MATING SEASON

9 декабря 1987 года

Йоичи толкался в свой кулак, стараясь не скулить. Под веками плясали пёстрые звёздочки, тело мелко подрагивало в предоргазменном напряжении. С громким всхлипом он закончил, на секунду вознесясь до небес. Миг наслаждения был слишком коротким, жадность похотливого зверя требовала ещё… Ему хотелось плакать. Уже было далеко за полночь, а он всё не мог лечь спать. Исаги, как ответственный взрослый, заметивший, что отсутствие секса начало влиять на него пагубно, решил подрочить перед сном разок. Вот только он никак не мог остановиться! Кончая, он чувствовал необходимость сделать это ещё раз, и ещё, и, если честно, Йоичи начинало казаться, что скоро у него не останется спермы. Кроличья суть показала себя. Исаги понуро уставился на белёсые разводы у себя на животе. Глаза слипались, а тело никак не могло уняться! Наверное, ему правда стоило найти себе парня. Если он спросит у Шидо, тот точно посоветует, куда сходить, чтобы подцепить хорошенького качка. «Ага, и потом мне придётся объяснять, почему у меня есть хвост» — мрачно подумал Йоичи. …Надо же, Шидо Рюсэй был жив! И обосновался в — слава богу не в Хобокене — в Куинсе! Очередное потрясающее совпадение. Они не были близки: не Йоичи воевал с Шидо, а друзей этот псих вообще не имел. Однако они делили между собой большую тёмную тайну проекта «Блю Лок», как и все остальные ребята. Это делало их братьями по умолчанию. Так что он был рад видеть своего «брата». Но ещё больше он был рад тому, что это значило в их жестоком мире. Рин, оказывается, был не настолько опасен. И, получается, Исаги может выйти из тени и покончить с этим безумием, а потом убить Кайзера и… От одной мысли о том, как Михаэль будет смотреть на него, стоя на коленях, в неверии пялясь на то, как его собственное тело распадается на кусочки, у Йоичи снова встал. Всё-таки не желая остаться совсем без спермы — вдруг пригодится? — Исаги позволил себе успокоиться, продышаться, подумать о быте и плачевности своего положения, и возбуждение наконец-то его оставило. После четырёх заходов. А он обычно и два раза подряд редко… Окончательно избавившись от спермы на коже, он вымыл руки и вернулся в ванну. У него было хорошее предчувствие по поводу сегодняшнего сна! — И я ему говорю: если ты хочешь со мной встречаться, то достань мне билеты на концерт Бритни. — Какая ты меркантильная! — Я называю это мудростью! Он не достал билеты, так что я просто пошла на свидание с его старшим братом. — Погоди, это тот, который уже выпустился?! Мия, ты больная?! Тебе четырнадцать! — Скоро пятнадцать! У меня уже есть грудь и эти дни, я взрослая! И девочки умнеют быстрее. Мы с ним на одном уровне развития! — Если папа узнает, то он встанет с коляски и накостыляет этому придурку! А потом я лично прослежу, чтобы он и тебя ремнём по заднице отходил! Мия, боги… Почему все мои младшие такие тупые?! — простонала Мэгуми и упала лицом на больничную койку Исаги. Он рассмеялся, наконец раскрыв себя. — Это они в мистера Кайзера, — ласково улыбнулся он и потрепал по волосам девочек, бросившихся к нему. — Мияко, я запрещаю тебе встречаться с выпускником. Даже не обсуждается. И, Мэгги, проведи с сестрой лекцию по предохранению, прошу. — Пап! Исаги сам на себя хотел наорать. Сегодня у него не получалось брать контроль над своим же ртом. А хотелось бы, потому что «он» нёс херню, от которой неловко было всем. — Ты опять долго был в отключке, и первое же, о чём мы говорим, когда ты проснулся, это презервативы! — возмутилась Мэгуми. Мияко, красневшая до ушей, активно закивала. — Папа, блин! Мне всего четырнадцать! — Ну, знаешь, в твоём возрасте… Кто вас, подростков, знает. Но да, давайте сменим тему: как дела в школе? Девочки принялись рассказывать ему о своих буднях в незнакомом будущем, то и дело показывая ему нечёткие фото на маленьких экранчиках забавных, футуристичных телефонов. До чего в его снах дошла техника! Йоичи уже выяснил, что на дворе был 2005 год, и очень хотел до него дожить, чтобы в реальности увидеть, как далёк окажется его бред от реальности. Он надеялся, что сбудутся только телефоны. Его не радовала ни перспектива одиннадцатого сентября, ни возможная женитьба на женщине и трое совместных с ней детей, даже таких забавных. — Хорошо у вас, — вздохнул «он» с ностальгией, когда Мэгуми, заговорщически улыбаясь, показала ему фото, сделанное на полароид — ого, они ещё были в моде? — на котором девочки с друзьями отмечали прошлый Хэллоуин. — Смотрели ужастики? — А то! Какие в твоей молодости были фильмы ужасов? — Мне нравился «Нечто»! — оживлённо ответил Исаги-псих. Исаги-вроде-не-псих заинтересовался: о фильме он слышал, но никогда не смотрел. — О, это был первый фильм, который мы с мистером Кайзером посмотрели вместе. Там… Не буду рассказывать, а то будет не интересно. — А-а, я смотрела, — кивнула Мэгуми. — Он довольно жуткий, согласна, но скорее захватывающий, чем страшный. — Твоя правда. Но Мистер Кайзер визжал как девчонка, — подмигнул им Йоичи. — Правда?.. — Да! Он парень смелый. Не без своих страхов, конечно, и в том его можно понять. Но вот ужастики… Что-то они с ним делали такое, с его башкой, что он спать один боялся. Я его от нашей спальни до ванной ночью провожал. — Так странно, что ты, раньше, когда был здоров, никогда не говорил про мистера Кайзера, — печально сказала Мияко. — Хочется тебе верить, пап, правда. Но… — Может быть, я просто был сумасшедшим всё то время, что вы меня знали, и сейчас выздоравливаю? — Он снова хитро подмигнул растерянным девочкам. И сон оборвался. …На весьма интересном моменте! Йоичи проснулся с разочарованным вздохом и чётким планом действий. Надо было заставить Михаэля купить телевизор, взять в видеопрокате кассету с «Нечто» и посмотреть его вместе. Конечно, что-то внутри него противилось воплощению странных