Lovesick Girl/Страдающая любовью

      Мир остановился.       Бакуго сидел на дне коробки, скрючившись в позе, которую трудно было назвать иначе чем звериной. Тяжёлые цепи охватывали запястья, лодыжки, шею. Грязная, порванная одежда висела лохмотьями. Красная накидка еще больше растрепалась. Лицо опухло от побоев, на скуле запеклась кровь. Изо рта торчал кляп — грубая тряпка.       Но самым страшным было плечо.       Левая сторона. От ключицы до середины бицепса кожа превратилась в нечто серое, омертвевшее, похожее на камень, который медленно рассыпается. Из-под этой серой корки сочилась кровь — тёмная, уже успевшая засохнуть и покрыться коркой. Рана от прикосновения Томуры.       Бакуго смотрел на неё.       Глаза — алые, бешеные, совершенно безумные — горели такой ненавистью, что Камелии показалось, будто её обожгло. Он рванулся в цепях, и металл жалобно заскрипел, врезаясь в израненные запястья. Мычание, вырывавшееся сквозь кляп, было нечленораздельным, но смысл угадывался без слов. Он хотел её убить. Прямо сейчас. Голыми руками, если получится. — Четыре раза, — раздался голос отца за спиной.       Камелия вздрогнула. Она почти забыла, что он здесь. — Представляешь? Четыре попытки побега всего лишь за одну ночь. Твой брат едва успел его поймать в последний момент. Пришлось немного… успокоить. Хотя я предупреждал Томуру не трогать твой подарок. Видимо, не сдержался.       Он кивнул на раненое плечо. — Но теперь он твой, — продолжил король, подходя ближе. — Твоя собственность. Можешь делать с ним всё, что захочешь.       Камелия почувствовала, как пол уходит из-под ног. — Я… отец… зачем?       Он остановился рядом с ней, положил руку на плечо — тяжёлую, давящую, от которой захотелось сжаться в комок. Но она не сжалась. Нельзя. — Я помню, Камелия, — сказал он, и в его голосе проскользнула та мягкая, почти ласковая нотка, которая была страшнее любого крика. — Ты говорила об этом мальчишке. Ещё тогда, когда следила за ним. Говорила, что он… интересный.       Он сделал паузу, давая словам впитаться. — Ты вообще редко кем-то интересуешься. А тут целый укротитель драконов. Последний принц павшего королевства. С красным драконом. И такой… темпераментный.       Король усмехнулся, глядя на то, как Бакуго снова рванулся в цепях, услышав про дракона. — Вот я и подумал: почему бы не подарить дочери игрушку, которая ей по душе? Ты заслужила. Хорошо поработала в Хиро.       Камелия заставила себя улыбнуться. Губы не слушались, улыбка выходила кривой, но она справилась. Надо было справиться. — Спасибо. Это… очень щедро. — Пустяки. — Он махнул рукой, будто речь шла о безделушке.       Он подошёл к коробке, наклонился, разглядывая бьющегося пленника, как диковинного зверя в клетке. Бакуго замер, провожая его взглядом, полным убийственной ненависти. — Видишь кандалы? — король указал на запястья пленника. — Специальный заказ от Гараки. Если он попытается причинить тебе вред — хотя бы замахнётся, — они заблокируют его магию и парализуют на несколько секунд. Этого хватит, чтобы позвать стражу или уйти.       Он выпрямился, снова взглянув на дочь. — Хотя я знаю, ты и сама можешь за себя постоять. Но на всякий случай пусть будут. — Я понимаю. — И ещё, — король помолчал, будто раздумывая, стоит ли говорить. Потом всё же продолжил: — Он знает.       Камелия замерла. — Что знает? — Кто ты.       Мир покачнулся.       Бакуго знает. Знает, что она не просто шпионка, не просто предательница. Он знает, что она — принцесса Виллиана. Та, чья семья уничтожила его королевство. Та, кто притворялась, улыбалась, говорила… говорила, что…       Дыхание сбилось.       Воздух перестал поступать в лёгкие. Грудную клетку сдавило, перед глазами поплыли тёмные пятна. Она знала это чувство — паническая атака поднималась изнутри, готовая накрыть с головой, утопить в липком, ледяном ужасе.       Король заметил.       Его глаза — холодные, цепкие, всё замечающие — скользнули по её лицу, задержались на дрожащих пальцах. На мгновение в них мелькнуло удовлетворение. Всего на мгновение. А потом он снова улыбнулся — широко, открыто, почти ласково. — Ты устала, — сказал он. — Отдохни. Освойся с подарком.       