Глава 1
27 декабря 2024 г., 06:02
сентябрь 1964, Ки-Уэст, Флорида, США
«I wanna hold your hand! I wanna hold your hand!..» – радостные напевы сменились неприятным шипением, и Джон с раздражением выключил приемник. За окнами продолжал завывать ураган с очередным женским именем, которое он благополучно забыл.
– Ты помнишь свою первую реакцию, когда ты узнал, ну… что она… – вернулся он к прерванному разговору, наливая новую порцию.
Пол кивнул, потянувшись к стакану. Не сразу нащупал его, однако все-таки сжал и быстро выпил содержимое, прежде чем ответить:
– Я сказал: «Что мы теперь будем делать без ее денег?» Господи! – он провел рукой по волосам, взлохмачивая их. – Ну и дерьмом же я был! Потом ревел всю ночь, как ненормальный. – Его нижняя губа задрожала, словно он собирался расплакаться и прямо сейчас.
– А я просто ржал, сидя в своей комнате. Мне тогда казалось, что я уже окончательно сошел с ума.
– Джонни… – По щекам Пола действительно потекли пьяные слезы.
Джон придвинулся к нему ближе, заключая в объятия.
– Ты не виноват, – прошептал Пол. – Это просто жизнь такая дерьмовая. Этот тот мудак коп, тут нет твоей вины…
– Ты тоже не виноват, Поли, – Джон поцеловал его в макушку, так же не сдерживая слез. – Ты просто не знал, как нужно реагировать. Мы оба не знали, они нас не научили… Все это долбаное общество… ненавижу его… указывает людям, как им жить… что делать… кого любить…
– Так и есть, – шмыгнул Пол, утыкаясь мокрым носом ему в плечо. – Дерьмо это все.
– Но я не собираюсь… – Джон повысил голос, крепче стискивая его плечи. – Не собираюсь позволить им это! Я не позволю им решать… любить мне тебя или нет.
– Джонни… – Пол поднял на него свои пьяные и очень красивые большие глаза. Сейчас они казались еще более прекрасными, с бриллиантовыми капельками слез, застывшими на ресницах.
– Я люблю тебя, – выдохнул Джон. – Я люблю тебя, Поли.
Пол быстро захлопал ресницами, опуская глаза. На его щеках, даже несмотря на опьянение, выступил стыдливый румянец.
– Джонни, не надо… от этого только одни проблемы, – нерешительно пробормотал он.
– Да чхал я на все это! – выкрикнул Джон, но тут же понизил голос: – К тому же, насколько я помню, я уже говорил тебе это когда-то. Только вот не помню, когда.
– В Гамбурге, – подсказал Пол, краснея еще гуще. – И после свадьбы своей сказал… то есть, по крайней мере, попытался.
– Вот, видишь! Я не врал. Я действительно чувствую это. Я люблю тебя.
– Джон, мы пьяные и…
– Ты думаешь, что когда я протрезвею, то буду считать иначе? – Джон рассмеялся. – Нет, Поли, конечно нет. Просто когда я трезвый, мне сложнее говорить такие вещи, ты же знаешь. Но когда мы проснемся завтра утром… или хрен знает, когда мы проснемся, но, в общем, когда мы протрезвеем, я буду думать то же самое. Чувствовать то же самое. Это не меняется уже очень давно.
– Насколько давно? – Пол стрельнул в него обжигающим взглядом из-под своих невероятно длинных ресниц.
– Не знаю. С тех пор как мы познакомились? – Джон издал смущенный смешок. – Я не помню. Мне кажется, я чувствовал это всегда. – Они немного помолчали, не глядя друг на друга, но затем Джон снова заговорил: – А ты? Ты… любишь меня?
Пол облизал губы, комкая в руках край своей рубашки. А затем потянулся и поцеловал его – снова сделал это первым, как тогда, в первую брачную ночь Джона. Наверное, это в какой-то мере было ответом, хотя Джону все равно хотелось, чтобы он произнес это вслух. Джон знал всю эту фигню на тему, что действия иногда красноречивей слов и все такое, но иногда ему действительно нужно было услышать.
Мягкий влажный язык проник в его рот, и Джону стало все равно. Он крепко сжал Пола и повалил его на диван. Они завозились, избавляясь от одежды, попутно облапывая друг друга везде, где могли дотянуться. Когда их горячие члены наконец соприкоснулись, они оба застонали в унисон. Джон обхватил их рукой, прижимая друг к другу.
