В поисках вечности

      Деревья и кустарники с красной и голубой листвой проносились мимо, когда Эвелинн, в обличии бесплотной тени, неслась на пределе своих сил. Лентовидные хлысты с острыми, как бритва, розовыми концами развевались за ней, подобно плащу, колышущемуся на ветру.       Страх холодом сжимал её сердце. Достигла ли Ари храма? Успела ли она предупредить Акали? Что, если предатель уже осуществил свой зловещий план? Эта мысль подобно яду разъедала её изнутри. Лишь уверенность в подруге, хрупкая надежда на её успех, поддерживала Эвелинн на этом изнурительном пути.       Эвелинн чувствовала, что движется в правильном направлении. Оглядываясь по сторонам, спустя несколько минут она обнаружила следы. На мгновение остановившись, Эвелинн осмотрела окружающую местность.       Красная трава, характерная для Ионии, была примята, ветки на кустарниках и деревьях слегка обломаны. На участках земли, где травы было мало, отчетливо виднелись следы сапог. Обладая острым и сильным обонянием, свойственным демонам, Эвелинн уловила человеческий запах.       Эвелинн улыбнулась — теперь этому человеку не скрыться. Она ринулась вперёд. Странно, но разбойник словно желал, чтобы его нашли. Сломанные ветви, словно кто-то прокладывал себе путь напролом, попадались очень часто. Вместе с единственными следами человеческих сапог на земле, они безошибочно указывали направление. Это не вызывало затруднений, несмотря на другие следы в округе, оставленные, судя по всему, местной фауной.       Она ушла на приличное расстояние, и нехватка сил уже давала о себе знать. В какой-то момент, обессиленная, Эвелинн потеряла контроль над телом и упала на корточки, опираясь руками о мягкую траву. Болезненная пустота, терзавшая её много тысячелетий назад, была уже на пороге. Если немедленно не утолить голод, то её сил не хватит даже для того, чтобы одолеть двухголового волка - мрака, не говоря уже о целом отряде наёмников. В таком случае, помощь потребуется уже ей самой.       Но в этот момент она услышала, как что-то очень большое с грохотом неспешно двигается неподалёку. С трудом привстав и обернувшись к источнику звука, она прищурилась.       Её взору предстало существо, воплощающее в себе смесь магии и природы — огнедрев, бредущий по лесу своим путём. Его размеры были внушительны — в два раза больше слона, но не выше окружающих деревьев.       Монстр, по своему строению напоминающий гориллу, обладал кожей из коры дерева и мха. Голова его имела клювовидную форму, а массивные передние лапы, значительно превосходившие задние по размеру, представляли собой грозную силу. По всему телу струилась энергия огненного цвета, источник которой располагался на верхней части спины, имея круглую форму. Древесные ветви, растущие на спине, таинственным образом не повреждаясь огнём, завивались вокруг таинственной магической силы, завихрявшейся внутри этого источника.       — Какое прелестное создание! — промолвила демонесса, а затем усмехнулась. — Хах, праздник боли какой-то!       Не самый лучший выбор для утоления голода по сравнению с более эмоциональным и более чувствительным к боли человеком, но, чтобы окончательно не лишиться сил, Эвелинн решила воспользоваться этой подвернувшейся возможностью.       Огнедрев не видел её, поэтому атака из засады представлялась прекрасной идеей. Атаковать в лоб было рискованно, ибо его массивные лапы обладали огромной разрушительной силой, но в них же скрывалась и его уязвимость.       С болезненным чувством пустоты внутри, Эвелинн старалась контролировать себя, чтобы не выдать своего присутствия преждевременно.       Обогнав огнедрева и оказавшись перед ним, с хищным возгласом демонесса подпрыгнула, разведя руки в стороны. Оказавшись на уровне довольно тонких и крайне уязвимых локтей чудовища, на мгновение её тело стало видимым и осязаемым, но лишь на мгновение.       