В поисках вечности

      Поиск и дорога к скрытой базе наемников заняли примерно около часа, хотя Эвелинн начала свое преследование, едва последние лучи солнца коснулись вершин гор. Демоническая скорость передвижения, которой обладала Эвелинн, проявлялась в почти неразличимом для человеческого глаза мерцании ее силуэта, когда она скользила сквозь густые леса и перепрыгивала скалистые уступы, оставляя за собой лишь легкий порыв ветра. Этот стремительный бег позволил ей быстро преодолеть внушительное расстояние, петляющее по предгорьям и уводящее все выше, на которое у обычного человека, даже хорошо подготовленного, ушло бы не меньше трех часов изнурительного пути.       К этому моменту Солнце уже давно скрылось за зубчатым горизонтом, уступив место бархатной темноте, которую прорезали мириады холодных звезд. На иссиня-черном небе величественно красовалась полная Луна, заливая своим призрачным серебристым светом извивающийся поток небольшой, спокойной реки, вдоль которой нежно простирались песчаные берега. Вода в реке тихо плыла, отражая лунный диск тысячами дрожащих бликов. Именно над самым истоком этой реки, где ледяные ручьи сбегали с ледников, высоко в труднодоступной части гор, и расположился, словно орлиное гнездо, новый храм ордена Кинку – их убежище и крепость после поспешного бегства из разоренного старого храма Танджуул.       С толстой ветви высокого дерева, незримая Тень наблюдала, за противоположным песчаным берегом, на котором взгромоздились высокие скалы. Вход в пещеру зиял черной дырой в скале. В ночном мраке был виден лишь едва слабый свет из недр далекой пещеры. Едва заметные силуэты мелькали вдали, видать караульные несли свой дозор.       Эвелинн тщательно планировала свою атаку, стремясь сделать этот налет мгновенным и беспощадным, чтобы никто не успел сбежать. Пещера должна была стать чудовищным напоминанием для всех, кто осмеливался угрожать жизни Акали. Идея созревала в ее сознании с необыкновенной скоростью: нужно было спровоцировать основной костяк наемников на нападение, а в момент, когда они попадут в ловушку, уничтожить большую часть из них одним мощным ударом. Остальных, кто уцелел, следует безжалостно добить.       Как бы демонессе ни хотелось броситься в храм, чтобы спасти Акали от предателя, ей необходимо было сначала устранить угрозу, которую представляли эти наемники. Их присутствие создавало дополнительную опасность для жизни Акали, и Эвелинн не могла позволить себе роскошь отвлечься. Сердце ее сжималось от тревоги за любимую, но долг требовал действовать методично и безжалостно.       Эвелинн воспользовалась своей способностью к коротким телепортациям и мгновенно оказалась на мягком песчаном берегу у подножия скал. Лентовидные хлысты, извивались, предвосхищая близкую кровавую жатву.       Возле узкого прохода в пещеру стояли двое караульных, облаченные в тяжелые, стальные ноксианские латы, которые почти полностью закрывали их тела. Лишь лица были открыты, а места сгибов конечностей на руках и ногах были слабо защищены. Видно, заказчик не пожалел средств на снаряжение для наемников.       Если бы не эти два караульных и едва заметный свет, пробивающийся из глубин пещеры, догадаться о том, что здесь скрывается целый отряд наемников было бы невозможно. Стоя боком к ней, они беззаботно переговаривались, их смех и болтовня раздавались в безмолвной ночи, но, будучи достаточно далеко, Эвелинн не слышала о чем они говорили — она была полностью сосредоточена на своей цели, ее ум просчитывал каждый шаг, каждый удар.       С хищным оскалом на лице, она стремительно приближалась к ним, а когда оказалась в метре от караульных, материализовалась на мгновение, словно отголосок ночного кошмара.       Наемники с ужасом заметили ее в последний момент. Они едва успели обернуться к ней, как концы ее хлыстов метко, с ярким звуком хлестка, ударили в их лица, не оставляя им даже шанса закричать. Хлысты безжалостно пробили их головы, и с глухим лязгом доспехов их тела рухнули на каменную поверхность у входа в пещеру. Эвелинн быстро исчезла в тени, готовая к следующему этапу своей кровавой игры.       Из глубины пещеры, откуда тянуло сыростью, послышался грубый, нетерпеливый голос:       – Эй! Что там у вас стряслось?! – голос был полон раздражения, словно их отвлекли от чего-то важного.       Сначала из темного зева пещеры высунулся дрожащий оранжевый язык пламени факела, отбрасывая пляшущие тени на влажные каменные стены, а затем, тяжело ступая, вышли наружу ещё два наемника. Их глаза, привыкшие к полумраку, щурились от лунного света. Увидев тела своих товарищей, они застыли, лица их мгновенно исказились от ужаса, сменяя сонную расслабленность на леденящее душу ошеломление.       – Что за… – пробормотал один из них, его голос дрожал, слова застряли в горле, пока он пытался сопоставить увиденное с реальностью.       В этот самый миг, словно порождение самой тьмы, из-за их спин, из тени материализовалась Эвелинн. Её губы были изогнуты в предвкушающей, жестокой усмешке, а глаза горели нечестивым фиолетовым огнем. Два ее хлыста, ставшие продолжением ее воли, молниеносно метнулись вперед, с жутким свистом рассекая воздух. Острые, как бритва, концы с легкостью пробили толстые стальные нагрудники наемников, словно те были сделаны из пергамента. Окровавленные наконечники вырвались из их груди с влажным звуком, разбрызгивая горячую кровь. Ее хлысты, такие же смертоносные, как и когти, могли пронзить почти любую броню, за исключением разве что древних, зачарованных доспехов, пропитанных магией.       Сладковатая волна чужой боли омыла Эвелинн, питая ее демоническую сущность, но это было лишь мимолетное удовлетворение, не такое сильное, как ей хотелось бы. Быстрая, почти мгновенная смерть не давала тех глубоких, пьянящих ощущений страдания, которых жаждала ее природа. Но как бы демонесса ни хотела растянуть их агонию, сейчас нужно было действовать быстро, жестоко и молниеносно.       Хлысты вышли из тел, и мертвецы, сдавленно хрипнув, с глухим, тяжелым стуком рухнули на каменную поверхность, их доспехи жалобно звякнули. Больше возле прохода никого не оказалось.       Взгляд демонессы скользнул по застывшим в предсмертной гримасе лицам ноксианцев.       – Смерть вам к лицу, – произнесла она насмешливо, ее голос был бархатным, но с ледяными нотками, от которых кровь стыла в жилах. – Хотя, вряд ли вы сможете это оценить…       Эвелинн вновь, словно дымка, растворилась в ночи, ее силуэт слился с темнотой, и она бесшумно проскользнула вглубь пещеры.       Продолжая свою бесшумную охоту, демонесса скользила по сумрачным коридорам пещеры, где воздух был сперт и отдавал застарелой сыростью.       Для её демонического зрения кромешная тьма этих коридоров не представляла никакой преграды; оно легко пронзало мрак, и вскоре она наткнулась на ещё одного караульного.       Закованный в тяжелые ноксианские доспехи, он лениво брел по узкому проходу, его шаги гулко отдавались от каменных стен, а сам он, очевидно, не ожидал никакой угрозы, возможно, размышляя о скором завтраке или смене поста.       Неосязаемой и бесшумной, Эвелинн скользнула мимо него, обошла грузную фигуру наемника, плавно зайдя ему за спину. В ее движениях не было ни единого лишнего звука, ни малейшего колебания воздуха. Это была идеальная позиция для быстрой и тихой ликвидации. На кратчайшее, почти неуловимое мгновение она материализовалась, ее силуэт вынырнул из мрака подобно хищнику. Прежде чем ошеломленный наемник успел даже осознать чужое присутствие, ее острые, как обсидиановые лезвия, когти с молниеносной скоростью полоснули по единственному уязвимому месту – узкой полоске незащищенной кожи на его шее, между шлемом и доспехом.       Горячая кровь хлынула фонтаном, заливая доспех. В его расширившихся от ужаса и боли глазах отразилось искаженное пламя далекого факела. Он рухнул на колени, тело сотрясалось в конвульсиях, руки инстинктивно метнулись к перерезанному горлу, пытаясь остановить неудержимый поток жизни. Захлебываясь собственной кровью, он пытался закричать, издать хоть какой-то звук, чтобы поднять тревогу, предупредить спящий гарнизон. Но из его рта вырывались лишь булькающие, нечленораздельные хрипы, а каждая судорожная попытка вдохнуть лишь ускоряла неизбежное.       Эвелинн стояла над ним, высокомерно возвышаясь, как охотник над поверженной жертвой. На её лице играла жестокая, довольная улыбка, а в фиолетовых глазах плясали огоньки чистого, незамутненного наслаждения. Она впитывала его страдания, его бессильную агонию, каждый его предсмертный вздох питал ее темную сущность. О, как ей хотелось продлить этот момент, растянуть эту сладостную муку, в полной мере насладиться его угасающей жизнью! Но холодный расчет брал верх над инстинктами хищницы. Медлить было непозволительной роскошью – в глубине пещеры ее ждали ещё тридцать пять ничего не подозревающих наемников.       С легким, почти небрежным движением, лентовидные хлысты, до этого момента извивавшиеся за ее спиной в нетерпеливом предвкушении, моментально выстрелили вперед. Их острые концы вонзились в еще трепыхающееся тело караульного, пронзая доспех и обрывая последние нити его жизни.       Снова обратившись в нематериальную тень, Эвелинн растворилась в темноте, оставив за собой лишь остывающий труп и слабый запах крови, и бесшумно ринулась дальше, вглубь логова своих врагов. Охота продолжалась.       Скользя бесшумно вдоль сырой каменной галереи, Эвелинн уловила грубый, горластый смех. Как хищник, почуявший добычу, она скользнула ближе, притаилась за углом и осторожно выглянула, оценивая сцену.       В большом, просторном зале с довольно высоким сводчатым потолком дюжина наемников сидели за массивным столом, гремя кружками и хвастаясь своими "победами". Они смаковали воспоминания об издевательствах над простыми крестьянами и прочих мерзостях, что вытворяли, некоторые ворчали на приказы:       – Жаль, пленных брать нельзя, – пробурчал подвыпивший наемник. – Я бы ту ионийку оставил. Сейчас бы с ней повеселились…       – Да, неплохо было бы, – вздохнув, согласился второй, осушая кружку и морщась от крепости алкоголя. – До сих пор помню, как мы ее тогда "отодрали".       – Так, может, в следующий раз попробуем кого-нибудь притащить? Уж для себя повеселимся! – предложил третий, отправляя в рот кусок жареной рыбы.       В проходе зала, из тени появилась Эвелинн. На ее губах заиграла улыбка — чистое игривое зло, обещающее самую худшую боль. Глаза смеялись, но не от радости, а от предвкушения мучений:       – Хотите, я вас развеселю? – её голос, бархатный и обволакивающий, заставил всех наемников в шоке резко обернуться к небольшому проходу, где она стояла.       – Ты кто такая?! Как ты сюда проникла?! – рявкнул один из них, резко вскочив и направляя на нее острие ножа. Он, видимо, был трезвее остальных, которые, несмотря на хмель, уже тянулись к своим мечам, стоявшим у ног.       Голос демонессы стал тише, слаще. Смертельно нежным.       – О, не пугайтесь! Я всего лишь принесла немного остроты в вашу скучную жизнь, – промурлыкала она, и в тот же миг из-под ее рук, словно из самой земли, вырвалась стена острых, розовых шипов, похожих на кристаллы. Они мгновенно пронзили разбойников насквозь, с грохотом опрокидывая тяжелый стол и отправляя посуду вдребезги. Разбитая посуда, рассыпанная еда, лужи пролитого алкоголя – всё это мешалось с телами. Мертвые наемники лежали в неестественных позах, на лицах навечно застыл немой крик ужаса. Десятки острых, розовых шипов пронзили каждое тело.       Эвелинн услышала нарастающий шум приближающихся шагов и возгласы. Демонесса растворилась в тени, наблюдая, как из туннеля в зал вбежали пятеро наемников в тяжелых латах.       Четверо держали стальные щиты и копья, пятый – меч и факел, чьи пляшущие тени отбрасывались на стены пещеры. Увидев кровавую картину, они застыли, ошеломлённые.       — Что… что здесь произошло?! — прохрипел один, глаза его расширились от ужаса.       Насмешливый женский смех, подобный эху, прокатился под каменными сводами. Эвелинн находила забаву в их страхе, отраженном в широко раскрытых глазах.       Наемники, вооружённые копьями, мгновенно приняли боевую стойку, образовав нерушимую стену из копий. Пятый, бросив факел, тоже выставил меч, готовясь к бою.       Демонесса видела, как их страх перед неизвестной опасностью сжимал их души. Этот страх питал её.       — Покажись! — потребовал тот, кто встал во главе построения.       