– Я люблю тебя, – повторил он. – Я всегда буду любить тебя.
****
декабрь 1971, Рединг, Беркшир, Англия «Close your eyes and I'll kiss you, Tomorrow I'll miss you, Remember I'll always be true…» «Кто опять включил это сраное радио?» – вяло подумал Джон, медленно выныривая из сна. По крайней мере, хотя бы песня была хорошей. В сладких звуках голоса Пола хотелось утонуть. Хотя ему сейчас действительно хотелось утонуть, так было хреново. Какого хрена они так напились? Интересно, как там Пол? Джон понадеялся, что тот не занял ванную на два часа, как обычно, ему не мешало бы отлить. Он с трудом распахнул глаза и тут же снова зажмурился. Все вокруг было невыносимо белым, словно он вдруг помер и попал в рай. Или это ад? Кто-нибудь когда-нибудь думал, что в аду тоже может быть светло? К горлу подкатила тошнота. Чертов американский виски, чтоб он еще когда-нибудь его пил! В следующий раз он приоткрыл глаза с большей осторожностью, и белый свет больше не выжигал их так нещадно. Он лежал на кровати в большой белой комнате, по пояс укрытый одеялом. Странно, разве его номер в том флоридском отеле был белым? Джон попытался сфокусироваться и уловил какое-то движение сбоку. Рядом с его кроватью, на стуле, сидела какая-то азиатка, тоже вся в белом, и читала журнал. «Горничная? – подумал Джон. – Не похоже. Какого черта вообще? И где, мать его, Пол?» Он негромко откашлялся. Азиатка тут же встрепенулась и повернулась к нему, отложив журнал. «Интересно, она вообще говорит по-английски? Спрашивать как-то неловко». – Где я? – прохрипел он, ужасаясь, насколько жутко звучит его голос. В этом виски что, было дробленое стекло? Какого хрена, Эппи и Пол убьют его, если он не сможет петь на следующем концерте! – Ты в больнице, Джон, – в это время заговорила азиатка. Говорила она довольно внятно, хотя и с небольшим акцентом. Прищурившись сильнее, Джон решил, что она, скорее всего, японка. – Какого хрена? – озвучил он мучившую его мысль. Как он мог очутиться в больнице, он ведь был в отеле? Они с Полом что, настолько надрались, что пошли среди ночи усмирять тот блядский ураган, и он упал с обрыва? Джон отчаянно надеялся, что хотя бы ничего себе не сломал. – Ты попал в аварию, – с печалью на лице сообщила японка. В аварию? Это вообще было уму непостижимо. Он же даже водить не умел, и прав у него не было. То есть за рулем был Пол? Джон не мог представить, чтобы Пол попал в аварию даже будучи мертвецки пьяным или обкуренным в дрова, он всегда водил идеально. Но что если… – Где Пол? – прошептал Джон, одновременно желая и страшась услышать ответ. – Что? – Лицо японки слегка скривилось. «Она что, не знает, кто такой Пол?» – Джон уже собирался ей объяснить, когда она все-таки ответила: – Понятия не имею. У себя дома, наверное. Ты до него не доехал, насколько мне известно. Чего? Эта женщина что, сумасшедшая? Наверное, она все-таки плохо знает английский, или Джон задает неправильные вопросы. Как Пол мог быть у себя дома, если они были в Америке? И почему Джон должен был ехать к нему, если они были вместе, по крайней мере, в его последних воспоминаниях. Он мечтательно улыбнулся, вспоминая, как сжимал его в своих объятиях, как покрывал поцелуями его восхитительное тело, как брал в рот его член… От этих мыслей он слегка покраснел и снова уставился на странную японку. – Ты ударился головой, – сказала она. – И сломал ногу. – Что?! – буквально выкрикнул Джон и едва не подскочил на месте. Попробовал пошевелить левой ногой и увидел, как она согнулась под одеялом. А вот правая нога никак не отреагировала на его попытки согнуть ее, оставаясь лежать прямо. – Тебе наложили гипс, – спокойно сказала японка. – Блядь, – от души выругался Джон, уже буквально представляя себе лицо Брайана, когда тот узнает об этом. Если он не прибьет его на месте, тогда это, скорее всего, сделает Пол, где бы он ни был. Черт, она сказала, что Пол поехал домой. Может быть, гастроли отменили? Тогда почему Пол