциации сосудов времени». — …так что я это сделала ради мужа, чтобы ты себе там ни подумал. — Нана подняла на него взгляд, в левый верхний угол. — А не ради тебя. Ты ему все ещё дорог, как друг. И если бы ему пришлось тебя убить…или кому-то ещё, ему бы было очень тяжело. Сугуру внезапно вновь расхохотался. — Ох, как мило. — Он прижал широкую, но одновременно при том довольно изящную ладонь к своей груди. Его глаза весело щурились. — Так ты пытаешься убедить, что сделала это только ради мужа? И вовсе не ради меня, м? Нана едва не выплюнула ему ядовито. — Сейчас я уже вижу, что зря на это согласилась. И я тебя тогда не знала, чтобы ради тебя «любимого» что-то делать. — Как раз наоборот, Миямура Нана. — Он склонил голову к плечу с улыбкой. — Ты слышала обо мне уже даже на тот момент достаточно, чтобы желать отыскать оставшиеся крупицы былого хорошего человека. И ответить на такую точную истину ей было вовсе нечем. Ведь какая-то её часть…его, быть может, неправомерно пожалела, когда Сатору рассказал ей его историю, и сам же Гето к ней добавил недостающие части более глубокого эмоционального контекста. Он испытывал её терпение. Ровно как и она его тоже. Их глаза активно рассматривали друг друга, покуда Сугуру…неожиданно не подошёл к ней и не прижал Нану к ближайшей стене. Она аж почувствовала, как холодок побежал по её коже. Когда позади её затылка ощущалась теперь ровная каменная поверхность, Нана запрокинула голову и посмотрела на Сугуру с предостережением. — …что ты делаешь?.. Сугуру провел ладонью долго по её щеке и, не сводя с неё взгляда…неожиданно сказал. — Всё делаю сам. Вам ведь, женщинам, нравится, чтобы было потом кого обвинить в случившемся. Даже если вы и сами этого хотите. Не обнаружив себе в данной мысли ничего близкого (и никакой здравой логики), Нана хотела было возмутиться, как Гето внезапно её уже на тот момент поцеловал. Заткнув буквально рот Наны своим и начав жадно сминать её губы. Она, зажмурившись, постаралась за волосы его оттянуть от себя, но у неё ничего не получилось. Силу было применять нельзя, напоминала она себе, иначе существовал риск, что он отдаст приказ прямо сейчас, и его оставшиеся последователи убьют её семью. Она не могла так рисковать. Поэтому пришлось ему поддаться…и позволить нажать на её рот сильнее. Давление тот раскрыло, и вот уже буквально через мгновение язык Гето проник меж её розовых губ, сплетаясь с её собственным языком едва ли не воедино. У Наны ослабели колени. Как бы она ни сопротивлялась, мать твою, антагонизм, протекавший между ними, возбуждал в ней некоторую нездоровую искру пламени, тянувшегося перманентно на протяжении всего шедшего расследования из-за её внутренних барьеров к Гето. Кто-то говорил, что в этом нет ничего странного, ведь людям часто приходится любить тех, кого они ненавидят (и кто-то даже считал это правильным. Не от того ли в кино злодеи казались на редкость привлекательнее главных героев? Хотя их действия могли заставлять волосы дыбом вставать и на затылке шевелиться), но Нана в список данных лиц уж точно вносить себя не собиралась. Тем не менее, она дала Сугуру высказать одну из ценнейших мыслей, отмеченную им уже с самого начала их невольного знакомства, не отрываясь от её губ. Та словно осталась на них выжжена. — …неужели ты не понимаешь, что они специально тебя посылают на самоубийственные миссии, надеясь, что тебя как можно скорее не станет?.. — Отпрянув от её рта и заглянув в заблестевшие глаза тяжело дышащей Наны, он прихватил её заметно большими ладонями за плечи. Не давая параллельно уйти от давления его крепкого тела на её, перекрывавшего ей какую-либо дорогу к отступлению. — …и предложенное дело со мной — очередное тому доказательство. Нана проговорила сквозь сбившееся дыхание быстро. — Тогда мне что, как ты не магов, начать убивать неугодных мне магов? И стать твоей инверсией? Очень рабочий