Наемники оглядывали зал, усеянный трупами, на лицах которых застыл немой ужас.       Наемники нервно оглядывались, пытаясь найти незваную угрозу.       — Завораживает, правда? — насмешливо спросила Эвелинн, неожиданно появляясь из-за их спин. Наемники, ошеломленные внезапным появлением, попытались развернуться, но было слишком поздно. Хлысты, словно молнии, метнулись в разные стороны, и точным, режущим ударом, обезглавили всех. Головы отлетели в стороны, тела обмякли и рухнули на пол, оружие с лязгом выпало из их рук. Пол пещеры залило рекой крови.       Интуиция подсказывала, что бой окончен, что больше никто не придет сюда. Странно, учитывая, какой переполох она устроила. Эвелинн, приняв обличие тени и бесшумно покинув зал, продолжила свой путь.       Охотясь за оставшимися ноксианцами, Эвелинн с игривой ухмылкой напевала сладостно-нежную мелодию, которая контрастировала с её мрачными намерениями:       - Кожу с них живьём содрать, тело разорвать… - Охота за ноксианцами доставляла ей удовольствие. В её глазах блестела искра наслаждения, предвещающая скорую расправу.       Она неслась по коридорам пещеры, огромному лабиринту, и странным образом, никого не встречала. Заглядывала в каждый зал, где наемники обычно располагались на ночлег, но там пусто. Невозможно. Наемники не могли просто так исчезнуть. Вход один. И от него один туннель. Никто не мог пройти мимо.       Демонесса заглянула в очередную комнату, похожую на оружейную – полки с оружием и доспехами, но пусто. Ни оружия, ни доспехов, ни самих наемников. Она шла все дальше и дальше, спускалась все ниже, и в какой-то момент, услышала шум - громкие, приказные крики ноксианцев и топот бегущих ног. Готовились к бою. Бессмысленно. Ведь само воплощение агонии и страданий шло прямо к ним. В её глазах промелькнуло удовлетворение – это будет интересная охота.       Эвелинн, скользя по туннелю, видела, как вдали стены постепенно расширялись, с каждым шагом пещера становилась всё больше и больше. Наконец, она вынырнула в обширный пещерный зал.       Внезапно, яркая, ослепляющая вспышка белого света ударила ей в лицо, заставляя резко отвернуться. Она рефлекторно закрыла глаза, прикрываясь руками от невыносимого света, который постепенно гас. Каким-то ужасающе странным образом, этот свет вырвал её из тени, насильно материализовав. Её взгляд быстро скользнул по своему прекрасному, почти обнаженному телу, прикрытому лишь темными сгустками теневой магии. В голове заметался единственный вопрос: как это произошло?       Эвелинн мгновенно попыталась вновь принять свой первородный, теневой облик, но снова, словно издеваясь, пещеру пронзила та же вспышка света. Тёмная, теневая дымка вокруг неё растаяла окончательно. Тело отказывалось подчиняться, не могло принять обличие тени. Странное, неприятное чувство сковало её.       Она медленно открыла глаза. Пелена перед глазами постепенно уходила, и взгляд фокусировался, становясь острым и ясным.       На противоположной стороне зала, стояла стена ноксианцев, выстроившихся в два плотных ряда. Впереди — десять копейщиков в неподвижном, боевом построении. Их стальные копья, остриями, были нацелены прямо на неё, а тяжёлые стальные щиты в их руках образовывали непробиваемый барьер, прикрывая их от лобовой атаки. За их спинами, в боевой стойке, стояли пять воинов, сжимающих обеими руками массивные двуручные мечи с высеченными на лезвиях рунами. По бокам от них, в таких же внушительных латах, стояли по два арбалетчика, готовые к выстрелу.       Но это были не те наемники, которых она недавно с такой лёгкостью "перещёлкала". Взгляд Эвелинн скользнул по их доспехам, по выправке, по суровым лицам, и она мгновенно узнала их. Это были гвардейцы из Трифарианского легиона. Элита армии Ноксуса, закалённая, словно сталь, в бесчисленных боях на всех просторах Рунтерры – от ледяного Фрельйорда до мистической Ионии, от величественной Демасии до бескрайней пустынной Шуримы. Они принимали участие во многих, кровопролитных войнах.       Она узнала их сразу же, по стилю их брони. На стальном шлеме, полностью закрывающем лицо, кроме узких прорезей для глаз, чуть выше лба выступало подобие рога. Тяжелый стальной нагрудник, массивные стальные наплечники и наколенники дополняли стальные сапоги. Их бедра прикрывала свисающая, до колен алая ткань – единственный элемент, добавляющий цвет их строгому, стальному виду. Из всей огромной армии Ноксуса только у Трифарианского легиона был такой стиль. Остальная имперская армия носила другую броню и алые плащи. У трифарианцев же плащи были лишь у командиров – привилегия, дарованная лишь самым лучшим.       Вдали раздался громкий, насмешливый мужской голос. Несмотря на разделяющее их расстояние, около двадцати метров, стены пещеры резонировали, усиливая каждое сказанное им слово, делая его отчетливо слышимым.       — Что, демон, не ожидала такого!? — голос гремел, наполненный самоуверенностью. — Думала вечно будешь скрываться в тени?! Пора тебе узнать истинную силу Ноксуса!       Эвелинн мгновенно увидела его. Он стоял за спинами трифарианцев, на высоком каменном выступе, словно на сцене. Стройный мужчина средних лет, с развевающимися белыми волосами, в алом длинном мундире и черных кожаных сапогах. В нём она безошибочно распознала адепта из культа Владимира, соратника Ле Блан и одного из руководителей Черной Розы. Фанатики Владимира всегда носили алые одеяния, под стать своему кровавому покровителю.       Бросив быстрый взгляд на ноксианцев, она упрямо пыталась понять, что именно ослепило её и вырвало из тени. Её взор зацепился за что-то необычное. Над каменным полом пещеры, по бокам от представителя Черной Розы, парили два белых, ромбовидных кристалла, размером примерно с арбуз. Изначально их было сложно заметить из-за расстояния. На этих кристаллах ярко горели, словно внутренним огнём, голубым сиянием какие-то иероглифы. Видимо, это были руны, но разглядеть их чётко издалека было невозможно. Кристаллы окружала мощная, ярко-голубая магическая аура, сферической формы, по которой также мелькали странные, незнакомые иероглифы.       — Я смотрю, у вас новые игрушки, — промурлыкала Эвелинн, игриво покачивая бедрами и неспешно шагая навстречу ноксианцам. — Меня это... заводит.       — Впечатляет? — гордо выпятил грудь мужчина с выступа, а затем, словно не в силах удержаться от хвастовства, поведал их предназначение. — Это экспериментальное оружие демасийцев, которое мы недавно захватили. Раскрывает любого, кто пытается спрятаться при помощи магии. — Эвелинн, не перебивая, слушала с легкой улыбкой, недоумевая, почему он так наивно выкладывает информацию, которую следовало бы держать в тайне. Однако следующие слова мгновенно объяснили причину его чрезмерной самоуверенности. — И самое прекрасное, ты не сможешь их обезвредить, только тот, кто их запустил — может это сделать... — Мужчина снисходительно посмотрел на нее. — Однако, несмотря на крайне неблагоприятные обстоятельства, я бы хотел кое-что с тобой обсудить.       — Ха, — насмешливо фыркнула демонесса, грациозно остановившись рядом с одной из массивных каменных колонн, возвышавшихся в центре зала.. — Забавно. Я перебила половину твоего отряда, а ты хочешь вести переговоры. Думаешь, это спасет твою жалкую жизнь? — В её голосе звучала неприкрытая ирония.       — Ты меня не правильно поняла. Я предлагаю спасение тебе и твоей возлюбленной, — с полной уверенностью, присущей ноксианцам, отчеканил он. — Как известно, Ноксус ценит силу и тех, кто владеет магией, а за время прошлой войны вы обе показали, на что вместе способны.       Уголки губ Эвелинн слегка дрогнули, натягиваясь в мягкой, хищной улыбке. Она догадалась, к чему вел ноксианец.       — Ты хочешь, чтобы мы присоединились к вам, а взамен? — Эвелинн вальяжно расхаживала перед замершими в строю ноксианцами, легкой, неспешной, дразнящей походкой, соблазнительно покачивая бедрами, шагая от одной колонны к другой. Её движения, этот плавный променад, напоминали хищника, который кружит перед добычей, прежде чем совершить молниеносный бросок. Она откровенно играла на нервах ноксианцев, наслаждаясь их напряжением.       Её вид несомненно говорил о её заинтересованности, но в чём именно, посланнику Черной Розы было абсолютно неизвестно.       — А взамен Черная Роза гарантирует вам безопасность, — чеканно ответил мужчина. — И не только. Вы получите всё, что захотите, перед вами будут открыты любые двери.       — Заинтриговал, — сладко промурлыкала демонесса, улыбнувшись и не отводя пристального взгляда от посланника. — Только мне любопытно. Почему именно мы вас так заинтересовали? — Ей было искренне интересно узнать причины столь пристального, настойчивого внимания со стороны Черной Розы к ним, ибо во время войны многие ионийцы проявили себя, и не только Акали.       Тем временем, солдаты, словно статуи, не сводили с неё глаз, сохраняя неподвижный боевой строй, пока она небрежно расхаживала перед ними, находясь всего в дюжине метров.       — Хороший вопрос... Я объясню, — размеренным, спокойным голосом начал он, словно преподаватель, объясняющий сложный материал. — Командующая Ирелия смогла объединить всех ионийцев под единым знаменем. Она собрала большую армию и преуспела во многом против нас, но Акали смогла добиться огромных, невероятных успехов, командуя всего лишь тремя сотнями воинов. Прекрасно обученных ею. Три сотни профессиональных убийц во главе с ней — это капля в море по сравнению с численностью каждого нашего легиона. Тем не менее, её небольшой отряд уничтожил половину наших сил в Ионии. Мы не могли оставить этого без внимания… Просто представь, что будет, когда она поведёт в бой наши легионы? Вся Рунтерра будет вашей. Даже Сумеречные острова сгинут, если вы захотите уничтожить их. — В его голосе скользнула нотка предвкушения.       Эвелинн на мгновение прикрыв глаза, медленно помотала головой, прежде чем начать говорить. Она слишком хорошо помнила, что бывает с такой чрезмерной самоуверенностью в своей победе.       — Демасийцы тоже думали, что смогут одолеть Виего, — глухо проговорила она, поднимая взгляд, иронично глядя на посланника. — В итоге десять тысяч мертвецов пополнили армию Сумеречного короля.       — Мы знаем об этом, — ровно сказал он, кивая, словно подтверждая очевидное, — от своего лица и от имени Черной Розы. Его взгляд стал острее. — А также о том, что это ты причастна к демасийской катастрофе.       Эвелинн буквально застыла на месте, словно поражённая ударом. Её тело напряглось. Она медленно повернула голову в его сторону. На лице — чистое, неподдельное недоумение. Она абсолютно не понимала, как им могло стать об этом известно. Это было невозможно.       Тем временем посланник, наслаждаясь произведенным эффектом, продолжал.       — Виего давно досаждал Демасии, но когда ты убила дворянина, которого обожала вся страна... — Он сделал паузу, словно для усиления драматизма. — ...у демасийцев лопнуло терпение. Они решили уничтожить Сумеречные острова, ошибочно полагая, что ты оттуда.       Эвелинн сладко усмехнулась, вспоминая прошлое. Воспоминание было приятным.       — До сих пор помню их вопли, — протянула она, и в её голосе появилась нотка наслаждения. — Эта безупречная мелодия для ушей. Они даже высадиться не успели, как войска Виего начали их рвать на куски. — Эвелинн подняла взгляд, оценивающе глядя на ноксианца, что был на каменном выступе. — После той бойни я могла не утолять голод долгое-долгое время. Боль и страдания, что объяли Сумеречные острова, дали мне много сил...       Посланник недоумевающе нахмурился. Брови сошлись на переносице, взгляд метнулся по полу. Черная Роза, несмотря на все свои сети, не имела всей информации о той катастрофе, особенно о том, что непосредственно произошло на тех проклятых островах.       — Подожди... — Он запнулся. — Ты была там, когда это произошло? — Им было известно, что армия Демасии сгинула там, но как именно — оставалось мрачной загадкой. Единственное место, где Черная Роза не могла знать обо всём сразу, даже несмотря на то, что на островах был их необычный агент – прекрасная девушка, способная превращаться в гигантского паука.       — Разумеется, мой дорогой, — игриво произнесла она, поворачивая ладонь, любуясь своими острыми, но совершенными розоватыми когтями. В её игривости сквозила её неотъемлемая жестокость. — Ты даже представить не можешь, скольких демасийцев я тогда замучила...       — Хм, — Посланник был явно озадачен. Его взгляд нервно метался, словно он пытался найти ответы на каменном полу пещеры. — В любом случае, твоя выходка очень сильно ослабила Демасию, и за это Черная Роза признательна тебе.       — Ой, не стоит благодарностей, — Эвелинн кокетливо приложила ладонь к своей пышной груди, словно была искренне польщена. В её глазах мелькнула искра насмешки. — Я это делала не для вас. — Она помнила о сделке с проклятым королем. О том, чего не знала ни одна смертная душа в Рунтерре. Тайна, о которой было известно лишь мертвому и демонессе.       — Не имеет значения для кого, — равнодушно, словно отмахиваясь от несущественной детали, проговорил он. Его тон стал более целенаправленным. Он стремился вернуться к изначальной теме, обращая разговор в нужное для себя русло. — Главное — это результат, которого ты достигла благодаря своим способностям. Ты способна соблазнить любого и сделать с ним всё, что захочешь. Ты можешь менять обличия, становиться кем угодно. Служа Ноксусу, ты всегда сможешь унять голод так же, как это было с Демасийской армией.       — Я смотрю, вы много знаете обо мне, — голос Эвелинн был нежен и сладок, но в нём прозвучали едва уловимые нотки раздражения. Она чуть наклонила голову, пристально глядя на него.       — Мы давно следим за вами, — спокойным, уверенным голосом произнес он, словно был на несколько шагов впереди. — И многое знаем.       — Ах вот оно что, — игриво проворковала Эвелинн, медленно сложив ладони вместе перед собой. Её голос был наполнен холодом, холодом смерти. — Знаешь, что я делаю с такими любознательными? — её голос был сладок, подобно сладкому угощению, в котором находится смертельный яд, с идеально равномерной интонацией. — Вырываю их глазки. Не люблю, когда подглядывают. Хочешь, вырву твои веки?       — Эвелинн, давай не будем напрягать ситуацию, — он поспешно успокаивающе жестикулировал руками, стараясь выглядеть миролюбиво. — Моё предложение взаимовыгодно для обеих сторон. — он продолжал попытки убеждения, его голос стал мягче, вкрадчивее. - Если вы присоединитесь к нам, твоей любимой ничто не будет угрожать. Подумай об этом.       Демонесса отвела взгляд от него в сторону, задумчиво смотря в одну точку, словно разглядывая что-то невидимое для других. Она сложила руки перед грудью. Густая тишина длилась несколько секунд. Солдаты молчаливо продолжали держать строй, их взгляды прикованы к ней. Посланник смотрел на нее, неподвижный, молчаливо ожидая ответа. Напряжение в зале сгущалось.       Эвелинн нарушила тишину, решив озвучить свой долгожданный ответ. Когда она начала говорить, её голос был спокойным и размеренным. Она не колебалась. На самом деле, она уже давно знала ответ на это столь заманчивое предложение, от которого многим было бы сложно отказаться. Такие возможности, такие привилегии...       — За всё время, проведенное с Акали, я хорошо узнала её и точно знаю — она никогда не предаст Ионию. Она никогда не простит вам тех, кого вы убили, и всё то, что вы уничтожили... — Эвелинн медленно взглянула на мужчину, и в её взгляде появилась сталь.— Будь она на моем месте, то даже не стала бы слушать твоё предложение. Её кунай уже давно бы торчал в твоей голове. — Эвелинн видела его холодный и расчетливый взгляд. Она видела, что его гнев, который он пытался контролировать, кипел под поверхностью. Выступившие скулы выдавали его эмоции. Он продолжал сохранять неестественное спокойствие, когда она продолжала говорить. — Что касается меня — я уничтожу любого, кто встанет между мной и Акали. Не имеет значения, кто это будет — древний монстр или целая империя. — Её голос звучал как приговор.       Посланник раздосадовано опустил взгляд, словно только что потерял ценную возможность.       — Это печально слышать, — его голос стал сухим и лишенным эмоций. — Я думал, ты будешь умнее, но, видимо, ошибся. — Он вновь поднял взгляд, и теперь его глаза горели холодным, расчетливым светом. Голос тоже стал хладнокровным, как сталь. — В таком случае, эта пещера станет твоей гробницей.       Эвелинн мягко улыбнулась, ее игривый тон сменился абсолютной уверенностью.       — Ошибаешься, — чётко заявила она, молниеносно принимая боевую стойку. Её тело стало напряжённым, готовым к движению. Концы хлыстов, изогнулись за её спиной, ярко засияли розовым цветом, готовясь к атаке. — Я всегда играю по своим правилам.       — Ты неизменна, — равнодушно, почти с лёгким презрением, сказал ноксианец, а затем громко, командным голосом приказал своим солдатам: — Убейте её!       Эвелинн резко взмахнула рукой вперед. Движение ее кисти было плавным, но невероятно быстрым, напоминало движение морской волны. Из ее ладоней хлынула волна острых шипов, молниеносно стремясь прошить любого, кто окажется на пути.       Копейщики, мгновенно пригнулись, укрывшись за своими массивными щитами, готовясь встретить атаку. Они действовали с отлаженной синхронностью, не колеблясь, показывая, что даже в лице такой угрозы остаются стойкими. Мечники и арбалетчики, стоявшие за ними, также моментально укрылись за копейщиками, переходя в боевую готовность, их взгляды полны решимости и сосредоточенности, готовые вступить в бой.       К неприятному изумлению Эвелинн, волна розоватых шипов, ударившись о щиты, не пробила их, а распалась в пыль. На самих щитах мелькнули волны какой-то магической энергии, словно они поглотили атаку.       — Проклятье! — вслух выругалась Эвелинн, понимая. Щиты были зачарованы. Их не пробить, и боевой строй не разбить.       В ответ на неудачную атаку демонессы, арбалетчики не заставили себя ждать. Они почти синхронно открыли по ней прицельный огонь.       Отбиваясь хлыстами от свистящих стрел и ловко, грациозно уворачиваясь от тех, что не успела перехватить, Эвелинн резко нырнула за ближайшую каменную колонну, прижавшись спиной к ее холодной поверхности. За спиной она слышала, как солдаты пришли в движение. Но они не бежали на нее сломя голову. Напротив. Держа изначальный, безупречный прямой строй, они неспешно, под единый короткий клич, тяжело шагали, неумолимо продвигаясь к ней. Арбалетчики продолжали стрелять всякий раз, когда она пыталась выглянуть, дабы оценить обстановку.       - "Видать, их к этому готовили," — мелькнула мысль у Эвелинн.       