пророчеств из сна в жизнь, но Исаги не мог пропустить такое зрелище. Для душевного спокойствия ему было необходимо увидеть от Кайзера хоть что-то кроме… Ну, кроме того, что он выдавал с момента, как они вернулись с дела вчера ранним утром. Тогда Исаги удалось сварить на завтрак овсянку на молоке, чем он был невероятно горд, и она даже оказалась съедобной! Но Кайзер не показался на кухне. В обед произошло то же самое: Йоичи разогрел остатки супа, который начальнику понравился. Но Михаэль не ел, не бездельничал на Ринге и даже не «читал» порножурналы. Заперся с книжкой у себя в комнате на целый день и игнорировал звонки от клиентов. Йоичи пришлось научиться справляться с ними самостоятельно: каждому он в трубку деловито заявлял, что «мистер Кайзер сейчас очень занят и не принимает заказы, перезвоните позже». Правда в одном из звонков человек просто визжал в трубку, а на фоне что-то пилили бензопилой… Проехали. В общем, сегодня Кайзера тоже не было ни в приёмной, ни на кухне. Йоичи думал даже не звать его: только нервы тратить! Вместо этого он перенёс радиоприёмник на кухню и очень вежливо попросил поставить что-нибудь задорное, только потише. Приёмник недолго подумал, пощёлкал чем-то заумным в своём чёрном прямоугольном тельце, и в итоге запел бодрую мелодию. Довольный, Исаги похлопал его по крышке и направился к холодильнику с книгой рецептов наперевес. Продукты позволяли сделать какое-нибудь рагу, он купил подозрительно много овощей — к которым раньше был равнодушен. Тратить деньги Кайзера было легко и весело, но ему, как честному человеку, очень хотелось сделать что-нибудь в ответ. Да и, к тому же, он начинал получать извращённое удовольствие от кулинарии… Йоичи чуть не подскочил от звука открывшейся двери. Кайзер возник в проёме как чёрт из табакерки, и выход этот был, по его меркам, эпатажным. Потому что Михаэль был одет не как сутенёр, а как приличный, слегка эксцентричный бизнесмен. Он сверкал зубастой улыбкой, а волосы его, по утрам обычно тянувшиеся во все стороны, лишь бы подальше от угрюмой головы, сегодня лежали аккуратно, почти прилежно. И светились ярким синим аж от затылка до концов. Кайзер сиял, в прямом и переносном смыслах. — Доброе утро! — провозгласил он и с некой торжественностью, присущей лишь конферансье мелких цирков, прошагал на центр кухни. — Йоичи, у меня важное объявление! — Ты решил жить по времени другого часового пояса, и у тебя сейчас два часа дня?.. Не вижу других причин, почему ты такой бодрый в… — Исаги обернулся на часы над проходом в приёмную. — В восемь утра. — Просто я решил, что хватит с меня! — поделился Кайзер оживлённо. — Правда, хватит! Почему я должен жить вот так? Подставлять щёки под удары судьбы, откладывать своё счастье на потом? Нет, Йоичи, сегодня всё иначе! Чао! И утопал в приёмную, как будто только что не выкинул пугающий финт. Кажется, Кайзер окончательно ёбнулся. Кукушка в его башке помахала крылом и свалила. Или… в него вселился призрак! Да, наверняка что-то из этого. Потому что мистер Кайзер, которого Исаги смог узнать за две недели, себя так не вёл. Но он спокойно продолжил готовить завтрак, потому что чужое безумие его не касалось до тех пор, пока Михаэль не ползал по потолку и не, скажем, откусывал головы тараканам. Йоичи ограничился простой яичницей с помидорами, съел её один. Даже жаль: она вышла почти вкусной. И только после этого Исаги открыл свой многострадальный красный блокнот с ромашками, в котором он начал делать хозяйственные пометки, чтобы посмотреть, что же всё-таки готовил день грядущий. Выяснилось, что он запланировал уборку в ванной. Что ж, значит, уборка в ванной! Йоичи спокойно помыл посуду, поблагодарил чем-то недовольный радиоприёмник за концерт и направился в «свою комнату». Там обнаружился Кайзер, голый в горячей ванне, выкинувший подушку и пончо на плиточный пол. Исаги спокойно собрал свои «постельные принадлежности» и принялся за уборку, не обращая внимания на начальника. Протёр пыль на зеркале, на карнизе для шторки. Вымыл унитаз, раковину. Кайзер же всё лежал в своей остывшей ванне и, кажется, спал. До тех пор, пока он вдруг не открыл глаза и не взялся за бритву. Странно, разве он брился опасной бритвой? Йоичи пожал плечами и продолжил перебирать аптечку за зеркалом. — Йоичи. — М-м? — Когда я умру, ты же помнишь, что я просил тебя сделать? — Сжечь офис к чертям собачьим, сбежать. Считаю дни до момента, когда мне доведётся это провернуть! Рука Кайзера, державшая бритву, замерла в миллиметре от его запястья. Йоичи только фыркнул, оценив неудачную шутку. — Что, решил выплатить мне премию своей дохлой тушей? Нет, я подам на тебя в суд посмертно! — Ты тут не при чё… — И вообще, — перебил его Исаги. — Ты знал, что у нас уже успел закончиться обезбол?! Я же покупал его пару дней назад!.. Стоп, и снотворного нет. И жаропонижающие куда-то делись… Ты не видел? — … — Что молчишь? Боги, только не говори, что… — Да… — …Ты скормил их тараканам?! Ты, блять, серьёзно? Кайзер! Как можно быть таким безответственным? Вот, если ты завтра заболеешь, мне что, опять бежать в аптеку? А вдруг она завтра не будет работать? — С чего бы? Завтра четверг. — Кайзер хотел сказать что-то ещё, возмущённый и до странного печальный, но язык, кажется, встал поперёк его горла. Его ухмылка, обычно державшаяся на фасаде лица крепким барельефом, сегодня отлетала от него как обои, подклеенные на слюни. — К слову, ты бы хоть постеснялся! Или дверь закрыл. Вылезай давай, мне ванну мыть. — …Потом помоешь. — Нет, потом я буду читать свою нудную книжку. Давай, вылезай, у тебя вода почти остыла! — Кайзер, так и застывший с бритвой у запястья, смотрел на него дикими глазами. Они у него вдруг стали как у зайца, больного бешенством. — И вообще, ты как бритву держишь? Порежешься, и что потом? Сам свою кровищу будешь