метод, как избавить меня от проблем нашего прогнившего общества шаманов. Ему нравилось, как она кусалась словами. Как не боялась высказывать свои мысли. Оказавшись рядом с ним, она наконец-то эмоционально раскрылась. И стала доступна ему одному. Как он того и желал. — …нет, глупая. — Он склонился к ней ниже, прижавшись к её лбу своим. Кончик его носа коснулся её. — Я предлагаю тебе уйти ко мне окончательно. И остаться со мной. Сатору не смог тебя защитить от этого всего, но я смогу. Нана неверяще на него посмотрела. — …что?.. Сугуру, чтобы лучше донести до неё свою мысль, стиснул её плечи чуть сильнее своими ладонями. Его глаза пронизывающе смотрели в её сверху вниз. — …ты слышала меня, Нана. Я хочу, чтобы невероятно уникальное создание в твоём лице…осталось рядом со мной. Со всеми нами. Гето дернул головой и чуть той покрутил, пока та не приняла прежнее статичное положение с направленным лицом по отношению к Нане, намекая на себя и всё собранное им движение, вместе взятое. — …твои родители — это уязвимость. Они, как опухоль, делают тебя слабой. И по таким слабым точкам твои враги вроде меня будут всегда стараться бить… — Чем больше он говорил, тем более ей не нравилось это. — …поэтому, чтобы ты стала окончательно неуязвимой…я хочу преподнести тебе мой главный подарок. О нет. — Не говори, что ты… — Избавить тебя от них. Когда он это предложил, она уже интуитивно догадалась…что он это сделал. Сделал ещё на момент, когда они отдавали ему девочек, сделал, но не сказал об этом… Он думал переманить её на свою сторону и раскрыть данную «крохотную деталь» в моменте, когда она будет рядом. Словно надеялся, что, согласившись быть с ним, она такое ему простит и сможет закрыть на это глаза. Но Нана никогда ему этого не простит. Господи, да она хотела разорвать его теперь…на мельчайшие кусочки. Его самонадеянность и глупость привели к тому, что план Сугуру в дальнейшем провалился. Она не разделяла его мысль о благом убийстве не шаманов, чтобы шаманы могли не сковано и свободно жить. И буквально через секунду, когда Сугуру вновь попытался её поцеловать, Нана призвала Мураками и, схватив его рукой Гето позади, вытащила проклятую энергию мастера проклятий подчистую. Нужно было быть умнее. Нужно было позже ей рассказать о том, что он уже убил их на момент переговоров. Но он думал…нет, он и вправду мечтал, что она его поймёт. Что её недовольство миром магов можно было обратить против людей, ведь проклятая энергия текла из них куда более свободно, чем из магов…и именно из-за не шаманов у неё вечно была бы и будет тяжёлая работа. Но Нана, в отличие от него, была способна распознать истинное зло, как и Сатору. И основным корнем проблемы являлись не обычные люди, по её мнению, а их архаичное, закостенелое общество магов, которое уже чета Годжо хотела изменить. Он просчитался. На её счёт…он крупно ошибся. Её постоянные ответы на его попытки оказывать ей внимание сбили его с толку. Она этого и добивалась. В этой партии они оба оказались загнаны в цугцванг. В следующий раз он и она видятся уже в специальном тюрьме для особо опасных магов. Гето сидел там без сил, однако же, поскольку он все ещё оставался превосходным мастером физических техник, за ним нужен был круглосуточный присмотр. До суда, чтобы он не смог сбежать и не оказался выкраден оставшимися на свободе последователями, к нему приставили стражу из магов первого и особого уровней. Гето встретил её абсолютно равнодушно, когда она пришла зачитывать ему его права и то, как будет в дальнейшем проходить суд над ним. Выслушав Нану до самого конца оглашаемых деталей, он заговорил так же внезапно, как было то, что он сказал. — …ты должна мне быть благодарна. Нана посмотрела на него с плохо скрываемой, пускай и остывшей, но все ещё находящейся внутри плотной, ощущающейся магматической злостью. Нана сочащимся ядом голосом его спросила. — Это, интересно, за