В поисках вечности

      Эвелинн следовала за странником, шагая вдоль широкой улицы, всё глубже проникая в гущу деревни. Впереди виднелся рынок, кишащий местными и заезжими торговцами; люди теснились, образуя густой, разноцветный поток. Ионийцы спешили в разных направлениях: мужчины и женщины в ярких одеждах – кто в шелковых халатах с вышитыми драконами или цветами, кто в простых хлопковых туниках и штанах, от бледно-зелёных до глубокого бардового.       Усталые после работы, молчаливые и сосредоточенные, или же оживленно перешептывающиеся, обсуждая слухи из далеких краев, – люди вокруг словно и не существовали для Эвелинн. Ее взгляд следил за единственным человеком: он пробирался сквозь толпу, как рыба, плывущая против течения.       Эвелинн поразила большая численность людей. Акали описывала деревню как небольшую, но увиденное демонессой говорило об обратном.       За три года деревня, некогда скромная, значительно расширилась. Эвелинн догадывалась о причинах этого роста. В основном он был вызван наплывом беженцев с западного побережья, которые остались здесь после войны. Вторжение заставило многих покинуть свои дома и перебраться ближе к горам в поисках укрытия. Особенно пострадали те, кто жил у побережья, рядом с проливом, за которым находился печально известный западный остров с крепостью Фейлор. Защитники Фейлора первыми приняли на себя удар ноксианской военной машины.       Империя позаботилась о том, чтобы каждая душа Рунтерры знала об этом побоище, распространяя вести о падении крепости. Даже после завершения Второго вторжения остров и крепость оставались под контролем ноксианцев, которые периодически проводили военные рейды неподалеку от своих границ. Поэтому многие ионийцы решили остаться там, где могли устроиться и где опасность им не угрожала. Как бы там ни было, эта толпа крестьян оказалась сейчас весьма кстати. Среди них Эвелинн могла незаметно следовать за своей целью. Если бы странник начал оглядываться, она легко скрылась бы среди людей, не выдав себя.       Голод внутри напоминал о себе, словно настойчивый шепот, но Эвелинн старалась не обращать на него внимания, сосредоточившись на своей цели. Будучи демоном, она обладала удивительной способностью переносить голод гораздо дольше, чем любой человек. Для смертного существование без пищи всего лишь на семь дней означало неминуемую смерть, но для неё это было не более чем временное неудобство.       Что такое человеческая выносливость по сравнению с её демонической силой? Ничто. Однако, чем дольше она откладывала удовлетворение своих потребностей, тем сильнее становилась боль, которую она в конце концов начинала ощущать. Эта боль была иной — это была не просто физическая агония, а нечто более глубокое. Пустота. Пустота, которая заполняла её изнутри, словно бездонная бездна, стремясь заполниться чем угодно, поглощала все жизненные силы. Но Эвелинн сохраняла внешнее спокойствие, мастерски скрывая своё истинное состояние.       Странник неожиданно свернул за угол, на узкую улочку, где дома стояли вплотную, а людей было немного. Эвелинн поняла: слежка станет сложнее. Здесь странник постоянно оглядывался, словно ожидая встречи или опасаясь преследования. Его осторожность вынуждала Эвелинн использовать каждый выступ здания, каждый проём как укрытие.       Она не могла принять облик тени: на каждой улице были крестьяне, но, увлеченные своими делами, они не обращали на неё внимания. Однако, если бы кто-то из них ненароком увидел её превращение — даже то мгновение, которое ей было необходимо, — они бы поняли, что она демон, и вызвали бы храмовников Кинку. А с ними Эвелинн встречаться не планировала.       В одном из переулков разгорелся жаркий спор: двое мужчин, молодой и пожилой с длинной седой бородой, вели словесную перепалку о древних традициях. Их слова, полные горькой послевоенной полемики, достигли ушей Эвелинн. Юноша утверждал, что бессилие духов перед Ноксусом лишает их права на почитание, старик же отстаивал верность древним верованиям, считая, что именно духи обеспечили победу ионийцев. Этот раскол, рожденный войной, разделил страну на два лагеря: тех, кто чтил традиции, и тех, кто, разочаровавшись в вере, принял новый, лишенный тысячелетних обычаев, порядок.       В другом переулке иониец средних лет, с усталостью на лице и облаченный в белую безрукавку, красные хлопковые шорты и сандалии, нес на спине огромную плетеную корзину, доверху наполненную солнечными яблоками — их жар мог согреть или обжечь, в зависимости от степени зрелости. Из-за внушительных размеров корзины Эвелинн пришлось прижаться к стене, чтобы протиснуться мимо.       