Острые концы хлыстов сначала стремительно сошлись, а затем, со скоростью молнии, с пронзающим воздух звуком, скользнули в противоположные стороны. И в ту же секунду, ничего не ожидавший огнедрев лишился передних лап и с диким ревом начал падать на брюхо. Демон же в этот момент телепортировалась на небольшое расстояние от него.       - О, мой бедный, несчастный огнедрев, — Эвелинн произнесла это с выражением наигранного сочувствия, которое граничило с издевкой. — Я знаю, что ты понимаешь меня. И я чувствую, как тебе больно. Но не беспокойся, твоя агония не будет напрасной. - Демонесса с наслаждением наблюдала за его мучениями.       Грозный огнедрев, рыча, пытался подняться, судорожными подергиваниями тела пытаясь оказать сопротивление, но, лишённый своей ударной силы и опоры для массивного тела, он выглядел беспомощным.       — Я бы и дальше любовалась твоими страданиями, но у меня нет на это времени. Твое сопротивление только мешает, так что позволь мне помочь тебе успокоиться, — игриво пролепетала Эвелинн и послала воздушный поцелуй в его сторону.       Розовая дымка окутала монстра; чары сломили его волю и тягу к сопротивлению, и он успокоился. Теперь ничто не мешало ей забраться на его спину.       Её хлысты изогнулись, подобно атакующей змее, сделали резкий рывок — и мгновение спустя она оказалась на его спине, прямо перед источником его жизни — древесной округлостью с огненным вихрем внутри. Будь тут человек, он моментально сгорел бы, но Эвелинн была невосприимчива к огню, ведь демонический огонь был частью её самой. Она могла использовать его в бою, но он обладал большой разрушительной силой, что не подходило для её целей. Мгновенная смерть жертвы была не для неё, ибо так она не получила бы необходимой боли; поэтому она применяла демоническое пламя против других демонов, которые всегда зарились на её силу, но всегда терпели поражение, погибая или становясь её прислужниками, навеки ей служившими.       Она всегда выбирала способы, которые лишали жертву любой попытки сопротивления, как, например, с этим огнедревом, чьё будущее было уже незавидным.       Концы хлыстов вонзились прямо в огненный вихрь на поверхности его спины. От неистовой боли огнедрев пробудился и, кое-как раскачиваясь из бока в бок, пытался сбросить её, но Эвелинн, присев на колени, вцепилась когтями в его кору настолько крепко, что все его попытки сбросить её с себя оказались бессмысленными. Её хлысты продолжали поочерёдно, точечно и методично бить в источник его жизни, причиняя монстру невыносимые страдания; с каждым ударом его жизнь угасала. С каждым ударом концы её хлыстов и когти ярко светились розовым сиянием, означающим, что предсмертная и мучительная агония огнедрева сильнее питает её: чем ярче сияние, тем больше сил она восстанавливала, чем ярче, тем опаснее она становилась, чем ярче, тем сильнее она становилась.       Монстр настолько ослаб, что уже не шевелился, но слабое рычание свидетельствовало, что он ещё жив, хоть и был на грани между жизнью и смертью, и уже слабее питал её. Нужно было поторопиться.       Эвелинн решила нанести последний удар, встав с колен и подойдя к тыльной части его головы.       — Я избавлю тебя от страданий, мой спаситель, — ласково пролепетала Эвелинн, затем её интонация стала более зловещей. — Навсегда…       Хлысты изогнулись для последней атаки, а затем, моментально, словно пикирующий орёл, пробили его древесную голову.       Огненный взгляд огнедрева погас навсегда; его жилы, по которым некогда струился огонь, погасли, как костёр, оставшийся без дров.       Из его массивного тела ввысь потянулись языки пламени, закружившись вокруг демонессы. Она с довольной ухмылкой смотрела, как пламя объяло её тело, обвиваясь вокруг рук, как эта жизненная сила огнедрева впитывалась в её кожу, ощущала, как голод покинул её, как пустота отступила назад, а также почувствовала огромный приток сил.       Спрыгнув с туши огнедрева, не теряя времени, Эвелинн, обернувшись тенью, продолжила преследование наемника.