В поисках вечности

      Время клонилось к сумеркам, солнце уже опускалось за горизонт. В лесу, под густыми кронами деревьев, царила глубокая темнота, но не для демона, чья бесплотная тень стремительно неслась вперёд.       Эвелинн заметила, что эта часть леса имела привычные зелёные тона, в отличие от мест, которые она пересекла, где растения имели другой окрас. Это означало, что она отошла от сильного источника магии.       Демонесса знала: в Ионии, в местах с мощными магическими источниками или на границах, где стиралась грань между мирами – например, возле порталов – растительность приобретала необычные оттенки.       Стремясь по следу сквозь густой лес, она невольно заметила неподалёку реку, текущую параллельно её пути. На голубой, кристально чистой глади реки отражалось заходящее солнце, а на берегу паслось небольшое стадо вораксов – существ, внешне напоминающих смесь козлов и буйволов, – которые не заметили, как мимо них проскользнула демоническая тень.       След привёл её на небольшую открытую поляну, окружённую деревьями и залитую ярким солнечным светом. Поляна была похожа на маленький островок света посреди океана темноты, где густая листва деревьев не пропускала сумеречные лучи. На ней росли ионийские цветы, любящие солнце и не выносящие тени. Их бутоны имели причудливую форму – одни напоминали раковины, другие закручивались спиралями; некоторые цветы были похожи на прекрасные розы, но обладали бордовым окрасом и двумя тонкими отростками, словно усики насекомых.       Идя по следу – примятой высокой траве, – она вышла на середину поляны, где, к её огорчению, след таинственным образом обрывался. Казалось, человек исчез прямо посреди поляны или использовал телепорт. Однако на траве, там, где заканчивался след, Эвелинн заметила кожаную сумку. Возможно, бандит обронил её в спешке, или же его схватило какое-то существо, и сумка упала с него?       Намереваясь осмотреть содержимое сумки, Эвелинн приняла свой естественный облик. Будучи бесплотной тенью, она не могла взаимодействовать с материальным миром, ей оставалось только наблюдать из тени, проникать в разум людей и совершать другие не менее хитрые и коварные действия.       Хлысты, извиваясь, остриями постоянно осматривались по сторонам, дабы никто не напал со спины.       Эвелинн присела на одно колено, рукой почти коснувшись сумки, как вдруг с верхушек окружающих поляну деревьев, скрытых густой листвой, ловко спрыгнули семь человек в тёмно-зелёных плащах и капюшонах. Они быстро окружили её, нацелив луки, на тетиве каждого из которых находилось по две стрелы, готовые к выстрелу.       Хлысты, извиваясь, переглядывались острыми концами, то на одного, то на другого нападающего, выбирая цель для атаки, но их хозяйка не спешила отдавать кровавый приказ.       На мгновение застыв от неожиданности, Эвелинн медленно переводила взгляд с одного лучника на другого. Её лицо, обычно непроницаемое, выражало не страх, а скорее сосредоточенное недоумение. Как? Она не почувствовала их приближения, не уловила их мыслей – это было странно, тревожно. Мимолётная растерянность быстро сменилась холодным спокойствием.       Воздух сгустился, напряженная тишина повисла между демонессой и нападавшими. Лишь легкий шелест листвы да едва уловимый запах сосновой смолы нарушали безмолвие. В глазах Эвелинн вспыхнул холодный расчет – семь против одной, но и у неё имелись свои козыри.       Они окружили её ровным кругом, перекрыв все пути к отступлению. Каждый лучник был одет одинаково: чёрные тканевые маски скрывали лица, оставляя видны лишь глаза, обрамлённые густыми чёрными бровями – взгляд каждого был холоден и решителен. Под тёмно-зелёными плащами виднелись зелёные туники, стянутые кожаными поясами на талии, поверх которых – стальные нагрудники, блеснувшие на мгновение. Такого же цвета были и штаны из прочной льняной ткани, защищённые стальными наколенниками.       