отмывать! Кстати, не смей бриться в ванне, потому что тут слив забивается на раз-два, а мне в ней спать! — Я не… я… у меня… — Ой, молчи давай. Живо, кыш! — У меня не так много волос на теле, чтобы они слив забили, — пробормотал Михаэль обиженно. Йоичи только закатил глаза. — Так кажется, позавчера там застрял таракан и вода вообще не уходила! Кое-как ему удалось выгнать странного Кайзера из ванны прочь. До того он был странным, что сегодня прикрывал наготу руками, прятался за полотенцем, и даже оделся в жуткой спешке вместо того, чтобы просто разгуливать с причиндалом наголо, как он обычно и делал. Да, что-то с Кайзером было не так! Отмыв ванну, и так весьма чистую его стараниями, Исаги выдохнул. Ну, вот теперь-то можно немного отдохнуть! Он всё пытался брать штурмом тягомотину, которую подсунул ему Хиори. Может, предложить Кайзеру почитать вместе? Да, это должно немного его взбодрить! Михаэль как увидит, что Йоичи читает талмуду для задротов, так сразу развеселится! Он вышел в приёмную, твёрдо уверенный в том, что Кайзера придётся тащить из комнаты щипцами, однако тот обнаружился сразу же: посреди Ринга он стоял на пуфике и примерял что-то среди полос шёлка, сходившихся к лампе над столом. В руке у него был шуруповёрт. — О, ты что-то ещё вешаешь? — полюбопытствовал Исаги. Он подошёл к самому пуфику и с интересом осмотрелся. На столе Кайзера лежала брошюра с морскими узлами, как интересно! — Решил добавить ещё декор? Учти, я и этот пока не стирал… Ты так и не показал мне, где у нас прачечная! Кайзер не ответил. Только посмотрел на него так, как будто Исаги при нём вырезал всю династию Кайзеров аж до какого-нибудь реального кайзера. Под любопытным взглядом Йоичи он вкрутил в потолок крючок, подёргал его, проверяя на прочность и слез с пуфика. Взялся за толстую верёвку, которую оставил на диване, открыл брошюру и принялся вязать. Связал петли на обеих концах. Исаги пожал плечами. Михаэль снова влез на пуфик и закрепил верёвку под потолком. Проверил, затягивается ли петля на нижнем конце, и затем, удовлетворённый, просунул в неё голову. Йоичи смотрел с искренним любопытством. — Что скажешь? — Что, это весь декор?! Нет, Кайзер, это тупо. — …я не понимаю, ты правда идиот, или прикидываешься? — пробормотал Михаэль. Заглянул ему в глаза и зачем-то, а может, и по ошибке, выбил у себя же из-под ног пуфик. И Исаги на секунду даже испугался! Но тут же спокойно выдохнул: Кайзер всё рассчитал, и его ноги аккурат приземлились на ковёр в приёмной, стоило петле опасно затянуться на его шее. — Ой! Ты поосторожнее, так и повеситься недолго! — Йоичи неловко улыбнулся, пытаясь уверить своё сердце, сделавшее кульбит, что всё в порядке. — А что ты хочешь тут повесить, на такой-то петле? Цветочный горшок?.. Кайзер вылез из петли и посмотрел под потолок, будто у него не было ответа на вопрос Исаги. Лозы принялись снимать верёвку, убрали пуфик к дивану, пока Михаэль всё пялился на крючок, пропавший за полосами шёлка и тюля. — Своего рода. Но я передумал. — И правильно, тут лампа неплохо смотрится, не надо перебарщивать. Хотя, если честно, вся приёмная — это какой-то сплошной перебор… — Йоичи. — М? — Ты знал, что фокусник не может убить себя своей магией? — Откуда мне такое знать?! — Исаги не удивился. Но с чего Кайзер вдруг заговорил об этом? — Слушай, ты сегодня правда чудишь. Не знай я тебя, решил бы, что ты пытаешься с собой покончить! Ха! Но это же бред, а? — Именно. Я просто проверяю кое-что. Не обращай внимания. — Ну уж этого я обещать не могу! В следующие два часа, в рамках странного эксперимента Кайзер: пытался привязать свою шею к ручке двери галстуком, раз пять застывал с ножом у горла, облизал вдоль и поперёк дуло пистолета, прежде чем понял, что патронов там больше нет. Потом его почему-то вырвало, и после этого он стал особенно мрачным. Ходил с таким видом, как будто лошадь, на которую он ставил, сломала ногу перед финишем. Потом Кайзер ещё раз набрал ванну, и хотел унести туда тостер, зачем-то. — У нас всё это время был тостер?! — Исаги отобрал блестящую красную машинку и прижал к груди, как любимого первенца. — Иди в свою вторую за день ванну, я буду изучать эту прелесть! Кайзер действительно ушёл. Вернулся минут через двадцать — мокрой у него была только голова, глаза покраснели и дышал он как-то загнанно. И снова он был чем-то недоволен. Потом были листья с растений, вроде как, ядовитые. Какой бы эффект Кайзер не хотел получить, его просто вырвало. Потом он, под улюлюканье Исаги, смешал в кружке средство для мытья посуды и керосин. Его опять вырвало. Интересно, что такое он пытался выяснить? И почему был так недоволен результатом? А с утра был таким весёлым… Так прошёл весь день. В какой-то момент Кайзер устал блевать и просто вырубился на диване. Исаги даже стало его капельку жалко, ведь вредный босс посвящал себя науке (какой-то)! Результаты его явно не радовали, но он не переставал пытаться! Похвально! Поэтому он укрыл Михаэля пледом. И сам прилёг подремать на соседнем диване. Он проснулся из-за шума: лозы трепетали, приподнимая тяжеленный дубовый стол. Кайзер лежал на полу, его голова была аккурат там, где обычно стояли ящики стола. Лозы дрожали, переглядывались и, кажется, пытались что-то друг другу сказать, но Михаэль не обращал на них внимания. Раззява, ему же голову как грецкий орех щёлкнет, если эта махина вдруг упадёт! А тоненьким лозам всё сложней было держать… Исаги быстро соскочил с нагретого дивана и за ноги оттащил Кайзера. Прямо в тот миг, когда стол с громким стуком приземлился обратно на ковёр. — А что ты там делал? — спросил он тут же, даже не потрудившись ругать Михаэля за такую тупость. Что силы тратить? — …Мне показалось, что он качается. Хотел ножку подпилить. — И как? — Подпилил, — процедил Кайзер и поднялся на ноги. И быстро