Она уже не помнила, сколько прошла, следуя за странником, но пройденный путь был немалым.       Через некоторое время странник свернул в безлюдный переулок. Лишь стены домов их окружали. Эвелинн поняла, что это лучший момент сменить облик. Мгновение спустя черная дымка, завихряясь вокруг неё, изменила её внешность: на голове выросли длинные розоватые рога, элегантная причёска превратилась в гриву, напоминающую языки пламени, в которой горело маленькое розовое пламя. Сотканная из магии одежда растворилась, тело приобрело цвет беспробудной ночи, а из локтей выросли слегка изогнутые, заостренные наросты.       Услышав за спиной магический звук завихрения, странник резко обернулся, выхватив меч из ножен и приняв боевую стойку. Он внимательно оглядывался, пытаясь обнаружить источник шума, не видя Эвелинн, стоявшую в нескольких метрах от него. Её забавляло его смятение, но она не выдавала себя, желая узнать его намерения. Из тени она с хищной улыбкой наблюдала за его тщетными поисками.       Внезапно за странником, из-за угла стены, послышался новый звук. Странник направил клинок в ту сторону, откуда доносилось чьё -то тявканье. Мгновение спустя оттуда появился маленький шарообразный комочек шерсти с рожками – поро, который беззаботно шёл по дороге. Увидев направленный на него клинок, зверек испуганно убежал.       Мечник помотал головой.       – Ну и почудится же… – раздраженно пробормотал он.       Убедившись, что за спиной никого нет, странник убрал клинок в ножны и продолжил путь между домами. Как же он ошибался, думая, что его никто не видит!       Эвелинн, всё это время находившаяся в нескольких метрах позади, неспешно следовала за ним. Они шли так несколько минут, пока он не остановился. Высокие стены зданий окружали их со всех сторон. В округе никого не было.       Через несколько секунд в паре метров от странника открылся небольшой портал. Из него вышел человек в одеянии такого же покроя, как у странника, но синего цвета. Его лицо скрывала маска. На плече красовался знакомый герб ордена Кинку - трёхлепестковый лотос, символ чистоты, хрупкого равновесия и просветлённого разума. Каждый его лепесток, словно застывший в танце стихий, повествовал о могуществе Триумвирата.       Левый лепесток, изображающий стилизованное око с созвездием в зрачке, принадлежал Оку Сумерек, олицетворяя проницательность и беспристрастный взгляд.       Средний лепесток был отмечен изображением весов под солнцем, представляя Сердце Бури – символ справедливости и равновесия.              Правый лепесток, на котором была изображена обрубленная ветвь, символизировал Кулак Тени — устранение тех, кто нарушает равновесие между миром людей и духов.       Появление представителя Кинку было внезапным для демонессы.       — Черт! — тихо выругалась Эвелинн, стиснув зубы. Она мгновенно укрылась за ближайшим домом, прижимаясь к холодной стене, и осторожно выглянула из-за угла. — Тебя только не хватало, — прошептала она, скривив губы в недовольной гримасе, когда её взгляд упал на фигуру храмовника.       Некоторые храмовники, кроме Шена, как Эвелинн помнила из рассказов Акали, также могли видеть тех, кто скрывался в тени. Обладал ли этот человек из Кинку подобной способностью, Эвелинн не знала, поэтому не стала рисковать.       — Интересно, а ты зачем явился? — прошипела она себе под нос, стиснув зубы. — Неужто в храме не нашлось места для встреч?       Она стояла на достаточном расстоянии, чтобы слышать их разговор.       — Ходят слухи, что в Ионии находится много разновидностей драконов? — спокойным голосом спросил странник.       — Друг мой, это не слухи, а чистая правда. Ибо драконы — неотъемлемая часть Ионии, — загадочно ответил храмовник, слегка склонив голову.       — Что за бред!? Решили поговорить о драконах в тайне ото всех посреди деревни!? — не выдержала Эвелин, брови её изогнулись в недоумении. Её голос был слышен лишь ей. Внезапно её взгляд приковало движение — храмовник достал из-за пазухи свиток.       — Передайте ему лично в руки, — представитель Кинку протянул свиток страннику.       — Слушаюсь, — странник почтительно поклонился, быстро спрятав полученную записку под плащ. — У меня для вас тоже есть послание, — и он, в свою очередь, передал храмовнику свёрток.       