the starry night (1889).

***

      Ан Хеджин не могла поделиться особой любовью к своей нынешней работе или же месту проживания. Всё упиралось в деньги и возможности. Как и всегда. Порой перед начальником не спасали даже её относительно большая грудь и щенячьи глазки. Тяжёлые времена.       Подрабатывая в круглосуточном магазинчике и каждый день получая самые неожиданные шоу от самых неожиданных людей, девушка полностью закалилась реалиями нынешней жизни и общества. Однако, это один из немногих вариантов, чем можно было бы хоть как-то заработать, прежде чем она и её возлюбленная Хвиин, успешно руководящая салоном красоты, накопят нужную сумму для переезда.       Девушки усердно занимаются в свободное время, чтобы настроить себя на поступление в университет. Они бы очень хотели сделать это вместе. Но пока, создавая для родителей приличную картинку лучших подружек, снимают отдельную квартирку, где они, не прячась от лишних глаз, могут быть собой; где Хеджин говорит, как безмерно любит кошачьи глаза Хвиин и её мягкие, длинные волосы, переливающиеся янтарём и пахнущие пралине; где Хвиин говорит, как любит ощущать на своих губах излюбленный блеск Хеджин и видеть, когда та, бурчащая и недовольная, абсолютно без макияжа, скрутившись на стуле в кухне, пьёт перед работой кофе и сушит волосы феном, ведь она в любом амплуа — лучшая и любимая.       Первой, кто узнал про отношения девушек, была Мун Бёльи, а после уже и Ким Ёнсон. Подруги искренне поддерживали девушек, как, впрочем, делали это ещё с самой школы. Они же вдохновили пару на поступление и переезд, коими те мечтательно грезили.       Неожиданностью для всех стал довольно близкий коннект с Чон Намджуном. Сначала Бёльи, потом Ёнсон. И если первая была приведена в его «семью» двоюродным братом, Чон Хосоком, то Ёнсон — своей потерянной головой.       На момент их общения все уже прекрасно знали, кто такой Чон и чем он занимается. Как к мужику — вопросов нет, хороший. А вот образ жизни его — гиблое дело. Да и ко всему, Чон совершенно не собирался покидать пределы Северного района, каждый день лишь укоренняя своё влияние.       Какое-то время и Хвиин, и Хеджин пытались переубедить Ёнсон и Бёльи якшаться с Чоном, да разве они хотела это слышать? Бёльи, которая оказалась рядом со своей школьной любовью, Пак Чимином, уж точно. Удивляет, что сперва они совершенно не обращали друг на друга внимания, а когда обратили — было уже поздно для чего-то хорошего.       У них всё сложно. У них — ничего не происходит.       Именно в это время Чон Намджун стал ухаживать за Ёнсон. Большие букеты, дорогие украшения, автомобиль и такая желанная учёба в Японии. Чон не хотел разлуки, но больше этого он не хотел делать её несчастной.       Полностью понимая, что наступают тёмные времена его работы, мужчина всё-таки отпускает девушку.       Ан Хеджин и Чон Хвиин понимают, что пусть и невольно, пусть и косвенно, но теперь они тоже принимают участие в делах Чона. Хотя бы потому, что дают оставшейся на «службе» Мун Бёльи согласие на то, чтобы быть нужными, быть рядом.

***

      Гран-при был позади. Чонгук откатал почти идеально, о чём без конца вопили по новостям и спортивным каналам. В любом случае, место в сборной страны было теперь в его руках, далее — Олимпийские игры и битва за место в команде Кубка Наций.       Переживая эйфорию от удачного турнира, лидеры соревнований отправились на афтерпати в клуб. Чонгук не выходил на связь, хотя накануне пообещал брату отзвониться к полуночи. Но так как у Чона старшего, весь день не имевшего возможности вырваться из дел, даже в это время была встреча, искать блудного брата было поручено Ван Гогу.       Однажды Чонгук позволил Ви связать свой телефон со своим, чтобы второму было легче ориентироваться, приезжая за ним, поэтому узнать его последнюю геопозицию не составило труда. Центральный район. Да и место это Ви уже от и до знал.