не остался с ним? Все это было как-то подозрительно. – Где Брайан? – спросил Джон уже более четко. Наверное, его обдолбали обезболивающими, чувствовал он себя так, словно его переехал поезд, но, по крайней мере, хотя бы ничего не болело. Он уже подозревал, как будет болеть срастающаяся кость – однажды он сломал мизинец на правой руке. – Кто? – переспросила японка. Джон закатил глаза. – Брайан Эпстайн, наш менеджер. Вы вообще знаете, кто я? Я Джон Леннон, из «Битлз». Вы знаете, кто такие «Битлз»? Если нет, просто включите радио. Японка посмотрела на него так, словно он только что сказал, что президент Кеннеди встал из могилы и пошел на танцы. Все-таки не поняла? – Без обид, но позовите, пожалуйста, того, кто хорошо говорит по-английски, – как можно более вежливо попросил Джон. Он не хотел оскорбить ее, но ему нужно было выяснить, что же тут происходит. – Это такая шутка? – японка выглядела по-настоящему озадаченной. – А похоже, что в таком состоянии я способен шутить? – Джон вздохнул. – Пожалуйста, леди, если вы меня не понимаете, то позовите того, кто поймет. Желательно Брайана. – Джон… – Японка прикрыла рот рукой. – Брайан умер. Несколько лет назад. Ты сам мне об этом рассказывал. – Чего?.. – Теперь уже Джон смотрел на нее такими же округлившимися глазами. Первой его мыслью было позвать на помощь – похоже, его заперли вместе с сумасшедшей, удравшей из местного дурдома. Он слышал, что в Америке таких полно, один из них и пристрелил их президента. – Джон… – она протянула руку, пытаясь прикоснуться к его ладони, но он отдернул ее. Не хотел, чтобы какая-то чокнутая его лапала, вдруг еще откусит пару пальцев? Мало ему сломанной ноги, за пальцы Эппи с Полом вообще его кастрируют. – Пожалуйста, позовите… кого-нибудь, – предпринял еще одну попытку он, надеясь, что все же сможет достучаться до нее. Если нет – действительно придется орать. В этот момент дверь, как уже понял Джон, палаты открылась, и на пороге показался мужчина в белом халате. – Ну наконец-то! – с облегчением выдохнул Джон. – Вы ведь доктор? – Доктор Митчелл, к вашим услугам, мистер Леннон, – улыбнулся тот. Джон с удивлением понял, что у него нет американского акцента. Может, Эппи специально вызвал ему английского доктора? – Доктор, с ним что-то не так… – заговорила японка, однако прежде чем она начала снова нести свой бред про мертвого Брайана и уехавшего домой Пола, Джон перебил ее: – Доктор, пожалуйста, не могли бы вы позвать сюда нашего менеджера? Доктор взглянул на него с легким удивлением, а затем вопросительно посмотрел на японку. – Да, позовите ему Брайана Эпстайна, – неожиданно спокойно и даже с легкой издевкой сказала та. – Что? – теперь уже доктор выглядел окончательно сбитым с толку. – Похоже, он думает, что Эпстайн все еще жив, и что он все еще в «Битлз», – объяснила японка. – Это последствия черепно-мозговой травмы? Доктор не ответил ей, снова взглянув на Джона, теперь уже с легким беспокойством. Он подошел к кровати, потеснив японку, которая встала со стула и отошла в сторону. Взяв запястье Джона, доктор проверил его пульс, затем зрачки, а после очень мягко спросил: – Мистер Леннон, вы знаете, где вы находитесь? По спине Джона пробежал легкий холодок, однако в вопросе не было ничего странного, учитывая ситуацию. – Ну раз вы доктор, значит, я нахожусь в больнице. И она, – он кивнул в сторону японки, – сказала, что я попал в аварию, правда, я ничего такого не помню. Доктор повернулся в сторону японки, слегка приподнимая брови. – Он не узнает меня, – вставила та. – Вы не узнаете миссис Оно? – спросил доктор у Джона. – А должен? – Джон снова посмотрел на японку. – Впервые ее вижу, – понизив голос и наклонившись к доктору, он прошептал: – Мне кажется, у нее не все в порядке с головой. Доктор понимающе улыбнулся, хотя его лицо тут же снова приняло озабоченное выражение. – Мистер Леннон, не сочтите мой вопрос странным, но вы знаете, какой сейчас год? Джон саркастично