Теперь Эвелин ясно понимала: странные фразы были паролем, а эти двое — шпионы. Но чьи интересы они представляли? Этот вопрос терзал ее. Напасть сейчас? Возможность соблазнительна. Но храмовника трогать было опасно — его исчезновение немедленно вызвало бы поиски. А присутствие храмовников из Кинку в этой тихой деревне было совершенно лишним. Следовательно, целью должна стать только одна фигура — второй участник встречи. Уголки губ Эвелин приподнялись в хищной улыбке.       — Встреча окончена, — резко произнёс храмовник, резко развернулся и, небрежно взмахнув рукой, создал портал. Он исчез в нём, портал моментально закрылся.       Странник уже было начал уходить, как его ноги внезапно обхватил один из хлыстов Эвелинн и резко вздернул его вверх ногами.       Ошеломленный, странник, повиснув в воздухе, неуклюже попытался выхватить меч, но второй хлыст, с молниеносной скоростью, выбил клинок из его руки. Меч с металлическим лязгом упал на землю.       Эвелинн материализовавшись в метре от странника, в своём первородном*, демоническом обличии, наблюдала за его тщетными попытками освободиться, презрительная усмешка играла на её губах.       — А куда это мы так спешим? — промурлыкала она, ее голос был сладким, дразнящим, как обещание неминуемой боли.              — Тебя это не касается, демон! — выкрикнул странник, лицо его перекосилось от ярости и бессилия. — Я знаю, кто ты!       Эвелинн остановилась в метре от него, позволяя ему в полной мере оценить свою ужасающую красоту и силу.       — О, как приятно это слышать, — пропела она, грациозно приложив ладонь к груди, демонстрируя показное польщение. — Обычно про меня мало кто знает... Я, как правило, не оставляю свидетелей.       Её взгляд медленно скользил по телу странника, висящего вверх ногами. Его отчаянные, бесполезные попытки вырваться из хватки хлыстов лишь усиливали её садистское удовольствие.       — И всё-таки, кто ты? На кого работаешь? — неспешно спросила она. — И что за информацию ты передал своему приятелю?       — Я ничего тебе не скажу! - рявкнул он.       — Советую передумать, - её голос был низким, бархатистым, с придыханием, пропитанным сладкой, угрожающей чувственностью. - Иначе ответы на вопросы я буду вырывать из тебя по кусочку. Уже мысль о том, как я тебя разрываю на куски возбуждает меня. Так что если не хочешь умереть в муках. Просто ответь на мои вопросы. И я позволю тебе уйти, - лукавила она, прекрасно зная что будет на самом деле.       Эвелинн видела отчаяние в его глазах и думала, что дело сделано, что он сломлен… Но…       – Ты ничего не получишь! – рявкнул странник, и в его голосе звучала ярость, смешанная с безнадежностью. В этот момент, из-под наручи на его запястье выскочил скрытый клинок, сверкающий металлическим лезвием, как змея, готовая вонзиться в жертву.       С дикой, отчаянной силой, несмотря на невыгодное положение, он вонзил клинок себе в шею, прямо под кадык.       Кровь фонтаном хлынула на сухую, тёмно-серую землю, мгновенно окрасив её в багровый цвет. Мечник начал захлёбываться собственной кровью, его тело билось в конвульсиях, но хлыст удивленной и одновременно раздраженной Эвелинн не ослаблял хватки. Последний судорожный вдох прервался. Тело обмякло, его глаза закрылись навечно, а руки опустились вниз.       — Как меня бесит преждевременная смерть! — раздраженно процедила Эвелинн. У неё было столько планов на него, чтобы утолить свой голод, но… — Я думала, ты дольше продержишься, — хлыст освободил его ноги, и окровавленное тело с глухим стуком упало на землю.       На её лице читались раздражение и гнев. Ярость жгла её изнутри – зачем она пыталась запугать этого странника?! Нужно было сразу использовать чары! Тогда бы он не посмел лишить её… удовольствия. И информации, конечно. Теперь он мертв, а она осталась ни с чем. Впрочем, будучи одурманенным её чарами, он, скорее всего, бормотал бы лишь бессвязные похотливые бредни, и отыскать среди них крупицы нужной информации было бы не легче, чем найти иголку в стоге сена. Все пошло не по плану.       — Надеюсь Киндред позабавятся с твоей душонкой.— выпалила демонесса, а затем выдохнула, зная, что уже ничего не изменить. — Ладно… Посмотрим, что это за секретное письмо.       Хлыст перевернул тело на спину. Эвелинн присела на колено, и её руки проскользнули под плащ. Из внутренней складки она достала свиток, переданный храмовником, а затем сорвала маску с лица самоубийцы. Его лицо, характерное для средних лет, было ей незнакомо. Откуда он её знал, оставалось загадкой. Эвелинн продолжила обыск тела, стараясь понять, что защищало его разум от проникновения. Она действовала быстро, ведь в любой момент могли появиться люди. Через несколько секунд, заворачивая рукав его плаща, она обнаружила на запястье амулет: три гладких камня, соединённых верёвкой, на которых были выгравированы защитные руны. Теперь она догадывалась, из каких земель пришёл незнакомец, но, возможно, содержание письма даст окончательный ответ. Однако его можно прочитать позже; нужно было спешить.       