Вот те крест!

      Проснулась Яна от того, что её легонько, но настойчиво трясли. О нет, снова ночное нашествие?!       — Что-что-что-что-что-что?       Она вскочила, как ошпаренная. В окна сочился серый утренний свет.       — Открой мне двери, — попросила Лиза. — Мне надобно в церковь.       Яна хмуро приподнялась на локтях, тараща заспанные глаза, в которые будто насыпали песка.       — Зачем так рано? — пробурчала она и поплелась за Лизой к двери.       — Кто рано встаёт, тому бог подаёт, — спокойно ответила Лиза. Она задержалась на пороге. — Могу ли я позвать тебя с собой?       — Не-а. Я не любитель.       Лиза вздохнула, но не стала настаивать. После её ухода Яна добрую минуту сонно пялилась на часы, показывающие безбожную рань, вяло соображая, не стоит ли засесть за уроки, раз уж так рано встала… Потом плюнула на самодисциплину и рухнула обратно в постель.       Во второй раз её вырвал из глубокого сна громкий стук в дверь. Сильный, но при этом не такой, когда выбивают дверь. Стучали со всей силы, но предельно вежливо: тук-тук, пауза, тук-тук.       — О господи, — простонала Яна.       Если это вампир, то она прямо сейчас и сдастся, чтобы уже отстали от неё наконец. Голова гудела от усталости, как бывает из-за грубо прерванного сна.       — Кто? — просипела она, дотащившись до прихожей.       — Елизавета Николаевна Благонравова, дочь графа Благонравова, — донеслось из-за двери.       Сон разом слетел с Яны, она тихо прыснула со смеху.       — Здесь такие не живут, — важно ответила она. За дверью помолчали.       — Не соизволите ли открыть? Я по чрезвычайно важному делу к госпоже Яне… Яне… Ох.       Сжалившись над находившейся в явном замешательстве Лизой, которая не узнала хриплый спросонья голос, Яна отперла замок и распахнула дверь.       — Заходи уже. Сейчас сделаю чай.       Чинно усевшись за стол перед зевающей, чешущей в лохматом затылке Яной, Лиза торжественно протянула к ней руку. На раскрытой ладони поблёскивал маленький крестик на простой верёвочке.       — Коли уж ты не желаешь креститься, то надень хотя бы распятие. Нет лучшей защиты, кроме креста.       Яна скривилась, но всё же не стала спорить и надела подарок, и холодный металл скользнул по груди в вырез пижамной кофты. Потом поднялась и принялась готовить им обеим чай, слушая радостное Лизино щебетание о сегодняшнем посещении церкви.       — До чего же там хорошо! Признаться, я упала духом от того, какое здесь всё другое, дикое, новое, непривычное. А в храм пришла — и там всё по-прежнему! Иконы чудные, всё золото да каменья кругом, и ладаном пахнет, и такой свет от свеч, такое тепло! И певчие дивно поют, только прячутся почему-то, не видать, а хор громкий, голоса-то какие чистые, ангельские! А уж колокола!.. Звон так и реет в вышине, расходится крестом, и душа очищается...       — Это магнитофон, — рассеянно брякнула Яна, вымачивая в своей кружке пакетик чая, взятый из только что заваренной первой кружки. — Запись и хора, и колоколов, только у колоколов усилитель стоит, чтобы громче звучали… Звон крестом расходится, ну надо же… Эй, ты чего?       По Лизиным щекам заструились слёзы. Она всхлипнула. Встревоженно поставив чашки на стол, Яна неуклюже обняла её за плечи.       — Ну перестань. Всё же хорошо. Ну, не в живую там пели, но это ведь всё та же церковь. Иконы-то настоящие, священник тоже. Просто у нас она маленькая, а в больших и старинных, знаешь, там всё реальное, и хор, и в колокола звонят… Ну, хочешь, давай в другой раз вместе съездим, только не плачь!       — Хочу, — прошептала Лиза, прижимаясь лицом к Яниному животу.       — Вот и отлично.       Яна отстранилась и села на стул. Подвинула к Лизе кружку.       — Пей. Полегчает.