Эвелинн отметила, что их тёмно-зелёные плащи, почти сливаясь с листвой, обеспечивали отличную маскировку, скрывая даже стальные доспехи под ними. Засада была подготовлена безупречно.       В их руках были стальные луки из тёмного металла. Эвелинн заметила на плечах каждого лука вырезанные магические руны, предназначение которых оставалось неизвестным, но их сияние говорило о немалой силе.       Эвелинн также увидела чёрные кожаные ионийские сапоги на ногах лучников, украшенные древними рунами, придающими владельцу невероятную скорость и выносливость. Это была редчайшая вещь, изготовляемая лишь в нескольких ионийских храмах и орденах, и использовавшаяся преимущественно профессиональными воинами. Видимо, эти сапоги были трофеями, добытыми с тел тех, кому они не смогли помочь избежать смерти.       Один из них, стоящий прямо перед ней, грубо рявкнул:       – Где девятихвостая?!       – Простите мальчики, но у неё дела, я вместо неё, – ответила Эвелинн бархатистым голосом, игриво ухмыльнувшись и одновременно медленно поднимаясь с земли. По мере того как она вставала, лучники синхронно поднимали луки, нацеливая стрелы ей в грудь и голову. Она делала это нарочито медленно, демонстрируя мнимый страх перед их оружием, подыгрывая их чрезмерной самоуверенности в собственном успехе.       Тот же наёмник, ощерившись, прорычал:       – Тогда мы твою голову ей и пришлём! А затем и её… оставим без хвостов и ушей! Твоё последнее слово, демон!       Эвелинн, с насмешкой в голосе, произнесла своё «последнее слово»:       — Хватит заигрывать. Переходи к делу.       — Огонь! — скомандовал тот, кто видимо был их предводителем — и стрелы мгновенно полетели в Эвелинн со всех сторон. Но она тут же обратилась тенью, став невидимой и бесплотной. Стрелы пролетели сквозь неё, некоторые угодив прямо в лучников напротив. Четверо разбойников мгновенно вспыхнули, словно облитые маслом. Теперь Эвелинн стало ясно, что за руны были на их луках — огненные.       — Угадайте, кто вернулся? — насмешливо бросила Эвелинн, тут же вновь материализовавшись на том же месте.       Демонесса приняла боевую стойку, чуть согнув колени. Острые, розоватые когти, подобные изогнутым клинкам, блеснули на её руках, готовые разорвать любого врага в клочья. Тело демонессы было напряжено, готовое к молниеносной атаке.       Она предстала в своём первородном обличии: с розоватыми рогами, утончённым и прекрасным телом, чёрным как ночное небо, но обрисовывающим соблазнительные изгибы её фигуры, подчеркивая красоту пышной груди и изящных бедер.       Её хищный взгляд с розоватыми зрачками был устремлён на уцелевшую троицу, ошеломлённую и недоумевающую от шока, пока остальные, объятые пламенем, катались по земле, бессмысленно пытаясь сбить огонь.       На лице Эвелинн играла жестокая улыбка. Их мучения и боль питали её. Словно изысканный напиток, их агония наполняла демонессу силой.       Очнувшись от потрясения, двое нападавших, стоявшие по бокам от своего главаря, бросили луки, осознавая их бесполезность в ближнем бою, и стремительно выхватили мечи.       Тела четверых их товарищей, обугленные и обезображенные огнём, безжизненно лежали в траве.       — Ах ты дрянь! — взревел главарь, что отдал приказ стрелять. Он быстро вложил две стрелы в тетиву, целясь в демонессу, и, не отрывая взгляда от цели, крикнул: — Ты поплатишься за это!       Два уцелевших сподручных, стоявшие по бокам от главаря, начали осторожно обходить Эвелинн с флангов. Демонесса, с хищной ухмылкой, играющей на губах, переводила взгляд с одного на другого. Главарь же оставался на безопасном расстоянии, выжидая.       