Он направился к двери, но на пороге остановился. — Да, чуть не забыл. Гараки собирается сделать ещё несколько ному. Дракона твоего пленника должно хватить на целую партию, но на всякий случай… зайди к нему завтра. Проконтролируй процесс.       Дракон.       Бакуго услышал.       Всё, что происходило до этого, было яростью. То, что случилось сейчас, стало чем-то иным. Он взорвался. Буквально. Из ладоней рванул дым, кандалы засветились ослепительно-фиолетовым, блокируя магию, и он забился в цепях с такой силой, что металл заскрипел, готовый лопнуть. Мычание, вырывавшееся сквозь кляп, было нечеловеческим — низким, вибрирующим, полным такой боли и ненависти, что у Камелии подкосились колени.       Король рассмеялся.       Негромко, будто про себя, но этот смех прозвучал в комнате отчётливее любого крика.       Дверь закрылась.       Тишина.       Только лязг цепей и хриплое, прерывистое дыхание пленника.       Стражники, оставшиеся в комнате, переглянулись. Их лица выражали смесь страха и неловкости — они явно не знали, как себя вести в присутствии принцессы и её… подарка. — Ваше Высочество, — наконец решился один. — Что прикажете делать с пленником?       Камелия смотрела на Бакуго.       На его рану. На его безумные глаза. На бант — красный, идиотский бант, повязанный на его шее, который делал всю эту сцену ещё более чудовищной, ещё более извращённой. — Освободите его, — сказала она.       Голос прозвучал ровно. Она сама удивилась, как ей это удалось. — Ваше Высочество? — переспросил стражник, думая, что ослышался. — Освободите. Я сказала. — Вы… уверены? — Да.       Они не посмели спорить. Подошли к коробке, начали отмыкать цепи. Бакуго замер, следя за каждым их движением, как хищник, готовый рвануть в любую секунду.       Первый замок щёлкнул. Рука освободилась.       И в ту же секунду кулак врезался в лицо стражнику.       Хруст. Кровь. Тело мешком осело на пол. Второй стражник мгновенно выхватил меч, направляя остриё прямо в горло пленнику. — Стоять!       Камелия вскинула руку.       Магия крови сжала Бакуго, заставляя замереть. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но невидимые оковы держали крепко. Только глаза — алые, бешеные, полные такой ненависти, что, казалось, могли испепелить — смотрели на неё в упор. — Продолжайте, — приказала она стражнику. — Освободите полностью. — Но он же… — Я сказала — продолжай.       Стражник, косясь на неподвижного пленника, быстро отомкнул оставшиеся замки. Цепи со звоном упали на дно коробки. Последним вышел кляп — мокрый, грязный, с отпечатками зубов. — ТЫ!!!       Голос, сорванный, хриплый от криков, но всё ещё способный разрывать барабанные перепонки, ударил по комнате, как взрыв. — Вон, — бросила Камелия стражникам. — Все. — Ваше Высочество, он опасен… — ВОН.       Они выскочили за дверь, волоча раненого товарища.       Камелия опустила руку.       Магия отпустила.       Бакуго рванул к ней.       Он занёс руки, чтобы схватить, ударить, задушить — и замер в миллиметре от её горла. Кандалы вспыхнули фиолетовым. Паралич сковал мышцы, заставляя замереть в нелепой, неестественной позе.       Он стоял, нависая над ней, тяжело дыша, и смотрел в её глаза. Она смотрела в ответ. Спокойно. Не двигаясь. Только сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть.       Несколько секунд. Вечность.       Паралич отпустил.       Бакуго снова занёс руку. И снова замер. И снова. И снова. — Бесполезно, — сказала Камелия. Голос прозвучал тихо, почти безжизненно. — Ты не сможешь меня тронуть. Никогда.       Он смотрел на свои руки. На фиолетовое свечение кандалов. На неё. Грудь тяжело вздымалась, дыхание вырывалось хриплыми, рваными всхлипами. Рана на плече кровоточила сильнее — от напряжения, от попыток, от бессильной ярости. — Ты… — голос сорвался, но ненависть осталась. Она сочилась из каждого слова, из каждого взгляда, из каждой клетки его тела. — Чертова манипулятивная сука.       Камелия промолчала.       Она просто стояла и смотрела.       Красный бант на его шее всё ещё был завязан идеальным бантом.       