зашагал на выход из подвала. — Я в магазин. — О! Мне тоже надо, подожди! Йоичи показалось, что он перестал понимать намёки. Но тут же обвинил в этом Кайзера. И его недовольную рожу, которую он корчил всю дорогу. Чем ему так не угодил Исаги? Он что, хотел купить слабительное в аптеке или, скажем, презервативы? Его проблемы! У Йоичи заканчивалась морковь! Вечерний Хобокен был холодным и влажным. Ветер забирался за воротник, кусая родинку на ключице, драл ресницы и губы. Руки хотелось запихнуть под подмышки как градусники, и не вынимать до тех пор, пока не нагреются до сорока градусов. Но Исаги всё равно был доволен. Потому что Кайзер в кои-то веки вёл его куда-то пешком, так ещё и в магазинчик для местных в теме. Йоичи-то закупался в первом попавшемся! Они дошли до ларька на первом этаже, с потрескавшейся табличкой «галантерея м. Крикета». Уже через большие стеклянные окна, завешанные рекламой колы, Исаги увидел за кассой здоровенного рыжего детину, считавшего чупа-чупсы на стойке. Кайзер зашёл не поздоровавшись. Детина, видимо, мистер Крикет, проводил его злобным взглядом из-под пышных бровей, и тут же впился своим бешеным глазом в Исаги. Он неловко поклонился и поспешил нагнать Михаэля. Тот обнаружился на полках с хозяйственным барахлом. Кайзер пристально смотрел то на пачку яда для насекомых в саду, то на пакет крысиного яда. В итоге он остановился на последнем, к ужасу Йоичи. — У нас что, крысы?! Его, конечно же, проигнорировали. Кайзер просто шлёпнул по прилавку пятидолларовой купюрой и вышел вон, даже не дав Исаги шанса нормально закупиться! Йоичи с этим мириться не стал: нагнал Михаэля в дверях и силком втащил обратно в магазинчик. От удивления, Кайзер забыл сопротивляться. — Стоять! Я ещё не затарился, куда ты намылился, а? Жди здесь, я скоро. Тебе что-нибудь из еды взять? Опять молчание. Кайзер не стал сбегать, но и ответить не удосужился. Просто уставился на лампу на потолке, прижав к животу пакет с ядом. Исаги не стал тратить на него время. Пробежался вместо этого по рядам, хватая по памяти почти случайные продукты. Верзила за прилавком странно на него посмотрел, но всё пробил молча. Отсчитал сдачу мелочью своими толстыми пальцами. Сложил продукты в пакет. Йоичи всё время поглядывал на босса: не сбежал ли? — Ты с этим? — пробасил вдруг мистер Крикет, протягивая Исаги пакет, и кивнул на Кайзера. — Да, вроде того. Сотрудник. — Слишком ты добропорядочный на вид… Проваливайте тогда, оба. Чтобы больше я вас не видел. — Не увидите, — отмер Михаэль. Но лишь чтобы показать здоровяку «фак» и выйти на улицу. Исаги оторопел, не зная, куда деться, но в итоге тоже сбежал за Кайзером вслед, даже не извинившись. — Если этот мужик захочет набить тебе рожу, он её набьёт! — крикнул он Михаэлю. — Уже пытался. И просто опозорился. — Никогда не поверю, что твой тощий зад может побороть кого-то в три раза тяжелее. — Исаги попытался заглянуть Кайзеру в лицо. Долгое молчание становилось некомфортным, и ему хотелось завязать беседу любым способом. Даже через перепалку. — Не верь. — Даже если выиграл в драке, то магией, да? — Я не собираюсь тебя убеждать. — А почему вообще драка началась? — не унимался Исаги. Ответа не последовало, но и он мог придумать много вопросов, следуя куда-то за Кайзером по тротуару. — А ты часто дрался? Думаю, да. Наверняка клиенты много раз пытались отбить украденное, да и ты мудак каких поискать! Сто процентов много дрался. — Заткнись уже, — пробормотал Кайзер, стиснув мешок яда покрепче. Исаги проигнорировал его бубнёж. Он продолжил весело шуршать пакетом с продуктами, идя чуть не вприпрыжку. Как чудесно! Он наконец-то достал Михаэля настолько, что они поменялись ролями! — Я вот почти не дрался. Я хороший университетский мальчик, сам понимаешь! Но один раз я лет в восемь страшно подрался за жука на детской площадке. — … — Проиграл! И плакал несколько часов! — Исаги эта история казалась лишь слегка забавной, но он всё равно рассмеялся, лишь бы побесить Кайзера. — А ты каким был в детстве? Даже не могу представить. Да и давно же это было!.. Погоди-ка, ты же родился аж в конце сороковых, да? Охренеть, какой ты старый! — Есть смысл просить тебя заткнуться? — Так получается, ты закончил школу в шестидесятых! Скажи, это было похоже на «Бриолин»? Ну, помнишь, мы с Молли смотрели. Ах да, ты же спал. Ну, в общем, там… И Йоичи, забывшись от радости, принялся пересказывать сюжет мюзикла от и до, перебивая себя на скверные попытки воспроизвести по памяти песни, которые он слышал лишь раз. Он не видел ничего вокруг себя. В том числе и того, как от злобы менял цвета Кайзер. Исаги заткнулся только когда что-то пролетело мимо его головы и плюхнулось на проезжую часть. Стоило ему обернуться посмотреть, что же это было, как по дороге пронеслась на полной скорости машина, проехавшись прямо по загадочному… пакету. Пакету крысиного яда. — Блядь, — выругался Кайзер тихо. Йоичи с любопытством обернулся: его босс выглядел как минимум подавленным. Он смотрел на разодранный пакет, содержимое которого белело на асфальте как самая ядовитая дорожка кокаина. — Да ладно тебе, на обратном пути ещё купим. Куда мы, кстати? А то дождь, кажется, будет. — …Дойдём до набережной. Потом домой. Горечь в голосе Кайзера затерялась в раскате грома, и Исаги напрочь её проморгал. Зато ещё раз не забыл заметить, что погода совсем испортилась. Наконец он перестал доставать Михаэля и полностью погрузился в прогулку по Хобокену. Он всё-таки так сильно любил осень! И здесь она была как с открытки, которую папа когда-то привёз из своей единственной командировки в Штаты. Там оранжевое море укрывало уютную улочку с кирпичными домами, тротуар был вымощен бурыми листьями клёнов на мокром бетоне, а свет тёплый фонаря рисовал по краям людских плеч яркие линии. У Йоичи перехватило дыхание: Кайзер