***

      Полночь, Итэвон и скрытая парковка разрывающегося от количества людей клуба. Романтика, что сказать.       Тэхён вышел покурить, чтобы уже после двинуть в эпицентр через задний вход, чтобы найти ценную пропажу, да только та в этот же миг объявилась.       Почти выломав железную дверь, Чонгук схватился за перила и громко засмеялся. Позади него вышла компания из человек пяти, где двое были девушками. Все громко обсуждали что-то невозможно комичное и, почти падая, пытались не показывать друг другу то, насколько они пьяны. В какой-то момент и Чонгука стало вести, перил ему было явно недостаточно для поддержки, поэтому он и повис на рядом стоящем парне. Тот не был против, даже потянулся придержать эту пьянь за талию, но у Кима к этому моменту дно окончательно сгорело. Громко свистнув, он обратил на себя внимание всех присутствующих.       — Домой, малой, или брат тебе шею свернёт.       Чонгук, чуть прищурившись, довольно быстро стёр удивление гаденькой улыбочкой и, махнув компании рукой, всё-таки спустился, подходя к мужчине:       — Не верю. Намджун никогда мне больно не сделает.

***

      Ехали они молча. Чонгук, накрыв плечи своим объёмным пиджаком, как и всегда, подключился к гарнитуре и запустил что-то очень попсовое и шумное. Обожатель рока и ценитель рэпа внутри Ви выли кровавыми слезами, но стойко терпели. На что только не пойдёшь под плаксивым натиском бэмби-глазок. Умеет же, зараза, вертеть, как заблагорассудится.       Высотки сменяли одна одну, мелькали светофоры и круглосуточные магазинчики, подсвеченные дешёвым неоном.       Когда машина выехала за черту благополучной жизни, а света вокруг дороги стало значительно меньше, Тэхён ощутил, как сгустился воздух, накалился и патокой пробрался прямо в его мозг. Может, дело в выборе треков, который был полностью на Чонгуке, а, может, в дорогом парфюме, который медленно заполнял салон своими яблочно-сливочными нотами, переплетаясь с оттенками дорогого алкоголя, в этот момент затмевающего разум наездника. Ответить трудно. Поэтому, когда Чонгук пробежался кончиками пальцев по руке Винса, тому стало до мурашек тяжело сопротивляться очевидному. Подобрал себя мужчина тогда, когда уже было невозможно вести машину, потому что в следующее мгновение его рука почти насильно оказалась на бедре маленького чертёнка, сжимая тонкую ткань его рваных джинс. Чонгук на этом не остановился и, накрыв пальцы мужчины своими, нежными и тёплыми, повёл выше.       Окончательно дурно Киму стало тогда, когда горячее тело чуть выгнулось, отзываясь на ласки, когда Чонгук стал напирать, направляя его, и кто такой Тэхён, чтобы держаться. Его рука оказалась зажата между крепких бёдер. Чонгук не сводил глаз с огрубевшего лица, довольствуясь тем, какую нечеловеческую выдержку тот сейчас проявляет. Кажется, сама мысль об этом заводила его так сильно, что приходилось кусать губы, пока голова, вскруженная тем, о ком он думал слишком много, не перестала соображать, отпуская тело. Чонгук стал звучать так, как будто это какой-то очередной позорный мокрый сон, а не реальность. Тэхён, тяжело сглатывая, свободной рукой переключил передачу, после чего до скрипа вцепился в руль и вжал педаль газа в пол, не позволяя себе на это смотреть. Он не мог и представить, что ему можно, что он вообще достоин этого.       Дорога впереди была размытой, а музыка звучала так, словно слушал он её один, под водой. Чонгук, свободной рукой оглаживая своё тело, скрытое тонкой тканью белой футболки, резко раздвинул ноги шире, готовый упереться одной из них в панель, а потом снова сжал их. У Ви не было сил даже сглотнуть. Он прибывал в таком катастрофическом ахуе, что словами не описать. Это был пиздец. Просто пиздец, который бы точно сорвал оковы с совершенно не железного мужчины, чтобы позволить чувствам быть здесь и сейчас, если бы не короткий звук сообщения, озаривший экран телефона Винса. От Намджуна. Просил позвонить по приезде.       Чонгуку стало хорошо довольно быстро. Ви это понял по тихому вскрику и дрожи под своей ладонью, которая сменила свой темп на медленный и нежный, оглаживая мокрую джинсовую ткань. Он было чуть по тормозам не дал, вовремя спохватившись. Благо, загородная трасса была совершенно пустой и тёмной.       Чонгук повернулся к нему и смущённо заулыбался, пытаясь убрать опавшие на глаза длинные локоны.       — Я не хочу домой… — тихо прошептал тот.       — Нам меня живьём закопает. ⠀⠀⠀Чонгук отвернулся к окну. Ви заметил, как его бёдра ещё подрагивали, поэтому сразу же вцепился в подсвеченную фарами дорогу, лишь бы не глазеть.       Добрались быстро. Винсент гнал изо всех сил. И как только «Хаммер» заехал в гараж старшего Чона, Ви, чтобы избежать неловкостей, сразу же его набрал. Мужчина задерживался у какого-то кента, поэтому только поблагодарил за помощь и попросил хорошенько отдохнуть.       Наездник не спешил выходить, а Ван Гог не спешил что-либо говорить. Однако первый вскоре всё-таки сдался и, подавшись вперёд, мягко поцеловал Ви в щёку, сразу же выходя из автомобиля. ⠀⠀⠀— До встречи, — севшим голосом прошептал тот напоследок. ⠀⠀⠀— До встречи, — сам себе, одними лишь губами.       На следующий день Чонгук покидает дом брата. Бесконечные тренировки и соревнования растягиваются на целый год. И если по началу Винсент, полностью уверенный, что оно и к лучшему, убивается только внутри, надеясь, что этих метаморфоз никто не замечает, то уже к концу года, стоит только друзьям упомянуть его имя или же самому мельком увидеть его лицо в телевизоре — снаружи всё тоже меняется, а вечер проходит в забытье, полностью залитым алкоголем и, может быть, чем-то или кем-то ещё.

