Легенда о Богах и Белой Луне

Отряд гвардии серафимов под кодовым названием «Синева» сел на хвост к демону из "королевского" рода. Во главе гвардии стояла Лилит Линг — полукровка-серафим, бывший изгой. Девушка дослужилась до своего звания ценой упорных тренировок, крови и пота. Она не была чистокровным серафимом, из-за чего, когда её забрали из родного дома, пристроили прислугой к аристократам. Она сопротивлялась, не работала, не слушалась, за что её били и оставляли без еды. Глава семейства Тегу, был к ней благосклонен, понимая, как тяжело ей даётся адаптация к миру серафимов и вдали от родного дома, из которого её практически похитили. Тегу был к ней добр и порой заступался за маленькую Лилит. Почему порой? Он не был часто дома, из-за этого и возникали проблемы. Но однажды он не вернулся вовсе. Пошли слухи о предательстве, о сделке с нижними мирами. Его имя стерли из хроник, а семью разогнали. Лилит, которой к тому моменту уже исполнилось шестнадцать, по меркам человека, оказалась на улице. Её прошлое как слуги "предателя" делало её изгоем среди изгоев. Именно тогда она решила, что единственный способ выжить — это стать сильнее всех. Перегрызть глотки своих врагов и недругов. Не чтобы мстить — у неё даже не было конкретной цели для мести — а чтобы больше никогда не зависеть от чьей-либо милости или немилости. Она не хотела, быть слабой и безвольной игрушкой, в руках аристократиков и чистокровок. Два года она скиталась по окраинам, выменивая свою силу и ловкость на еду и ночлег. Она научилась драться грязно и эффективно, чувствовать приближение опасности и уходить от погонь. Её кровь, которую так презирали в высоких кругах, дала ей неожиданное преимущество: чутьё к демоническим следам, аналитический ум и физическое преимущество, унаследованное от отца. Этим и зацепился вербовщик из спецотряда «Синева». Он увидел в ней не ущербность, а инструмент. Лилит схватилась за этот шанс, как утопающий за соломинку. Когда ты попадаешь в мир серафимов, у тебя нет возможности вернуться обратно на землю, только если ты не состоишь в гвардии и «чистильщиках». Она хотела найти отца, найти мать, но к тому времени, пока она вступала в отряд, ей сообщили, что мать умерла... Она не плакала, узнав о матери. Вместо слёз внутри застыла холодная, твёрдая точка. Это было последнее подтверждение: в этом мире у неё никого нет. Если она мертва — отец, скорее всего, тоже. Но умирать сама она не собиралась. Отряд «Синева» стал её новой семьёй, суровой и без сантиментов, но там ценили результат, а не происхождение. Тренировки были на грани пыток, задания — смертельно опасными, но Лилит глотала эту боль с жадностью. Каждый новый шрам, каждое сломанное ребро делали её прочнее. Она научилась не просто чувствовать демонический след, а читать его, как книгу: определять род, силу, даже намерения. Её кровь из клейма, превратилась в её главное оружие. Во всей королевской гвардии, Лилит стала авторитетом. Местной легендой в кругах серафимов. Та самая полукровка-изгой, поднялась из грязи, дослужилась в армии до звания королевского гвардейца и в итоге стала командиром отряда «Синева». Здесь ломали, а потом заново собирали, и выживал лишь один из десяти. Лилит выжила. Не потому что была самой талантливой, а потому что упрямство было её второй натурой. Она терпела голод, побои и унижения, но теперь — ради звания, силы, уважения. Она стирала в кровь ладони на тренировочных шестах, теряла сознание от усталости, но вставала снова и снова. Ломала крылья, руки, ноги, чуть не лишилась глаза на одном из заданий по зачистке. Кровь и пот стали её привычной средой. В конечном итоге, она стала тем, кем является сейчас. Лилит Линг — громкое имя в кругах серафимов. Страх, уважение, ненависть и неприязнь, всё это относилось к ней. Она жестока, беспощадна и холодна как зимы на севере. Она закаленный воин, оружие и цербер, что перегрызает глотки и позвоночники тем, кто переступил дорогу гвардии.