шёл чуть быстрее, и на его чёрное пальто свет лёг точно, как на открытке. В голове возник удивительный, ностальгический запах. Смесь кожи папиного кошелька, в котором открытка приехала в Японию, маминых духов, которые папа случайно взял с собой в дорогу. И ливня, шедшего за окном, когда маленький Исаги сжимал карточку в руках и представлял, как однажды станет важным бизнесменом и увидит американскую осень. Он видел много осеней. Но почему-то именно чёрное пальто Кайзера, к которому то и дело липли светлые волосы, воскресило в нём давно забытое воспоминание. Кайзер вывел их на набережную, огляделся и уверено пошёл налево. Исаги старался не отставать, но то и дело спотыкался: его голова была повёрнута на Нью-Йорк, сверкавший за Гудзоном. На улицах Хобокена уже почти никого не было, но Большое Яблоко жило, не собираясь засыпать. Эх, если бы они с Михаэлем ладили чуть лучше — точнее, если бы тот был хоть немного терпимей — то, может, они бы съездили туда. Прошвырнуться бы по злачным местам, погулять по ярким, неоновым улицам под оглушительный рёв такси. Затеряться в толпе, как будто их на самом деле и не существует, и проблем тоже нет… Они свернули с тротуара и прошли по длинному безлюдному пирсу, освещённому фонарями. Несколько таких там и тут тянулись от берега на глубину, как бетонные зубчики старого гребня. Йоичи не возражал: так он окажется поближе к Нью-Йорку, так ветер будет сильнее кусать его за щёки и трепать волосы. Он запахнул куртку покрепче и перешёл чуть не на бег, чтобы догнать Кайзера. Тот уже стоял на самом углу, положив руки на широкий столбик ограды. Михаэль подставил лицо ветру, и его идиотский, шёлковый блонд развивался драным знаменем. Йоичи тут же вообразил себе башню какого-нибудь средневекового замка, только что падшего пред вражеской осадой, полыхающего и разрушенного. — Красиво! — крикнул он, сам не понимая, что имеет ввиду. Кайзер вздрогнул и обернулся на него, будто выведенный из транса. — Думаешь? — Вижу! — Исаги, встав рядом, и впрямь мог наконец насладиться видом. В абсолютно чёрной воде отражался каждый из миллиона огоньков, и если чуть расслабить глаза и мозг, то можно было представить, что вокруг — космос, полный звёзд. — Надо чаще здесь гулять. Кайзер почему-то обернулся на него, подперев щёку рукой и смотрел с минуту. А потом усмехнулся так тихо, что Йоичи почти принял это за проделки ветра. Но Михаэль ему слабо улыбнулся. По-настоящему. — Ты редкостный оптимист, тебе говорили? — Даже не представляешь, как часто, — вернул Исаги улыбку. — Предпочитаю видеть больше хорошего. — Даже завидно, — хмыкнул Кайзер и снова отвернулся к Гудзону. Замолк ещё на время, не мешая Йоичи наслаждаться прогулкой. А потом тихо, почти робко спросил: — Как думаешь, были всё-таки инопланетяне в Розуэлле? — Не-а. Но я думаю, что они на южном полюсе. — На южном полюсе? — Как в «Нечто». Смотрел? — Я видел мало фильмов. Это про НЛО? — Не расскажу, а то будет не интересно! Он когда вышел, мы с друзьями на него в кино сходили. Хиори мне потом все уши прожужжал, чтобы я почитал Лавкрафта. Ну, которым вдохновились. — Я читал, — сказал вдруг Кайзер. — Это ужастик, получается? — Ага. — А по какому рассказу? Хотя, если там про Антарктиду, то я читал. Можно не смотреть… — Нет-нет, там совсем не по книге! Оно вдо-хно-вле-но! Боги, нам нужен телевизор. — …Там точно есть пришельцы? Прям, стрёмные? — Ты даже не представляешь, насколько. — Но тогда почему ты думаешь, что в Антарктиде реально есть пришельцы? Разве стали бы киношники снимать правду? — Много эти киношники знают! — Йоичи надулся. — Чувствую я, что там что-то космическое, понимаешь? Чую! — Что ж, поверю твоему нюху, — усмехнулся Кайзер. — И, кстати. Спасибо. — М? — За твою дерьмовую работу, клоун. Я неплохо развлёкся за то время, что ты был здесь. И Исаги даже не успел разозлиться, не нашёл ответ. Он просто замер и смотрел, будто бы со стороны, скованный по рукам и ногам ощущением неправильности происходящего. Кайзер улыбался ему, но так горько и ломано, как будто улыбку ему пририсовал ребёнок. А потом Михаэль с ловкостью циркового артиста запрыгнул прямо на столб в углу перилл. Он легко махнул рукой, и от его ноги по всей ограде протянулась длинная цепь с тяжёлой гантелей на конце. И прежде, чем Йоичи успел дёрнуться, Кайзер сделал шаг в никуда. Зазвенела цепь, змеёй срываясь за своим создателем вниз, в тёмный и глубокий Гудзон… Первое, что вырвалось из Исаги это смешок. За ним ещё один, и в конце концов он понял, что хихикает. Йоичи подошёл поближе к тому углу, откуда сорвался Михаэль. Глупый, решил, что это не будет считаться за магическое самоубийство! Якобы не гиря убьёт, а вода, удушье. Магия не позволит ему умереть и теперь. Но идея интересная! У них из ребят никто не пробовал ничего подобного. Исаги с улыбкой уставился на тихий Гудзон, подавив в себе иррациональный человеческий страх. Кайзер же фокусник. Он не умрёт. Однако Йоичи всё равно было некомфортно смотреть на то, как быстрая, бурная река даже не сохранила на себе след падения. Михаэль оказался по ту сторону звёздной глади, за отражением Нью-Йоркских окон. Как странно. Цепь уже должна была отпустить Кайзера, сдаться под напором непреложного закона: магия не убьёт своего хозяина.       Что-то внутри Йоичи ухнуло вниз, когда он чудом увидел на воде пузырики воздуха. Кожа от страха будто отделилась от тела, организм перестал быть стройным, единым механизмом, а голову закоротило. Потому что Исаги понял, что происходило: Кайзер убивал себя, и преуспевал. Прямо на его глазах тонул секрет Сути…              Да хер с ней с этой Сутью!              