что? За то, что ты убил моих родителей? Или за то, что лишил себя главного преимущества передо мной, да ещё и так глупо об этом прямолинейно заявил? Когда находился в паре шагов от победы? Гето резко встал и долбанул по обратной стороне прутьев с особым полем раскрытыми ладонями. — Я сделал тебя сильнее! Более никто не сможет подобраться к тебе и застать тебя врасплох, как это сделал я! Нана, чувствуя, что из-за попыток себя сдержать, её челюсть аж заболела от сжатия, подошла к нему ближе и прошипела недалеко от его лица. Сугуру, несмотря на наличие барьера…все равно её горячий выдох и то, как тот осел на его губах…будто прочувствовал. — …да за такое тебя убить там было мало. — Её глаза пытались будто выжечь его собственные с близкого расстояния той интенсивностью, с которой они смотрели. — …а не просто отнять твои силы. Но радует одно. Она сделала шаг назад, давая ему вновь больше пространства, и запихнула ладони в карманы своего чёрного плаща. Взгляд её, как и выражение лица…сделались более холодными и сдержанными. — Для тебя большим наказанием было бы, чем смерть, стать не шаманом. И ты им и стал. Вот и живи теперь с этим, Гето. И она ушла, в который раз не попрощавшись с ним. А вместо неё…вскоре пришёл Сатору. Когда бывший лучший друг давних студенческих лет заявился, отпустив двух других магов, Сугуру уже почувствовал…что-то неладное в этом. Тем не менее, он не стал демонстрировать Годжо, что его это смутило. Напротив… Гето выставил более нахальную манеру поведения на показ, пряча все глубинное, как и всегда, хорошо сокрытым внутри себя. — О, посмотрите, кто до моего суда пришёл…да ещё и сразу же после своей любимой женушки. — Он приоткрыл обратно глаза, наигранно широко и тонко улыбаясь. — У вас с ней что, составлено расписание моего посменного посещения? Я польщён. Сатору молчал. Он смотрел на него долгое время без слов через повязку на своих глазах, что Гето в который раз заставило напрячься. Если раньше он хорошо понимал, что в голове друга творится…сейчас ему это давалось крайне с трудом. Поэтому, чтобы не гадать, Гето решил не делать этого вовсе. И вывести все сокрытое наружу. — …забавно, что нам с тобой до сих пор нравится один и тот же типаж женщин. — Гето со смешком удобнее устроился на своей кушетке и выпрямился, прижавшись затылком с ухмылкой к стене. Глядя теперь из такого положения с чуть запрокинутой головой на Сатору, он добавил после, явно дразнясь: — Но не переживай, я с ней не спал. Не получилось просто. Пока. Конечно же, он этого не сказал, но уловить данный посыл было так просто. Сатору, сделав наконец шаг в сторону бывшего лучшего друга, приподнял повязку на одном глазу. Он смотрел на него абсолютно холодно, как на среднестатистическое проклятие, признанное для уничтожения. — …изысканный ты выбрал способ самоубийства. Гето, застанный врасплох такими словами, вытянулся в лице и замолчал, когда Сатору сказал ему об этом. И вот беда, было не до конца понятно: потому что он правильно догадался…или потому что понял все совершенно не так, как надо было? Годжо с острой усмешкой запихнул ладони в карманы своих чёрных штанов. Сделав шаг и пройдя через барьер, пнув его буквально ногой и раздвинув, Сатору после обратно тот закрыл. Энергетика от него исходила угрожающая, и Сугуру начал, кажется, наконец осознавать…зачем тот сюда пришёл до суда. — …тебе повезло, что моя жена не такая, как ты. — Он остановился перед Гето, давя на него своим стоячим положением, как и своим ростом. Ему было дискомфортно от того, в каких неравных позициях они сейчас находились. — Будь она хоть на долю похожей на тебя, исходя из твоей же логики, она тебя должна была сразу же убить. Однако же…Нана в который раз доказала, что не опустится до того, до чего ты когда-то давно опустился. Сатору стиснул сильнее зубы. Гето ощутил неприятное давление его техники у себя на горле, ровно как и