Оставалось спрятать тело, ибо мертвецы поднимают вопросы и привлекают излишнее внимание. Она оглянулась по сторонам, стараясь найти место, куда можно было спрятать труп, и, к её удаче, такое место нашлось — телега, полностью гружёная сеном, стоящая в соседнем переулке. Она также отметила, что на это место не выходили окна зданий, её окружали лишь стены, так что вероятность того, что её кто-то мог увидеть из окружающих зданий, была равна нулю.       Плети, словно живые змеи, обвили тело, охватывая ноги и крепко зацепившись за туловище, с лёгкостью подняли его, словно оно было не более чем игрушкой. До телеги, гружённой доверху душистым сеном, оставалось несколько шагов.       Подойдя к стогу сена, Эвелинн аккуратно положила труп, тщательно замаскировав его под мягкой соломой. Сена было так много, что даже самый зоркий глаз не заметил бы ничего подозрительного.       Единственное, что указывало на то, что здесь что-то стряслось, это лужа крови на земле и алый след, ведущий к телеге, который остался, пока она несла труп. Было бы неплохо скрыть эти следы, но Эвелинн услышала разговор двух приближающихся сюда людей, один голос принадлежал мужчине, а второй — женщине. Она понимала, что скрыть эти кровавые следы уже не получится, и шума в деревне, к сожалению, не удастся избежать.       Демонесса приняла облик невидимой тени, и свиток с амулетом, что она держала в руке, исчезли вместе с ней. Зная, что лучше покинуть это место, она устремилась прочь, мимо окружающих её домов. Её бег был стремительным, но лёгким. Мгновение спустя она услышала громкий женский крик за спиной, наполненный ужасом, означающим, что труп всё-таки нашли. Все старания оказались напрасны.       Пробираясь от дома к дому, от улицы к улице, Эвелинн заметила двух ионийских солдат в лёгких кожаных доспехах. С копьями наперевес, привлечённые громким женским криком, они суматошно бежали по улице как раз в ту сторону, в тот район, который она только что покинула. Крик был настолько пронзительным, что его, без сомнения, слышали и на соседних улицах.       Наконец, она покинула деревню и, пересекая зелёные луга, направилась к лесу. Каждое её движение сопровождалось ощущением болезненной пустоты, разрастающейся внутри, как тёмное облако, угрожающее поглотить её целиком. С каждым мгновением эта пустота ослабляла её, как сильный натиск воды, смывающий всё на своём пути.       Слежка отняла у неё много сил.       Утолить всепоглощающий голод и восстановить силы стало для Эвелинн первостепенной задачей. Жажда по человеческой боли, подобно зову бездны, неумолимо влекла её вперёд.       Но одно обстоятельство не давало ей покоя. Она знала, что подобные амулеты, как тот, что она нашла, изготавливал один из народов, проживающих ныне в Империи Ноксус. Имперские разведчики использовали их на тайных заданиях, чтобы никто, обладающий телепатическими способностями, не смог раскрыть их личность и намерения. Правда эти амулеты не спасли их от её пленяющих и соблазнительных чар.   Тем не менее, её терзали сомнения. Не исключено, что странник подобрал амулет у мёртвого ноксианского шпиона. После войны в Ионии было множество непогребённых тел. Это вполне возможно.       Достигнув леса, Эвелинн приняла свой естественный* облик. Её окутала чёрная вихревая дымка, и через мгновение тело стало осязаемым. Чёрные волосы, сохраняя форму пламени, превратились в серебристые с розовым отливом, две длинные пряди ниспадали на пышную грудь. Рога на голове вросли обратно, исчезли, не оставив и следа. Кожа стала бледной с лёгким синеватым оттенком. Тёмно-фиолетовая магическая материя прикрывала лишь грудь и бёдра в области особо чувственных мест, оставляя большую часть тела обнажённой и подчёркивая её элегантную, притягательную фигуру. Эвелинн не любила скрывать свою красоту, а наоборот, демонстрировать свои прелести. Благодаря этому соблазнительному образу она заключила в объятия агонии несчетное количество очарованных жертв. В экстазе неописуемого возбуждения, они встречали свою мучительную смерть от её когтей и хлыстов.       Изнуряющая слабость от долгого голода подкашивала ноги Эвелинн. Она опиралась хлыстами и руками о стволы деревьев, цепляясь за них, чтобы не упасть. Нужно было найти место, где можно хоть ненадолго собраться с мыслями и решить, как действовать дальше.       