И только посланник Черной Розы, всё так же стоял на выступе, взирая сверху, самодовольно наблюдая, предвкушая скорую победу и не вмешиваясь в бой. Он изредка, словно играя, дразнил её.       — Смирись, демон, ты проиграла! — его голос гремел, наполненный ликованием. — Черная Роза всегда будет впереди вас!       В ответ, Эвелинн крикнула из-за стены:       — Не обольщайся! - её голос был игривым, почти зловещим, предвещающим что-то очень неприятное. - Твои мучения только начинаются.       Эвелинн мгновенно понимала, что ей не совладать с трифарианцами без части своих способностей, крайне важных, жизненно необходимых способностей. Из-за этих мерзких кристаллов она не могла стать невидимой или бесплотной. Не могла обойти их с флангов, оказавшись в ловушке. Атаковать в лоб было безрассудно, да и не успеет — арбалетчики не дадут подойти ближе. Малейшая ошибка будет стоить жизни.       Сбежать она не могла — арбалетчики были слишком меткими. И была причина важнее — Акали. Если Эвелинн отступит, трифарианцы отправятся в храм. Эвелинн была единственным препятствием между ноксианцами и куноити.       Она сражалась не за себя, а за свою единственную, драгоценную любовь, ради которой была готово на всё. Акали подарила новый смысл для жизни Эвелинн, полюбив её такой, какой она была — вездесущего демона, несущего страдания и боль. За много тысячелетий Акали была единственным человеком, который без каких-либо чар полюбил её. И ради неё демонесса была готова свернуть горы, пройти сквозь ад, чтобы защитить её сокровище, её прекрасную розу, её Акали. Эта мысль наполняла её силой и решимостью.       Эвелинн напряженно озиралась по сторонам, её взгляд лихорадочно скользил, обдумывая выход из этой опасной, почти безвыходной ситуации. Решение, которое уничтожит ноксианцев.       И она нашла его. Её взор резко зацепился за потолок пещеры. Массивный, прогнувшийся потолок был покрыт широкими, угрожающими трещинами. Лишь две колонны, таинственным образом вытесанные природой и расположенные по центру, не давали потолку обрушиться. Вот оно.       Одна колона была примерно в шести метрах от неё, за второй она сейчас скрывалась.       Но нужно действовать быстро, просчет будет дорого стоить. А за спиной слышались строевые шаги, солдаты приближались.       Эвелинн с сосредоточенным лицом, смотря на колону слева, резко, взмахнула левой тонкой рукой в её сторону.       Из ладони на каменный пол хлынула волна шипов и мгновение, хрупкая колона развалилась. Потолок содрогнулся. Пыль посыпалась из щелей, которые стремительно стали расходиться в стороны, с ползучим звуком. Небольшие камни стали падать со всех сторон. Эвелинн приходилось отмахиваться хлыстами от камней, точными ударами раздрабливая их в мелкие осколки. Солдаты были вынуждены разрушить строй, прикрываясь щитами от падающих с потолка камней и горной породы. Среди трифарианцев начался хаос. Им было уже не до Эвелинн. Падающие здоровые камни, изредка да кого то придавливали.       Демонесса не могла читать их мысли, но она чувствовала их боль, как камни давили их тела, перемалывая кости, нанося смертельные и мучительные увечья. Яркая. Мгновенная вспышка невыносимой боли, после мертвая тишина. Хоть смерть и наступала быстро, в любом случае их страдания питали её. Делали сильнее.       Эвелинн выглянула из – за колоны, бросив взгляд на посланника.       Застыв от ужаса и не ожидав такого поворота событий, посланник Черной Розы, с ужасом смотрел, как одна такая трещина подступала в его сторону, он поздно заметил, что стоял прямо под сводом острых сталагмитов. Когда трещина дошла до них, один из них откололся и мгновенно пронзил оторопевшего мужчину, издавшего предсмертный вопль и упавшего замертво. Кровь ручьем стекала по выступу.       Выглянув из-за колонны, Эвелинн довольно хмыкнула.       — Кажется, Черная Роза кого-то не досчитается, — наслаждаясь моментом, промурлыкала демонесса.       Тем временем, тускнея на глазах, голубая сфера, окружающая кристаллы, словно энергетический щит, стала исчезать. Лишенные защиты, беззащитные кристаллы продолжали парить в воздухе, несмотря на нарастающий хаос.       Эвелинн знала, что будет, если соединить кристалл чистой энергии, вроде тех, что сейчас парили, с темной энергией. И она решила воспользоваться этим мощным, разрушительным эффектом.       Она стремительно вынырнула из-за колонны, резко обернувшись к солдатам и кристаллам. Единым, молниеносным взмахом рук, она наслала две новые волны шипов, точно нацеленные в направлении кристаллов. Одновременно с этим, с потолка пещеры посыпались первые камни, крупные глыбы, с грохотом ударяясь об пол. Две волны шипов, насквозь пронзали каждого, кто был на их пути. Один за одним трифарианцы падали замертво, их непробиваемая броня оказалась бессильна против демонической силы. Те, кто уцелел, в панике пытались покинуть зал, но хлысты Эвелинн, словно живые змеи, не давали этой возможности, точно нанося смертельные увечья. Эвелинн не хотела, чтобы кто-то из них выжил.       Одновременно один из её хлыстов, удлинившись до предела, резким, разрушительным ударом сокрушил вторую колонну. Сотрясаясь, зал начал полностью рушиться.       Но пока кристаллы действовали, Эвелинн не могла телепортироваться — она могла это сделать, только став тенью. Нужно было отступать, ибо всё стремительно рушилось вокруг нее.       Эвелинн быстро развернулась к выходу, что был за спиной, не теряя ни секунды.       Хлысты, изогнувшись дугой, сделали мощный рывок вперед и утянули Эвелинн за собой в сторону туннеля, вытягивая ее из обрушивающегося зала.       Как только она выбежала из зала в туннель, за её спиной прогремели два поочередных, оглушительных взрыва. Она поняла — кристаллы уничтожены. Сразу же, став тенью, она растворилась и воплотилась на другом конце туннеля, далеко от источника взрыва. Однако голубое пламя и взрывная волна, вырвавшиеся из того зала, стремительно уничтожали всё на своем пути. Пещеры рушились, слой за слоем, осыпаясь вслед за ней. Земля содрогалась от невероятной мощи взрывов.       Эвелинн, используя серию быстрых телепортаций, буквально вылетела из пещеры наружу. Но взрывная волна, настигшая ее, отшвырнула демонессу на несколько метров, в темный овраг. Она ударилась о землю и на мгновение потеряла сознание.       