MATING SEASON

      

4 декабря 1987 года

             Что делал Кайзер, когда не хотел отвечать? Игнорировал. У него это получалось просто прекрасно! И нет, Исаги на него за это не злился. Он был просто в бешенстве!              Покоцанный Михаэль не говорил с ним до конца того дня. И весь следующий день он тоже делал вид, что Йоичи не существует, из-за чего последний чуть не умер со скуки. Сам не понял, как, но за неделю постоянных уборок в офисе он в общем-то вымыл… всё. И теперь ему только и оставалось, что болтать с Кайзером и следить за его состоянием.              Дел эта неделя им не приносила: в пятницу вечером Исаги понял, что с понедельника они возились со Жмуриком. Ему даже стало не хватать религиозных фанатиков, алкоголиков и странных домохозяек. Он соскучился по чему-то кроме Кайзера и его вечных недомоганий. И игнорирования.              Но что ему оставалось? Лишь «наслаждаться» сном, молясь, чтобы очередное бредовое наваждение про психушку не захватило его бедный мозг. Вчера ему повезло: вместо ясных образов он снова видел только размытые тени. Однако вместо радости, что ему не пришлось страдать от неопределённости теперь он чувствовал тревогу: а не усыпят ли его в том странном мире? Не одобрят ли эвтаназию горе-врачи? Как там «его» дети? И самое главное: игнорировал ли его Кайзер и в том мире тоже?              Йоичи снова улёгся в ванную, стараясь не думать о том, как ему было неудобно, и как сильно болело тело после такого сна…              — И в кого ты такой тупой? — ворчала Мэгуми. Исаги перестал теряться от звука голоса девочки, и трезвость мысли приходила к нему куда быстрее.              — В тебя.              — Гадёныш! Будешь припираться, когда выучишь таблицу умножения.              — Когда папа проснётся, я скажу ему, что ты прогуливаешь уроки.              — Я и так знаю, — вздохнул Йоичи. Дети мигом перестали ссориться и ринулись его обнимать и радостно галдеть о том, как они рады, что на этот раз его не было всего день. Сегодня его навещали двое из троих: только Мэгуми, старшенькая, и Акио, мелкий. По палате валялись учебники и тетрадки.              — Мэг делает домашку впервые за месяц! — Акио показал сестре язык.              — А он не может поделить восемь на два.              — Наверное, вы в мистера Кайзера, — сказал Исаги и тут же прикусил язык от удивления. Он мог говорить! Сам! Без фильтра этого мира снов, без беззубой цензуры, считающей, что Кайзер — добряк. Йоичи сел поудобнее, с улыбкой смотря за тем, как лица «его» детей кривились в непонимающие мордашки. — Я могу помочь с домашкой. Ваш папа учился в Гарварде всё-таки!              — Это неправда… — вздохнула Мэгуми и покачала головой. — Ну вот, ты всё-таки спятил.              — Я учился на антрополога шесть ёбаных лет и поступил в аспирантуру!              — Ты что, только что ругнулся при Акио?..              — Ёбаный! — радостно воскликнул ребёнок. Исаги потрепал его по волосам, гордый собой. Он не впервые портил воспитание чьих-то детишек. Это было веселее, чем могло показаться со стороны. — Па, научи меня материться!              — Если научит, то мне прилетит от мамы! — Девочка заметно занервничала и Йоичи сжалился. Он в её возрасте тоже возился с мелкими и помнил панику, когда нагоняй от взрослого дышал в спину.              — Я шучу. Акио, не говори так больше. — Его сын мигом погрустнел. Исаги поспешил перевести тему. — Что вам задали?              — У меня тупая таблица умножения.              — Учи сам, я проверю. Мэгуми? — Она снова замялась, закусила губу. — Ну же. Я правда помогу.              — Врачи сказали не говорить при тебе о возможных триггерах…              — У неё сочинение про одиннадцатое сентября! — ляпнул беззастенчиво Акио. Сестра набросилась на него с яростным шипением, пытаясь выловить его ухо, чтобы оттаскать, но шалопай только с хихиканьем уворачивался.              — …Мне это о чём-то должно говорить? — неуверенно спросил Исаги. И кажется он спалился, что сумасшедший. Потому что дети тут же перестали бороться и уставились на него, как на самого отбитого пациента психушки.              — Пап, мы с тобой вместе по телевизору всё видели в тот день, вообще-то… — Мэгуми в ужасе схватилась за голову. — И я ещё тебе поверила и написала письмо Кайзеру! А ты даже не помнишь, что было одиннадцатого сентября!              — Я рад, что ты написала… Но что было-то?              — Террористы взорвали башни в Нью-Йорке, — сказал Акио, перепутав все буквы в слове «террористы» местами. Но Исаги подурнело.              — Правда?.. А в каком году?!              — Неужели мама была права, и ты сошёл с ума…              — Не сошёл! Нет! — Йоичи замахал руками, чувствуя, что вспотел. — Я вспомнил! Да, ужасный день, просто кошмарный…              — Ты ужасно врёшь, пап. — Мэгуми вздохнула. — Но мне надо дописать это дурацкое письмо ветеранам операции в Ираке. Кто вообще решил, что им будет весело почитать про одиннадцатое сентября?!              — …Кайзер тоже ветеран! — предпринял он жалкую попытку отвлечь детей от своего «безумия». — Только Вьетнама. — Исаги хотел добавить что-то ещё, но вдруг его как по голове ударили: всё помутилось, а с языка слетели странные, чужие слова. — Ну, так он говорил. Лжец.              — Какой резон врать, что ты — ветеран? — спросил Акио, почесав макушку. Учебник по математике Йоичи заметил на полу, и был бы рад пожурить, но контроль над ртом снова был у него отобран.              — У него были причины. Глупые, как и всегда.              — Наверняка чтобы получать ветеранские таблетки и сбывать их на чёрном рынке, — фыркнула Мэгуми. На удивлённый взгляд Исаги она лишь пожала плечами. — У меня у одноклассницы так брат старший делает. Она даже у нас в школе что-то от него продавала. Только её брат правда служил…              — Дядя Кайзер тоже продавал таблетки?              — Нет, что ты, — губы снова сами говорили за Йоичи. — Долгое время он сам не мог без них прожить…       

5 декабря 1987 года

Сон оборвался как всегда резко, если это вообще можно было считать за сон. Исаги проснулся со стойким ощущением, будто он только что сидел со своими детьми и даже чувствовал на коже тёплый ветерок, врывавшийся в палату через открытую форточку. А ещё он хорошо помнил разговор, помнил свои мысли и чувства. Всё было наяву. Но не могло быть реально! Однако, первым делом, поднявшись из ванны, Исаги пошёл проверить ящик за зеркалом. Там теперь, с его лёгкой руки, стояли бинты и перекись, лежали аккуратной стопкой коробки с таблетками… И одна рыжая банка с колёсами Кайзера. Пустая и последняя. Йоичи замялся. То, что сон казался реальным не значило, что он мог верить ему. Но проверить стоило. Насколько хорошо «он» знает Михаэля? Исаги почистил зубы и вышел в приёмную. Час был слишком ранним для пробуждения и слишком поздним, чтобы ещё не ложиться, но вот, они с Кайзером здесь. Последний сидел на диване и читал книгу — не журнал с порно, что удивительно. Видимо, опять не спал всю ночь. — Мистер Кайзер, — вежливо позвал Исаги. Ответа не последовало, разумеется. — Закончились твои лекарства, я могу выкинуть баночку? — Что? — Михаэль резко отложил книгу и вскочил на ноги. В пару широких шагов он пересёк Ринг и отобрал у Йоичи банку. Проверил, потряс, открыл. И Исаги отчётливо видел, как в его глазах поднялась паника.       Неужели и правда не мог жить без колёс? Нет, рано делать выводы.              — Мне сбегать в аптеку? — предложил Исаги, надеясь на примирение.              — Их там нет… Какое сегодня число?              — Четвёртое. А, ну, может уже и пятое. — Кайзер простонал и схватился за голову.              — Сегодня мне надо… Блядь, почему таблетки закончились день в день? Ты пил?!              — Нет! Мне хватает мозгов не пить неизвестные мне медикаменты!.. Что это вообще?              — …Что-то вроде успокоительного.              — Херовое, видимо. — Исаги скрестил руки на груди. — Где твоя хвалёная честность?              — Я… — Кайзер сжал кулаки, напрягся и нахмурился, что-то для себя решая. — Это для головы. После Вьетнама меня мучали сны. Таблетки помогают от них.              — Спасибо, так-то лучше.              — Это не кажется тебе жалким? Что я не справляюсь со своей же головой? — искренне полюбопытствовал Кайзер с плохо прикрытой надеждой. На какой ответ он рассчитывал, оставалось лишь гадать. Но Исаги явно выбрал третий, честный вариант.              Не мог жить, значит, да? Ему давно стоило догадаться, что Михаэль — наркоман. Придумал себе красивую легенду про Вьетнам, чтобы выписывать запрещёнку! Ну и слабак. Кого-кого, а наркоманов всех мастей Йоичи на дух не переносил. Потому что для фокусника ценней всего была его голова, трезвая и здравая. Они редко пили, не курили травку и тем более не принимали цветастые таблетки. Ведь это было равносильно кастрации.              — Кажется. Ты правда временами очень жалок, Кайзер, — сказал он честно.              И ожидал закономерного взрыва. Признания в том, что это за таблетки, и как Михаэль сосал за них в подворотне в шестнадцать; а потом он нашёл бы тайник с кокосом… Но Кайзер не сказал ничего, и даже не изменился в лице. Только тихо убрал баночку в карман, сел обратно на диван и подобрал книжку.              — Что ж, ты честен. А честность ценна в нашем деле… — Михаль послал ему свою фирменную ухмылку через Ринг. — Сходи за продуктами сегодня. Холодильник пуст. Через пару часов я отъеду.              — Хорошо, мистер Кайзер.              Ничего хорошего. Исаги подозревал своего начальника в наркозависимости, а на часах было всего четыре часа утра. И он не собирался сидеть дома, раздираемый теориями и подозрениями: у него появился повод прогуляться. Упускать хорошие шансы Йоичи не любил.              Одевшись, Исаги подошёл к двери. Призрак-консьерж, о котором лепетал порой Кайзер, ни разу ему не являлся, хотя Йоичи и чувствовал время от времени пугающе-холодное присутствие некой сущности у себя за спиной. Но сегодня никого. Точно никого. Странно, призрак что, покинул пост?              Из-за двери раздавался шум дождя. Ноябрь радовал погодой, но, видимо, настало время ливней и гололёда. План прогуляться улетел в трубу. Но Исаги уже оделся, верно? Добежит до круглосуточного, не помрёт. С этой мыслью он открыл дверь…              В приёмную хлынул холодный поток воды, намочив ноги Йоичи по бёдра. От неожиданности он захлопнул тяжёлую железную дверь магией и в ужасе уставился на то, как успевшая прорваться в офис жидкость заливала ковры, размачивала книги и текла дальше. Ширма, стоявшая у самого входа, завалилась и была вся испачкана…              Это не вода. Исаги посмотрел на свои руки, на ширму, на вымоченные странички книг внизу стопок и на хлюпающие влагой ковры. Это кровь. За дверью были литры… Нет, тонны крови! Йоичи метнулся, сложил руки «стаканчиком» и прислушался к глухому железу. Кровь бурлила за дверью, и, кажется, её уже набралось выше роста Исаги.              — Йоичи, какого хера? — крикнул Кайзер из глубин приёмной. Исаги, ругаясь и морщась, поспешил по промокшим коврам и лужам обратно на Ринг. Бедные его белые кеды…              — За дверью кровь! Кровавый дождь! Я только на секунду приоткрыл, и оно ка-ак хлынуло! — Йоичи размахивал руками, стараясь выглядеть особенно встревоженным. Для правдоподобности он думал о том, как ему придётся всё это отмывать.              — Таблетки закончились, кровавый дождь… — Кайзер помассировал виски. — Сколько тут живу, ни разу не затапливало подвал. Сколько там крови набралось снаружи?              — Ну… Много. Думаю, пока мы говорили, вся дверь уже оказалась под водой.              — Пошли, — скомандовал Михаэль и повёл его назад ко входу, бесстрашно рассекая кровь на полу босыми ногами.              Кайзер не распинался, но Исаги понял, что магией он пытался убрать кровь за дверью, и свято верил в то, что у него получится. Михаэль пробовал раз, два. Третью попытку предпринимать даже не стал. Просто уставился на дверь, как на заклятого врага.              — У нас нет еды. У меня нет таблеток. А в Хобокене очередная аномалия! И мы заперты!              — Дверь открывается внутрь. Мы можем затопить подвал и выбраться в любую минуту, если вдруг начнём умирать…              — Можем. Но сначала я пойму, почему я не мог убрать эту кровь…              — Может сначала уберём ту кровь, что внутри? И заодно все ковры… Они не отстираются, ты же понимаешь? Кажется, настало время большой перестановки. — Кайзер упрямо хлопнул в ладоши, резонно ожидая, что сейчас кровь испарится, а реальность в очередной раз прогнётся под его эгоистичный запрос. Но ничего не произошло. И Йоичи, отчасти мечтавший столкнуться с чем-то непознаваемым, нашёл куда более простое объяснение немощности Михаэля. — Когда ты ел в последний раз, напомни?              — …Перед тем, как хотел воскресить Лоренцо.              — То есть, уже двое суток ты голодаешь. Мистер Кайзер, я думаю…              — Заткнись, — цыкнул на него Михаэль и уныло обернулся на приёмную. — …Нам правда придётся хотя бы попытаться убрать кровь, да?              — Я рад, что именно «нам».              — Я оговорился. Тебе.              И Кайзер правда оговорился. Потому что помогать Исаги он явно не собирался ни на секунду. Просто сел на самый высокий комод с книжкой, обтёр окровавленные стопы одним из своих шёлковых платков и принялся читать книжку, пока Йоичи складывал ширмы, собирал тряпкой жидкость и кое-как скатывал ковры в мокрые, тяжёлые рулеты, очищая метр за метром захламлённое пространство приёмной.              И он бы ругался вслух, громко, проклинал бы Михаэля на все лады. Но вместо этого он с тихим злорадством поглядывал на его нервное, серое лицо. Кайзера ломало. Не так сильно, как Исаги хотелось бы. Однако он видел, как мелко тряслись бледные руки, как на висках проступал пот.              — На чём ты сидишь? — спросил Йоичи в открытую, когда вернулся с третьим пустым ведром.              — …Ты не знаешь это лекарство.              — О да, «лекарство».              — На что ты намекаешь? — пробормотал Кайзер слабо и закрыл рот, пытаясь продышаться через нос. Его наверняка тошнило. — Я же сказал, что это от симптомов после войны.              — Так, что это?              — …Я не помню.              — Серьёзно?              — Отъебись, Йоичи. Мне не до тебя. Мой полы, и поаккуратнее с моими коврами.              — Мы заперты в подвале наедине, не выберемся отсюда ещё долго, а ты выбираешь ссориться?              — А ты выбираешь спрашивать о том, о чём я, очевидно, говорить не хочу! — рявкнул Кайзер и отложил книгу, зло хлопнув ей по комоду. — Намекаешь, что я наркоман, да? Очень изысканно. Даже если бы я нюхал каждый день, тебе-то что?              — Не люблю торчков, — спокойно ответил Йоичи. Он выжал тряпку, крепко скрутив её, и с неприятным звуком кровь полилась в ведро. Давно у него на руках не было столько красного. Хотя, это не рекорд.              — Будь я наркоманом, это была бы не худшая моя черта. А вот тебя бы это только скрасило. — Кайзер не смог удержаться от ремарки. И, кажется, его тут же прорвало. — Наглый дерьма кусок. Думаешь, ты всеведущий моральный ориентир? Нет, Йоичи, ты просто выскочка. Слишком высокого о себе мнения. Белый воротничок; напыщенный, с головой в собственной заднице.              — О нет, я так плохо убирался и готовил тебе завтраки, что заслужил такое обращение? — Исаги упёр руки в бока. — Ну прости, что пришёл в твой дом и возмущаюсь чему-то! Ах, погоди-ка: это ты меня здесь запер! Похитил мои документы! А теперь выводишь меня на агрессию, чтобы я стал кроликом, да?              Кайзер осёкся, и Исаги, отчего-то обиженный, только зло фыркнул, дёрнул ушами и вернулся к уборке. Он успел переставить повыше несколько стопок книг, когда ему в спину прилетел ответ.              — …Я не думал об этом. Хотя Кроличка бы сейчас не помешал. Ты тоже разгадал свои превращения, не так ли?              — Да. Ты подсказал, куда двигаться. Уж с чем, а с самоанализом у меня проблем нет.              