Заприметив ствол рядом лежащего старого дерева, Эвелинн присела на него.       Концы её хлыстов, словно откликаясь на её состояние, слабо пульсировали розоватым светом, тусклым и не таким ярким, как обычно.       Хлысты, изогнутые и гибкие, слабо извивались, остриями зловеще поглядывая по сторонам, готовые разорвать любого, кто посмел бы атаковать их ослабевшую хозяйку.       Эвелинн обмотала амулет вокруг запястья, надёжно закрепив его, чтобы не держать постоянно в руке.       Надеясь найти нужные ответы в тексте, Эвелинн развернула свиток. Её взгляд стал напряжённым, сосредоточенным. Она начала читать медленно, вчитываясь в каждое слово, ища ключи к разгадке, скрытой между строками. Её брови слегка нахмурились, а губы периодически подёргивались, словно она мысленно комментировала прочитанное.       «Мой господин, смею доложить вам, что орден Кинку под мудрым руководством мастера Шена неуклонно набирает силу. Число воинов растёт с каждым днём, а новобранцы обучаются не только искусству владения оружием, но и магии. Я также стал свидетелем нескольких тайных встреч мастера Шена с главой ордена теней — Зедом. У меня есть основания полагать, что они замышляют нечто серьёзное, однако точных деталей узнать пока не удаётся, ведь доступ к военным совещаниям для меня закрыт. Знаю лишь, что помимо Шена и Зеда, в этих собраниях участвовали мастера Майюм Джомен Тети и Кеннен.       Судьба генерала Акали остаётся загадкой. Слухи утверждают, что она путешествует в сопровождении таинственной незнакомки, но подтверждения этому нет. Как только воительница вернётся в храм, я незамедлительно передам ей ваше любезное послание".       — Акали… — имя возлюбленной, с тревогой в голосе, сорвалось с губ Эвелинн. Тревога, словно ядовитый плющ, оплетала её сердце, с каждой минутой сжимая его всё сильнее. Пальцы судорожно сжали свиток.       Эвелинн прекрасно знала, что скрывалось за этим "любезным посланием". К Акали и раньше подсылали убийц. Во время Второго вторжения, командуя своим отрядом, куноити нанесла Ноксусу ряд тяжёлых поражений. Имперские генералы давно жаждали мести. Но каждый раз Эвелинн была рядом, оберегая свою единственную любовь от всех напастей. А теперь, впервые, Эвелинн почувствовала себя уязвимой. Беспокойство исказило её прекрасное лицо. Акали была дома, в храме Кинку, но одновременно — на запретной для демонессы территории. Но кто же стоял за покушением?       С растущим беспокойством Эвелинн продолжила читать, желая узнать как можно больше.       «Рад сообщить, что исчезновение свитка о источнике вечной жизни осталось незамеченным. Это дарит вам время для действий и создает дополнительную неразбериху среди врагов.       Наемники, которых вы направили сюда, успешно выполняют свою задачу. Под личиной простых разбойников, они сеют панику среди местного населения. Народ Ионии всё больше недоволен орденом Кинку, обвиняя его в бездействии перед лицом угрозы. Чтобы это недовольство сохранялось, я решил отправить два отряда ордена по ложному следу, что ещё больше подточит репутацию Кинку в глазах местных. Всё идёт согласно вашим замыслам, мой Император».       Внизу депеши красовалась печать. На круглом, красном фоне печати изображен трехглазый ворон, расправивший свои крылья, как будто готовый к полету.       Теперь у Эвелинн не было сомнений: её подозрения подтвердились. Гнев и ярость исказили её лицо, голос дрогнул от едва сдерживаемой злости.       — Свейн… — процедила она сквозь зубы, глядя на печать с трёхглазым вороном — личным символом ноксианского императора. — Ах ты, старый интриган! Твои игры здесь не пройдут.       Хлысты, до этого бдительно следившие за лесом, ощутив гнев хозяйки, развернулись, остриями посмотрев на Эвелинн. Хозяйка в ярости — значит, скоро кому-то не поздоровится. Тому, кто посмел разгневать их госпожу.       Эвелинн свернула свиток, её взгляд, полный тяжёлых раздумий, переместился с письма на лес. Высокие деревья и кустарники неспешно колыхались под ветром, но мысли её были далеко. Хлысты, словно преданные слуги, слегка прижались к земле, остриями, обращенными снизу вверх к Эвелинн, безмолвно ожидая решения хозяйки.       Из содержания письма Эвелинн понимала, что Акали грозит большая опасность, и её немедленно нужно предупредить об этом. Но как она туда доберётся, если сил уже не хватало? Здесь предстояло сделать выбор: либо она со всех ног, на последних силах, стремится к Акали в храм, что сопряжено с огромным риском для жизни — ведь ослабевшая, она не сможет себя защитить от Кинку, если те прежде раскроют её, и тогда она не сможет спасти куноити. Мысль об этом обжигала холодом, сковывала дыхание.       