***

      — Братик сегодня в сервисе, — оповещает всех Бёль. ⠀⠀⠀Хосок относительно недавно занялся автобизнесом. Легальным, разумеется, чтобы не было от государства вопросов, откуда у него деньги на жизнь вообще, если он безработный.       Район у них сложный. Заказы бывают такие, что даже без первичного осмотра понятно, что машина в мясо, но приходится выдыхать и идти объяснять это быдловатым клиентам так, чтобы ещё и лицо не набили.       Ночные заказы самые прибыльные и самые… непредсказуемые. За определённое количество нулей на купюрах глаза закрыты. Района, сестры, друзей не касается — и ладно. ⠀⠀⠀Изначально Хосок и вовсе был против того, чтобы младшая варилась в делах Намджуна, но так уж получилось… Голову ему задурила, тогда как саму далеко не дела интересовали. Разве что только одно, с фамилией Пак. А там и не заметила, как влилась в семью. Скандал длился недели две, пока не сошлись на том, что Мун накапливает нужную сумму на универ и сразу же переезжает.       — Значит, сегодня без него, — заключает Намджун, опираясь на стол, подсвеченный одинокой люстрой над ним, чтобы снова рассмотреть свои же чертежи. На них красовалась последовательность действий команды, возможные пути отступления и планы «Б» на самый крайний случай.       Все сборы проходят в старой родительской квартире. Год назад Джун решил переделать её под место для «работы». С тех пор все переговоры с группой проходят именно здесь. Жить в этом месте тяжело, воспоминания давят, но и продавать — вариант сомнительный. Хотелось сберечь хоть какую-нибудь память. Пусть и дерьмовую моментами.       На ветхой тумбе, рядом с телевизором, всё ещё стоит фотография пятилетнего Чонгука верхом на чёрном пони, сделанная в городском парке. Намджун фотографироваться не любил, потому остался в стороне, с нежностью наблюдая за матерью, которая тогда так старательно подбирала наилучший ракурс для её маленького Гуки. Тот июньский день старший из братьев Чон запечатлел в памяти навсегда. Ведь больше таких дней не было.       — Какой план? — вырывает из мыслей Чимин.       — Будешь на перекрёстке, окна не опускай. Мун — квартира Джина. Он дежурит в больнице до утра. Свет не включай. Юнги — будь наготове у второго подъезда. По периметру будет ходить Кихо со своими парнями. Подстрахует. Винс, — Намджун поднимает взгляд на своего младшего, пусть и не по крови, но брата, — идёшь первый. Я прибуду по сигналу. Сначала накрываем крыс, потом забираем их дерьмотовар. Весь. Никакой наркоты на нашем районе.       Намджун много уставов нарушил, занимаясь контрабандой оружия и автомобилей, но наркотики — табу. На районе есть только один человек, которому можно. И только лёгкими веществами, за сбыт и качество которых тот отвечает головой, потому-то местным он не продаёт, только определённым людям. Любая утечка может привести к тому, что наркота окажется у школьников, а всё, что касается детей, для Намджуна самая тяжёлая тема, поэтому никто не рискует проверять свою удачу. Раз сказано, местным не толкать, значит, так надо.       В последнее время многие районы пытаются подсадить на свою иглу другие, менее защищённые. Деньги всем нужны, вот и плюют на ценности. Чон предупреждал, что голову за предательство свернёт любому. Слово своё он держит. ⠀⠀⠀Вот и сейчас — план прост.       Чимин натягивает бейсболку и, спрятав руки в карманах чёрного бомпера, легонько толкает в бок Бёль. Девушка оборачивается. Из-за похожего головного убора её глаз практически не видно. Возмущённых, горящих адским пламенем, которое обещает скорую месть.       — Ты так и не ответила мне на сообщение, — Чимин говорит тихо и ухмыляется самодовольно, тыкая пальцем в свой телефон. Мун дёргает плечами и отворачивается, чтобы подобрать свой рюкзак.       — Что, у вас с Миён опять перерыв? — не удерживается та от едкого замечания в адрес пассии Пака.       — Нет, — задумчиво.       — Тогда о каком ужине речь?       — Друзьям запрещено ужинать вместе?       Друзья не спят друг с другом.       — Думаю, тебе следует стать серьёзнее. И не помешало бы перестать водить девушек за нос. Разберись в себе, в конце концов, а потом уже… Неважно, — Мун мягко хлопает внимательно наблюдающего за ней парня по плечу. — Завтра у меня уже есть планы. Хеджин и Хвиин отмечают годовщину. Днём буду занята выбором подарков и цветов, в тачке не нуждаюсь, еду с Кихо, — и уходит.       Чимин смотрит вслед. Злится. И это мягко сказано. Трудно признать, что сам не понимаешь, зачем всё это делаешь.       Но, подождите, Кихо? Серьёзно? Фриковатый сосед с кончеными шутками? Хотя, стоит признать, юмор у того действительно довольно неплохой… был бы, если бы тот периодически не вбрасывал что-то очевидное именно про Чимина. Падла.

