Вот те крест!

      Через полчаса Яна сидела за столом, и, шмыгая носом, приканчивала вторую чашку крепкого горячего чая. Дождевые струи ожесточённо хлестали по стеклу, будто злились, что не могут достать двух прячущихся в тёплой светлой комнате людей. Лиза задумчиво крутила в руке подвеску-ключик.       — Точно не помнишь, что тебе мама рассказывала про эту штуку?       — Клянусь, ничего толком не сказывала. Разве можно запамятовать такое…       Яна вылила в рот последние обжигающие капли и отставила кружку.       — Пойдём ещё раз попробуем?       Они пошли в коридор и остановились в его коротком ответвлении перед закрытой дверью кладовки, куда едва достигал свет от настенного светильника. Яна сглотнула от предвкушения.       — Эта точно заперта, вот, — она подёргала за ручку. — Ключ давно потерялся, уже месяц зайти не могу. Давай.       Помедлив в нерешительности, Лиза тоже дёрнула за ручку. Дверь не поддалась. Дёрнула снова, сильнее. С тем же результатом.       — Не выходит. Я же тебе говорила, то было божье провидение, Он не хотел, чтобы ты осталась без дому…       — Бред!       Лиза недовольно нахмурилась. Яна поспешила добавить:       — Сама подумай, зачем богу такие трудности? Отмыкать замок да ещё и менять дверную коробку, чтобы дверь смогла открыться. А потом менять обратно — она теперь открывается в нужную сторону. Не проще ли было не дать мне потерять ключи или помочь тебе найти запасной? В общем, дело тут определённо в твоей красивой цацке. Вспомни, что ты тогда сделала? Может, сказала какие-то волшебные слова?       — Попросила бога о помощи.       — Ой, всё, — Яна закатила глаза и мысленно посчитала до десяти, чтобы не взорваться. — Ладно, что именно ты произнесла?       Лиза крепко задумалась.       — Пожалуй… Я сказала “помоги мне найти выход”.       — Выход! — воскликнула Яна с загоревшимися глазами. — Точно! А я вспомнила — у тебя рука была у шеи. Ты его держала! Это точно он!       Лиза решительно сжала ключ в кулаке и стукнула по двери.       — Мне нужен выход.       Дверь, тихо хрустнув разбухшей доской из ДСП, отворилась.       — Вот так… Оказывается, нужно просто захотеть пройти. И обладать артефактом, конечно.       Яна вошла в кладовку, щёлкнув выключателем. Тесное захламлённое пространство озарилось тусклым светом запылённой лампочки без колпака. Лиза осталась за порогом. Она задумчиво прошептала:       — Стало быть, вот что означает надпись. Это ключ от всех дверей.       Тем временем Яна откопала что-то на полке и удовлетворённо хмыкнула.       — Опа, нашёлся запасной! Когда уже не надо. Но всё равно заберу. И фонарик.       Найденный запасной ключ от входной двери перекочевал на гвоздик у порога. То есть его пришлось там оставить, когда Яна автоматически сунула ключ в карман плаща, а он оттуда выпал на придверный коврик.       — Ничему меня жизнь не учит. А мама-то ещё нескоро вернётся, так и придётся до того времени ходить с дырой в кармане.       — Зачем же?       Лиза взяла мокрый плащ и понесла в комнату, где уселась за стол под лампу.       — Будь добра, принеси мне нитку с иголкой, — попросила она.       Шкатулка со швейными принадлежностями нашлась не сразу, поскольку Яна всегда была с шитьём на “вы”, и попросту боялась подступиться к этому процессу, испытывая перед ним некий суеверный страх. Зато Лиза спокойно взяла катушку, и её ухоженные пальчики уверенно принялись совершать явно привычные им манипуляции: отмотали нить нужной длины, ловко скрутили кончик и вдели его в игольное ушко, намотали хвостик на кончик пальца и отточенным движением скрутили получившуюся петлю в узелок.       — Погляди, это очень просто.       