то, что его за него приподняли в воздух, приперев к стенке. Теперь они с Сатору были на одном уровне, и невидимая удушающая «рука» сдавила шею Сугуру в районе кадыка только сильнее. Опасливо, с напряженным выражением лица уставившись в бледное и до жуткого спокойное лицо Годжо, Сугуру, зажмурившись, напротив, старался показать, что ему было не так уж и больно. — …о, как прискорбно…ведь тогда ваше начальство её «выдоит» окончательно…с твоей же лёгкой руки, — прохрипел Гето не без злобной иронии, после чего Сатору его откинул «Безграничностью» в угол камеры. Оттерев ладонью свою шею, Сугуру не смотрел на него, как затравленный зверь, но на лице его заметно проступила растерянность. — …если бы я убил тебя сейчас, я был бы ничем не лучше тебя. Но, знаешь… — Сатору его вновь оторвал от пола, вжав теперь вдоль шва схождения двух стенок. Когда Гето оказался из-за давления «Безграничности» над ним, он после откинул его в другую стену. Когда Сугуру, почувствовав, что из его лёгких выбило весь воздух, снова оказался на полу, тот поднял уставший взгляд на Сатору снизу вверх. Сатору же смотрел на него непоколебимо сверху вниз. — …я не такой, как Нана, в этом плане. Я такие вещи не прощаю. Голос его стал наконец-то открыто угрожающим и низким. — Ты поступил, как последняя мразь, Сугуру. — Я сделал твою любимую женушку куда более сильной. Хотите вы оба признаваться себе в этом или же нет. — Оттерев ладонью в который раз шею и прокашлявшись, Гето продолжил уже спокойнее. Он уселся возле стены, подобрав одну из ног под себя, а на вторую водрузив свободную от потираний руку прямо на приподнявшемся в подобном положении колене. — …однажды это бы все равно произошло, Сатору. Он тихо усмехнулся. Почти…грустно? — Что её семью бы убили. Ведь они были простые люди. А она теперь маг, да ещё и такого уровня, что за ней всегда будет тянуться, как и за тобой, вереница из опасных врагов. Посмотрев на него темным, сочащимся ядом взглядом карих глаз, Гето перешёл на озлобленный шёпот. — И если пришёл меня кончать, так уже сделай это. Нечего тут из меня сотворять игрушку для битья. Сатору снова взялся хранить молчание. Какое-то время постояв и посмотрев на бывшего лучшего друга сверху вниз…он добавил после. — Ты жалок, Сугуру. И марать об тебя руки…я не собираюсь. — Сатору обратно раздвинул «Безграничностью» барьер камеры и, выйдя за её пределы, сказал Гето напоследок, взглянув на него поверх плеча единственно видимым глазом. — …тогда я бы сделал то, чего ты так давно хотел. Подарил бы тебе лёгкую смерть. И избавил от нужды жить теперь с бременем, что ты стал таким же обычным не шаманом, какими были твои родители. Но Нана даже в этом оказалась поболе права, чем я. Сатору отвернул голову и отправился на выход из тюрьмы. — Уж лучше тебя оставить жить так в заключении, чем прерывать твои заслуженные после того, что ты сделал, мучения. Именно это я и пришёл тебе сказать. Перед самыми дверями Годжо остановился со звучным стуком каблуков его мужских ботинок об каменный пол, добавляя. — Так что можешь не трястись в ожидании меня. Я всё равно не приду и не убью тебя. И жена моя…тоже. — Пауза. — И мне очень жаль, что я позволил ей попытаться вытянуть тебя. Лучше бы Нана отдала это дело кому-то другому, и тебя бы убили. И Сатору ушёл, оставив Сугуру провожать его пораженными глазами, переполненными охватившими его внезапно оцепенением…горечью…и...виной. Вина прошила его всего, и от неё некуда было теперь деться. Сатору поступил по отношению к нему…как, хоть и бывший, но все же лучший друг. И вот к чему это привело. Что эта его старая привязанность навредила его самому дорогому человеку. И что они в равной степени оказались виновными перед Наной...и её уже умертвленной семьёй. Если Гето когда-либо о своих действиях в роли лидера движения против не шаманов и сожалел, то тогда наступил тот самый исключительный первый раз.