Она осознавала, что попытка спасти Акали от рук предателя может стоить ей жизни.       Её наполнял страх, но не за себя. Страх смерти для демонессы был неведом. Она боялась за жизнь возлюбленной. Боялась больше не увидеть карих глаз, полных задора, редкой – из-за угрюмости – но такой милой и обаятельной улыбки, украшавшей нежные губы Акали, когда они проводили время вдвоем. Боялась больше не ощутить ласку её прикосновений. Боялась потерять ту, без кого её бессмертная жизнь теряла всякий смысл.       Но был ещё второй вариант — отправиться на охоту, найти этих наёмников и насытиться их болью, их жуткими страданиями. Но поиск бандитов мог занять много времени, а это означало риск для жизни Акали, ведь этот предатель мог в любой момент напасть на неё.       Луч надежды, слабый и дрожащий, теплился в её душе.       Акали была не одна: в храме была её мать, её учитель и верные друзья. Но об опасности знала только Эвелинн, а близкие могут не успеть спасти куноити, поскольку не знают о нависшей угрозе. Да и сама личность предателя осталась неизвестной.       Эвелинн стояла перед выбором, разрываемая противоречиями. Каждое решение — смертельный риск. Для неё самой или для её возлюбленной.       Эвелинн усмехнулась, зная свой роковой выбор. В её глазах сверкала искорка озорства, когда она произнесла:       - Не ожидала, что поиски вечной жизни приведут к раскрытию целого заговора, — задумчиво произнесла демонесса, смотря вглубь лесной чащи. Она игриво взглянула на своих «питомцев», чьи острые острия приблизились к её лицу, словно ожидая команды. Её голос стал нежным.       — Ну что, мои хорошие? — произнесла она, ласково проведя руками по их гладким и плоским поверхностям. — Пришло время поохотиться.       Её глаза загорелись решимостью, полными огня и уверенности, несмотря на возможную и смертельную опасность. Она продолжила, её голос стал более низким и угрюмым:       - Хочу узнать, кто этот храмовник, посмевший покуситься на мою любовь, — её слова звучали как приговор. — А затем… разорву его на куски, — предвкушала она, ощущая, как в ней разгорается ярость. Мысли о том, кто осмелился лишить её самого дорогого, наполняли её энергией, и в её груди раздавался гул, как будто сама природа отзывалась на её мрачные намерения.       Она уже собралась встать со ствола дерева, как вдруг перед глазами мелькнул голубой сферический сгусток энергии, летящий со стороны большого кустарника. Эвелинн не успела отреагировать.       Он пронёсся с резким свистом, оставляя за собой мерцающий след, и стремительно пролетел прямо к её ногам, взорвавшись с оглушительным треском.       Земля содрогнулась, словно от удара грома. Ослепительная вспышка на мгновение лишила суккубшу зрения, а мощная взрывная волна, наполненная обжигающим жаром, отбросила её хрупкое тело на несколько метров, словно невесомую куклу. Упав на мягкую траву, Эвелинн с болезненным стоном ударилась головой о выступающий корень дерева и на мгновение потеряла сознание.       Лежа на спине, на мягкой траве, Эвелинн медленно приходила в себя. Воздух наполнился запахом гари и озона. Веки с трудом поднимались, сквозь пелену пыли, поднявшейся после взрыва, проступали неясные очертания. Она почувствовала легкое жжение от ссадин, полученных при падении. Они быстро исчезали благодаря её регенерации, но даже это отнимало драгоценные силы, которые сейчас были особенно нужны.       К её удивлению, сфера не убила её, а лишь отбросила. Удар, тем не менее, был ощутимым и неприятным. Видимо, она настолько ослабла, что не заметила приближения незнакомца. Теперь же её взгляд сфокусировался на женском силуэте, склонившемся над ней. До боли знакомый голос, мелодичный и мягкий, заставил Эвелинн напрячься. В нём слышалось искреннее недоумение.       — Эвелинн?!       Суккубша, морщась от едкой пыли, которая забилась в нос и рот, ладонью смахнула её с лица. Зрение, затуманенное серой пеленой, прояснилось. В склонившемся над ней силуэте, подсвеченном солнечным светом, она узнала знакомое милое лицо с длинными, черными волосами и острыми лисьими ушками, которые забавно подрагивали. Девушка была одета в бело - красное, облегающее фигуру платье с белоснежными швами по краям глубокого декольте, из-под которого соблазнительно выглядывала высокая, пышная грудь.       — Ари?! — так же удивлённо воскликнула Эвелинн, широко распахнув глаза, не веря своим глазам.       