Легенда о Богах и Белой Луне

На утро, Кай направился искать своего наставника в лесу. Сколько бы он не бродил по этим мёртвым землям, всегда было не по себе. Жуть. Тишина здесь была не природной, а выдавленной, затхлой, как воздух из затхлых мехов. Не шелестела листва под ногами — её не было, лишь труха да чёрный, почти что сухой, мох, покрывающий валуны, словно струпья. Не пели птицы. Единственным звуком был скрип собственных сапог по каменистой тропе и далёкий, навязчивый шёпот ветра в голых, искривлённых ветвях. Они тянулись к свинцовому небу, будто моля о пощаде или проклиная его. Кай шёл уже несколько часов, но пейзаж не менялся. Та же серая гамма, те же уродливые очертания деревьев, повторяющиеся, как в дурном сне. Он начал ловить себя на мысли, что тропа, кажется, ведёт его по кругу — вот тот валун, похожий на спящего кабана, он уже видел. Или это просто обман истощённого сознания? Лес Шиван умел внушать такие мысли, как говорил ему Лиёвёрн. Слышались стоны деревьев, скрежет старых ветвей, далёкие волны моря Отчаяния и собственные отчётливые шаги... Кажется, он действительно ходит по кругу. Вдали, он увидел странный проблеск: будто кто-то сражается. Осторожно подбежав к ближайшему старому дереву, эльф наблюдал из-за него за происходящим. Воздух буквально выл от напряжения, когда это неизведанное существо неслось за странным силуэтом, скорее всего, серафимом. Святоша выжимал из своих крыльев всё, что мог, но дистанция сокращалась с пугающей скоростью. Проникновение на остров не дало передышки. Это была массивная гора мышц и злобы: огромные крылья, прижатые к телу, четыре рога, венчающие голову, и эти ярко-голубые глаза, как неоновые фары. Когда это чудовище пролетало мимо, вековые деревья просто лопались и разлетались в щепки от одной только ударной волны. Серафим понял: бежать поздно. Он развернулся, вложив всю святую силу в первый удар, но демон даже не шелохнулся. Он просто вскинул своё гигантское крыло, приняв атаку на жесткую, как сталь, поверхность. Раздался такой мерзкий, металлический скрежет, будто лом вставили в работающую мясорубку. Серафима отбросило назад собственной же отдачей. Тут демон оскалился. Он двигался не просто быстро — он буквально мерцал, перемещаясь короткими, ломаными рывками, за которыми глаз не успевал следить. Серафим попытался взлететь, чтобы разорвать дистанцию, но демон оказался быстрее. Одним мощным рывком он сократил расстояние и, вместо того чтобы ломать конечности, просто сомкнул свою огромную когтистую лапищу на торсе ангела, перекрывая тому кислород и возможность двигаться. Никакого пафоса и долгих молитв. Демон с силой впечатал ангела спиной в землю. Пока серафим пытался прийти в себя, монстр другой рукой обхватил его голову сверху, полностью закрывая лицо ладонью. Одним коротким, резким движением демон просто оторвал голову. Ангельская кровь брызнула на чешуйчатую грудь монстра. Дьявол выкинул голову в сторону. Он даже не задержал на нём взгляд. Просто сожрал остатки ангела, дабы тот не смог восстановиться, и, расправив свои исполинские крылья, он победно посмотрел в небо. Шансов у серафима не было с самого первого взмаха крыльев. Внезапно тишину после бойни прервал сухой, отчетливый треск — кто-то за спиной неаккуратно наступил на ветку. Демон развернулся на звук мгновенно, дергано, как огромный хищный кот, почуявший новую добычу. Всего в пятнадцати метрах от него, прямо посреди развороченного леса, стояла невысокая фигура. На фоне дьявола этот коротышка выглядел совсем как песчинка. Демон замер, голубые глаза вспыхнули ярче. В воздухе прямо-таки повисло предупреждение: если этот тип хотя бы пальцем шевельнет или сделает лишний вздох, демон сорвется с места и превратит его в свой ужин еще быстрее, чем того несчастного ангела. Сейчас всё зависело от того, насколько крепкие нервы у этого эльфа. Кай