Йоичи бросил куртку на пирс, чульо, пакет с продуктами. Практически выпрыгнул из кед и нырнул в Гудзон. На секунду все звёзды Нью-Йорка промелькнули перед его глазами, прежде чем он оказался в кромешной тьме настоящего, глубокого космоса, куда не проникал даже свет фонарей с пирса. Исаги некогда было думать о конспирации: он открыл глаза, наверняка со стороны засиявшие неестественным иссиня-белым цветом.              Течение, неуёмная сила природы, хотело оторвать его от места, лишить надежды найти Кайзера, но преклонилось перед полубогом, стихло, переливаясь кусочками паззлов в белом свете. Йоичи нырнул глубже, наконец ясно видя бьющееся в агонии тело Михаэля, сражающегося с удушением за последние секунды своей жизни. Кайзер не мог видеть его, не в панике и темноте, но Исаги показалось, что на секунду их взгляды встретились. После чего кислород пузырём покинул лёгкие Михаэля, впуская в его грудь грязную речную воду.              В тот же миг Йоичи подплыл ближе, даже не чувствуя, как вода заливается в кроличьи уши. Не чувствующая воли своего хозяина, цепь на ноге Кайзера треснула под его взглядом. Исаги подхватил тело и отчаянно загрёб к поверхности, чувствуя, как начинают болеть лёгкие. Давно он не нырял.              На пирс было не взобраться, поэтому в следующую секунду бетонная опора завертелась как кубик Рубика, пока на ней не оказалась лесенка из арматуры. Он стянул пальто с начальника и позволил ему утонуть. Йоичи, тяжело дыша и корчась от тяжести, затащил тело Кайзера на пирс, перекинул через ограду и сам упал рядом на колени.              Песня Bee Gees, как она там?.. Как же там, мать вашу, пелось?! Какой был ритм? Исаги на секунду запаниковал, понимая, что не может вспомнить. Но всё равно принялся давить Кайзеру на грудь, в наверняка рваном, слишком быстром темпе. Ох, как бы на него орали за такое на курсах первой помощи! Однако он ничего не мог поделать: чередовал искусственное дыхание и массаж сердца, даже не соображая, что делает. У него перед глазами было лишь бледное, мокрое лицо, а губы ощущали чужой холодный рот. Сколько он этой воды наглотался?!              И когда Йоичи готов был разрыдаться от страха, случилось чудо: Кайзер дёрнулся, попытался сам вдохнуть, тут же выкашляв, казалось, двадцать кружек воды. Исаги убрал от него руки, чувствуя, как сильно его знобит и трясёт.              — Что… — Кайзер закашлялся. — Если в Аду все черти похожи на Йоичи, то это реально херовое местечко, — слабо прохрипел он. И посмотрел на Исаги, пытаясь понять, умер он, или…              — Ублюдок! — закричал Йоичи и в сердцах залепил Михаэлю пощёчину. Тот аж подскочил, держась за щёку и теперь уставился уже с чётким осознанием своего положения. И его мозг, чёрт бы побрал его светлую голову, явно тут же выдал мысль: цепь.              И Исаги, будь он не так напуган, точно сообразил бы сказать, что магия просто сдалась, когда Кайзер потерял сознание, сама отпустила его. Но Йоичи не мог думать. Он лишь пялился на то, как медленно сходились к переносице светлые брови, отсчитывая секунды, оставшиеся его прикрытию, его тайне. Секунды жизни Михаэля, которую он только что спас. Каждый удар сердца начал казаться последним, хотя осязаемая опасность и была позади. Йоичи поймал взгляд Михаэля, растерянный и тревожный, который тот бросил на свою ногу. Кайзер не идиот. Исаги казалось, что он поймёт, если не сейчас, то позже, что цепь не могла порваться сама. Ей помогли, магией, притом чужой. А когда Кайзер поймёт, кто его спас, то придётся… Нет. Он не хочет убивать человека, которого только что вытащил с того света. Не хочет убивать Михаэля, если честно. А значит… — Ты был прав! — крикнул он, опустив глаза на свои коленки. Щёки залило честным румянцем. Паника трясла его так, что было сложно дышать. — С самого начала! — А?.. — Я педик! Исаги тут же закрыл голову руками, шмыгнул носом, пытаясь не потерять сознание и относительное здравомыслие. Это было так не к месту, так тупо! Он идиот, какой же он идиот, почему сейчас, почему именно этим слова… Впрочем, с Кайзером рядом всё шло не так, как должно было. Но он чувствовал: если не шокирует Михаэля правдой, то всему придёт конец. А конца их странного сотрудничества Йоичи, как оказалось, боялся. Его никто не ударил, да и Михаэль не спешил в отвращении убраться от него подальше. Поэтому Йоичи обнаглел настолько, что продолжил. — Я знаю, ты ненавидишь таких как я, но… Я… Я абсолютно обычный! Самый простой в мире человек, да обыкновеннее меня нет! Просто так получилось, я не знаю, может меня акушер слишком сильно по заду шлёпнул! Но я не… Я безвреден! Это никак не влияет на моё поведение! Мистер Кайзер, пожалуйста, не увольняйте меня! Иначе я… Иначе я уйду в проституцию! — Исаги вскинул отчаянный взгляд на Кайзера. Тот пялился на него как на аллигатора на Уолл-стрит. — Ты… Блять, что? Это херовый момент, но ты серьёзно?! — Абсолютно. Я вообще не хотел говорить, но я… — Йоичи выругался, и правда полилась из него давно сдерживаемым потоком. — Я так испугался! Я в жизни так не боялся, но… Блять, весь день я правда думал, что ты дурачишься или, не знаю, медитируешь так? Шутишь? Ты странно вёл себя, но ты всегда странный! А потом… Боже, ты хотел повеситься. Утопиться. И… и много чего ещё! Я идиот. Кайзер, я такой идиот. Я ходил и шутил! Смеялся! — Так, притормози… — Когда ты прыгнул в воду, я подумал, что мне показалось. — Вытерев рукавом странную слезу со своей щеки, Исаги опять шмыгнул носом. Мокрые уши грустно висели у его лица. — Ты тонул, а теперь всё в порядке, но… В порядке же, да? Боги, я так тараторю, должно быть, я тебя утомил, прости, это нервное я просто не могу перестать говорить! Но ты… — Стоп! — Кайзер, не брезгуя его педиковым лицом, схватил его за щёки и заставил смотреть на себя. Йоичи захотелось разрыдаться. И кто тут слабак и нытик с хрупкой психикой? Тот, кто пытался себя убить или тот, кто из-за этого ревел?! — Погоди, вернись-ка к началу. Ты… Ты гомик? — Да. Стопроцентный. Всегда был