Как только его люди бросились в атаку, Эвелинн высоко подпрыгнула в верх. Лучник одновременно с атакой своих товарищей выпустил две стрелы.       Острые концы хлыстов, стремительно сошлись. В мгновение ока, находясь в прыжке, её демоническое тело стало почти бесплотным, за исключением длинных щупальцевидных конечностей. Хлысты с резким свистом раздвинулись в стороны, и их острые наконечники, в том, что Эвелинн иронично называла «последним поцелуем», по диагонали разрубили двух противников пополам.       Разрубленные туловища с фонтаном крови и глухим стуком рухнули на землю, забрызгав все вокруг багрянцем.       Две стрелы, пущенные лучником, пролетели сквозь бесплотную форму Эвелинн, не причинив ей вреда.       Демонесса вновь исчезла, став незримой тенью.       Уцелевший главарь, бросив лук и выхватив меч, лихорадочно озирался по сторонам, пытаясь понять, куда она делась. Его лицо исказила гримаса ужаса, руки судорожно сжимали рукоять меча, костяшки пальцев побелели.       Ласково-насмешливый голос Эвелинн, эхом отдающийся словно из иного мира, коснулся его слуха:       - О, что я с тобой сделаю… - вокруг наёмника заклубилась розовая дымка, проникая в него. Резкий рывок возбуждения пронзил пах, а затем волна блаженства, подобная нежнейшей ласке, разлилась по телу, вытесняя страх и мысли о неминуемой угрозе. Лицо его, расслабленное и блаженное, выражало лишь упоение сладким дурманом. Пальцы разжались, и меч с глухим стуком упал на землю. Он стоял, подобно безвольной марионетке, готовый исполнить любой каприз, лишь бы продлить это упоительное наслаждение.       Эвелинн вышла из тени, прямо перед одурманенным наемником. Её взгляд, острый и цепкий, зацепился за любопытную вещицу на его запястье – амулет, обмотанный нитками, точь-в-точь как тот, что она сорвала со шпиона в деревне. Теперь стало ясно, почему ей не удалось прочитать мысли этих бандитов, почему она попала в засаду.       Судя по реакции наемников, ловушка предназначалась для Ари. Амулеты должны были защитить их от способности кумихо проникать в разум и похищать воспоминания. Вот только с демонессой они явно не рассчитывали встретиться – роковая ошибка.       – Ответь мне, птенчик, – Эвелинн с лёгкостью сорвала амулет с запястья главаря. – У всех ваших дружков такие игрушки? – спросила она, покачивая трофеем перед глазами одурманенного мужчины, в голосе которого клокотало возбуждение.       – Да-ах… – выдохнул он, жадно глядя на Эвелинн, а не на амулет. Его голос был хриплым, полным желания. – У всех…       – Интересно… – задумчиво протянула Эвелинн, скользнув взглядом по амулету, а затем обвязала его вокруг своего запястья. Теперь на обеих её руках красовались эти "игрушки". У демонессы на них были свои планы. Вновь обратив свой взор на мужчину, она произнесла нежным, но властным тоном:       – Я хочу кое-что сделать, так что, пожалуйста, стой смирно и не шевелись.       Очарованный разбойник, не отрывая от неё влюбленного взгляда, прошептал:       – Я… весь твой… делай со мной, что хочешь…       – Вот и чудненько, – промурлыкала Эвелинн, снимая с его лица маску, а затем с лёгкостью стягивая капюшон. Под маской обнаружились резкие, типично ноксианские черты. Короткие, тёмные волосы, обветренная кожа и жёсткая линия челюсти говорили о годах, проведённых в военных походах. Шрам, рассекающий правую щеку, служил молчаливым напоминанием о том, что даже закаленные ноксианцы не неуязвимы. Но то, что раньше выражало суровость и решимость, теперь было пустым. Глаза, некогда холодные и расчетливые, теперь затуманились пеленой желания. В них не осталось ни проблеска борьбы, ни тени непокорности – только безоговорочная покорность, отражение абсолютной власти Эвелинн над его разумом и телом.       