Она шагнула ближе.       Бакуго не мог пошевелиться — паралич всё ещё сковывал его после очередной попытки броситься на неё. Только следить глазами за её движением. Видеть, как она поднимает руку. Как тянется к его шее.       Её пальцы коснулись банта.       Красная лента скользнула по коже, ослабляя узел. Он чувствовал её прикосновение — лёгкое, почти невесомое, но от этого ещё более невыносимое. Лента упала на пол. А её рука… её рука задержалась на его шее на секунду дольше, чем нужно.       Тёплая ладонь. Пульс под пальцами. Его бешеный, колотящийся пульс.       Она убрала руку.       И паралич отпустил. — УБЬЮ!!!       Крик вырвался из самой глубины, из того места, где копились годы ярости, боли, потерь. Он рванул кандалы — с такой силой, что металл жалобно заскрипел, но выдержал. Рванул снова. Ещё. Ещё.       Кандалы держали.       Он бросился к ней — и снова замер в сантиметре. Снова. И снова. И снова.       Его руки не слушались. Тело не слушалось. Магия только дымилась в ладонях, не находя выхода, потому что сабли не было.       Он остановился.       Тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки, он смотрел на неё. На ту, кто стояла в двух шагах и просто наблюдала.       Он сделал шаг к ней.       Она не двинулась.       Ещё шаг. Теперь между ними был только воздух. Она всё ещё стояла.       Ещё шаг. Она отступила.       Один шаг. Два. Три. Она отходила назад, пока не упёрлась спиной в стену. Он навис над ней, почти касаясь, почти доставая. Его лицо было в сантиметрах от её лица. — Ты и вправду… — голос сорвался на хрип, низкий, вибрирующий, — …монстр.       Прошлой ночью Томура рассказал ему.       Он не поверил. Решил, что это пытка, игра, способ сломать.       А потом увидел короля.       Эту улыбку. Эти глаза. Эти манеры — всё то же самое, что было в ней. Только в мужском обличье, только старше, только страшнее.       Вылитая она.       Или она — вылитая он.       Он смотрел в её глаза — серые, холодные, пустые — и понимал. Всё, что он видел в Хиро, всё, чему позволил себе почти поверить, — было ложью. Не потому что она шпионка. А потому что она такая. Рождённая в этом аду. Выращенная этим чудовищем. Плоть от плоти.       Кацуки всё ещё не понимал откуда у того ублюдка была дочь. Но сейчас это уже не имело значения. — Я ненавижу тебя, — процедил он сквозь зубы. Голос дрожал от напряжения. — Ты — чёртов монстр. Нравилось обманывать нас? Нравилось манипулировать нами?       Его рука поднялась — но в этот раз он остановил её сам. Знал, что всё равно ничего не выйдет. Только очередной приступ паралича, только очередное унижение.       Воспоминания накрыли с головой.       Тот день. Дым. Крики. Люди, которых он больше никогда не увидит. И родители… он до сих пор не знал, что с ними стало в заточении.       А она… она знала.       Когда он рассказывал ей в Хиро — ночью, когда сорвался и выплеснул всё, что копилось годами — она просто слушала. Кивала. Смотрела этими своими глазами. А сама уже тогда знала. Всё знала. Кто она. Откуда. Что случилось с его семьёй. Что красный дракон был у него.       Она знала и молчала.       Потому что это была работа. Потому что он был просто заданием. Потому что для неё он был игрушкой — с самого начала, с первого дня в Хиро. — Где Искра? — прорычал он, наклоняясь к её лицу так близко, что почти касался.       Она смотрела в ответ. И вдруг её лицо изменилось.       Уголки губ дрогнули, поползли вверх. Появилась усмешка — лёгкая, почти ленивая. Та самая, которую он видел у короля. До жути знакомая, до дрожи чужая. — Откуда мне знать? — её голос стал другим — ровным, насмешливым, скользким. — Иди спроси у кого-нибудь другого.       Он напрягся. Челюсти сжались так, что заскрипели зубы. — Отвечай. Где Искра. — его рука с силой ударила по стене рядом с её головой. Костяшки хрустнули, но он даже не почувствовал боли. Она даже не вздрогнула. — Иначе… — Иначе что? — она улыбнулась шире, и в этой улыбке было что-то такое… такое же, как у того, кто уничтожил его мир. — Убьёшь меня? Нет. Ты не можешь.       