и буду, вообще ничего с женскими гениталиями иметь не хочу. — И ты… — Лицо Михаэля на секунду омрачила тень отвращения и непонимания, однако голос его оставался спокойным, без тени ярости. — Ты что, правда хочешь секса с мужиками? — Почему сразу про секс! Только вернулся с того света, и сразу про члены! Почему ты вообще хочешь это обсудить?! Что, не знаешь, кто такие педики? — Йоичи снова громко шмыгнул носом и ткнул пальцем себе в грудь. — Вот кто такие педики! Я! — Ты какой-то слишком… нормальный для педика. — А ты слишком спокойный для человека, который пытался себя убить бог знает сколько раз за сегодня! Прости, прости это всё ещё самый тупой разговор в мире, просто я не знаю, мне страшно, и ты… Ты ведь не сделаешь так ещё раз, да? Не выдумаешь ещё один способ убить себя? Пожалуйста, Кайзер, просто скажи «нет». Даже если ты соврёшь, то скажи, просто чтобы я заткнулся, я не могу больше говорить я… Я сейчас задохнусь от волнения!       И тут же Йоичи, сделав два прерывистых вздоха, взял и разревелся как маленькая девочка, уронившая шарик мороженого. Слёзы замылили взгляд, всхлипы сбили и без того прерывистое дыхание. Он сидел и плакал, вытирая крупные слёзы с щёк и подвывал. Прямо перед Кайзером! Таким… таким всё-таки стойким! Исаги, пристыжённый, смог открыть на секунду глаза, чтобы проверить, не ушёл ли Михаэль топиться дальше.              Но Кайзер сидел на заднице и пялился на Исаги. Йоичи сам не понял, что его охватило в этот момент, но он просто взял и бросился на Михаэля. Повис на нём, уткнулся лицом в грудь и вцепился в спину, при этом, удивительно осознанно, боясь случайно тронуть шею. И завыл, как укушенная лисица. Он стискивал Кайзера крепче и крепче, шарил руками по мокрому телу, то ли пытаясь согреть, то ли приласкать, то ли убедиться, что его босс — жив. Михаэль то и дело дёргался от его касаний, особенно когда Йоичи, случайно задрав майку, касался голой кожи живота.              В ответ его Кайзер не обнимал, но и не спешил отталкивать. В какой-то момент Исаги даже померещилось, будто под его касания начали подставляться, прося ещё…              Так они просидели на пирсе не меньше десяти минут, то и дело шмыгая носами. Кайзер, поначалу напряжённый, как тетива, в итоге расслабился, выдохнул и неуверенно уткнулся лицом в макушку Исаги. Йоичи чуть не подпрыгнул, когда острый кончик носа поелозил меж кроличьих ушей.              — Спасибо, — сказал вдруг Михаэль. — Ну, за то, что нырнул. Я бы не выплыл сам, даже без груза. Уж не знаю, как цепь слетела, но я не хочу об этом думать…              — Правильно. Не забивай голову, всё позади.              — Мы можем забыть о сегодня, ладно?              — Да как о таком можно!..              — Йоичи, пожалуйста.              — …Только если ты обещаешь больше не пытаться себя убить.              — Обещать ничего не могу. — Кайзер получил свой заслуженный тычок в бок. — Я хотел сказать, что задумался, что было бы, если б я утонул… Знаешь, столько всякого дерьма! Папка бы загнулся один. Тараканов бы вытравили, ты бы остался без крова, Кроличку бы больше никто не гладил… Оказывается, у меня есть столько функций.              — Ты себя недооцениваешь! — строго и честно сказал Исаги. — Без тебя… Вот, например, те проститутки! Они бы продолжали исчезать. И Дэвисы продолжали бы пить. А Молли бы так и страдала от призрака своего мужа. И это только дела, которые я застал! Ты… — Йоичи сглотнул, стоило на язык угодить удивительному откровению, которое ему раньше и не приходило толком в голову с такой ясностью. — Ты что, получается, хороший человек?..              — Боже, нет, — фыркнул Кайзер. — Не ври нам.              — Я серьёзно! Подумай только: у тебя такая сила, но ты выбрал помогать людям.              — За деньги!              — И что? Труд должен оплачиваться. Ты мог стать, например, наёмным убийцей. Или простым шарлатаном. Но, Кайзер… Погоди, я сам в шоке. Ты делаешь добро.              — Пошёл ты нахер, а? Это всё не из каких-то там чистых побуждений, понял?!              — Мне виднее.              — А вот и нет! — Кайзер отстранил его от себя. Его красное лицо выглядело особенно забавно. Нос сморщил, как недовольный кот! — Я в основном твою злое дерьмо. Реально злое. Просто…              Михаэль и сам не нашёл слов. Заткнулся и неуверенно поскрёб ногтями татуировку розы на шее. Йоичи, разделяя его новообретённый восторг перед жизнью во всей её красочности, с улыбкой пихнул Кайзера в плечо, выводя из транса.              — Никакого злого дерьма. Ты, может, и не опускаешь сидушку, но смывать не забываешь.              Михаэль прыснул со смеху, и, не сдержавшись, рассмеялся. Свет фонаря на секунду упал на его прелестное лицо, на золотые волосы, подсветив его свежую святость в глазах Исаги. Он был очарован, чего тут врать. Особенно, когда Кайзер был… таким.              — Зачем опускать сидушку? Мы оба мужчины. Или я что-то о тебе не знаю?.. Вроде в последний раз, когда ты превратился обратно в человека, всё было на месте…              — Заткнись! — шикнул Йоичи, всё равно улыбаясь. — Ещё немного сидения на холодном бетоне и ничего на месте не будет, можно будет ампутировать…              — У тебя слишком мерзлявый зад для кого-то с такой мягкой жо… — Кайзер заткнулся. Исаги тоже не спешил что-то добавлять, просто медленно моргал, глядя на то, как нервно забегали глаза Михаэля.              — …Пошли домой, а?              — Да. Пошли.              Они в спешке поднялись, будто сбегая от чего-то запретного, повисшего в воздухе. Ничего же не происходило, да? Они шутили. Пошло шутили, как много раз до этого: член Кайзера вообще был обсуждён со всех сторон, и в кроличьей заднице Исаги ничего такого не было. Но почему-то ощущалось это совсем иначе. Не как шутка, а как ужасная оговорка, подозрительно близкая к искренности…              Ах да. Теперь всё было по-другому, потому что Кайзер знал, что Исаги — гей. И, кажется, ничего по этому поводу предпринимать не собирался. Кажется…              Йоичи неопределённость терпеть не хотел!              — Мистер Кайзер. Теперь, когда я признался, что гей, ты разве не хочешь меня, там… уволить?              — Не-а.              — Почему? Ты мне что, не поверил?              — Поверил.              — Тогда… Почему я ещё тут? Ты же, вроде как, терпеть не можешь педиков.              — Терпеть не могу. Но ты… — Кайзер сделал вид, что задумался. — Хм. Ты самый смешной педик, как маленький придворный шут. Теперь ты ещё забавнее, потому что я знаю, что над тобой можно издеваться за твою любовь к херам. А ещё это значит, что в случае чего все бабёнки достанутся мне!              — Ой, что-то я не заметил, что тебе не хватает женской компании! Ой, как же я мог забыть? Ты же и женщин тоже ненавидишь! И женщин, и геев. Тебе вообще не с кем трахаться, ты заметил? Или ты их этих…              — Из кого? — не понял Кайзер.              — Ты педофил?              — Фу, блять! — Михаэль скривился и с силой пихнул Исаги в плечо. — Ты добиваешься того, чтобы я залез обратно в Гудзон или что?! Я тебя приютил, не выгнал даже за то, что ты членосос, а получаю в ответ такое!              — Не переживай, Кайзер, твой член в безопасности.              — А чего так? Лично охранять будешь? Предложишь спрятать у тебя во рту?              — Я не собираюсь покушаться на твою замшелую девственность, уймись! Я говорил о том, что не… Не буду делать ничего! Вот! А то вы, натуралы, вечно считаете, что геи на людей бросаются. Нет!              — Насчёт геев не знаю, но вот ты буквально бросился на меня пять минут на…              — Заткнись!              

***

Кайзер не думал, что вернётся в этот дом. Он вышел отсюда с чётким осознанием, что никогда больше ему не придётся бояться стен, на самом деле серых. Посетителей могли обмануть яркие обои, ковры и тщательно подобранный хлам, но Михаэль всё равно видел, что внутри. Бетон замаскировавшейся тюремной камеры. И Кайзер говорил себе, что рад был сбежать. Он не любил подвалы: в одном таком он жил месяц с трупом. После такого мало кто остался бы в своём уме. А Михаэль смог сохранить рассудок. Но всё равно не мог убежать от страха. Вдруг вся его жизнь — сон? Вдруг он всё ещё в том самом подвале? Кайзер боялся однажды открыть глаза. Боги, как же он боялся, что убив себя — проснётся. Смерть не наступила, его жизнь всё ещё была, вроде как, настоящей. И он снова вернулся в свой подвал. Облагороженный, без трупов. Зато с педиком.       Кайзер не стал погружаться в мысли. Хватит с него, он дома! Поэтому он спокойно снял обувь, принял горячий душ, почистил зубы. Как будто ничего и не было. Исаги подал ему в ванну халат и уже заварил чай к моменту, как Михаэль оказался на кухне. Откуда-то у них в холодильнике была шоколадка. Йоичи сказал, что чай был ромашковый. Очень по-гейски. Молча выпив кружку, Кайзер ушёл спать, пока Исаги не вернулся из душа и не пришлось неловко прощаться перед сном. Он включил лампу, залез под одеяло и выдохнул, чувствуя, как тело понемногу охватывает озноб. Кажется, он простыл. Надо отоспаться, а уже завтра он заткнёт щель и… Случайно он посмотрел на дверь на кухню. Из-за неё раздавалось тихое шуршание фольги от шоколадки и тиканье часов. Йоичи пил чай. Йоичи. Йоичи-Йоичи. Йоичи-гей. Йоичи, который… Нет, Кайзер сошёл с ума. Прямым текстом ему ничего не сказали, но он ведь умный малый, он всё понял и так! Йоичи. Йоичи признался ему. В любви. Кайзер схватился за щёки, стараясь потушить вспыхнувший на них пожар. Возмутительно! Он… он не был готов к тому, что наняв однажды сотрудника, получит от судьбы такой «подарочек». И что ему теперь делать? Как игнорировать то, с чем он раньше никогда не сталкивался? Глупая голова Михаэля быстро смахнула со стола обсуждения важные мысли, правильные тревоги и зачем-то водрузила на самый центр большую медаль. На ней, по золоту, было выгравировано: «за первое признание в любви М. Кайзеру». Михаэль вообразил, случайно, как при тараканах торжественно вешает медаль Йоичи на шею, пока Несс в сторонке утирает скупую слезу. И Исаги, повертев медаль, прикусив острым клыком, улыбается и смотрит на Кайзера своими ужасными глазами. Синими-синими, шальными и глубокими.       На награждение пригласили бы даже Кайзера-старшего, но он, разумеется, не пришёл. Михаэль повернулся на бок и уткнулся лицом в подушку, подобрав к себе ноги. Он должен был расстроиться, что единственное за всю его жизнь признание в любви было от гея. Но Кайзер не мог заставить себя испытывать злобу или отвращение. У него на душе царило лишь тёплое лето, и маленькие тараканы его мыслей гордо несли знамёна с надписью: «меня любят». Пусть даже это Исаги, глупый и странный. Но Кайзеру не из кого было выбрать. Даже лучше, что это именно Йоичи: пускай его любовь и была Михаэлю совсем не приятна и не нужна, но наверняка была правильной. Исаги — хороший мальчик, который пишет письма родителям в слащаво-приторном тоне. Он с улыбкой вспоминает о друзьях, он мил с окружающими. От него так и прёт уверенность в том, что мир — из сладкой ваты. Такой умеет любить. Знает, как надо. Значит, это будет тренировка. Кайзер будет просто наблюдать и учиться, смотреть за любовью из первого ряда. Не мог же он оставаться покалеченным и неправильным всю жизнь? Однажды он ведь сможет найти своего человека, и тогда нельзя будет ошибаться!              Решено. Михаэль будет изучать любовь.              Но завтра. В тот день, который бы для Кайзера не наступил, если бы Йоичи Исаги не был таким идиотом. Михаэль спрятал неуверенную улыбку в подушке, сам до конца не поняв, чему он улыбался, и улыбался ли вообще.