***

      После чая и умывания Яна неохотно притянула к себе учебники и тетради. Первым делом следовало пролистать историю, не осталось ли там пропущенных тем, которые Матвевна планировала осветить в пятницу на уроке, на который не пришла. Нет, раздел весь был пройден, дальше следовала новая большая тема, явно оставленная на следующую четверть.       — Науки.       Лизины глаза заблестели. Она благоговейно взяла отложенный Яной учебник и открыла корку.       — Стой, не надо!       Яна отняла книгу. Немного устыдившись излишне горячей реакции, объяснила:       — Это для меня прошлое, а для тебя ещё не случилось. Тебе лучше не знать, что будет, потому что это может изменить будущее. Есть такая теория, про взмах крыльев бабочки… Или был рассказ, где кто-то наступил на бабочку в прошлом, и будущее изменилось. Не помню подробностей. В общем, любая мелочь, любое знание могут всё сильно изменить. Если ты кому-то расскажешь, например, я могу не родиться.       — А если не расскажу? — серьёзно сказала Лиза, глядя Яне в глаза.       — Всё равно можешь случайно проговориться. Во сне. Или под пытками.       — Не расскажу даже под пытками.       — А ты уверена, что хочешь знать? Вот ты из какого года?       — Из одна тысяча восемьсот восемьдесят девятого от рождества Христова. Разве может быть что-то страшнее войны с французами? А ведь наша держава победила.       — Эх… лучше тебе не знать. Вернёшься домой, будешь себе жить спокойно, всё тебе будет в новинку.       — Если вернусь…       Повисла пауза. Действительно, всё это время их мысли были заняты тем, как спастись от вампира, а ещё более трудная задача возвращения Лизы домой отошла на дальний план. А ведь относительно этого у них не было никаких вариантов. Яна хмуро теребила подаренный крестик. Очень хотелось как-то разрядить обстановку.       — Слушай, ты ведь не свой крестик мне отдала? Ты его купила, да?       — Разумеется, — кивнула Лиза. — Вообрази, как забавно вышло: я тревожилась, что мне не хватит денег на крест, но старушка как увидала пятачок, так и схватилась за него и сразу мне подала самый красивый! А мой крестик — вот он.       Она вытянула из-под футболки верёвочку нательного креста. Вместе с ней наружу вылезла перекрутившаяся с ней серебряная цепочка, а с ней…       — Ух ты!..       На цепочке болтался самый изящный кулон в виде ключа, какой только можно было вообразить. Затейливая сквозная резьба головки напоминала искусно перевитые цветочные плети, удерживающие в своей глубине багрово-красный камень. Тонкая шейка оканчивалась вычурной фигурной бородкой.       — Красотища-то какая, — восхитилась Яна, не отрывая глаз от изысканной вещицы. — Почему ты его прячешь под одеждой? Я бы такой носила не снимая.       Лиза сконфуженно убрала подвеску вместе с крестом под футболку.       — Маменька велела беречь. Она подарила мне его на тринадцатые именины и строго наказала носить всегда, не снимая. Умоляю, никому не говори!       — Ладно, хотя кому какая разница… Но, наверное, он дорогой, серебряный, так что да, лучше им особо не светить.       — Это фамильная реликвия, — разоткровенничалась Лиза. — С ней даже связана таинственная история, но маменька её уже не помнила. Она только просила меня отдать его моей младшей дочери.       — Круто… А можно ещё разок посмотреть? Ну пожалуйста!       Лиза поколебалась, но всё же потом вытащила ключик снова. Яна с огромным эстетическим удовольствием рассматривала подвеску, осторожно держа двумя пальцами за шейку и поворачивая, любуясь всполохами красного камня — рубина или граната — на свету. Обратная сторона старательно повторяла лицевую, только на месте камня красовалось пустое гладкое пространство, на котором было выгравировано одно слово: “Omnis”.       — Что это? По-английски?       — Латынь, — объяснила Лиза. — Означает “каждый” или “весь”. Я не знаю, что означает сия надпись.       — Всё, убери, а то очень уж он мне понравился, — усмехнулась Яна. — И знаешь… На, читай. Секрет за секрет.