Она тоже наклонилась к нему — чуть-чуть, самую малость, но этого хватило, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Просто забудь о своём драконе.       Его пальцы сжались в кулаки до хруста. Дыхание вырывалось хриплыми, рваными всхлипами. Внутри всё горело, рвалось, требовало выхода. — Как ты можешь… с таким выражением… так говорить?! — выкрикнул он, — Искра доверял тебе! До последнего! А ты… ты, чёрт возьми, просто… обманула его! Обманула всех! Ты такая же, как твой чокнутый папаша!       Её губы чуть заметно сжались. Всего на мгновение. Но улыбка не исчезла. — Считай как хочешь, — её голос звучал ровно, без тени эмоций. — Но это ничего не изменит.       Она обошла его — медленно, спокойно, будто он был не угрозой, а мебелью, — и направилась к окну, где на подоконнике стояли вазы с цветами. Начала поправлять их, гладить лепестки, полностью игнорируя его присутствие. — Советую осмотреть дворец, — бросила она через плечо. — Ты здесь надолго.       Что-то внутри него лопнуло.       Он издал рычание — низкое, звериное, нечеловеческое — и с силой обрушил ближайший комод. Вещи с грохотом посыпались на пол, стекло разбилось, дерево треснуло. — Как только… я избавлюсь от этой чёртовой дряни… я убью тебя! — проорал Бакуго, развернулся и рванул к выходу.       Дверь распахнулась с такой силой, что врезалась в стену. На пороге стояла Элла — видимо, прибежала на шум. Она замерла, глядя на разъярённого пленника широко раскрытыми глазами.       Бакуго грубо оттолкнул её плечом, даже не взглянув. Девушка едва удержалась на ногах, вцепившись в косяк.       Дверь за ним так и осталась открытой.       Элла перевела взгляд на принцессу. Камелия стояла у окна и спокойно, с каким-то отстранённым интересом, рассматривала цветок в своей руке. Будто ничего не случилось. Будто только что по её комнате не носился бешеный пленник, круша мебель и обещая убийство. ~~~~~       Бакуго куда-то ушёл. Видимо, пошёл совершать побег.       Камелия даже не пыталась его остановить. Знала — бесполезно. Отсюда, из внутреннего дворца, никто против воли короля не может выйти.       Пусть идёт. Пусть попробует. Пусть убедится сам.       А у неё были другие дела.       Она шла в лабораторию Гараки.       Коридоры тянулись бесконечной чередой, знакомые до последнего камня. Стража расступалась перед ней, слуги прижимались к стенам, опуская глаза. Она давно привыкла к этому — к страху, который вызывала одним своим присутствием. Раньше это было просто частью жизни. Теперь… теперь она замечала, как они смотрят на неё по-новому. С ещё большим ужасом. С ещё большим отвращением.       Принцесса, у которой есть человек-игрушка.       Принцесса, которой отец дарит пленников.       Принцесса, которая теперь ещё страшнее, чем раньше.       Камелия шла, и за её спиной шептались. Она слышала обрывки фраз, но не оборачивалась. Пусть. Пусть думают что хотят. Это теперь ничего не изменит.       Массивная металлическая дверь лаборатории открылась с тихим шипением.       Огромное помещение тонуло в полумраке. Тусклые магические светильники освещали лишь отдельные участки: столы, заваленные колбами и свитками, стеллажи с банками, в которых плавало нечто, не поддающееся описанию.       Гараки стоял у дальнего стола, сгорбившись над какой-то колбой. Его руки — вечно дрожащие, покрытые пятнами и шрамами — что-то смешивали, переливали. Он не обернулся на звук открывшейся двери. Не заметил её присутствия.       Камелия прошла мимо него, разглядывая помещение.       Здесь было несколько дверей — одна вела в соседний зал, откуда доносились приглушённые звуки, похожие на стоны. Там Гараки проводил свои опыты. Там создавались ному. Там, возможно, сейчас мог быть Искра — запертый в какой-нибудь клетке, ожидающая своей участи.       Сердце сжалось, но она не позволила себе остановиться. — Ваше Высочество! — раздалось за спиной.       Камелия обернулась. Гараки стоял в глубоком поклоне, его лоб почти касался колен. — Прошу меня простить, я не сразу понял, что вы вошли. — Всё нормально, — коротко ответила Камелия.       