почувствовал, как в желудке всё опустилось и заледенело. Его пальцы автоматически сжались. Он был слишком далеко, чтобы бежать, и слишком близко, чтобы остаться незамеченным. Единственным его движением стал медленный, почти незаметный вдох, который он старался сделать как можно тише. Не шевелиться. Не дышать громко. Не встречаться глазами с этим взглядом. Демон не двигался. Он просто изучал эльфа, и в этой неподвижности было больше угрозы, чем в любой атаке. Его голубые глаза, холодные и без всякого человеческого выражения, вычисляли расстояние, скорость, слабости. Кай понимал, что любое его действие — шаг назад, попытка достать оружие, простой складной нож, даже нервный взгляд в сторону — станет сигналом. Сигналом к тому, что всё закончится здесь, на этой чёрной земле, среди щепок и ангельской крови. Но Кай не выдержал. Он рванул в сторону дома, петляя, пролезая через сухие кусты. Демон сорвался с места без единого звука. Не было ни рёва, ни топота — только резкий, рвущий воздух свист и внезапная тень, накрывшая Кая с головой. Эльф даже не успел добежать до следующего дерева. Он инстинктивно бросился вниз, в труху и мох, ощущая, как над самой его спиной пронеслось что-то массивное и неумолимое, срезав верхушки сухих кустов. Он катился по камням, царапая руки, пытаясь встать на ноги. Задыхаясь, он оглянулся. Демон уже развернулся для нового захода. Он не бежал — он двигался теми же ломаными, неестественными рывками, словно плёнку прокручивали с паузами. И с каждым таким «кадром» он оказывался на несколько метров ближе. Каю казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди и останется биться здесь, на этой земле.       — Наставник! — почти истерично прокричал Кай, продолжая бежать изо всех сил к дому, что уже показался вдали.       — Черт же тебя дери, находишь же ты приключения на свою эльфийскую задницу! — рыкнул откуда-то Ли, выскакивая прямо перед носом незнакомого демона, отражая его яростную атаку своим клинком Мануе.       «— Да уж, давненько я не сражался, уже в спину вступило» — подумалось Лиёвёрну, прежде чем отпрыгнуть от очередной атаки. Демон отшатнулся от неожиданного удара, и его голубые глаза сузились, его внимание переметнулось с убегающего эльфа на новое препятствие. Ли не дал ему опомниться — клинок Мануе взвизгнул в воздухе, описывая короткую, дугу в виде полумесяца. Оружие впилось не в плоть, а во что-то невероятно плотное, будто в скалу, и со скрежетом отрикошетило. Руки Ли онемели до локтей.       — Крепкий, — процедил он сквозь острые зубы, отскакивая на безопасное расстояние. Чудовище не стало тратить время на оценку. Оно ринулось вперёд тем же неестественным, мерцающим движением. Ли не пытался следить за ним глазами — это было бесполезно. Он знал, глаза порой видят не то, что нужно. Он полагался на слух, на смутное изменение давления в воздухе, и в последний момент обрушил клинок вниз, парируя когтистую лапу. От удара по земле взметнулись комья чёрной земли и трухи. Демон, казалось, лишь разозлился от того, что его остановили. Кай, добежав до дома, обернулся, чтобы проверить, не идут ли за ним, по его грешную душу. Но теперь его наставник и демон были центром вихря разрушения. Ли двигался с обманчивой лёгкостью старого мечника — не быстрее монстра, но спокойно предугадывая его порывы. Он не атаковал, только парировал, уклонялся, снова и снова отводя демона подальше от дома и от Кая. Каждая блокировка отзывалась в его костях глухим стоном, но на лице Ли читалось лишь ледяное, собранное спокойствие. Он действительно давно не сражался. А противник оказался определённо крепким. Дьявол до этого момента просто развлекался. Для него это была не битва, а так, разминка перед завтраком: он петлял, возникал за спиной, издевательски мерцал в воздухе, даже не используя свои основные фишки. Но тут из-за спины вынырнуло