Демонесса не ожидала увидеть старую знакомую. Их знакомство, как и нынешняя встреча, было более чем необычным. Много столетий назад, темной, безлунной ночью, Эвелинн невольно спасла юную кумихо от стаи кровожадных демонов, жаждущих её силы. Ари тогда едва ускользнула от когтей смерти. Эвелинн, утолив свой голод, впитывая агонию и страх поверженных демонов, вдруг почувствовала в испуганной девушке искру могущества — зачатки магии, способной одурманить и подчинить любой разум. Сила Ари была ещё слаба, но в ней скрывался огромный, почти безграничный потенциал. Тогда суккубша, движимая внезапным капризом, предложила Ари присоединиться к своему анклаву. Кумихо, с лёгким волнением и предчувствием неизбежной гибели в случае отказа, робко покачала головой. Эвелинн с лёгкой усмешкой приняла отказ брюнетки, но убивать её, вопреки своим обычаям, не стала, заинтригованная её потенциалом и надеясь, что Ари однажды изменит своё решение. Растворившись во тьме ночи, демон оставила Ари одну среди обугленных тел её бывших мучителей. Но на этом их встречи не закончились. Судьба неоднократно сталкивала их вместе при самых разных, подчас невероятных обстоятельствах. И вот теперь, спустя столетия, они вновь встретились.       — Не ожидала тебя здесь увидеть, — пробормотала кумихо.       — Ты меня чуть не прикончила! — проворчала демонесса, стряхивая с себя пыль.       — Я не знала, что это ты, — оправдывалась Ари, нежно придерживая руку демонессы и помогая ей встать. — Я преследовала разбойника, хотела оглушить его с помощью магии, а он увернулся, и сфера пролетела мимо.       — Разбойника? — переспросила Эвелинн.       Эвелинн не хотела, чтобы Ари заметила её слабость, поэтому уверенно держалась на ногах, а её стойка ничего не выдавала. Она не показывала свою слабость ни перед кем, даже перед друзьями, ведь демон всегда должен оставаться и выглядеть сильным. Хотя Ари, обладая телепатией, видимо, догадывалась о её состоянии, но никак это не проявляла.       – Да… Только поймать его не удалось… – с нотками огорчения сказала Ари, опустив взгляд. Её длинные ушки опустились вниз, а затем она вновь посмотрела на Эвелинн. – Одна банда уже несколько месяцев докучает местным жителям, вот я и помогаю Кинку разобраться с ними. А почему тебя это так заинтересовало?       Эвелинн поняла, что это момент для разрешения её проблемы; больше медлить нельзя.       – Долго объяснять, – мотнула головой демонесса. – Но у меня к тебе будет небольшая просьба, по старой дружбе, – в этот момент хлыст демонессы аккуратно обвил свиток, лежавший в траве неподалеку от девушек, и преподнёс его своей хозяйке. Любопытный взгляд кумихо переключился на свиток, который был в руке Эвелинн. – Это письмо ноксианского шпиона, которого я поймала в деревне. Увы, он не захотел со мной говорить и покончил с собой, – наигранно опечалившись, произнесла Эвелинн, а лицо Ари нахмурилось от очередного недоумения.       Ноксианский шпион? В деревне? И почему вдруг Эвелинн заинтересовалась отношениями между Ионией и Ноксусом?       Эвелинн, не прерывая своего рассказа, протянула Ари сложенный лист пергамента. Кумихо тут же развернула его, пробежав глазами по тексту.       — Человек из Кинку передал ему это письмо. Я сама видела, — голос Эвелинн был полон тревоги.       Ари изумленно подняла брови.       — Из ордена? Ты уверена?       — Абсолютно, милая. - твердо ответила Эвелинн, её взгляд был необычайно серьёзен. - В Кинку завелся предатель. Он хочет убить Акали. Ты должна немедленно предупредить её.       Слова об Акали словно удар током прошли сквозь Ари. Тревога отразилась в её глазах, лисьи ушки прижались к голове. Она бросила быстрый, полный беспокойства взгляд на Эвелинн, а затем вновь уткнулась в письмо, перечитывая строки.              Эвелинн наблюдала за ней, отмечая, как на лице кумихо сменяют друг друга задумчивость и смятение. Ари кусала губу, её брови то хмурились, то взлетали вверх. Вмешательство Ноксуса было само по себе неприятным событием, но ещё больше её озадачивало поведение Эвелинн. За последние несколько минут демонесса умудрилась удивить её несколько раз. Ари хорошо помнила её — эгоистичную, похотливую хищницу, способную ради утоления своего голода убить кого угодно. Но сейчас Эвелинн словно подменили. С чего бы ей вдруг волноваться о жизни Акали? Да ещё и политика... Ари всегда считала, что демонессе наплевать на все эти интриги. Слишком много открытий для одного дня, а ведь она даже не подозревала о том, что будет дальше. Голова шла кругом.       Сделав глубокий вдох, пытаясь упорядочить мысли, Ари наконец заговорила.       — Я подозревала, что Ноксус как-то замешан во всём, что здесь происходит... Это объясняет, почему мы так долго не могли найти этих разбойников, — тихо прошептала она. — Но... — Ари с беспокойством посмотрела в золотистые глаза демонессы. — Акали нет в храме уже три года. О ней ничего неизвестно... И вообще, какое тебе до неё дело?       Вопрос был резонный. Ари ничего не знала об отношениях Эвелинн и Акали, как, впрочем, и все остальные. Она также не знала о возвращении куноити, поскольку весь день провела в погоне за разбойниками.       Легкая, почти незаметная улыбка скользнула по губам Эвелинн. В её золотистых глазах, обычно холодных и равнодушных, мелькнуло что-то теплое и нежное. Демонесса понимала, что скрывать свои отношения с Акали не имело смысла. Слишком многое изменилось в её поведении, слишком очевидной стала эта непривычная для неё забота и тревога. Ари, проницательная и наблюдательная, как и подобает лисе, непременно заметила эту перемену. Ведь кумихо знала, что для Эвелинн никогда прежде не существовало подобной привязанности к людям. Они всегда были лишь пешками в её игре, источником мимолетного удовольствия, способом утолить ненасытный голод, питаясь их страданиями и отчаянием.       Эвелинн ответила Ари. Её бархатный голос был подобен прикосновению шёлка к обнажённой коже.       — Во-первых, дорогая, мы прибыли совсем недавно. Во-вторых, это «дело» называется любовь, — Эвелинн хихикнула, наблюдая, как Ари, вытаращившись, с открытым от удивления ртом, переваривает услышанное. — Да, Ари, ты всё правильно поняла: я и Акали — вместе.       Ари открыла рот, чтобы задать вопрос, но Эвелинн, игриво приложила палец к её губам.       — И я знаю, что сейчас у тебя вертится на языке, но нет, милая, она не под чарами! Всё по-настоящему… — голос демонессы стал серьёзнее, в нём появились нотки тревоги. — Я понимаю, у тебя много вопросов, но сейчас на это нет времени, на кону её жизнь. – проговорила демон, убрав палец от рта брюнетки.       — Тогда почему она в храме, а ты здесь? — спросила Ари, хмурясь.       — Нам пришлось разделиться по некоторым причинам, — уклончиво ответила Эвелинн, не решаясь раскрывать истинные цели своего с Акали визита в храм. Кумихо работала с Кинку и могла ненароком проболтаться об их поисках, что повлекло бы серьезные последствия. Секреты вечной жизни – дело слишком деликатное. — К тому же, мне нельзя идти в храм, сама знаешь почему.       — Понятно… Я сделаю, как ты просишь, но нужно разобраться с этими наемниками, пока они не скрылись. Смерть шпиона не останется незамеченной. Нужно действовать быстро.       — Наемников предоставь мне, — шаловливо произнесла Эвелинн. — Сделаю всё в лучшем виде.       — Эв, я не могу отпустить тебя одну, — Ари обеспокоенно посмотрела на демонессу. — Может, ты и пытаешься скрыть от меня свою слабость, но я её чувствую. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Лучше отправить туда солдат.       Демонесса положила ладони на плечи Ари, слегка сжимая их. Золотистые глаза смотрели на кумихо с настойчивым, требовательным взглядом. Эвелинн говорила, выделяя каждое слово. Её голос, обычно сладкозвучный, как перезвон колокольчиков, теперь звучал низко и глубоко, с едва уловимым мурлыканьем, проникая Ари под кожу.       – Милая моя лисичка, просто… скажи… в какую сторону убежал тот разбойник?!       Ари тихонько вздохнула, опустив взгляд. По этому хищному, золотистому взгляду, обрамленному длинными ресницами, она знала, что спорить бесполезно. Тихим, спокойным голосом кумихо ответила:       – Он бежал на восток.       На этот краткий ответ губы Эвелинн изогнулись в легкой улыбке.       – Благодарю за подсказку, - мурлыкнула демонесса и уже было развернулась, чтобы отправиться в путь, как вдруг Ари мягко положила руку на её плечо, останавливая. Эвелинн недоуменно взглянула на неё. Лицо лисицы светилось нежностью, взгляд был мягким и теплым.       – Я лишь хотела сказать, что рада за вас, — слегка улыбнулась Ари. — Тебе идет влюбленность.       На лице дьяволицы расцвела нежная улыбка.       – Спасибо, милая, — прошептала Эвелинн, и её голос был наполнен такой нежностью, какую Ари раньше никогда не слышала от демонессы.       Обменявшись взглядами, полными взаимопонимания, Эвелинн ринулась в путь, на охоту, дабы покончить с наемниками. Ари проводила её взглядом, пока та через мгновение не стала невидимой тенью. Затем, используя силу ускорения ионийских сапожек, кумихо, полная решимости спасти Акали от рук храмовника - предателя, устремилась в храм.