Гараки выпрямился, и на его лице мелькнуло удивление. Видимо, не ожидал, что принцесса будет так… спокойна. — Я пришла по приказу отца. — Ах, да-да, конечно! — закивал старик, засуетившись. — Его Величество предупреждал. Прошу вас, присаживайтесь.       Он указал на небольшой диван и тут же начал суетиться, доставая колбы и инструменты. Камелия послушно села, наблюдая за тем, как учёный — с руками, слегка дрожащими от волнения — готовится к процедуре. — Думаю, в этот раз понадобится больше крови, — пробормотал он себе под нос, раскладывая всё на столике рядом с диваном.       Он ловко обработал её руку, ввёл иглу. Камелия даже не поморщилась — к таким процедурам она привыкла с детства. — Красный дракон… — протянула она как бы невзначай, глядя, как тёмно-алая жидкость наполняет колбу. — Ты ещё не сделал из него.? — Ещё не приступил, Ваше Высочество. Это довольно сложное дело — за день невозможно управиться. Сначала нужно уничтожить его связь с его нынешним хозяином.       Камелия вздрогнула.       Всего на мгновение, но игла дрогнула в вене, и Гараки это заметил. Он промолчал, но его глаза на секунду остановились на её лице. — Значит… мне нужно будет вывести кровь Бакуго из дракона?       Старик наконец закончил, аккуратно вынул иглу и прижал к ранке вату. Камелия машинально прижала его пальцами, чувствуя, как клонит в сон. — Не нужно, — ответил Гараки, убирая колбы в специальный ящик. — Я нашёл способ сделать это без использования вашей магии.       Он выпрямился, и его очки блеснули. — Его Величество приказал мне следить за вашим здоровьем. Особенно после того, как вы вчера упали в обморок. Нужно беречь силы.       Камелия нахмурилась, но скорее от напряжения. — Где сейчас дракон? — спросила она, глядя прямо на Гараки.       Старик замер.       На мгновение в лаборатории повисла тишина, нарушаемая лишь отдалёнными звуками из соседнего зала. Он медленно расставлял колбы в ящике, и каждое движение было нарочито медленным. — У Его Величества, — ответил он наконец.       Камелия застыла. — У отца?..       Гараки бросил на неё быстрый взгляд и снова уткнулся в свои колбы. — Да. Шарик с драконом хранится у него. До того момента, когда придёт время для экспериментов.       Камелия сжала вату так, что она выпала из пальцев.       У отца. Искра у отца.       Это было хуже, чем она думала. ~~~~~       Бакуго вернули к обеду.       Камелия сидела в своих покоях, читала какую-то скучную книгу — не роман, как прежде. Слова в голове всё равно не связывались. Мысли были поглощены лишь одним. Искра. Тот шарик Компресса сейчас у короля. Но как именно он его хранит? С собой носит?..       Ясное дело, что в этот раз он тщательно будет следить за сохранностью красного дракона. Видимо, не хочет совершить такую же ошибку, как с прошлым, когда её мать украла зелье.       Она оторвала взгляд от книги и посмотрела вниз, где держали связанного Бакуго.       Он был ещё больше растрёпанным на вид, тяжело дышал, пытаясь вырваться. В его рту снова был кляп. — Не получилось? — издевательски улыбнулась принцесса.       Бакуго дёрнулся в путах, и даже сквозь кляп было слышно рычание. — Пленник пытался сбежать, — проговорил стражник, выступая вперёд. — Если бы не Его Высочество и господин Курогири, которые заметили его случайно, то… думаю, мы ловили бы его очень долго.       При упоминании Томуры она замолчала.       Скоро он должен был получить магию отца, поэтому… она не знала, что будет. Наверное, принц сейчас готовится к этому, поэтому стал ещё больше занят. Но то, что он нашёл время лично участвовать в поимке беглеца… это о чём-то говорило. — Это Томура приказал его связать обратно? — Да. Он велел держать его связанным, чтобы пленник не наводил больше неприятностей. И… — мужчина кивнул в сторону одного парня, не стражника, в форме слуги, который тут же нервно поклонился, — этот слуга будет вам помогать. — Помогать? — настороженно переспросила девушка, оглядывая того с ног до головы.       Молодой, не старше двадцати, с испуганными глазами и дрожащими руками. Идеальный кандидат для того, чтобы приставить к дикому пленнику. — Да. Он будет кормить, помогать передвигаться этому… пленнику.       