Стежок за стежком, — одинаковые, мелкие, — и рваный, с растрепавшимися нитками низ внутренности кармана стал превращаться в ровный обшитый край. Лизины пальцы двигались аккуратно и вместе с тем стремительно, и работа отняла самое большее пару минут.       — Надо бы и второй карман посмотреть… Ах, и он почти прохудился. Яна, попробуй теперь ты.       Оторвавшись от странно захватывающего зрелища, Яна недовольно скривилась, досадливо вздохнула, но всё-таки взяла иглу. Ей стало стыдно. Изнеженная дворянка, которая в жизни не трудилась, может починить одежду, а она, Яна, современная девчонка, которая собирается жить самостоятельно и самодостаточно, не умеет даже зашить карман?       — Ладно, покажи ещё раз, я не запомнила, как ты это делала.       — А вот так: продеваешь нитку, завязываешь узелок… Маловат, ну ничего, ещё раз завяжи… Годится. И теперь прокалываешь материю, перебрасываешь нитку и, покуда не затянула петлю, продеваешь под неё иголку… Теперь вновь… Видишь, как легко? Яна с удивлением поймала себя на том, что её не бесит кропотливый процесс. Она всегда думала, что шитьё — скучное, раздражающее занятие для домохозяек или тех, кто этим зарабатывает. Но оказалось, что накладывание стежков-петелек сосредотачивало и умиротворяло; все мысли занимало как бы не сбиться, и одновременно подгоняла цель дойти до конца. За окном ровно шумел дождь, рядом тихо дышала Лиза, упираясь тёплым плечом в плечо Яны. Время затянулось, и Яне вдруг захотелось, чтобы так было всегда. Но наконец иголка дошла до края.       — А теперь вот так завязываешь кончик. Ты умница!       Лиза отрезала нитку, убрала иглу в коробочку к остальным и сложила всё в шкатулку. Вручила её Яне.       — Спасибо, — пробормотала та и унесла шкатулку на место.       Вернувшись, она решила взбодриться и принялась составлять плейлист.       — Адская музыка, — окрестила Лиза любимую Янину группу.       После долгих споров об искусстве они сошлись на одной инструментальной группе, которая звучала “несколько зловеще” по мнению Лизы и довольно усыпляюще на вкус Яны. Последняя загрузила в проигрыватель пару их альбомов, отошла от компьютера и блаженно растянулась на диване.       — Всё-таки зря ты так про “Virgin black”. Они крутые, и у них на фоне хоралы звучат. Я думала, ты любишь церковные хоры.       — Церковные люблю, — возразила Лиза. — А эти как будто из церкви диавола. Такая музыка не доводит до добра…       — Ай, — сердито отмахнулась Яна.       Но это замечание напомнило о вчерашнем. Она перевернулась на диване, подперев щёку кулаком, и серьёзно посмотрела на Лизу.       — А ведь завтра в школу. И он будет там.       Лиза тоже посерьёзнела и закусила губу.       — Я не оставлю тебя одну, клянусь. Нас обеих разом он не сможет заворожить.       Яна обдумывала возможную ситуацию. В силу кусочка металла в виде крестика она не верила, а вот надёжная опора рядом бы не помешала, так можно справиться практически с любыми трудностями. Но проблема была в том, что нужна ему именно Лиза, а Яна случайно влипла в это и на самом деле его не интересует. Её на миг кольнули обида и грусть.       Да и как объяснить одноклассникам и тем более учителям, почему с ней на уроки будет ходить посторонняя девчонка. Не скажешь ведь “это новая ученица, просто верьте мне”. Или скажешь?       — Ладно, поживём — увидим, — вздохнула она. — Всё равно завтра истории не будет. Если, конечно, он не сожрёт всех остальных учителей, чтобы их заменить… Чёрт, только сейчас поняла, что случилось с историчкой. Хоть она и сволота была, но как-то не по-человечески… Эх. Хотя, может быть, я ошибаюсь, и она просто слегла с простудой, вон, на улице какая холодрыга. Да, наверное, так и есть, глупо убивать учительницу, чтобы прийти вместо неё на урок, какой смысл?       