Словно... начать сначала

      В следующий раз Джон открыл глаза в кромешной темноте.       «She loves you, yeah, yeah, yeah…» – вкрадчиво доносилось откуда-то сбоку.       Джон несколько раз моргнул, и темнота слегка рассеялась – теперь он мог видеть падающий кривым прямоугольником свет, похоже, из приоткрытой двери. Приглушенные звуки музыки – скорее всего, радио – тоже доносились оттуда.       «Господи, пожалуйста, пусть все то, что я видел в прошлый раз, окажется просто кошмарным сном, – взмолился он про себя. – Пусть я сейчас буду в отеле вместе с Полом, пережидать, пока закончится ебаный ураган. Пожалуйста, Господи, я знаю, что был мудаком, но я больше не буду… по крайней мере, постараюсь. Прошу тебя».       Однако Господь, похоже, не желал внять его молитвам. Джон начал различать уже виденные им ранее предметы – кровать, на которой он лежал, стул возле нее. Теперь он заметил еще и тумбочку возле кровати, над которой возвышалось что-то жуткое, напоминающее чудовище с длинными руками. Он снова находился в той же палате, только теперь один – ни подозрительных японок, ни докторов рядом не наблюдалось. Чувствовал он себя немного лучше, чем в прошлый раз, хотя голова все еще была тяжелой и гудела, как с похмелья, а еще чертовски хотелось отлить.       Джон попробовал пошевелиться и встать – он даже умудрился спустить одну ногу на пол – но правая нога оставалась лежать мертвым грузом. Более того, голова закружилась, а к горлу подкатила тошнота. Еще не хватало, чтобы его вырвало – лежать в собственной блевотине до тех пор, пока кто-нибудь не вспомнит о нем, ему совсем не улыбалось. Он мог бы попробовать позвать кого-нибудь из медперсонала, однако боялся снова услышать весь этот бред о том, что он оказался в будущем.       Как вообще можно было в такое поверить? Сейчас семьдесят первый, Брайан мертв, а Пол находится неизвестно где? Он скорее бы поверил, что его похитили инопланетяне. Неожиданная мысль вдруг ударила в голову, и Джон снова выпрямился.       Возможно ли… возможно ли, что все это было лишь нелепым розыгрышем? Может быть, парни или Брайан решили так подшутить над ним, чтобы наказать за пьянство? Нет, это просто невозможно. Эппи никогда бы не пошел на такое, да и Пол с Ринго тоже. По поводу Джорджа Джон сомневался – тот явно не простил его за то, что Джон когда-то угрожал набить ему морду. Но Джорджу не удалось бы провернуть все в одиночку, к тому же в чужой стране. Ведь Джон все еще был в Америке? Черт возьми, он даже этого не знал. В палате было прохладно, но, возможно, это последствия урагана? А если его все-таки похитили, что тогда делать? Ждать, пока все разрешится само, и Брайан заплатит за него выкуп? Но тогда зачем похитителям убеждать его, что он в будущем? И где, мать его, ему найти здесь туалет?       Ответ на последний вопрос пришел в виде тихих шагов по коридору, сопровождавшихся легким скрипом. Джону стало даже как-то не по себе, словно он вдруг очутился в фильме ужасов, как тот, с Борисом Карлоффом, который он однажды смотрел в кино. Он вжался в подушку и натянул одеяло повыше, когда дверь палаты медленно приоткрылась шире. Свет, исходящий из коридора, выхватил очертания женской фигурки в коротком халатике. Медсестра, похоже.       – Мистер Леннон? – шепотом позвала она.       – Что? – так же тихо ответил Джон.       – Вы не спите? – Медсестра вошла в палату, однако остановилась на некотором расстоянии от кровати.       Боится, понял Джон, вспомнив, как бесчинствовал, пока ему не вкололи успокоительное.       – Как видишь, нет, – ответил он. – Слушай, милая, ты не могла бы показать мне, где здесь туалет?       – Доктор Митчелл сказал, что вам пока нельзя вставать, – сказала она. – Сейчас, одну минуту. – Она прошлась по палате, попутно зажигая на тумбочке маленькую настольную лампу – при свете оказалось, что то, что Джон принял за чудовище, всего лишь букет цветов в вазе – а затем полезла под кровать, доставая оттуда какой-то продолговатый предмет.       