Неловкая тишина повисла ещё на несколько тихих минут, где слышно было лишь шлепки кедов Исаги по кровавым лужам.              — …Это флуоксетин, — сказал вдруг Кайзер тихо. — Антидепрессант. Он слабый, но у меня, кажется, гиперчувствительность к нему.              — Никогда не слышал.              — Он не новый, но у него проблемы с лицензией. — Йоичи обернулся на начальника. Тот подобрал к себе ноги и смотрел на него не отрываясь. Лицо его было непроницаемо и безэмоционально. — Можешь начинать тыкать пальцем и смеяться, что я ненормальный. Или выдать какую-то пафосную фразу о том, что слабости подчёркивают силу, или как ты там говорил?              — Я польщён, что ты запомнил. Можно ли сказать, что ты не можешь прожить без этих таблеток? — уточнил Исаги.              — Да? К чему вопрос?              — Ничего, просто вспомнилось кое-что. — Йоичи пожал плечами и заставил себя улыбнуться, поощряя честность Михаэля. Того этот жест, кажется, только сбил с толку. — Так что? Будешь продолжать играться в отчуждённость? Мне больше нравится, когда ты говоришь по душам.              — Я не…              — Ты дико сложный, тебе говорили? — простонал Исаги. — Позавчера мы мило болтали! А потом ты меня игнорировал!              — Обиделся? — Кайзер ухмыльнулся, чуть склонился вперёд, притворно щурясь от удовольствия. — Маленький Йоичи жить не может без своего босса?              — Я жил бы в сотню раз лучше, если бы никогда тебя не встречал. Но раз уж мы оба тут, то почему бы не скрасить ожидание? Ну же. Поболтай со мной.              — Я этим и занимаюсь…              — Нет, сейчас мы препираемся! А я прошу реально поговорить! — Исаги ещё раз выжал тряпку и вытер руки о джинсы, и так грязные. Только после этого он смог разочарованно вздохнуть и ущипнуть себя за переносицу. — Вот, например: ты сказал, что жил в Далласе, да? А где ещё?              — Много где.              — Кайзер. Мы разговариваем. Это не допрос.              — …Здесь, в Далласе, в Бирмингеме, в Чарлстоне. До Хобокена несколько месяцев был в Филадельфии.              — Стоп-стоп, погоди! Назови лучше штаты, в которых ты не жил. Или хотя бы не останавливался. — Кайзер фыркнул и закатил глаза.              — Я никогда не был на Гавайях.              — А где жил дольше всего?              — В Калифорнии, до пятнадцати лет, в Лос-Анджелесе.              — Я даже немного завидую, — Йоичи медленно приблизился и осторожно сел к Кайзеру на комод. Его ноги теперь не доставали до залитого кровью пола, и он наконец-то увидел, в каком плачевном состоянии теперь были его белые (почти) кеды, в которых он ходил ещё в старшую школу… Он отмахнулся от тоски. — Я не так много путешествовал.              — Ты младше. Успеешь. К тому же, технически, ты посетил больше стран.              — Ты не выезжал из Штатов после переезда? Почему? Ты же, типа, богат.              — Типа. Но… — Кайзер неловко заплетал длинные пряди своих волос в косичку, не смотря Исаги в глаза. — Меня тут держат обязательства. Я не могу уехать.              — Обстоятельства не переживут даже недельку в Париже?              — Я не переживу недельку в Париже, — поморщился Михаэль.              Разговор умер. Исаги понимал, что сам Кайзер ничего не спросит, и диалог продолжать не будет, поэтому вся ответственность за продолжение откровений легла на его плечи. Он перебирал в голове все обрывки фраз Михаэля и листал скромный каталог его искренних реакций, собранный за пару недель, и пытался найти хоть что-то. И нашёл.              — Ты видел катастрофу с Челленджером в записи, или на трансляции?              — Какую катастрофу? — переспросил Кайзер. И Исаги понял, что чувствовали его дети, когда он сказал, что не знает, что такое одиннадцатое сентября.              — Челленджер, шаттл. В том году взорвался при взлёте, ну же! Я не верю, что ты не слышал.              — Прям взорвался?! — у Михаэля смешно округлились глаза. — С космонавтами? В воздухе?              — Да. Ужасное зрелище, — покачал головой Йоичи. — И такой удар по исследованию космоса! Шаттлы до сих пор не запускают, и неизвестно, пустят ли теперь.              — …Зачем ты портишь мне настроение ещё сильнее?! — Кайзер, кажется, искренне расстроился. Он смотрел на Исаги как на гонца, которого вот-вот обезглавят за плохие вести. — Ты не мог что-нибудь хорошее вспомнить? Высадку на Луну, там.              — О, ты же старый! — осенило Йоичи. — Ты, наверное, видел это по ТВ в те дни? И первый запуск советской ракеты тоже передавали, или как?              — Я не смотрю телевизор. Вообще.              — Ты не настолько старый!              — Я вообще не старый! В моем возрасте жизнь только начинается.              — Это тебе кто сказал? Лысина нашептала? — Кайзер возмущённо вдохнул.              — Я убью себя в день, когда увижу у себя первую залысину, — прошипел он серьёзно. И Исаги не смог сдержаться — расхохотался. — Что ты ржёшь?              — Если у тебя в сорок такая шевелюра, то, я думаю, тебе придётся ещё пожить.              — У меня отвратительная генетика. По всем параметрам.              — Мы купим тебе парик. — Йоичи похлопал босса по плечу, стараясь не хихикать. Михаэль посмотрел на него как на Иуду, однако Исаги был готов поклясться, что уголки его губ тронула робкая, неуверенная улыбка. — Какой ты хочешь? Рыжий?              — А что мы всё обо мне? — Кайзер скрестил руки на груди и с деланой строгостью посмотрел на Исаги. — Не знай я, что ты тупой человечишка, я бы подумал, что ты фокусник, который пытается разнюхать обо мне информацию, чтобы убить меня во сне.              — У тебя паранойя.              И чертовски сексуальная интуиция.              «У Кайзера много чертовски сексуальных черт, но интуиция — точно не одна из них» — проворчал про себя Йоичи.              — Но что, разве тебе что-то интересно о своём «тупом человечишке»? Напоминаю, ты сказал, что я работаю рабом.              — Это было в прошлое воскресенье, это было давно.              — А что, с тех пор меня повысили? — Исаги сам не понял, почему пустил в голос нотки флирта, почему его улыбка оказалась игривой. Его чуть не скукожило от отвращения к себе, но лицо Кайзера, потерянное и чуть смущённое, было ценнее. Боже, он случайно пофлиртовал с этим куском дерьма!              Сделай это специально и посмотри, в какого лапочку превратится твой босс.              — …Не повышал. Почему империя Инков?              — Ого, ты запомнил! — присвистнул Исаги, искренне удивляясь. Он даже был… немного польщён. Ровно настолько, чтобы шутки ради позволить идее Голоса существовать в своей голове как реальной тактике. — Ну, у меня особого выбора не было. Нам наш научный руководитель буквально сказал тянуть бумажки из шапки, потому что все хотели разбирать римскую империю и ездить на раскопки в Италию… Мне ещё повезло, у меня другу достались Скифы. Я до сих пор в ужасе от его историй о его бюрократии…              — Скифы где были?              — Там, где сейчас СССР. — Кайзер присвистнул.              — Да, тебе правда повезло. Ты вообще везучий, как ни погляди.              — Конечно, меня же приютил великий, добродетельный мистер Кайзер, — Исаги игриво ему подмигнул, легко пихнул плечом. Даже в странном, фиолетовом свете приёмной было видно, как у Михаэля расширились зрачки. Йоичи так загордился собой, что у него задёргался хвост. Какой он, однако, обольстительный! Поэтому он, на душевном подъёме, решил шутки (и своего эго) ради зайти ещё чуть дальше. — Всем нам, молодым парням, иногда не хватает крепкой руки мудрого наставника. Особенного такого… нелысого.              Парень, не флиртуй больше никогда.              — Думаешь? — пробормотал Кайзер, чуть отодвинувшись от него к краю комода. Забавляясь, Йоичи подсел ближе. Он не чувствовал опасности: Михаэль был слишком голоден, чтобы ему навредить. — А мне, знаешь, что кажется?              — Что же? — мурлыкнул Исаги. Его уши заинтересованно дёрнулись, и ему не могло не польстить, как Кайзер на это отвлёкся.              — Ты думаешь, что без магии я инвалид. В этом ты прав.              — Тебе бы пошла трость…              — Я не договорил, — перебил его Михаэль. Он отчего-то вдруг ухмыльнулся, склонился к Йоичи, заставляя его смутиться. — Ты думаешь, что я немощен, но вот тут ты промахнулся.              — М-м, и на что же ты способен без магии? — нагло спросил Исаги, провокационно опустив взгляд на губы Кайзера на несколько секунд. Он видел, что это не осталось незамеченным и вызвало отклик. Да и сам он, чего врать…              — Например, на это, — Кайзер чмокнул губами в сантиметрах от губ Исаги.               И в следующую секунду у него уже болела спина, намокала футболка, а сам он лежал в луже крови на полу, пока Михаэль с озорством смотрел на него с комода. И улыбался, широко и зубасто, как не должен был уметь.              Улыбался до тех пор, пока не рассмеялся.              Йоичи назвал себя педиком почти вслух. Потому что он никогда не знал, что может так быстро краснеть, что смех может…              — Видел бы ты свою рожу! — Кайзер так смеялся, что сам чуть не свалился с комода. — Боже, мне надо чаще над тобой издеваться, ты был рождён стать великим клоуном! Ты был придворным шутом в прошлой жизни, да?              — Ты умеешь смеяться, — тупо ляпнул Йоичи. Михаэль мигом заткнулся, и, было видно даже в полумраке, покраснел.              — Да? Как и все…              — Нет, ты не как все! Ты ни разу нормально не смеялся! За две недели! — Исаги даже не мог злиться, быстро вскочил на ноги и ткнул в Кайзера пальцем так воинственно, как будто был готов заорать «Ведьма!» и отправить начальника на костёр. — Смейся ты чаще, ты бы давно мучал миссис Кайзер, а не меня…              — Я же говорил, что не хочу жениться.              — С таким смехом, тебя бы даже не спросили. И не посмотрели бы на то, что у тебя неадекватно большой хер. — Кайзер перестал даже улыбаться. — Что? Не надо делать такое лицо, как будто это у тебя беды от твоего слишком большого члена!              Дверь в подвал открылась. Йоичи не почувствовал, как ему в спину ударил поток крови, лишь ощутил холодный воздух и тяжёлый взгляд. Он обернулся. На пороге стоял Несс со злым лицом и пакетом хлеба.              — Что, прости? — процедил он. На его кудри сверху падало тусклое декабрьское солнце. Бетонная лестница была сухой.              — Йоичи, покорми меня! — потребовал Кайзер, вообще не спасая ситуацию. Нет, всё он понимал. Он делал это нарочно. — Несси, отдай моему зайчику пакет!              — Почему у вас всё в крови?..              — Несси, не задавай вопросов!              — Вот именно. Давай, иди, спасибо за хлеб… У нас уборка! — Исаги быстро выхватил пакет и захлопнул дверь. И к своему шоку снова услышал смех Кайзера. — Хватит меня очаровывать!              — Я не хочу убираться, и у меня есть рычаг давления на тебя теперь. Ха-ха.              — Я тоже не хочу, но нам придётся. — Йоичи достал из пакета багет и ткнул кончиком Михаэлю в лицо. — Ешь. Я один всё это не уберу. И как насчёт выкинуть большую часть твоего хлама?              — Отказано.              Но как бы Кайзер не противился, он всё равно помог, и помогал до самого вечера. Как нормальный человек! Лозы поднимали тяжёлые статуи и двигали ширмы, выливали вёдра крови в унитаз, сворачивали ковры и подавали тряпки. Михаэль продолжил сидеть на комоде, но теперь он сортировал промокшие книжки, решая, будет он их спасать или выкинет.              А ещё он магией отчистил кеды. И Йоичи, впервые за всё время в «Кайзер и ко» почувствовал, что такая жизнь не просто терпима, а даже приятна. Что контакт возможен, что он даже может найти себе временного друга в лице Михаэля.              Однако, так думал только он.                     Ночью Исаги лёг спать без сил, но довольный собой. И снова оказавшись в койке в психбольнице первым делом спросил у своих детей, что же всё-таки случилось одиннадцатого сентября.              Сбор информации о Кайзере через сны был временно приостановлен.