кое-что поинтереснее обычного серафима или екая. Бэльф вломился в эту вечеринку на полном ходу. Грохот стоял такой, будто столкнулись два груженых поезда. Полукровка, принявший свою истинную форму, буквально протаранил демона, унося его подальше от Лиёвёрна. Тот лишь удивлённо вскинул брови: не ожидал подобного поворота событий, но решил уступить молодым. Нарушитель идиллии тихого и мёртвого леса, только успел лапой отпихнуть наглеца и встать в стойку, оценивая нового противника. Зрелище было ещё то. Бэльфегор в этой форме был заметно выше, настоящая гора в чешуе: бело-серо-черные тона, мощный хвост и здоровенный широкий меч в руках. По телу то и дело пробегали красные молнии. Рубиновые глаза засияли. Дьявол — выглядел покомпактнее, но опаснее. Черно-красный окрас, четыре рога и шрам через весь правый глаз. Хвоста у него не было, зато в руках материализовалась коса выше его роста. Напряжение между ними можно было буквально потрогать руками. Бэльф расправил крылья, пытаясь закрыть собой кицунэ, а демон, наоборот, прижал свои к спине, готовясь к рывку. Секунда тишины — и они сорвались с места одновременно. Началась настоящая мясорубка. Ли отпрыгнул подальше, но был в полной готовности вмешаться. Молниеносные выпады, звон металла о металл, от которого закладывало уши. Деревья вокруг просто аннигилировались: их либо срезало косой, либо разносило в щепки от ударов двуручника. Бэльфу приходилось туго — красный гад был неприлично быстрым и, что самое обидное, регенерировал прямо на глазах. Раны на нём затягивались мгновенно, а вот Бэльф, которому и так было хреново, начинал сдавать. Его просто швыряло из стороны в сторону. Поняв, что на земле его сейчас раскатают в блин, полукровка решил сменить тактику и рванул в небо. Но дьявол такой расклад не устроил. Он умудрился перехватить Бэльфа за хвост — резко, грубо и с явным намерением повеселиться. Дальше начался «аттракцион года»: демон начал раскручивать бедного полукровку вокруг себя на все триста шестьдесят градусов. Бэльф превратился в живое пушечное ядро, снося своим телом всё, что еще умудрялось расти на этом острове. В конце концов красный дьявол просто запустил его в дальний полёт, как диск для метания. Голубоглазый расправил крылья, прищурился и выдал короткую фразу низким вибрирующим голосом:       — Низко летит, к дождю. И тут же рванул следом, отозвал косу, чтобы удобнее было вцепиться в добычу. Они сшиблись в небе, продолжая этот безумный бой уже в воздухе. Бэльф только и успевал отражать атаки, но сил уже не хватало, а эта смертоносная фурия летела на него с упорством. В итоге дьявол мощным ударом отправил полукровку обратно жрать землю. Бэльф летел спиной вниз и понимал, что сейчас от него останется только мокрое место. В последний момент, стиснув зубы, он выжал из себя остатки сил и на пару секунд буквально поставил время «на стоп». Этого хватило, чтобы откатиться в сторону. Через мгновение демон с грохотом приземлился на то место, где только что была голова Бэльфа. Вспышка огня, пыль столбом — красный дьявол выпрямился и хищно огляделся, заметив ползущего в сторону полукровку. В два прыжка, сотрясающего землю под ногами, он сократил дистанцию. Одной ногой дьявол тяжело наступил на шипастую спину Бэльфа, придавливая его к земле, а рукой перехватил крыло, чтобы тот не дергался. Полукровка, чувствуя, как под таким напором ломаются его же собственные шипы, только сдавленно проскулил:       — Сатоши... прекрати... Красный дьявол замер. Взгляд голубых глаз стал чуть осмысленнее. Нога медленно поднялась, давление исчезло. Бэльф, кряхтя и матерясь сквозь зубы, попытался сесть и тут-же принял человеческий облик. Выглядел он, мягко говоря, паршиво.       — Спасибо... что услышал, — выдавил Бэльфегор, сплевывая густую кровь. Он попытался подняться, но ноги превратились в вату и наотрез отказались держать тело. Бэльф уже был готов впасть в отключку и встретиться с землёй снова, но когтистая лапа Сатоши вовремя подхватила его под мышки. В двадцати метрах от этого побоища стояли остальные. Дьявол продолжал хранить молчание, сохраняя свою непроницаемую демоническую морду. Лиёвёрн, тут же убрав Мануе в ножны, рывком преодолел дистанцию, прежде чем выхватить полуживого Бэльфа из лап демона, которого обозвали "Сатоши".       — А ну отойди, моего пациента исколечил, — ощетинился лис, застаскивая в дом бессознательное тело полукровки, уложив его на бывшее спальное место Кая. В то время эльф, что остался на улице, столкнулся взглядом с тем огромным нечто, прежде чем спешно юркнуть в открытую дверь. У него от этой битвы дрожали ноги, так что вернувшись в дом, он почти упал на пол от пережитого шока и стресса.       — Ну вот, хозяин расстроится, — коротко и безэмоционально отозвалась Рейвен, что за всем этим наблюдала словно за дурацкой и несмешной комедией.       — Живо воду, — рявкнул екай на растерянного эльфа, тот даже не сразу сообразил, что от него хотят, прежде чем рвануть на кухню за ковшом с чистой водой и принести её наставнику. Лиёвёрн приподнял голову Бэльфа, начиная приводить его в чувства.       — Не отключайся, приди в себя, мне трупы здесь не нужны, ты мне ещё должен будешь, — нахмурился он. Как только тот едва открыл свои мутные рубиновые глаза, Ли влил ему примерно четверть ковшика воды. Он позволил ему проглотить воду и снова уложил на подстилки.       — Рейвен, инеевая кислота, сок плакучей красной ивы, — командовал он. Дожидаясь, пока девушка вернётся, екай взял сыворотку, что стояла неподалёку и снова обработал Бэльфу руки и ноги. Скверна, словно живой организм, пульсировала черными сгустками, выкачивая из него жизнь. Битва явно истощила его и так слабый организм. Рейвен вернулась с нужными вещами, отдавая их своему хозяину, который смешал кислоту и сок в остатках воды, что находилась в том же ковше. Полукровка снова отключился. Ему снился космос. Но этот сон был слишком реальным. Тело осталось где-то там, далеко, его пытались вернуть, а он просто падал. Падал в бесконечной темноте, которая не хотела его отпускать. Рубиновые глаза смотрели в никуда. И вдруг он понял, что не падает, а его тянет. Тянет медленно, но сильно. Там, вдалеке, была дыра. Чёрная, огромная, она пульсировала, как живое сердце. От неё шёл звук — низкий, тягучий, будто сама тишина закричала в пустоту. Чернота становилась все ближе, тянула его за собой, затягивала, как в самую глубокую темноту. А впереди пульсировала она. Чёрная дыра.

Она дышала. Она ждала.

И вдруг — рывок. Не плавное течение, а резкий удар, будто невидимая рука схватила его за шкирку и рванула вниз. Полудемона пронзило болью — не физической, а той, что рвёт сознание на части. Звук исказился до воя. Пространство вокруг затрещало, пошло рябью, как старая пленка. Он дёрнулся. Попытался вырваться. Вспышка ярости обожгла изнутри — демоническая кровь вскипела, требуя боя, требуя сопротивления. Но хватка чёрной дыры была мёртвой. Она засасывала его, скручивала, ломала. Бэльфегор рванулся ещё раз — всем телом, всей волей. В ушах зашумело, перед глазами всё поплыло. Рывок. Ещё рывок. Сознание полыхнуло белым.

Он очнулся.

Сначала была только боль. Она пришла раньше, чем мысли, раньше, чем свет. Грудную клетку раздирало изнутри, будто кто-то вогнал туда раскалённый прут и медленно проворачивал. Он хватал воздух ртом — жадно, нервно, как рыба, выброшенная на берег. Каждый вдох отдавался в рёбрах новой вспышкой адской боли. Не космос. Не та чернота, что тянула его в себя. Не пустота. Здесь всё было настоящим. Бэльф моргнул. Глаза слезились, рубиновая радужка мутно блестела в ярком свете. Боль снова накрыла его, заставив выгнуться. Из горла вырвался хриплый выдох.

Это так ужасно. Это так больно.