Джон почувствовал, как кровь приливает к щекам, когда понял, что это – медицинская «утка».       – Послушай, сладкая, мне же не семьдесят лет, – он старался выглядеть непринужденным, хотя ощущал, что краска залила уже все лицо.       – Это обычная больничная практика, нечего стесняться, – хихикнула медсестра, откидывая одеяло.       Только тут Джон в полной мере осознал, что на нем нет ни штанов, ни нижнего белья, а одет он просто в какую-то просторную рубаху. Он видел такие раньше разве что в фильмах. Медсестра ловко задрала край рубахи, бесстыдно обнажая его гениталии. Джон едва сдержался, чтобы не отвернуться.       – Можете немного раздвинуть ноги? – невозмутимо спросила она.       Умирая от стыда и унижения, Джон все-таки подчинился, и она ловко втиснула «утку» между его бедер.       – Мне только поссать, если что, – нарочито грубо произнес он, чтобы скрыть смущение.       – Без проблем, – лучезарно улыбнулась медсестра, продолжая смотреть на него.       – Милая, я все понимаю, но не могла бы ты выйти? – попросил Джон, надеясь, что не выглядит так уж жалко.       – Ох, конечно, простите! – теперь настал ее черед краснеть. – Я буду за дверью, позовите, когда закончите.       Она выскочила из палаты, слегка прикрывая за собой дверь. Джон закатил глаза – пора бы ему уже привыкнуть, что девушки реагируют на него подобным образом. Это все еще казалось чем-то за гранью – осознание того, что можешь поиметь любую. Господи, да он мог бы трахнуть ее прямо здесь, прямо сейчас, в этой чертовой палате, а она бы еще и поблагодарила. От этих мыслей у него непроизвольно начал вставать, и он приказал себе успокоиться и сосредоточиться на опустошении мочевого пузыря.       Это было не так просто, как кажется, Джон боялся, что промахнется и испачкает себя или кровать, хотя вроде бы четко направил полунапряженный член в горлышко «утки». С другой стороны – когда его волновали подобные мелочи? В Гамбурге они мочились чуть ли не там, где спали, в «Кэверн» моча стекала прямо по полу туалета, и всем было плевать. Полу в подобной ситуации пришлось бы тяжелее, он всегда был брезгливым. При мысли о Поле его член стал твердеть еще активнее. Господи, если бы только увидеть его! Джон готов был оказаться даже в аду, если бы знал, что Пол где-то рядом.       В конечном итоге ему все же удалось достаточно успокоиться и сделать свои дела. Медсестра продолжала терпеливо ждать за дверью, не мешая ему.       – Все, лапушка, я справился! – крикнул он ей, не в силах сдержать нервного смешка.       Медсестра вернулась в палату и невозмутимо потянулась к «утке».       – Раздвиньте ноги чуть шире, пожалуйста, – попросила она.       – Все для тебя, милая, – нарочито томным голосом произнес Джон.       Она бросила на него быстрый взгляд и покраснела.       Пока она доставала «утку», Джон не удержался и спросил, будто бы невзначай:       – А что, сейчас действительно семьдесят первый год?       Он ожидал, что она поднимет на него ошарашенные глаза, или рассмеется, или сделает что-нибудь еще, что заставит его убедиться, что его обманули или разыграли, однако она взглянула на него с грустью:       – А вы правда не помните?       Джон почувствовал нарастающее раздражение, словно все вокруг сговорились против него.       – Тебе обязательно отвечать вопросом на вопрос?       Медсестра вздохнула.       – Подождите минутку. – Она забрала «утку» и скрылась за дверью.       Джон немного привел себя в порядок – опустил рубаху и укрылся одеялом. Неожиданно стало холоднее, и он покосился на окно, однако без очков с такого расстояния видел лишь какое-то размытое пятно. Он мог быть где угодно, хоть на краю света. Сейчас, этой темной ночью, ему казалось, что он очутился в параллельном мире, где-то вроде Страны Чудес – хотя это, скорее, была Страна Кошмаров. Тени подозрительно сгустились по углам, усугубляя мрачную атмосферу.       