***

      Винсент безразлично курит около подъезда, наблюдая за тем, как мерцает свет в окнах третьего этажа. Ветхая пятиэтажка, тусклые фонари и чириканье молодых сверчков. Басы отдают вибрацией в землю, пока Ви рассчитывает, когда лучше ворваться туда. Довольно быстро удаётся слиться с небольшой компанией. Скрывать личность он не намерен, поэтому единственный его атрибут — солцезащитные очки, но и те больше для больных от недосыпа глаз, нежели для маскировки. Убрав руки в карманы свободных джинс, Тэхён идёт по заполненному людьми коридору. В сумерках картина напоминает какую-то вакханалию из дешевой порнухи с закосом под древнегреческие легенды. Не иначе.       Организатор празднества находится быстро.       Восседая в кругу друзей и явно перепивших девушек, мужчина зажимает меж пальцев кусок вакуума с маленьким белым ядром внутри и протягивает его под столом одному из гостей. Не успевает тот протянуть свои пальцы в ответ, как помещение оглушает выстрел. Несчастный диллер в ужасе поднимает к искривлённому от боли лицу кровоточащую от пролетевшей насквозь пули ладонь. Музыка обрывается.

***

⠀⠀⠀Запрокинув голову, Чонгук пытается рассмотреть повисшие над жилыми домами звёзды. Воздух пахнет прогретой дневным солнцем травой. Из окна балкона кто-то курит, а из дома напротив слышатся пьяные крики. Район себе не изменяет. Год прошёл с последнего визита, а атмосфера тут, кажется, ещё мрачнее стала.       Поправив после порыва тёплого ветра волосы, Чон смотрит на бутылку дорогого коньяка в своей руке. Полупустую. Искренне надеется, что Намджун не обнаружит пропажу в личном баре. Он должен понять, брату тоже бывает плохо.       Время близится к утру, и Чонгук не может отделаться от тревоги. Он не знает абсолютно ничего, кроме адреса. Адреса Винсента. Да, того Винсента, от которого вчера сбежал. Так же позорно, как и год назад.       Долгие монологи с собой и своим не находящим себе места сердцем довели Чонгука только до алкоголя. Есть ему много нельзя — диеты. Поэтому, напившись почти с первого глотка, за хоть какими-то ответами он, конечно же, пришёл к виновнику всех его страданий. Стоит заметить, сперва он звонил и писал, но ответа не получил. Привыкший добиваться своего, парень явился лично.       Как наивно.       Когда из подъезда напротив выходит компания из трёх мужчин, Чонгук внимания особого на это не обращает. Обычное дело.       Незнакомцы прикуривают и, пьяно пошатываясь, что-то громко обсуждают, пока не замечают фигуру на соседней скамейке. Переглянувшись, самый крупный из них коротко свистит, привлекая внимание.       Чон медленно переводит на него свой поплывший взгляд. Этого только не хватало.       — Кого ждёшь?       Наездник с неким презрением осматривает подпитых мужиков, а после снова уводит взгляд в сторону двора. На детской площадке играются дворовые коты. Мило.       — Эй, сучонок?! Я с тобой говорю! — злится здоровяк и, откинув руку товарища, который пытался его утихомирить, идёт к Чонгуку.       Немного подобравшись, Чон крепче сжимает стеклянное горлышко своей единственной выпивки. Если придётся бить — другого оружия у него, собственно, и нет. Мужлан останавливается напротив, лёгкой пощёчиной поворачивая лицо парня на себя. И Чонгук понимает, что его мозг постепенно отключается. Либо он этого мужика сейчас убьёт, либо убьют всё-таки его.       — Я с тобой разговариваю!       