Камелия долго смотрела то на этого слугу, то на Бакуго, который пытался снова вырваться.       И как он всё ещё держался? После всего — после пыток Томуры, после попыток побега, после унижений — в нём всё ещё горел этот огонь. Эта ярость. Эта жизнь.       Она завидовала ему. Сама не признаваясь себе. Завидовала этой способности — чувствовать, бороться, ненавидеть. — Ясно, — сказала она после долгой паузы. — Тогда…       Она обратилась к слуге. Тот вытянулся в струнку. — Помой его. Найди нормальную одежду, переодень. И да… обработай его раны. Особенно на плече.       Слуга часто закивал, но в его глазах читался ужас. Подойти к этому разъярённому зверю? Самому? Без защиты?       Бакуго смотрел на неё в упор. Его глаза — алые, бешеные — впивались в неё с такой ненавистью, что, казалось, могли прожечь дыру. Он не мог говорить из-за кляпа, но его взгляд говорил за него.       Я убью тебя. Когда-нибудь. Медленно.       Камелия выдержала этот взгляд. Не отвела глаз. Не показала, что внутри всё сжимается. — Выполняй, — бросила она слуге и снова уткнулась в книгу.       Слуга, пятясь и кланяясь, приблизился к пленнику. Бакуго дёрнулся, но цепи держали крепко.       Камелия не смотрела. Но краем глаза видела, как слуга, заикаясь, пытается объяснить Бакуго, что ему нужно в ванную. Как пленник, уже без кляпа (слуга рискнул снять), орёт на него так, что у бедняги подкашиваются колени. Как он отказывается идти.       Дверь за ними закрылась.       Камелия отложила книгу и посмотрела на закрытую дверь.       Мысли путались. Искра у отца. Бакуго в западном крыле. Томура становится сильнее. А она сидит здесь, в золотой клетке, и делает вид, что всё в порядке.       Она позволила себе закрыть глаза.       Всего на секунду. ~~~~~ *Хиро*       Зал гильдии был полностью погружён в тишину.       Никто не осмеливался нарушать тишину. Охотники стояли или сидели с не самым лучшим видом. Часть из них были побитыми, в бинтах, с перевязанными руками и головами. После вторжения Виллиана гильдия потеряла не только Бакуго — она потеряла чувство безопасности. Стены, которые казались надёжными, больше не защищали. — Тацуми Камелия оказалась шпионкой, — выдохнул глава гильдии Незу. Его маленькие лапки изредка дрожали. За его спиной стояли капитаны команд, но среди охотников в зале был только отряд А. Ведь это касалось их. — И… Бакуго Кацуки вместе с красным драконом похищены.       Айзава стоял чуть поодаль, прислонившись к стене. Он практически полностью был в бинтах, кроме ног, и стоять ему было явно тяжело, но он держался, сжимая здоровую руку в кулак и не произнося ни слова.       Все поникли.       Особенно Изуку, который сжал кулак той руки, которая не пострадала, с такой силой, что костяшки побелели. Его взгляд был устремлён куда-то в пол, но мысли метались с бешеной скоростью, пытаясь сложить разрозненные кусочки в единую картину.       Виллиановцы ушли. Точнее, только команда принца, оставив после своего ухода солдат и забрав после красного дракона ещё и Бакуго. Это было не просто нападение. Это было показательное выступление. Демонстрация силы. И унижение для всей гильдии.       Всех повергло в шок то, что он оказался самим принцем укротителей драконов. В это всё ещё трудно было поверить, так ещё и красный дракон — о котором в итоге рассказала Полночь, нарушив многолетнее молчание, — был всё это время у него. У мальчишки, которого они считали просто талантливым, но вспыльчивым охотником. У их товарища.       Мидория место себе не находил. Он то садился, то вставал, то снова садился, и его пальцы нервно теребили край повязки. В голове не укладывалось. Бакуго — принц. Бакуго — последний наследник павшего королевства. Бакуго, который всё это время носил в себе эту боль, это прошлое, эту тайну… и ни разу не сказал ни слова. — Это вина гильдии, — голос Незу прозвучал глухо, но отчётливо. — Мы не проверили все её документы полностью. Мы приняли её, поверили ей, позволили втереться в доверие к нашим лучшим охотникам. И теперь расплачиваемся за это. — А что с Бакуго? — раздался голос Киришимы, напряжённый, срывающийся. Он подался вперёд, — Где он? Что они с ним делают? Мы должны… — Мы должны молчать и слушать, — оборвал его Айзава, и его голос, хоть и слабый после ранения, заставил Киришиму замереть на месте.       