Медсестра вскоре вернулась, держа в руках какую-то бумажку, и протянула ее ему. Джон прищурился, разглядев там лишь какие-то цветные колонки.       – Что это? – спросил он.       – Календарь.       – Это очень хорошо, дорогая, только я нихрена не вижу, – как обычно, когда у него было плохое настроение, он пытался испортить его всем вокруг.       – Ох, точно! – спохватилась она и взяла что-то с тумбочки, протягивая ему. – Вот ваши очки.       Джон поднес их к лицу и скривился, разглядев стандартные круглые очки, которые бесплатно выписывали в аптеках.       – Это не мои очки! Я бы в жизни не надел подобное убожество!       Медсестра, казалось, опешила.       – Простите, мистер Леннон, но ваши очки разбились после аварии. Ваша жена принесла вам эти.       «Моя жена? – подумал Джон. – Они и Син в это впутали?» – Он хотел уточнить, но затем передумал. Брайан уже два года внушал им не упоминать при посторонних о своих девушках и женах, и это, наверное, уже намертво въелось в мозг Джона.       Он все-таки надел уродские очки, мимоходом отметив, что они хотя бы с нужной ему диоптрией. Мир вокруг снова стал четким, утратив сюрреалистические очертания – даже мрачные тени по углам отступили. Он посмотрел на девушку напротив себя и заметил, что у нее довольно милое лицо и кудрявые светлые волосы.       – Привет, – сказал он, улыбаясь.       – Привет, – улыбнулась она в ответ. – Меня Джули зовут.       – Привет, Джули, – от этого имени на душе стало и тепло, и тоскливо. – А меня – Джон.       – Я знаю, – хихикнула она.       – Дать тебе автограф?       – А можно? – Она снова протянула ему календарь и достала из кармана ручку.       – Почему же нет? – удивился Джон. – Радовать фанатов – наша работа. – Брайан внушал им и это.       Джули посмотрела на него как-то странно.       – Просто ваша жена… она приказала не приставать к вам с подобными глупостями.       Джон нахмурился. У него в голове не укладывалось, что Син могла такое сказать. Она вообще никогда не лезла в его работу. Он уже хотел все-таки спросить, что Син еще ей наговорила, когда его взгляд наконец упал на календарь.       На белом прямоугольнике жирными красными цифрами было выведено – «1971».       – Этого не может быть, – вырвалось у Джона. – Это подделка.       – Если бы, – вздохнула Джули. – Знаете, я бы хотела вернуться в шестьдесят четвертый. Мне тогда было тринадцать, и мама не пустила меня на концерт «Битлз», хотя я очень просила. Может быть, если бы я снова оказалась в том времени, я смогла бы ее уговорить.       – Что мешает сходить сейчас? – пожал плечами Джон. – Ну, кроме моей сломанной ноги.       Джули как-то нервно рассмеялась и поправила волосы.       – Ну да.       Джон откинулся на подушку и заложил руки за голову.       – Ладно, давай представим, что сейчас действительно семьдесят первый. Брайан мертв, а Пол… он хотя бы жив? – он говорил это с явным сарказмом, все еще не веря, но его сердце все же предательски пропустило удар.       – Да, конечно! – Джули яростно закивала головой. – Он жив, с ним все в порядке…       Джон выдохнул.       – …у него новая группа.       – Что?.. – Джон тут же выпрямился. – В каком смысле – новая группа? А что случилось со старой? С нашей группой?       – Мистер Леннон, простите, я совсем не хотела вас волновать… – залепетала Джули, явно испугавшись, и попятилась к двери.       Джон едва не запаниковал – если она сейчас сбежит, он так ничего и не поймет. Пусть ему врали доктор и японка, но уж от этой девчонки он добьется правды.       – Ты меня не взволновала, – он пытался говорить как можно спокойнее. – Ну, то есть, взволновала, конечно, если ты понимаешь, что я имею в виду… – он одарил ее соблазнительной улыбкой.       Джули покраснела, хлопая ресницами.       – Знаете, я всегда считала себя фанаткой Пола, но вы мне тоже очень нравились…       – Это очень приятно слышать, – Джон продолжал улыбаться и смотреть на нее, словно удав, гипнотизирующий кролика. – С Полом сложно конкурировать. Так что там у него за группа?       – Называется «Wings», – уже с большей охотой произнесла Джули. – Он создал ее совсем недавно, но у них уже вышел альбом.       – Значит, мыльный пузырь все-таки лопнул, – медленно произнес Джон, снова откидываясь на подушку. Что ж, этого следовало ожидать, в конце концов, им предрекали это почти с самого начала. Осознавать это было тяжело – Джон все еще не до конца верил, что все это правда – однако они смирились с неизбежностью этого еще чуть ли не с самого начала, когда Эппи только взял их под свое крыло. Блядь, бедный Эппи… Если Джули не лгала, значит, он на самом деле…       – Брайан Эпстайн… действительно умер?       Джули грустно кивнула.       – Когда? – спросил Джон, сглатывая образовавшийся в горле комок.       – Я… я не помню точно, я тогда была еще подростком… Несколько лет назад.       Джон хотел спросить, от чего умер Брайан, однако не стал – если он действительно хотя бы немного знал его, то догадывался, как это могло произойти.       – Ладно, – кивнул он, пока откладывая эмоции по данному поводу в дальний ящик своего сознания. – Значит, я теперь играю с Полом в новой группе?       – Что? – Джули словно бы испугалась снова. – Н-нет. Вы… вы с Полом… в общем, вы поссорились и теперь практически не общаетесь… уже несколько лет, насколько мне известно.       Джон пристально посмотрел на нее, а затем вдруг громко расхохотался. Он хохотал так, что начал икать, а из его глаз выступили слезы. Джули смотрела на него так, словно он сошел с ума.       – Стоит признать, я почти купился, – выдавил Джон, когда наконец смог говорить, все еще продолжая посмеиваться. – Ладно уже с Брайаном, но представить, чтобы Пол и я поссорились настолько, чтобы не разговаривать несколько лет – это смешно. Скажи еще, что я действительно женат на той чокнутой японке.       – Но вы действительно на ней женаты, – растерянно произнесла Джули. – Не могу сказать, что одобряю ваш выбор, мне кажется, Синтия подходила вам гораздо больше.       «Пол подходил мне еще больше, милая», – мог бы сказать ей Джон, но, конечно же, не стал. Эта комедия начинала его утомлять.       – Хорошо, я сошел с ума и женился на какой-то чокнутой, – кивнул он. – Если сейчас и правда будущее, значит, мне уже… – он посчитал в уме, – тридцать лет.       – Вам тридцать один, – поправила Джули. – Так написано в вашей карточке.       – Да хоть и шестьдесят четыре, – легко согласился Джон. – Значит, я выгляжу по-другому, правда? Не так, как выглядел в двадцать три.       – Да, вы… немного изменились, – быстро сказала Джули.       – Понимаешь, куда я клоню? – Джон поиграл бровями.       Джули ненадолго задумалась.       – Вы хотите… посмотреть на себя?       – Именно, сладкая. Тащи зеркало.       Джули быстро кивнула и выскочила из палаты. Джон потер лоб, обессиленно распластываясь на кровати – он изрядно устал от этого разговора, и еще ему невероятно хотелось закурить. Странно, что ломка накрыла его только сейчас – наверное, его действительно неплохо обдолбали обезболивающим. Его действие, похоже, постепенно проходило – нога под гипсом ныла и чесалась.       Джон повернулся к тумбочке и осмотрел ее. Там валялись какие-то бумажки – кажется, открытки. Отбросив их, он открыл по очереди все ящики и все-таки разыскал в одном из них пачку сигарет неизвестной ему марки. Плевать, он сейчас скурил бы и чай, как они с Полом баловались в Ливерпуле. Пол… Неужели он действительно бросил его и завел себе новую группу? Нет, невозможно. Джон бы скорее поверил, что марсиане захватили Землю. Хотя, учитывая новые обстоятельства, наверное, скоро ему придется поверить и в это.       Рядом с пачкой лежал и коробок спичек, и Джон закурил, блаженно прикрывая глаза. Голова снова закружилась и стала легкой, как от травы.       «Плевать в каком я году, и на ком я женат, – подумал он. – Главное – выбраться отсюда, найти Пола и поговорить с ним. Только он сможет сказать мне правду».       – Мистер Леннон, в палате нельзя курить! – Джули снова стояла в дверях, глядя на него со смесью растерянности и осуждения.       – Даже мне? – лениво спросил он.       – Особенно вам, – она направилась к окну, чтобы приоткрыть его. С улицы тут же донесся шум автомобилей, а вместе с ним ворвался и холодный воздух, заставивший Джона поплотнее укутаться в одеяло.       – Черт, чего ж так холодно?! – возмутился он. – Как-то слишком для сентября.       – Сейчас декабрь, – Джули тоже поежилась, отходя от окна. – Скоро Рождество.       Декабрь. Джон мог бы снова начать спорить, однако и сам уже ощущал морозный запах, который бывает только зимой. Уж в этом она точно не врала.       – Вот, – Джули подошла к кровати и протянула ему что-то. Это оказались выпуск «Дейли Миррор» и небольшое зеркальце. – Здесь есть статья о новой группе Пола.       Джон взял газету, пока проигнорировав зеркало. Первым делом он взглянул на дату выпуска номера – тот был датирован ноябрем 1971. Могло ли это быть подделкой? Газета выглядела вполне настоящей, даже не новой – в нижнем левом углу страницы отчетливо виднелся след от чайной чашки. Джон наконец-то присмотрелся к самой странице и первым делом увидел фотографию. Сначала его обуяло облегчение – мужчина на ней был совсем не похож на Пола: у него были длинные, почти до плеч, волосы и короткая челка. Но когда он присмотрелся внимательнее, все встало на свои места – не узнать огромные томные глаза Пола он просто бы не смог. Пол выглядел немного по-другому – не только из-за прически, его лицо тоже изменилось: пропала юношеская округлость щек, сильнее очертились подбородок и скулы. Его верхняя губа казалась пухлее, чем раньше, что было странно.       – Что с его губами? – пробормотал Джон, пристальнее вглядываясь в зернистую фотографию.       – Вы про шрам? – спросила Джули. – Он попал в аварию, уже давно.       – Кажется, это у нас с ним общее, – хмыкнул Джон. – Тоже ногу сломал?       – Нет, он ничего не ломал, просто поранил губу. Но американцы потом придумали эту дурацкую историю о том, что он умер, и его заменили двойником.       – Чего?.. – Джон вытаращился на нее. Становилось все чудесатее и чудесатее, как сказала бы Алиса.       – Ну… перед распадом «Битлз» Пол уехал на ферму, и его не могли найти, поэтому в каком-то американском университете по радио пустили слух, что он умер, а вы все скрываете это…       – Что за бред?! – возмутился Джон. – Если бы с Полом что-нибудь случилось, последнее, что я стал бы делать – думать о том, что скажет пресса.       – Я тоже в это не верила, – закивала Джули. – Полнейший бред, такое могут выдумать только американцы, чтобы поднять рейтинги своих шоу.       Джон прищурился, пристально глядя на нее.       – Ты так говоришь, словно мы… мы ведь в Америке?       Джули снова распахнула глаза.       – Конечно нет! Мы в Рединге, в Королевской больнице Беркшира.       Чего? Джон уставился на нее, тупо моргая. Даже если предположить, что его каким-то образом вернули в Англию, то какого хрена он оказался в сраном Рединге, а не в Лондоне? Он что, стал настолько нищим, что его отвезли в первую попавшуюся больницу?       Джон почувствовал, как тупая боль сдавила виски, а к горлу подкатила тошнота.       – Мистер Леннон, вам нехорошо? – Джули, похоже, заметила, как он изменился в лице.       – Чего еще я не знаю? – тихо спросил Джон. – Кто еще умер? Ричи? Джордж? Мими? Син? Или они просто все меня бросили? Что еще изменилось?       – Мистер Леннон, вам нужно отдохнуть…       – Выпустите меня отсюда, – Джон затряс головой, закрывая лицо руками. – Или убейте. Я больше не могу находиться в этом кошмаре.       – Мистер Леннон… – Джули выглядела растерянной. – Я позову дежурного доктора…       – Нет! – Джон схватил ее за руку, останавливая. Она испуганно вздрогнула, и он тут же разжал пальцы. – Прости. Я не хотел тебя напугать. Я просто… не знаю, что и думать.       – Вам нужно время, – Джули ласково потрепала его по руке. – И отдых. А потом, возможно, память восстановится…       – А что если нет? – тоскливо спросил Джон. – Тогда мне придется жить в этом кошмарном мире?       – Вы что-нибудь придумаете, – уверенно произнесла Джули. – Вы ведь Джон Леннон.       Джон горько усмехнулся. Да уж, он Джон Леннон, основатель великой группы, которой уже не существует, и о которой, наверное, уже никто не помнит. Он снова взглянул на фото Пола. Рядом с ним стояла какая-то незнакомая блондинка, однако Джону было страшно спрашивать, кто это. Он и так получил информации на семь лет вперед.       – Думаю, вам лучше поспать, – продолжала говорить Джули. – Я дам вам таблетки.       – Нет, – Джон покачал головой. – Осталось еще это. – Он взял зеркальце.       – Мистер Леннон, я не думаю… – начала Джули, но он отмахнулся от нее. Если увиденное убьет его, возможно, это только к лучшему. Он не был уверен, что хочет дальше жить в этой поехавшей реальности.       Он поднес зеркальце к лицу, затаив дыхание, и взглянул на свое отражение. Стоило ему бросить на него один лишь взгляд, как его пальцы разжались, и зеркальце выпало из них, падая на пол и разбиваясь. Джули негромко вскрикнула.       Джон медленно снял очки, закрыл лицо руками и заплакал. Теперь ему действительно хотелось умереть или еще раз потерять память, чтобы стереть из воспоминаний лицо изможденного тридцатилетнего мужчины, с уже седеющей щетиной и запавшими безжизненными глазами. Это все было неправдой. Это не могло быть по-настоящему.       Чья-то рука осторожно коснулась его плеча. Джон недовольно дернул им, показывая, чтобы его оставили в покое.       – Мистер Леннон… Джон… выпейте, вам станет легче.       Он все-таки убрал руки от лица и посмотрел на нее. Джули протягивала ему стакан воды и какие-то таблетки.       – А мышьяка случайно нет? – невесело пошутил он.       – А мышьяка я вам не дам, – Джули показала ему язык. – Это успокоительное. После него вы сможете уснуть, а когда проснетесь, все станет более ясным и понятным.       – Обещаешь?       – Обещаю, – уверенно ответила Джули.       – Что ж, поверю тебе на слово, – Джон послушно взял таблетки и запил их водой из стакана.       Затем Джули уложила его в постель и по-матерински подоткнула одеяло. Ее рука потянулась к лампе, однако Джон остановил ее:       – Оставь… пожалуйста. Ненавижу темноту.       – Конечно, – Джули тепло улыбнулась ему.       – И это тоже, – Джон указал на газету с фотографией Пола.       – Я положу ее в тумбочку, – Джули спрятала газету. – А теперь спите, мистер Леннон.       – Я отзываюсь только на Джона, – улыбнулся он, действительно постепенно успокаиваясь. Наверное, таблетки уже начали действовать.       – Спокойной ночи, Джон, – Джули еще раз поправила одеяло и уже собиралась уйти, когда он вновь остановил ее:       – Джули?       – Да?       – Ты не могла бы… поцеловать меня? Если тебе, конечно, не противно целовать такого старика, как я.       – Вы не старик, – рассмеялась она. – Вы еще не знаете, как ужасно люди выглядят после аварий, подобных вашей. Вам правда повезло. Скоро опухоли и синяки сойдут, и вы снова будете самым красивым битлом.       – Я думал, что тебе нравится Пол, – Джон удивленно приподнял брови.       – Ладно, тогда самым красивым после Пола, – Джули наклонилась над кроватью и легко чмокнула его в губы. Ее губы были мягкими и теплыми, от нее пахло лекарствами и лакрицей. – А теперь засыпайте, хорошо?       – Хорошо, – Джон выдавил из себя еще одну улыбку, наблюдая, как она уходит.       Едва дверь за ней закрылась, как он снова сел в постели, открыл тумбочку и достал газету. Поискал очки и, напялив их на нос, опять уставился на фотографию. Пальцы непроизвольно коснулись такого знакомого, но и одновременно чужого, словно за ночь повзрослевшего лица.       – Поли… – прошептал он. – Что же с нами случилось?