Но боль была правильной. Она значила, что он здесь. Что он ещё жив. Бэльф медленно, с трудом повернул голову. Посмотрел на тех, кто вытащил его оттуда. И тогда он улыбнулся. Улыбка вышла кривой, слабой, больше похожей на судорогу. Просто усталая, живая благодарность. Сатоши тем временем застыл на месте, как вкопанный. Как статуя какая-то — даже не шелохнулся. Крылья прижал к спине плотно. А глаза просто светятся, жутковато так, но смотрят в никуда. Прошло всего пару минут. Вокруг суета, все бегают, пытаются его... племянника с того света вытащить, а он просто стоит и наблюдает за этим со стороны. И вот что странно — внутри у него не было какой-то обычной жалости или сострадания. Истинные дьяволы вообще не особо по этой части. Но его накрыло кое-чем потяжелее. Стыдом. И стыдно ему было вовсе не за эту драку. Его грызла что-то очень старая, давняя история. Стоит, молчит, а внутри у него просто всё выгорает от этого чувства.       — Эй, Бэльф, смотри на меня, слышишь? — Ли схватил его за лицо, пытаясь не потерять его осознанный взгляд, в то время как Рейвен, по молчаливой просьбе, отошла за шприцами.       — Разговаривай, будь в сознании, неси любую чушь, но не закрывай глаза, ты мне ещё должен будешь, помнишь? — нахмурился лис. А переглянувшись с Каем, добавил: — Делал инъекции? Кай взглотнул, его что, будут обучать медицине, а не техникам?       — Да или нет, — рявкнул екай, что эльф вздрогнул и быстро замотал головой в немом ответе: «Нет».       — Думал, что твоё обучение начнётся с тренировок? Закатай губу, сынок. Пока ты не научишься справляться с болячками, я тебя обучать не собираюсь. Ну и идиот, — пробормотал Ли, убирая руки, — Рейвен, подготовь всё. Нужен адреналин и что-то для поддержки сердца. Из-за битвы скверна поползла дальше... Дело дрянь. Рейвен без слов разложила инструменты на чистой поверхности рядом. Кай стоял, чувствуя, как поджилки дрожат. Он видел, как Бэльф медленно скользил в небытие, глаза затягивались пеленой.       — Ты, — Ли указал пальцем в сторону Кая, — Подойди. Держи его голову. Не дай ему откинуться. И смотри, как я делаю. Это твой урок. Если зазеваешь — он умрет, а ты останешься с чувством, что мог помочь, но не сделал. Кай, стиснув зубы, шагнул вперед. Его руки, неуверенные и холодные, обхватили влажные волосы Бэльфа. Ли взял шприц, без колебания ввел адреналин через почерневшую руку. Тело демона напряглось, как струна, выгнулось в судорожной волне.       — Видишь? Теперь поддерживающая. Медленно, — Ли говорил отрывисто, каждое слово — команда. Кай следил за движением руки, за точным расчетом, за тем, как жизнь возвращается в тело не через магию или силу, а через эти знания и методику. Он вдруг понял, что обучение у этого лиса – это не про удары или скорость, которые он продемонстрировал в этой битве. Это про то, чтобы не дрогнуть, когда всё дрожит. Бэльф изо всех сил цеплялся за остатки сознания. Боль понемногу притупилась, переходя в тягучую пульсацию, но легче от этого не становилось. Тело продолжало мелко дрожать, и каждый вдох давался с таким трудом, будто лёгкие забили ватой. Он старался дышать ровно, как учили, но выходило плохо — грудную клетку то и дело сдавливало спазмом. Полукровка сквозь пелену следил за руками тех, кто возился над ним, пытался разобрать лица, уловить хоть какие-то звуки. Но в этой суматохе он не видел самого главного. Где Сатоши? Он что, просто ушел? Оставил его одного в самый паршивый момент? Эта мысль кольнула больно. В голове всё перемешалось: обрывки драки, рëв, злой взгляд. Зачем они вообще сцепились? К чему была вся эта ярость? Он честно старался быть «хорошим ребёнком», подстраивался, терпел... но, видимо, этого всегда было мало. Может, Сатоши его просто ненавидит? Эта мысль душила сильнее, чем скверна. Было до тошноты обидно и горько от того, как всё обернулось. Внутри всё буквально выло от несправедливости и усталости.       — Я-я устал, — прохрипел полукровка, едва шевеля сухими губами. Голос прозвучал совсем слабо, как чужой, — Спать... хочу... На самом деле он не просто хотел закрыть глаза. Бэльфегор хотел, чтобы мир вокруг наконец выключился. Чтобы перестало ныть изломанное тело, а колючие мысли в голове наконец замолчали. Ему просто нужна была тишина, в которой не будет ни вины, ни этой бесконечной боли. Екай нахмурился, хватая полукровку за щёки, больно сжимая их чёрными от скверны пальцами.       — На меня смотри, — Ли понимал, либо его организм не выдерживает заражения, либо не хватило адреналина, — Не отключайся, — лис был спокоен, хладнокровен, но внутри голос шептал: «Ты снова облажался» внутри всё кипело, рвалось и металось. Сначала он сам, потом Лань Линг, потом его некий смысл жизни — спасать тех, кого сможет, чтобы хоть как-то искупить вину за потерю Лань Линг. Чтобы принять себя, принять собственные ошибки, учиться на них же и быть лучше, чем тогда. Ли не мог смириться с тем, что он был бесполезен в то время, как его любовь медленно умирала от воздействия скверны. Он не мог смириться с тем, сколько жизней забрал этот остров и сколько погибло на его руках, сколько существ он не смог спасти. Он знал, сейчас не время переживаниям, не время погружаться в прошлое, не время думать о чём то помимо того, как пытаться привести Бэльфа в себя. Какой прок от спасения чужих жизней отшельнику и затворнику? Ли и сам не знает, не может ответить на этот простой вопрос. Он просто хочет почувствовать себя лучше, что жертва Лань Линг не была напрасна. Что он... Способен кого-то спасти. Какой бы внутри него ни был ураган, сейчас он глыба льда, вековой камень, о который стачиваются волны, а не он сам.       — Наставник... — тихо спросил у него Кай, на что Лиёвёрн лишь сосредоточенно оглядел лицо полукровки.       — Бэльф, тебе надо выпить лекарство, слышишь? Бэльф. Бэльф. Бэльф, — он не мог лишиться ещё одного пациента по собственной глупости. Он не позволит. Полукровка едва улавливал обрывки фраз. Голоса двоились, рассыпались эхом и вновь сливались в неразборчивый гул, но суть он всё же сумел ухватить. Превозмогая сковывающую тело слабость, он растянул губы в бледном подобии улыбки, и на его лице на мгновение проступили характерные ямочки — призрачный след былого задора.       — Я... я слышу, — едва слышно прошептал Бэльф, с трудом выдавливая слова, — Не томи, давай уже своё лекарство... Тем временем Сатоши замер у окна, превратившись свидетеля в попытки спасения родной крови. Его неподвижный силуэт выглядел пугающе. Казалось, если бы прямо сейчас небо расколол удар грома, а косые струи ливня омыли стекло, любой случайный прохожий, взглянув бы в окно, завёлся бы в немом крике от этого зловещего зрелища. Отражение демона в стекле казалось предвестником чего-то неотвратимого. В комнате не стихала суматоха, но для Сатоши мир словно замедлился. Он, как хищник, остро чувствовал, как энергия Бэльфегора начинает истощаться. Скиталец принялся методично изучать тех, кто сгрудился вокруг угасающего полудемона. Его взгляд, полный холодного любопытства, скользил по фигурам.       «— Кицунэ-переросток», — отметил он про себя с долей презрения, «Следом — эльф, чей малый рост выделялся на фоне остальных. И, наконец, оборотень-ворона...» — Сатоши невольно поймал себя на мысли, что при других обстоятельствах эта компания сошла бы за неплохую закуску. Признаться честно, здесь многие выглядели аппетитно для того, кто привык брать своё силой. Эти существа были ему абсолютно не знакомы. За все долгие годы своих странствий по самым потаенным уголкам миров, он не встречал подобных сочетаний силы и облика. Сатоши не вмешивался. Он осознавал свою полную бесполезность в вопросах исцеления. Просто стоять рядом, просто присутствовать в этот критический момент — была ли это та самая «поддержка», о которой так часто твердили добрые души? Для большинства демонов это как-будто за гранью возможностей. Честно признаться, Сатоши не знал, что ему делать. Ли аккуратно поднёс ковш с лекарством к губам демона, шикая на Кая, чтобы тот приподнял голову Бэльфа повыше.       — Пей, просто пей, — сказал лис вздыхая с облегчением, когда полукровка начал пить и потихоньку его тело перестало содрогаться в конвульсиях.       — Пока нельзя спать, слышишь, Бэльф? Приди в себя немного. Глаза закрывались, во рту ощущался привкус лекарства — горький, липкий, оседающий на языке противной плёнкой. Но Бэльфегор держался из последних сил, из всех возможных, какие только оставались в измотанном теле. Лицо выглядело спокойнее, чем то, что творилось внутри. Он отпрянул, словно от удара.       — Почему я не могу уснуть? — голос прозвучал глухо, с надрывом, — Я-я ведь так устал... Слова повисли в воздухе, так и не найдя ответа. Взгляд невольно упал на окно. За мутным стеклом стояла огромная фигура дьявола. Бэльф замер. Почему Сатоши всё ещё здесь? Почему не ушёл? Он просто смотрит? Что он сейчас чувствует? А ведь демоны могут чувствовать боль своих. Могут чувствовать, когда родная кровь погибает. Это всё равно, что почувствовать пустоту — внезапную, зияющую, холодную. Или чувство утраченного, когда понимаешь: что-то важное безвозвратно ушло, а ты даже не успел проститься. Стоило Бэльфегору моргнуть — и фигура дьявола исчезла. Словно и не было. Захотелось и самому исчезнуть. Прямо сейчас. Прямо в эту минуту. Раствориться, чтобы никто не нашёл. Ли и Кай мелькали, разговаривали и суетились. Рядом с ним сидела Рейвен, что не позволяла отключиться Бэльфу.