усмехнулся. – Это такая проверка, да? Проверяете, не поехала ли у меня крыша? – Ответьте, пожалуйста, – мягко попросил доктор. – У меня всегда было не очень с памятью, но, насколько я помню, сейчас все еще тысяча девятьсот шестьдесят четвертый от Рождества Христова, – продолжал кривляться Джон. Доктор поджал губы, достал из кармана фонарик и посветил им Джону в глаза. Джон поморщился от неприятных ощущений, после фонарика он вообще практически ослеп и мог только тупо моргать, пытаясь прогнать яркие пятна перед глазами. – У вас и раньше бывали провалы в памяти? – спросил доктор. – Что значит «бывали»? И в каком смысле «провалы в памяти»? – возмутился Джон. – Если я не помню, как попал сюда, это совсем не значит… – Значит, Джон, – неожиданно вмешалась японка. – Доктор, вы сами ему скажете или мне это сделать? – Миссис Оно, мне кажется, вам лучше подождать меня в коридоре… – начал доктор. – Пожалуйста, называйте мою фамилию правильно, – строго сказала она. – Не миссис Оно, а миссис Оно Леннон. – Вы шутите? – из горла Джона вырвался нервный смешок. – Нет, Джон, я не шучу, – снова сказала японка. Доктор попытался возразить ей, однако она заставила его замолчать резким жестом. – Меня зовут Йоко Оно Леннон, и я твоя жена. И сейчас не шестьдесят четвертый, а семьдесят первый год. Брайан Эпстайн мертв, а «Битлз»… – Миссис Оно, я вынужден попросить вас выйти! – неожиданно повысил голос доктор. – Мистер Леннон мой пациент, а вы сейчас пытаетесь навредить ему! – Да, вали отсюда! – поддержал его Джон, забив на то, что пытался быть вежливым. – Надоело слушать твой бред! Доктор повернулся к нему, почему-то теперь глядя с сочувствием. – К сожалению, мистер Леннон, это не бред. Как бы жестоко ни звучали ее слова, она права. Она ваша жена, и сейчас действительно семьдесят первый. Возможно, травма вызвала нарушения в работе гиппокампа… Джон уже не слушал его. Что за херня? Неужели каким-то образом воплотился его самый жуткий кошмар, и он все-таки очутился в дурдоме? Или он просто упился до чертиков тем блядским виски, и это его глюки? – Пожалуйста, – прошептал он, когда доктор закончил говорить. – Пожалуйста, разбудите меня, если я сплю. А если нет… позовите сюда кого-нибудь, кого я знаю. Позовите Пола, он должен быть где-то здесь. Доктор переглянулся с японкой, и та отрицательно качнула головой. – К сожалению, ввиду ваших довольно специфических отношений с мистером Маккартни, мы не можем сейчас позвать его сюда. – Моих… что?.. – Джон почти ничего не понял из его слов. – Почему нельзя позвать Пола? А Джорджа? Ричи? – Я свяжусь с ними, возможно, они захотят навестить тебя, – сказала японка. – Возможно, – эхом отозвался Джон, а затем снова уставился на доктора. – Я в аду? – Простите, но я агностик, – доктор выглядел смущенным. – Я понимаю, что вы шокированы, однако не думаю, что амнезия продлится так уж долго. Вам просто нужно немного отдохнуть… – Я не хочу отдыхать! – неожиданно взвился Джон, садясь на кровати. – Вы тут все какие-то аферисты и пытаетесь обмануть меня! Эппи! Меня похитили! Пол! Где ты, Пол?! – Мистер Леннон, пожалуйста, успокойтесь, – доктор попытался уложить его снова, однако Джон вырвался и попытался встать, забыв о сломанной ноге. – Сестра! – крикнул доктор куда-то в сторону открытой двери. Через пару мгновений в палату вбежала медсестричка в коротком халатике, прямо как с обложки «Плейбоя». Однако, в отличие от плетки или еще какой-нибудь сексуальной штуки, в ее руках был длинный и довольно страшный на вид шприц. – Не смейте меня колоть! Я не хочу! – возмутился Джон. – Я гражданин Великобритании! Отправьте меня в посольство! Пол, где ты? Спаси меня, Поли! Доктор взял у медсестры шприц, и следующее, что Джон почувствовал, это короткий укол в плечо. Он еще некоторое время кричал и сопротивлялся, однако силы вскоре оставили его, тело стало вялым и тяжелым. Он почувствовал, как его снова уложили в кровать, а затем его сознание отключилось.