Дальше справятся взрослые. Точнее, охотники S-класса. Потому что Бакуго, скорее всего, сейчас находится в Виллиане. А это не просто вражеская территория. Это сердце тьмы. И операция будет проводиться только с разрешения короля Хиро — ему уже отправили весть.       Мидория и Киришима протестовали, но их быстро затыкали. Это может подвергнуть опасности весь Хиро, не только их самих. Если они сунутся туда без подготовки, без плана, без поддержки — они не только не спасут Бакуго, но и погубят всех, кто за ними пойдёт. — Но мы не можем просто сидеть и ждать! — выкрикнул Изуку, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучала настоящая, отчаянная злость. — Он там один! Без магии, без сабли, без друзей! Они будут пытать его, они… — Мидория, — голос Айзавы прозвучал тихо, но Изуку замолчал, как от пощёчины. — Я знаю. Я всё знаю. Но если ты сейчас сорвёшься и полезешь туда, ты не поможешь ему. Ты просто станешь ещё одним пленником.       И тогда вперёд вышла Урарака.       Она стояла чуть поодаль всё это время, молча, сжимая край своей одежды так, что ткань грозила порваться. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени — она почти не спала эти дни, прокручивая в голове каждое слово, каждый взгляд. — А как же… Камелия? — спросила она, и голос её дрогнул.       В зале повисла тишина. А потом началось. — Камелия? Ты серьёзно? — фыркнул кто-то из охотников. — Она же враг! Предательница! — Она виллиановка! С самого начала была одной из них! — Ты ещё защищать её будешь после всего, что она сделала? Она даже напала на тебя!       Гомон нарастал, голоса становились громче, злее. Охотники, ещё неделю назад готовые принять Камелию как свою, теперь кричали, перебивая друг друга, выплёскивая всю накопившуюся злость и страх. — Она часть Виллиана, — перекрыл шум голос одного из капитанов. — Наша задача на данный момент — вернуть Бакуго и красного дракона. — Но.! — Урарака попыталась возразить, но её тут же заглушили. — Урарака, почему ты всё ещё думаешь об этой виллиановке?       Очако сжала губы так сильно, что они побелели. Нет. Она не хотела верить. Не могла. Камелия не могла… может, её заставили? Может, у неё не было выбора? Может, она тоже жертва во всём этом? — Отряд А не будет получать задания, пока охотник из первой команды не вернётся обратно, — голос Незу прозвучал негромко, но в нём была сталь, которая заставила всех замолчать. — А до тех пор… вы вынуждены будете оставаться в общежитии под охраной нескольких охотников S-класса. Это не наказание. Это защита. Виллиан показал, что может ударить в самое сердце. Мы не дадим им второго шанса. ~~~~~       Позже, когда они выходили из гильдии, каждый был погружён в свои мысли.       Воздух снаружи казался свежим после спёртой атмосферы зала, но дышалось не легче. Ноги сами несли их к общежитию, но никто не спешил — каждый шаг давался с трудом, будто свинцовые гири были привязаны к щиколоткам.       Внутри Деку бушевала буря.       Слова короля, сказанные ещё в столице, теперь слишком ярко отображались в мыслях, прожигая дорожку в сознании:       «В какой-то момент мне показался Шигараки…»       Изуку остановился посреди дороги, заставляя идущих сзади обходить его.       Неужели… неужели Тацуми как-то связана с королём Виллиана? Не просто шпионка, не просто исполнительница, а… кто-то больший? Её лицо, когда она стояла рядом с принцем… в нём не было страха. Не было принуждения. Была только холодная уверенность.       Но тогда… тогда всё, что он видел — её улыбки, её отчаянные попытки быть частью их команды — всё это было ложью?       Изуку сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы на коже.       Нет. Он не верил. Не мог верить.       Что-то здесь было не так. Что-то, что они все упустили.       Ему придётся это узнать. Пока он не спасёт Кацуки и не вернёт его обратно в Хиро. Пока не найдёт ответы на вопросы, которые не давали покоя.