***

      Вечером выяснилось, что дома кончился хлеб.       — А-а-ах ты ж, ёлки зелёные, — вздохнула Яна и пошла одеваться. За окном лил дождь. Лиза взглянула на неё поверх книги, с которой умостилась на диване. — Тебе лучше не выходить лишний раз по вечерам, а тут ещё погодка, вижу, сама не хочешь… Я мигом, жди меня здесь.       Она действительно обернулась мигом, сбегав до ближайшего магазина. Противный ветер заносил холодные капли под капюшон, дождь затекал и в рукав на той руке, которой Яна придерживала капюшон. Словом, даже верхняя одежда не спасала от ливня. Только хлебу было хорошо под двойным прикрытием целлофана и полиэтиленовой сумки.       Проскочив в подъезд вместе с незнакомой тёткой, Яна доехала наверх в тёплом светлом лифте, приплясывая от нетерпения, озябшими пальцами залезла в карман, стоя перед своей дверью… и нащупала пустоту. Пальцы вылезли из прорехи и потерянно зашевелились воздухе.       — А-а-а-а, за что-о-о!       Она топнула с досады. Потом затрезвонила в дверь и сразу заколотила кулаком.       — Кто?       Лиза быстро усвоила современный этикет, и это несказанно радовало.       — Да я, я!       — Яна отлучилась, не соблаговолите ли вы…       — Да я Яна, я! Тьфу. Лиз, я ключ потеряла. Найди в шкафу запасной. Тут, в прихожей, в верхнем ящике… Нашла? Что, нет вообще никаких ключей? Ну посмотри в других ящиках.       Несколько минут она слушала приглушённую возню, бряканье мелочей, стук задвигаемых обратно ящиков. Наконец Лизин голос доложил, что все ящики обследованы, но ключ не найден. Довольно встревоженный был голос.       — Блин! Ну поищи, я не знаю, в моём столе! В тумбочке в маминой комнате! Должен быть!       Шаги по ту сторону двери стремительно удалились в глубину квартиры. Яна оперлась спиной о дверь, потом сползла вниз и села на корточки. Покрасневшие руки пульсировали после холода, мокрое лицо и ноги во влажных до колен джинсах замёрзли. Как ей хотелось поскорее зайти в тепло, сбросить мокрую одежду, выпить горячего чая! Возвращаться в такую погоду и искать потерянный ключ в грязи и по темноте не хотелось отчаянно, да и вряд ли бы удалось. Она стукнула затылком о дверь.       — Ли-и-и-и-иза-а-а-а-а! Ну ты где?       — Я здесь, — послышался Лизин голос. — Увы, я не смогла найти ключ.       — Стой! — внезапно Яну осенило. — Какая же я дура! У соседки тоже должен быть ключ. Я сейчас!       Все надежды рухнули, когда на долгие звонки в квартиру соседей никто не открыл. По всей видимости, никого не было дома. Яна вернулась к своей наглухо запертой двери и завыла побитой собакой.       — Ну поищи ещё раз! Где-то должен быть этот долбаный ключ от этой тупой двери, чёрт!       — Молю, не сквернословь, — попросила Лиза. Было слышно, как отчаянно она роется по ящикам. — Я стараюсь, видит бог…       — Да толку от твоего бога! — вспыхнула Яна. — Если есть бог, пусть он мне откроет дверь, чтобы я могла зайти к себе домой! А-а-а! А то я чёрта попрошу!       — Не надо!       Что-то грохнуло. Лизин голос сорвался на рыдание.       — Не могу найти, боже, помоги! Ведь должен быть выход, — внезапно на дверь обрушился удар, очевидно, от её слабого кулачка, усиленный отчаянием, — помоги мне найти выход!       Дверь распахнулась, ударив Яну по спине и заставив растянуться на грязном полу. Лиза с круглыми глазами стояла на пороге, рука её, сжатая в кулак, застыла на полпути. Другая судорожно комкала толстовку у шеи.       — Неужто дверь была не заперта? — ошарашенно пробормотала она.       — Она была заперта, — ответила с пола Яна. — Я тебе даже больше скажу: она открывается внутрь.