Договаривая это, она светлела лицом, но, взглянув на Лизу, замолчала. Та качала головой.       — Тебе хочется оправдывать зло. Это опасный путь.       — Я просто хочу быть объективной. А для тебя правильно только то, что сказали церковники. Но как насчёт того, чтобы думать своей головой?       Лиза вспыхнула, потом с видимым усилием взяла себя в руки.       — Не стану спорить, бог нас рассудит, — и открыла начатую днём книгу.       — Хватит, не могу уже слушать про бога! — в сердцах выплюнула Яна и отвернулась к стене.       Ответа не последовало. Остаток вечера прошёл в тишине. И только засыпая ночью, Яна вдруг подумала о графе в ином контексте. Что, если ему понадобилась Лиза из-за ключа? Но тут же усомнилась в этой мысли. Во-первых, почему он просто не забрал его у Лизы при случае, ему бы не составило это труда; во-вторых, откуда графу вообще было знать про его необычные свойства, ведь сама Лиза про них не знала до сегодняшнего дня; ну и напоследок, даже если бы знал, зачем ключ, открывающий двери, тому, чья власть гораздо больше? Да ему стоит только позвать — и человек под гипнозом ему сам откроет. А в освящённое жилище он и с ключом не войдёт. Ему проще подкараулить на улице какую-нибудь дурочку, вышедшую на романтическую прогулку…       — Лиза, — негромко окликнула она в темноте.       Но в ответ услышала лишь ровное дыхание. Лиза либо спала, либо, обиженная, не хотела разговаривать с Яной. “Ну и ладно”, — мысленно отмахнулась Яна. Некоторое время она вяло поворачивала эту мысль так и сяк и наконец уснула, сочтя её маловероятной. К утру она начисто забылась.

***

      На следующий день они тоже не разговаривали. Поели в угрюмой тишине, потом Яна оделась и ушла в школу, уныло пиная бурые опавшие листья, покрытые белой плесенью изморози. На душе скребли кошки.       Пасмурный день тянулся пережёванной жвачкой, которая давно потеряла сладость и стала раздражающим куском безвкусной резины. Три урока растянулись в целую утомительную вечность. Небо за окном медленно серело до сизого, иногда орошая стёкла пригоршнями мелких капель. Галдёж одноклассников, шум перемен и бубнёж учителей на уроках сливались в сплошной неровный звуковой фон, на котором начинало нарастать беспокойство. Шёл четвёртый урок. Всё ближе становился пятый. Обществознание. Как она могла забыть про это? Ведь этот предмет тоже вела Матвевна...       Прозвенел звонок на перемену. Яна судорожно вздохнула. Тут её дёрнули за рукав.       — Тебя спрашивают, — доложила Катька. Кивнула головой в сторону двери.       У порога робко жалась Лиза, теребя свою светлую косу, переброшенную через плечо.       — Лиза!       Яна вскочила с места и бросилась к ней, но Лиза сама вошла в класс под любопытными взорами одноклассников. Уселась рядом с Яной.       — Тут вообще-то я сижу, — заметила стоящая рядом Катька. Она удивлённо рассматривала новоприбывшую. — Сейчас звонок будет, и ты вообще кто?       — Кать, можешь за другой партой посидеть? — попросила Яна негромко, постреливая взглядом по сторонам. Назойливое чужое внимание начинало нервировать.       — Пожалуйста. Я тебе потом всё объясню.       Одним из несомненных Катькиных достоинств был пофигизм. В некоторых ситуациях, например, когда Яне хотелось поделиться чем-то личным, эта черта характера соседки по парте огорчала, но сейчас пришлась как нельзя более кстати. Пожав плечами, Катька сняла со спинки стула свой рюкзак, сгребла в охапку учебник и тетрадь и перебралась к Оле Смирновой, которая сегодня сидела одна. Что было очень удачно: Смирнова уж точно подготовилась к контрольной не хуже Яны, а ещё обладала мягким, безотказным характером.       — Привет, Олечка, — приторно пропела Катька и сердечно улыбнулась. — Мы, кажется, ещё не здоровались сегодня?       Смирнова обречённо вздохнула. Яна отвернулась к Лизе.       — Ты пришла, — тихонько выдохнула она. — Слушай, я хотела сказать…       Резко, громко прозвенел звонок. И стоило стихнуть неприятной трели, в наступившей — точно разом упавшей — тишине протяжно заскрипела, открываясь дверь. Яна затаила дыхание. Как в прошлый раз, мигнули все лампы, на миг погрузив класс в темноту осеннего вечера. А когда вспыхнули снова, он уже стоял среди класса. Дверь была плотно закрыта.       Он стоял у доски, как и в прошлый раз, беззвучно оказавшись уже в классе, будто не вошёл через дверь, а втёк струйкой тумана. Яна посмотрела в его пронзительные глаза и вновь словно выпала из реальности.       А он взглянул на неё лишь мельком. Уже в следующий миг внимание нового “учителя” сосредоточилось на Лизе, которая застыла на стуле деревянной куклой, страшно напряжённая, бледная. Её подбородок был с достоинством поднят, но взгляд упирался в исчёрканную парту. А рука крепко, почти до боли стискивала Янину ладонь под партой.       “Учитель” заговорил. Яна не могла осознать, о чём велась речь, хотя слова по отдельности слышала прекрасно, просто они как будто падали в воду и тонули, не оставляя по себе воспоминаний и оттого не укладываясь в единый смысловой ряд. Она лишь болезненно напрягалась, когда вампир под маской преподавателя, медленно вышагивая по классу, оказывался рядом с её партой, а оказывался он там часто. Как хищник наматывает круги вокруг будущей жертвы.       В какой-то момент он случайно — случайно ли? — задел её по плечу рукой, и всё её тело словно пронзило электрическим током. Она подняла глаза. Вампир стоял напротив и неотрывно, пристально смотрел ей в лицо. Время пропало, пространство пропало, всё пропало. Яна пропала, исчезла её личность.       ...И вернулась с трудом, как пробуждение после тяжёлой ночи. Её трясли за руку, и довольно жёстко. Яна мотнула головой и тупо заозиралась. Нахмуренное лицо Лизы оказалось в поле зрения.       — Идём, — велела она, потянув Яну под руку. Яна нехотя, всё ещё полусонная, подчинилась.       Вовсю шумела перемена, большинство уже переобувались в сапоги и ботинки, а затем ныряли за двери, в чёрную осеннюю ночь. На шестой урок оставалось лишь несколько классов, и те не в полном составе.       Лиза привела Яну в туалет на первом этаже и с недоумением оглянулась, наморщила нос.       — Ах, я подумала, это маленькая гостиная…       Яна молча взяла у неё свою сумку, кинула на подоконник. Не жалея макияжа, умылась холодной водой. И только тогда ясно взглянула на спутницу.       — Ты пришла, — хрипловато сказала она. — Лиз… Мы с тобой поссорились, а ты всё равно пришла…       — Как же можно бросить подругу?       От заботливого выражения лица Лизы, от её спокойного голоса на Яну накатил невыносимый стыд. Она предпочла злодея. А Лиза, объект его преследования, считает её подругой. Глаза защипало от слёз, едких от остатков туши. Яна прислонилась к стене, утирая их тыльной стороной руки.       Лиза истолковала её слёзы по-своему. Она подошла к ней и крепко обняла за плечи. Потом чуть отстранилась и прижалась лбом к её разгорячённому лбу. Прошептала:       — Тьма кажется привлекательнее света, но ты не поддавайся. Я буду рядом с тобою. И мы обязательно что-нибудь придумаем.       Яна нашла её ладонь и сжала в своей.       — Мне надо на последний урок. Биология. Его… графа уже не будет, точно. Только я не знаю, как уговорить Лидию Михайловну, чтобы ты посидела со мной в классе…       — И не надо. Я обожду у дверей, он не осмелится напасть на меня здесь, при людях. Ну же, не плачь, душа моя, — Лиза заботливо вытерла её мокрую щёку кружевным платочком. Надо же, переоделась в джинсы и толстовку, а платочек носит с собой. Яна улыбнулась.       — Пошли, — она рывком подхватила сумку и толкнула дверь туалета. — Подождёшь вон там, ладно? На скамейке. Всего сорок минут. Возьми, вот, хоть учебник почитаешь, он по русскому, но всяко лучше, чем по математике. А потом вместе пойдём домой. Она проводила Лизу до скамьи, потом полезла в сумку, раскапывая книгу. Передавая её, наткнулась на непонятно тоскливый, даже тревожный взгляд.       — Ты чего? — насторожилась Яна.       — На душе неспокойно, — призналась Лиза, зыркнув по сторонам. Вахтёрша за стойкой — суровая тётя Галя — сердито таращилась в их сторону.       — Или на урок идите, или домой, чаво тут рассиживаться, — прикрикнула та, заметив их переглядывания. — Ходют везде, камеры ломают, — пробурчала она, возвращаясь к журналу.       — Не бойся, — подмигнула Яна, поправляя ремень сумки на плече. — Она не злая, не выгонит. Ну всё, я побежала, сейчас звонок будет.       Лизина рука внезапно схватила её за запястье, останавливая.       — Постой!       На её ладошке лежал ключ. Красный камень остро сверкнул под яркой электрической лампой.       — Надень.       Она силой вложила подвеску в руку растерянной Яны.       — Зачем? И нельзя… Тебе же мама сказала…       — Спрячь, скорее. Прошу, надень. Пусть побудет у тебя как талисман.       Яна надела цепочку на шею, ощутив, как холодный металл скользнул по коже, а между грудей легла тяжесть.       — Спасибо, — растроганно поблагодарила она, непроизвольно переходя на шёпот.       — Только на этот урок, да? Потом верну.       — Да.       — Ну ладно, убегаю. До встречи через сорок минут!       Через сорок минут, когда Яна спустилась на первый этаж, Лизу она там не нашла.

***

      Ничего не понимая, она высматривала её за спинами снующих одноклассников и всех остальных, кто переодевался, закидывал сумку на плечо и убегал во тьму и холод улицы — домой. Вот разбежались все, а Лизы… Лизы нигде не было. Может, она снова пряталась в туалете?       Но и там её не оказалось. Хмурясь всё сильнее, Яна обошла весь первый этаж, поднялась на второй, даже на третий, хотя они договаривались совсем не так — что Лизе было делать там? Всюду было пусто. Все разошлись по домам, почти все кабинеты были заперты, только кое-где задержались дежурные и учителя, неторопливо собираясь в одиночестве.       Может, они просто разминулись? Лиза заскучала в ожидании, пошла прогуляться по школе.       Ничего не понимая, Яна спустилась обратно на первый этаж — может, пока она ходила по верхним, Лиза спустилась обратно?       Но на первом этаже по-прежнему не было никаких следов её присутствия. Вообще не было ни души, даже вахтёрша куда-то отлучилась. Стоп…       Яна сбила шаг, пригляделась к ранее не замеченной детали. По лавкой что-то лежало. Она бросилась туда, подняла это нечто.       В руках оказался учебник русского языка. Её учебник, который она дала Лизе! Может ли быть, что Лиза по какой-то причине ушла домой одна? Нет. Потому что благовоспитанная барышня никогда бы не бросила книгу, тем более чужую, вот так, на пол! Яна задохнулась от страха.       В спину вдруг подуло сквозняком. Будто открыли дверь, но звука не было. Яна обернулась. И чуть не уткнулась лицом в чью-то белую грудь. Белую, потому что была облачена в белоснежную рубашку под угольно-чёрным пиджаком траурного костюма. Она отскочила, едва не оступившись.       — Милая барышня, почему вы до сих пор в школе?       Вкрадчивый баритон моментально обволок её сознание, и она только и успела опустить глаза, чтобы не попасть полностью под гипнотические чары. Попыталась собраться с мыслями.       — Я жду… кое-кого, — выдавила она, созерцая носы блестящих чёрных туфель.       — Здесь не осталось никого, кроме меня, — в голосе послышалась тень усмешки. — Могу ли я проводить вас до дома? Ночь темна и полна опасностей.       Мороз подрал Яну по коже. Сколько раз прежде она представляла себе романтическую прогулку с тёмным принцем ночью, под луной, стыдливо представляя, как он наклоняется к её шее, припадая губами… и острыми клыками. Как же её волновали эти фантазии! А теперь всё это казалось чужим и нелепым. Стоящий перед ней в опасной близости “учитель” явственно излучал угрозу, и мысль о прикосновении его клыков дарила не мечту о вечной жизни и вечной любви, а страх боли.       — Спасибо, не надо, я дойду сама.       — Воля ваша, мадемуазель… Excuse moi, не имею чести знать ваше имя.       — Яна, — неохотно буркнула она, прижимая к груди учебник в бессознательно защитном жесте.       — Яна? — он словно посмаковал это имя, и чем-то оно его не устроило. — Не доводилось прежде слышать. Какова же полная форма?       — Это и есть полная форма.       — C'est tellement original!       Яна не знала французского языка, но смысл уловила отлично — он счёл её имя простецким! Забывшись, она вскинула голову, посмотрев ему в лицо.       — Что вам от меня надо? Что вы вообще пристали к нам, отвяжитесь от меня и от Лизы! И как вы нашли нашу школу?       Вмиг пронзила страшная мысль: разозлился, укусит! Вокруг никого! И тут же отступила: на груди висел серебряный крестик, подаренный Лизой. Не сумеет.       Он только сделал шаг ближе, и Яна вновь испуганно отпрянула. И упёрлась спиной в стену — дальше бежать было некуда. Вампир чуть наклонился — но не чтобы укусить. А чтобы доверительно шепнуть:       — Прискорбно, что очаровательная Лизетт превратно истолковала мою настойчивость в отношении её. У меня и в мыслях не было причинить ей вред.       “Врёт”, — пронеслась новая мысль. А сердце упало. Как же она сразу не догадалась?!       — Что вы с ней сделали? — с трудом прошептала она вмиг пересохшими губами. — Где она?       Он мягко рассмеялся — совсем не по-злодейски.       — Даже пальцем, — он медленно обвёл указательным пальцем верхний контур учебника, судорожно прижатого Яной к груди, как щит; сверкнул рубин в перстне, — не тронул. Au fait, Лизетт понравилась ваша школа.       Она зажмурилась, втянула голову в плечи — жалкий жест, но что она ещё могла? Однако этим всё и закончилось: почувствовав едва уловимое движение, она приоткрыла один глаз и увидела, что противник испарился. Залитый электрическим светом холл был пуст. Мгновенно пришла злость на себя за свою трусость.       — Я знаю, это твоя работа! — выкрикнула она в пустоту. — И я это так не оставлю! Оревуар!       — Шо ты тут орёшь? — недовольно окликнули её. Яна обернулась. Тётя Галя снова недовольно зыркала на неё из-за своего стола. — Ступай домой. Мне скоро двери закрывать.       Яна молча оделась и вышла за школьный порог. Дверь недружелюбно захлопнули за её спиной и заскрежетали засовом. Яна стояла и смотрела в чёрное небо, никак не решаясь уйти. Она знала, чувствовала, что Лиза осталась где-то там, за её спиной, и не могла заставить себя просто уйти и бросить её. Она там, потому что вампир, каким бы ни был он сильным сверхъестественным существом, не смог бы так просто похитить Лизу, утащить её силой в какое-то своё логово (если только оно не располагалось в школьном подвале) и вернуться только чтобы потрепать нервы Яне своими недомолвками. Он спрятал Лизу где-то в школе, во всяком случае, пока.       — Ну ничего, я вернусь, — пообещала Яна. — Сегодня.