Демонесса медленно приходила в себя. В ушах стоял настойчивый гул, словно после сильного удара. Перед глазами было мутно, виднелся размытый силуэт леса перед ней, прибрежная часть которого мрачно пылала.       - "Местные духи будут в бешенстве," — промелькнула мысль, с лёгкой долей злорадства.       Она постепенно приходила в себя, пошатываясь от головокружения. С некоторой трудностью она встала с мягкого песка, который удачно смягчил ее падение. Мелкие ссадины и царапины на ее почти обнаженном теле буквально на глазах затягивались, словно их и не было. В носу стоял едкий запах дыма. Демонесса медленно обернулась в сторону пещеры, точнее, того, что осталось от скалы. Теперь это была лишь груда обломков.              — Вот это я славно поохотилась, — довольно усмехнувшись, сказала сама себе демонесса, чувствуя огромный, пьянящий приток сил от мучительной смерти тех, кто навечно остался под горной породой.       С наслаждением она огляделась. Повсюду были масштабные разрушения. Огромные камни лежали на пляже, словно их выплюснула земля. Зияла огромная дыра в скале на месте входа в пещеру, а повсюду на пляже догорали остатки базы наемников, превращаясь в пепел. Картина была удовлетворительной.       Внезапно она ощутила прикосновение холода, холода, который всегда следовал за смертью.       — Я знала, что вы придете… — произнесла Эвелинн, обращаясь к ним так, словно имела дело с давними знакомыми, равными себе по силе.       Она обернулась и увидела Волка и Овечку, близнецов Киндред — воплощение смерти и проводников душ в иной мир.       Овечка стояла рядом с Волком, окруженная атмосферой загадочной утонченности и хрупкой красоты. Таинственность струилась вокруг неё подобно туманному шлейфу, притягивая взгляд и будоража воображение. Элегантная и стройная, она казалась олицетворением чистоты и спокойствия среди мрачных теней ночи.       Белоснежная маска, полностью скрывающая её лицо, была покрыта старинными руническими символами, каждое сплетение линий которых служило частью древнего сакрального предназначения Киндред, хранящего глубочайшие знания о природе жизни и смерти. Её руки уверенно сжимали волшебный серебряный лук, чья поверхность была инкрустирована сложнейшими руническими знаками, отливавшими мягким синим сиянием даже в непроглядной ночной мгле. Стрелы, выпущенные из этого лука, дарили успокоение и мир тем, кто смиренно принял свою судьбу.       Волк, огромный и могучий, с хищной грацией, выглядел безжалостным. Его черная шерсть переливалась в тусклом свете. Глаза светились ярко-синим светом, отражающим необузданный голод и стремление насладиться каждой новой жертвой. Его мощные челюсти были слегка приоткрыты, и за ними виднелись острые, как бритва, клыки и зубы, готовые мгновенно разорвать плоть своей добычи. Он, олицетворение самой охоты и неизбежности, излучал ауру неотвратимости.       — Мы следуем за тобой ещё с той поляны в лесу, — рычал Волк, его голос, словно раскаты грома, был полон предвкушения. — Мы не могли пропустить такую прекрасную охоту.       — Волк, ты будешь доволен, — сказала Эвелинн, её тон звучал многообещающе. — Все мёртвые — это ноксианцы. Упрямые и непокорные. Всё как ты любишь, — добавила она с лёгкой усмешкой.       — Это прекрасная весть, — прорычал Волк, его мрачный лик озарился удовлетворением. — Ни одна душа не скроется от меня.       — Не торопись, Волк. Мы всегда даем выбор, даже если знаем ответ, — проговорила Овечка мягким голосом, который словно успокаивал бурю.       — Прежде чем вы начнёте охоту, я бы хотела обсудить условия нашей сделки, — произнесла Эвелинн, её тон стал более серьёзным.       — Зачем? - отозвалась Овечка, кинув на демонессу вопросительный взгляд. - Ведь все условия обговорены.       — Я хочу дополнить нашу сделку новым условием, — с лёгкой настойчивостью произнесла дьяволица.       Волк и Овечка переглянулись, их взгляды полны недоумения.       — И что это за условие? — нетерпеливо прорычал Волк, его терпение истощалось.       — Есть человек, который очень дорог мне. Её зовут Акали. Я хочу, чтобы вы освободили её от оков времени, дабы она обрела бессмертие. Разумеется, это произойдет только тогда, когда я выполню свою часть сделки. - Эвелинн знала о возможности получить бессмертие у Киндред, но сама мысль о подобной сделке вызывала сомнение. Они, воплощения неотвратимого конца, никогда не уступали, лишь забирали своё. Сделка со Смертью – это не договор, а обмен, и цена всегда была непомерной. Однако похищение манускрипта из Кинку, надежды на иной путь, лишило её всех альтернатив. Шпионы Ноксуса украли секрет вечной жизни, оставив ей лишь один путь – путь к охотникам за душами. Остался лишь этот отчаянный шанс – обратиться к тем, кто был самим концом. Ведь Акали... её Акали... должна была стать вечной. Любой ценой.       Овечка, вечное воплощение легкой смерти, склонила голову, её лик казался озадаченным.       — Ты... удивила нас, Эвелинн. Найти... подобное... в смертной? Связать свое бытие с такой... хрупкой и уязвимой? Это... странно. Даже для тебя. — привязанность вечной сущности к смертному была для Киндред аномалией, чуждой и нелогичной.       Губы демонессы изогнулись в самодовольной улыбке. В глазах горел огонь собственника, который находил удовольствие в этой «уязвимости».       — Жизнь, дорогая моя Овечка… полна восхитительных, неожиданных находок. - голос Эвелинн стал мягче, почти мурлыкающим, словно она делилась самым сокровенным, самым сладким секретом. - И иногда они оказываются… настолько прекрасны, что ты хочешь сохранить их навсегда... Когда я встретила Акали… Я даже не думала, что она так сильно изменит мою жизнь... Мои мировоззрения... Она пробудила во мне чувства, которые я раньше не испытывала. За все мои бесконечные века, я никогда не чувствовала себя такой… живой. И всё, чего я истинно желаю... это провести вечность, только с ней... - это было желание абсолютного, вечного обладания источником её величайшего "удовольствия" – Акали. Если это и была "слабость" по меркам Киндред, то для Эвелинн это была сила, цель, наслаждение.       - Исключено, — категорически ответила Овечка, её размеренный голос стал холодным и беспощадным. — Никто не уйдет от нас. Каждый смертный рано или поздно примет мою стрелу или окажется в пасти Волка.       — Милая моя Овечка, не забывай, что это вы ко мне тогда пришли, — произнесла Эвелинн, в её словах звучала уверенность и вызов. — Виего и его мертвецы давно стали для вас проблемой. И во всей Рунтерре только я знаю, как снять проклятие с Сумеречных островов.       — Не шантажируй нас, демон! — гневно прорычал Волк, его глаза сверкнули яростью.       — Я не шантажирую, мой грозный Волк, — с лёгкой улыбкой убеждала она. — Вы ничего не потеряете, если сохраните жизнь одной девушке и подарите ей бессмертие. Это справедливая цена. Одна душа в обмен на миллионы с Сумеречных островов. Это выгодно для обеих сторон.       Овечка опустила взгляд на песок, который был под ногами, обдумывая новое условие, а в это время Волк произнес:       — Ты уже давно готовишься к исполнению своей части сделки, много столетий уже прошло. К тому же три года о тебе ничего не было известно. Откуда нам знать, что ты выполнишь обещание? - он пристально смотрел на Эвелинн, словно пытаясь проникнуть в её тайны.       Губы Эвелинн изогнулись в усмешке, хищной и игривой одновременно, когда она впилась взглядом в синие глаза Волка. В этом взгляде горел вызов, уверенность демонессы, знающей, что её ловушка готова.       — С того, что моя армия готова к бою. Виего будет ваш, как и договаривались, — голос, низкий и бархатный, источал неприкрытую самоуверенность. Эвелинн не сомневалась ни на миг: всё было готово к исполнению сделки, к моменту, которого она ждала столетиями. Много веков ушло на создание этой силы – армии демонов, собранной и дисциплинированной ради одной цели. В этом ей помогли даже некоторые из древнейших высших демонов — именно те легендарные десять перворожденных, к которым принадлежала и Эвелинн. Они осознали, что Падший Король стал неуправляемым хаосом. Виего давно перестал быть просто угрозой; он стал проблемой для всей Рунтерры, нарушая древний, священный цикл жизни и смерти. Его Тьма поглощала слишком много добычи – смертных и их души – лишая как демонов их излюбленных страданий, так и саму Смерть её законного урожая. Его ненасытность и разрушительность сделали его опасным для всего мира, требуя скорейшего вмешательства.       Овечка, прищурив глаза, спросила:       — А твоя любовница знает о нашей сделке?       — Нет, - голос демонессы стал приглушенным, интимным, в нем звучала тщательно оберегаемая тайна. - Она не в курсе. Она даже не знает о существовании моей армии, — за три года, что они провели вместе, демонесса тщательно скрывала от вольной убийцы эту тайну, эту темную сторону своей жизни и своих сделок. Эвелинн не впутывала Акали в это, ради её же безопасности. Это не было вопросом одобрения или понимания, а вопросом выживания. Она не хотела подвергать жизнь куноити опасности, которая всегда сопутствует сделкам с сущностями такого масштаба. Сделки со смертью требовали тишины – и защиты тех, кто дорог демонессе.       Голос Овечки стал печальнее, он звучал как песня, которую никто не хочет слышать – песня об утрате и неизбежности.       — Ты должна понимать, что лишаешь её не смерти… а покоя, – начала Овечка, её голос был мягким, но полным древней мудрости, знающей цену вечности. - Ты обрекаешь её на вечные муки. Она будет видеть, как её мир… её друзья, её родные… рассыпаются в прах. Как время, что ты так презираешь, забирает их одного за другим. И она будет бессильна. Ей лучше оставаться смертной… чем вечно наблюдать за концом других, - это было не предупреждение, а констатация факта, печальная истина, которую Киндред знали с самого начала времен.        В глазах Эвелинн горела непоколебимая решимость, совершенно чуждая спокойствию Смерти. Она не собиралась отступать.       — Акали сильная девушка, - голос был твердым, отметая любые сомнения, звуча как заявление, которое не подлежит обсуждению. - Я говорила ей про цену бессмертия. Она готова к этому.       Овечка снова склонила голову, обдумывая условие. Затем, после долгой паузы, её голос прозвучал с неслыханной ранее интонацией – допущения.       — Думаю… мы можем сделать исключение.       — Что?! — взревел Волк, вскидывая голову, его синие глаза вспыхнули дикой яростью. С этими яростными глазами, она взглянул на Овечку — Исключение?! Мы — Конец! Мы — Неизбежность! Мы никому не даём пощады!       Овечка обратилась к Волку с нежной, но непоколебимой твердостью, словно усмиряя дикого зверя.       — Милый Волк, не волнуйся. Когда она выполнит свою часть сделки, у тебя будет много добычи на Сумеречных островах, — она снова посмотрела на Эвелинн, обращаясь к ней. — Но как я сказала, твоя возлюбленная получит бессмертие только после исполнения нашего требования.       Волк замер, его рычание стало глуше, но все еще вибрировало от недовольства. Он нехотя отступил.       — Ладно… — его голос скрипел от скрытого раздражения. — Пусть будет так. Но… — он приблизился к Эвелинн, его синие глаза смотрели прямо в её темную душу. — Если Акали умрет раньше, чем ты исполнишь условия нашей сделки… по любой причине… мы не вернем её к жизни. Её душа вернется в этот мир только тогда, когда придет ее время по великому циклу перерождений. И до ее реинкарнации… — он сделал ударение на каждом слове, как на ударе судьбы, — …ты будешь одна волочить свое жалкое существование… мучительно ожидая момента, когда вновь встретишь свою… любовь…       Эвелинн выдержала его пронзительный взгляд, ни на мгновение не дрогнув. Её лицо было абсолютно серьезным, в глазах мелькнула тень понимания и принятия риска, который она осознавала.       — Договорились…       Овечка снова взглянула на своего брата, словно одобряя его слова, затем повернулась к разлому в скале, откуда тянуло холодным воздухом и слышались отголоски неупокоенных душ – их добычи.       — Идем, Волк. Охота ждет.       — Наконец-то! — взревел Волк, мгновенно переключаясь на предвкушение погони, его тело уже рвалось в погоню.       Киндред прошли мимо Эвелинн, и она проводила их взглядом.       Медленно вокруг неё начала завихряться густая чёрная дымка, увлекая за собой очертания тела и превращая её силуэт в едва различимую тень. Скоро даже черты её фигуры растаяли окончательно, слившись с темнотой ночи. Предстояла обратная дорога. К её возлюбленной. К её… вечности.