***

«— Поцелуйте мой демонический зад!»

Девушка не позволила гвардии идти вперёд, загородив путь рукой и своим клинком из освященного серебра.       — Госпожа! — воскликнул один из отряда, но та лишь смерила его холодным зелёным взглядом.       — Возвращаемся, — бросила она безразлично, прежде чем убрать клинок обратно в ножны и направиться к заливу Киан. Её люди без лишних вопросов развернулись и пошли следом, растворяясь в сумеречном дыме предрассветного залива Киана. Они знали этот жест, этот тон. Когда Лилит говорит «возвращаемся» именно так — холодно и отстранённо — значит, она почуяла неладное. Не то, что можно обезвредить клинком, а то, что пахнет политикой и большим кровопролитием. След демона пропал, но она понимала, где он находится.       — В штаб, нужно доложить Зейну, — без выраженной интонации отчеканила она, подходя к границам острова екаев. Она шла впереди отряда, зная, что гвардейцы идут строем, прикрывая тыл и фланги. Её внутреннее чутьё, та самая помесь ангельской интуиции и чуткости нечисти, ревело тихой тревогой. В воздухе висел не просто запах серы и тлена — висел запах крови, густой, вязкий. Сейчас в её отряде новички, она не собиралась рисковать их жизнями из-за безрассудства. Нужно доложить штабу о побеге демона. Нужно ждать дальнейших указаний, прежде чем рваться в бой. Она не хотела лишних жертв в рядах её отряда. Штаб гвардии располагался в старой башне на самой окраине Миаса. Воздух внутри пах старым деревом, пылью и озоном. Зейн, их командир, поднял взгляд от карты, когда Лилит вошла, отбросив плащ на спинку стула.       — Пропал, — коротко доложила Лилит, не садясь, — Ушёл. Чувствую его где-то в районе острова Мёртвых. Зейн медленно кивнул, его пальцы со старыми шрамами сложились домиком. Он не удивился.       — Наблюдать, но не вступать в контакт, — голос Зейна был ровным, будто он диктовал погодный отчёт, — Вышестоящие считают, что это ловушка на тебя или на отряд. Или проверка лояльности. И то, и другое малоприятно. Лилит лишь скривила губы в подобие улыбки. Проверка лояльности. Как будто её преданность можно было измерить политическими интригами. Её преданность была «Синеве», а не тем, кто прятался за резными креслами в высоких кабинетах. Но приказ есть приказ. Ослушаться — значит поставить под удар не только себя, но и всех, кто шёл за ней.       — Понимаю, — её голос прозвучал глухо, — Назначу две смены наблюдателей. Будем следить за периметром Мёртвого острова. Если он сделает резкое движение — мы реагируем, несмотря на приказы. Она вышла из кабинета, и холодок на спине сменился знакомым жарким напряжением в мышцах. В коридоре её ждал отряд, замерший в почтительном, но готовом к действию молчании. Она обвела их взглядом — молодые, но уже закалённые лица. Те, кому она не даст стать разменной монетой в чужих играх.       — Меняем тактику, — чётко, чтобы слышал каждый, произнесла Лилит, — Не охотимся. Караулим. Ваша задача — глаза и уши. Никакого геройства. Заметили что-то — свисток, и отход на позицию. Этот демон не просто беглец. А мы в этой игре ставим шах и мат, а не становимся пешками. Как только она отдала приказ, гвардия и она сама выдвинулись к границам Мёртвого острова. Она заняла позицию на самой высокой точке — Горе Чиван. Оттуда открывался вполне себе хороший вид на лес и движения.       — Лилит, дорогая, — послышался знакомый голос, на который девушка никак не отреагировала.       — Госпожа Линг, — вздыхает серафим.       — Чего тебе, Ейн? — безразлично спрашивает полукровка, даже не оборачиваясь к своему подчиненному.       — Ты здесь не замерзнешь, одна?       — Как нибудь без твоей помощи обойдусь, — усмехается она, опускаясь на выступ ниже. Она смотрела на раскинувшийся внизу Мёртвый остров. Ветер, пахнущий солью, гниющими водорослями и старой кровью, гулял по её коротко остриженным волосам бело-синего цвета. Это место навевало не столько страх, сколько глухое раздражение. Всё здесь было неправильным. Даже тишина. Не живая, лесная, а густая и приглушённая, как в гробу. И где-то в этой неестественной тишине сидит её раненная жертва.       — Лилит? — Ейн склонил голову вбок.       — Иди на позицию.       — Я сообщить хотел. На острове обнаружили следы жизни. И две ауры.       — Почему ты сразу не сообщил? В каком направлении?       — Восточное побережье. Девушка встала со своего места, прежде чем скинуть с себя чёрный плащ, отдавая его Ейну.       — На востоке есть построение, — продолжил Ейн, наблюдая как девушка поправляла портупею, — Он мог укрыться там. Или, его кто-то укрыл.       — Ясно, в отряде новенькие, я сама на разведку.       — Одна? — в голосе Ейна прозвучала тревога, но он тут же замер, увидев её взгляд.       — Я проверю сама. Две ауры — это уже не просто бегство. Это возможно встреча. Мне нужно понять, с кем он имеет дело. Не дожидаясь возражений, она шагнула вперёд и бросилась вниз с уступа. Её крылья, короткие, но мощные, сильные, больше приспособленные для резких бросков, чем для долгого полёта, раскрылись в последний момент, смягчив падение. Она приземлилась на мягкий, прелый грунт у кромки леса, не издав ни звука. Нечистивая часть её крови ожила, напряглась, ведя её сквозь чащу леса. Она двигалась легко и быстро, как тень, растворяясь между искорёженными стволами. Запах серы стал гуще, в него вплетались нотки старых битв, крови и разложения — скверна. Странное место, в основном, остров Мёртвых избегали не только Серафимы. Здесь было большое количество скверны, опасное местечко, к тому же жизни здесь мало и почва не пригодна к посадке. Корабли обходят стороной, люди, да и нечисть боятся одного только упоминания этого места. Она почти ни разу здесь не была, не говоря уже о своих подчинённых. Вскоре, подойдя ближе к странному дому, Линг прислушалась к разговорам оттуда. Все отдавалось смутно, едва слышно. Девушка подошла ближе, прежде чем дернуться от неожиданности, когда кто-то со спины положил на неё свою тяжёлую ладонь. Она моментально достала из ножен клинок. Лезвие со свистом рассекло воздух, но встретило лишь пустоту. Лилит развернулась в низкой стойке, готовясь к удару, но перед ней никого не было. Только шелест гниющих листьев. А потом запах — пряный, тёплый, с травами. Очень... Знакомый, но не тот, за которым они гнались. Этот был...       — Лилит? — внезапно послышался родной голос, который она не слышала уже несколько столетий. Она резко обернулась на него, недоуменная, но с полной боевой готовностью атаковать. Перед ней стоял... Её отец, Лиёвёрн Серас, екай, что предал богов.       — Отец? — рука её не дрогнула, направленная прямо на него. Ловушка? Иллюзия? Что это? Мама была Богиней цветов, отец — Её екаем, чья связь была табу и запретом в мире серафимов и богов. Но неужели, тот контракт, что был заключён между ними — не сработал? Неужели... Отец и правда жив? Неужели это и правда он? Она всё ещё держала дистанцию, не смела ни делать шаг вперёд, ни делать шаг назад. Не смела ни верить, ни отрицать. Она смотрела на него, на его лицо, слишком похожее на её собственное, такие же зелёные глаза, длинные иссиня-черные волосы... Он был одет в белое кимоно, на поясе котором были ножны с его оружием и куча странных мешочков и небольшая фляга.       — Ты... — она сомневалась, она действительно не могла поверить в то, что он жив, что это он. Глаза верили, но в голове была каша. Он стоял, не делая резких движений, и в его глазах не было ни капли враждебности. Только усталая грусть и что-то ещё, чего Лилит не могла назвать.       — Я не призрак и не иллюзия, — сказал он тихо, и голос его был таким, каким она его помнила сквозь толщу лет: спокойным, как глубокие воды моря Отчаяния, — И я не оправдаюсь, ведь и сам считал, что ты была мертва. Линг оскалилась, эмоции взяли над ней верх, она не верила, не могла принять, осознать. Всё кажется не реалистично, это иллюзия, бред, это проказы демонов. Ли видел её сомнения, в груди поднялся тяжёлый ком: вековое одиночество, вина, что грызла его, когда у него забрали её, радость, что она жива, грусть и печаль, что он не смог наблюдать за её ростом.       — Звездочка, — он слабо улыбнулся, произнеся её прозвище, которое он и Лань Линг дали ей в детстве... Последние капли сомнений утекли в беспорядочную и, на данный момент, не нужную канализацию её подсознания. Это он... Только он и мама называла её так... Клинок дрогнул в её руке. Только на миг. Потом пальцы снова сжали рукоять до побеления костяшек. «Звездочка». Это слово, произнесенное его голосом, ударило в самую глубь, туда, где все еще жила маленькая девочка с бело-синими волосами, верящая, что родители вернутся. Что они спасут её из этого страшного места.       — Лилит...       — Ты... — она сделала паузу, — Ты прикрываешь демона. Ты его сообщник?       — Зачем он вам.       — Это приказ сверху, — ответила она на его вопрос.       — Он скорее умрет от скверны, чем выживет, — качнул головой екай. Его слова повисли в мёртвом воздухе острова. Лилит не опускала клинок, но её разум лихорадочно работал, складывая разрозненные куски. Отец, живой. Здесь, на проклятом острове. Рядом с беглым демоном. Приказ "наблюдать, но не вступать в контакт". Ловушка. Все сходилось в одну уродливую, но четкую картину.       — Значит, это правда проверка лояльности, — проговорила она вслух, больше для себя, — На меня. Через тебя. Они знали, что ты здесь. Или догадывались. Лиёвёрн молча кивнул. В его молчании было признание. Он давно научился читать подобные игры. Мир богов и серафимов не изменился — только маски стали тоньше.       — Где он? — спросила Лилит уже другим тоном — не дочери, а командира гвардии.       — В доме. Ранен, если не считать влияния скверны. Он не опасен, — отец сделал лёгкий жест рукой в сторону дома. Лилит медленно опустила клинок, но не вложила в ножны. Она смотрела на отца, ища в его глазах ложь или игру. Но видела только усталую правду. Её внутренний рев сменился холодной, ясной тишиной. Приказ был нарушен. Контакт состоялся. Теперь любое её решение будет иметь последствия.       — Если я вернусь без него, меня обвинят в сговоре или в некомпетентности, — констатировала она, — Если я попытаюсь его взять, ты встанешь на его защиту. Верно?       — Он под моей защитой, — просто подтвердил Лиёвёрн. В его тоне не было вызова, только факт. Значит, тупик. Но Лилит ненавидела тупики. Она искала третий путь, просчитывая варианты с холодной скоростью. Глаза её сузились.       — Ты говоришь, он умрёт от скверны. Значит, его возвращать бесполезно. Труп им не нужен, им нужен был скандал или моё ослушание. Оба условия уже выполнены. Она резко повернулась, отводя взгляд от отца, и уставилась в сторону залива, где ждал её отряд. План формировался дерзкий и опасный, но единственный, что оставлял ей пространство для манёвра.       — Я доложу, что след привёл к хижине, но она была пуста. Что демон, вероятно, уже мёртв и поглощён скверной острова. А ты… — она обернулась к нему, — Я вернусь. Ли лишь снова улыбнулся.

***

Вернувшись к отряду, Лилит немедленно созвала своих гвардейцев и провела экстренный брифинг.       — Демон обнаружен, но он мёртв, — объявила она сухо, глядя каждому в глаза, — Миссия окончена, возвращаемся в штаб.       — Госпожа, но ведь на острове было две ауры?       — Уже никого, — ответила она, — Все мертвы. Команда согласилась молча. Подчинённые Лилит давно привыкли доверять её решениям, какими бы резкими или импульсивными они ни казались.