Хлысты плотно обвили его тело и руки. Он был слишком одурманен, чтобы сопротивляться, но она предпочитала перестраховаться. Эвелинн знала, что в таком возбужденном состоянии он не сможет удержаться от попыток коснуться её, приласкать, а ей нужно было, чтобы он оставался на месте и не мешал.       Нежные ладони демонессы с острыми, как иглы, когтями легли на его голову, в височной части и мгновение, теперь перед её мысленным взором проносились его мысли. Одна битва за другой - типичная для ноксианца жизнь, где признается право сильного. Перед ней проносились, как эти наёмники нападали из леса на простых и беззащитных крестьян, бредущих по дороге. Женщин, мужчин, стариков, эти изверги, как и говорил трактирщик, не жалели никого. В плен никого не брали.       Затем перед ней, пронеслось воспоминание, как наемники устроили засаду на отряд ионийцев, облаченных в тяжелые доспехи и как они сняли с их тел сапоги. Теперь было ясно откуда у них были эти скоростные сапожки, позволяющие быстро скрываться с места. Как она и думала тогда в таверне, кожа и кости, перемешанные с самоуверенностью. Но как бы там не было, это не то.       Время растягивалось, пока Эвелинн пробиралась сквозь лабиринт чужих воспоминаний и обрывков мыслей. Наконец, словно проблеск света во тьме, она нашла то, что искала – местоположение базы наемников.       Она увидела, как их корабль причаливает к песчаному берегу, за которым возвышаются отвесные скалы. Эвелинн смотрела на воспоминание его глазами, наблюдая, как наемники двигаются по берегу к пещере с широким проходом, ведущим в лабиринт подземных гротов, где они и обустроили свою базу. Она насчитала около сорока семи человек – великолепный пир, где главными блюдами будут мучительная боль и отчаянье, а вишенкой на торте – леденящий страх. Хотя перед ней проплывало множество воспоминаний, она так и не узнала, кто именно направил их сюда. Понятно, что за этим стоял Свейн, новый правитель Ноксуса, но кто снарядил экспедицию? Кто дал им так много амулетов? Кто руководил операцией на месте? Впрочем, даже без блуждания по чужому разуму, Эвелинн догадывалась, кто мог стоять за всем этим – Черная Роза, древний ноксианский орден, вечно плетущий интриги, жаждущий власти и могущества не только для Империи, но и для себя.       Обычно Эвелинн проникала в чужой разум в поисках наиболее подходящей жертвы — тех счастливчиков, которым повезло в жизни и которые хранили в памяти радостные моменты. Наблюдать, как их счастливые лица искажает гримаса боли и ужаса перед самой смертью, доставляло ей особое удовольствие, усиливая страдания и насыщая её голод. Но сейчас всё было иначе. На этот раз Эвелинн искала не удовольствия, а информацию. И она её нашла: местоположение наемников и возможные трудности, ожидающие её при атаке на их логово.       Путешествие по чужому разуму заняло всего несколько минут. Губы Эвелинн едва заметно натянулись в легкой, игривой улыбке, но в её глазах плясали дьявольские искорки.       — Спасибо за информацию, — промурлыкала она, ее голос был сладким, как яд. - Думаю, нам пора расстаться.       Одним быстрым, почти незаметным движением, демонесса вонзила свои когти в голову разбойника, пронзая его череп. Тело наемника обмякло, словно марионетка с обрезанными нитями. Немой ужас застыл на его лице.       Эвелинн выдернула когти, капли крови медленно стекали по их кончикам, падая на землю. По её воле хлысты разжались, освободив тело. Резко, пока труп не упал, она ударила по нему обеими руками в область груди и отшвырнула в сторону, словно сломанную куклу.       — Этот готов, — прошептала она, её взгляд устремился в сторону леса. — Теперь очередь остальных.