Мужик, не получив реакции, хочет ещё раз ударить, и явно сильнее, но его руку резко хватают и выворачивают за спиной так, что в ночной тишине слышится хруст. Пьяное подобие человека орёт на весь двор, а после, не почувствовав опоры, валится в только-только зазеленевшую клумбу. Когда он поднимает взгляд, над ним возвышается тёмная фигура Винсента.       Фонари вокруг дома работают с перебоями, поэтому поплывшие от алкахи глаза мужика только и успевают зацепиться за бурые потёки на щеках и шее своего обидчика, прежде чем свет в очередной раз гаснет, оставляя Ван Гога скрытым от лишних глаз. Долгих переглядок и не требуется. Здоровяк его прекрасно знает. Все его знают. В особенности босса, стоящего за ним.       — Валим, — испуганно хрипит тот таким же остолбеневшим мужикам, кое-как поднимаясь с четверенек на ноги.       Ублюдки подхватывают своего перепуганного друга и спешат скрыться в припаркованной рядом аудюхе. Блеснув фарами, тачка скоро скрывается во дворах.       Чонгук долго гипнотизируют чужую спину, обтянутую чёрной кожей куртки. Ви не поворачивается, пока тихо спрашивает:       — Зачем ты здесь?       — Ты не отвечал.       Чонгук видит, как подрагивает от смеха чужая спина. Винс оборачивается.       — Пушистик ты мой, — мужчина улыбается, что земля из-под ног уходит. — А я должен был?       Чон хочет съязвить, но бледнеет, замечая тёмные разводы крови на коже мужчины.       — Ты…       — Порядок.       — А Намджун?..       — Порядок, — сразу же успокаивает его Винс, только завидев оттенок испуга в чужих глазах.       Чонгук поднимается, едва не запутавшись в ногах из-за массивных конверсов. Тэхён абсолютно расслаблен, смотрит с неким вызовом, зачёсывая назад тёмные волосы. А у Чонгука накипело. Он сильно сжимает украденную у брата бутылку коньяка и, резко замахнувшись, со злости разбивает её. Осколки разлетаются по асфальту.       Что ж… ⠀⠀⠀Ким уже думает применить силу, схватить его за руки, запихнуть в свою тачку и отвезти домой, но видит, что того от происходящего трясёт, слишком сильно. И вот он, обняв себя руками, уже начинает шмыгать носом, пытаясь скрыть слёзы. Знал бы, как действует на мужчину, по-любому пользовался бы в своих подлых целях. Маленький гадёныш.       Честно сказать, и сейчас Тэхён не уверен, что это не очередная манипуляция.       — Гуки…       — Нет! Хватит! — Чон злится, грубо вытирает со щёк влагу и порывается сбежать. Снова.       Мастера спорта по побегам быстро хватают под локоть и возвращают на исходную.       — Я отвезу тебя.       — В таком виде? Ты буквально с ног до головы в крови.       — Приму душ. Подождёшь у меня.       — Ви…       — Это не обсуждается. Раз уж ты здесь, я за тебя головой отвечаю.       — Так только в этом причина?       Винсент хмурится — жалко смотреть. Чонгук быстро прикусывает язык. Задел-таки. Эффектом он и доволен, и нет. Знает, что Ким ему всё с рук спустит. А хочется, чтобы накричал, чтобы поругал, заткнул и на место поставил, в конце-то концов. Но мужчина молчит, как-то слишком очевидно разглядывает его, каждую деталь уловить и запомнить пытаясь.       — Иди ко мне. ⠀⠀⠀И Чонгук сдаётся. Идёт. Бессильно свесив руки, он утыкается мужчине в шею, прямо туда, где запах крови смешался со свежим парфюмом, и окунается в это, чуть ли не мурлыча, когда его со щемящей сердце нежностью гладят по спине, разминая поясницу, и обнимают крепко-крепко, оставляя в растрёпанных волосах поцелуи.       Сумасшедшие. Ненормальные. Признавать слабости до треска в кулаках тяжело. Обоим.

***