***

Ближе к поздней ночи Бэльф лежал без сна. Состояние было ужасное: рубиновые глаза тускло сияли, но смотрели в никуда, дыхание сбивалось, в груди ныла какая-то глухая, тянущая боль. Он даже не понял, в какой момент начал проваливаться в забытьё, как вдруг его накрыла чья-то тень. Бэльф поднял глаза. Фигуру было не разобрать — лишь смутный силуэт в темноте, но зато чётко светились голубые глаза. Этот холодный, пронзительный свет он узнал бы из тысячи. Дядя. Его сильную энергию невозможно спутать ни с чем. Вокруг — тьма, остальные, видимо, спят, не чувствуют, не видят, не слышат. Бэльф зашевелился, попытался подняться, хотя каждый мускул кричал от боли, но тут же замер.       — Лежать, — прозвучал хриплый, строгий голос Сатоши. В нём не было места для возражений. Он сейчас находился в человеческой форме — иначе в дом просто не вошёл бы, не втиснулся бы в эти тесные стены, не позволил бы себе выглядеть тем, кем был на самом деле. Тишина затянулась. Бэльф слышал собственное дыхание, тяжёлое, прерывистое, и где-то на грани сознания улавливал чужое — ровное, спокойное, пугающее своей отстранённостью.       — Я вернусь, — голос Сатоши прозвучал безжизненно, — Мы точно встретимся. Холодом повеяло от этого обещания. Настоящим, ледяным, таким, от которого стынет кровь и перехватывает горло. Но так тому и быть. Демоны не бросают слов на ветер.       — Х-хорошо, — прохрипел Бэльфегор. Горло саднило, каждое слово давалось с трудом. Напоследок он выдавил болезненную улыбку — вымученную, какую только смог собрать по кусочкам. Для дяди. Для того, кто, возможно, даже не увидит её в этой густой темноте. К сожалению, полукровка не видел его эмоций. Стоило ли надеяться на какую-то едва заметную улыбку в ответ? Которую всё равно не разглядеть во тьме? Сатоши исчез. Ничего не сказав на прощание. Ни слова, ни жеста, ни взгляда — лишь пустота там, где только что была тень. Бэльф остался один в давящей тишине, и почему-то стало ещё страшнее, чем прежде. Словно присутствие дяди хоть как-то удерживало реальность от окончательного распада. Он снова уставился в потолок. Глаза не закрывались. В голове пульсировала одна мысль, тупая, навязчивая: «Он ушёл. Ушёл. Ушёл. Позволив к себе прикоснуться». И тишина медленно поглощала его целиком. Ли подошёл к Бэльфу спустя пару часов, проверил его пульс, дыхание и само состояние, прежде чем дать ему добро на сон.

***

Утром, Кай проснулся от странного женского голоса, он не слышал его раньше. Парень насторожился, прежде чем подняться со своей импровизированной подстилки, выглядывая на улицу. Но он не увидел ничего, кроме лисьего хвоста Лиёвёрна и его ровный, приятный голос.       —..Что планируешь делать? Будешь навещать? — сказал лис.       — Я постараюсь, — ответила незнакомая девушка, которую Кай не мог разглядеть.       — За тобой, видимо, был хвост, — вздыхает лис.       — Я так и поняла. Долго наблюдать будешь? — внезапно обратился её голос куда-то в сторону, где стоял Кай. Эльф взглотнул и виновато вышел.       — Это Кай, — представил его Ли, положив тяжёлую руку ему на плечо. Незнакомца с такими же пронзительными зелёными глазами и бело-синими волосами смотрела на него с недоверием. На её лице был широкий шрам через правый глаз и бровь, сама она одета была как... Стоп, она серафим?! Кай испугался, и хотел было делать ноги, но Ли не позволил ему и сдвинуться с места.       — Знакомься, ученик... Лилит Линг.