Вот те крест!

      По тёмным пустынным улицам гулял ветер. Подмораживало не по-осеннему, даже яркий оранжевый свет фонарей, пятнами заливавший ночное пространство, казался холодным. Лишь шум облетевших ветвей на ветру да стук подошв по асфальту нарушали зловещую тишину. И чередовались оранжевые блики на носках ботинок: правый-левый, правый-левый, правый-левый. Школа всё ближе. Шаг замедлился и остановился.       Яна стояла в тени за фонарём и, запрокинув голову, смотрела на пустую школу. На чёрных стёклах разбивался бликами оранжевый фонарный свет, разливался яичным желтком по сковороде. Закрытые окна словно смотрели на неё в ответ, здание задраило все щели от постороннего вторжения и ощетинилось настенными фонарями и камерами — не подступишься.       Весь вечер, после того, как она вернулась домой в полном раздрае, Яна проходила из угла в угол, думая, думая. Вампир схватил Лизу и держит её либо в своём тайном убежище, либо в школе. Скорее всего последнее, ведь граф явно намекал на это замечанием про то, что Лизе понравилось в школе. Где он сам прятался, она, конечно, не знала, так что у неё оставался только один вариант, где искать Лизу. От одной мысли об этом всё внутри сжималось, да и вариант казался несколько безрассудным, но...       “Как же можно бросить подругу?“       А ещё по позвоночнику пробегал холодок от предвкушения приключения — настоящего, не киношного, где она, Яна, будет главной героиней и спасительницей. И на её стороне весомое преимущество. Только нужно было всё хорошенько продумать.       Решившись, она проскользнула к глухой кирпичной коробке, стоящей на отшибе, в тени — трансформаторной подстанции, обеспечивающей школу электричеством. Конечно, она оделась как заправская супергероиня — во всё чёрное, надев поверх свой длинный чёрный плащ с капюшоном, и для верности замотала лицо до глаз чёрным шарфом. Но на камерах её всё равно могли узнать — таких плащей в школе больше никто не носил, а в тонкой куртке она бы замёрзла.       — Так, ключик, не подведи, — прошептала она себе под нос. — Вход!       Железная дверь с предупреждающим об опасности жёлтым знаком приглашающе открылась. Яна осторожно вошла внутрь, подсвечивая путь фонариком, и нерешительно остановилась. Внутри всё выглядело не так, как ей представлялось — куча каких-то проводов, непонятных железяк и кнопок, ряд металлических дверец… И всё это очень тревожно гудело. Она-то надеялась, что внутри будки будет один большой рычаг или красная кнопка, на которую можно нажать и вырубить всё электричество разом. Но тут не то что было непонятно, на что именно нажать, а даже прикоснуться было страшно — вся трансформаторная будка ощущалась под страшным напряжением.       Но выбора не было. Она стянула с руки кожаную перчатку, и под ней осталась предусмотрительно надетая резиновая медицинская. Мысленно перекрестившись, Яна дёрнула за какую-то ручку и тут же отдёрнула руку. Облегчённо выдохнула — жива. Но как узнать, нужный ли это был рычаг? Трясущейся от волнения рукой она принялась нажимать и дёргать всё, что было доступно.       Развлекаться пришлось недолго — уже через несколько объектов что-то громко щёлкнуло, закоротило, потом посыпались искры, и из щели в металлическом корпусе потёк едкий дымок.       — Ой-ой-ой…       Загрохотало и заискрило одновременно везде. Взвизгнув, Яна кубарем выкатилась из будки и торопливо отползла подальше, отчаянно моргая. Она ослепла от ярких вспышек.       Но уже через секунду стало понятно, что со зрением всё в порядке. Вокруг царила непроглядная темень.       Все огни погасли. Не только школа оказалась обесточена — потухли все фонари, не горело ни одно окно в близлежащих домах. Лишь где-то вдали виднелся островок света — там была своя подстанция, до которой не добрались дилетантские руки юных взломщиков.       — Упс, — вслух сказала Яна.       В трансформаторной будке за её спиной продолжало что-то взрываться. Пора было уходить, пока не прибежал разбираться охранник.       Глаза привыкли к темноте, и на фоне ночного неба, в свете растущей луны обрисовалась чёрная громада школы. Во тьме она казалась поистине огромной, необъятной, и Яне пришлось пробираться по самой стене, чтобы ориентироваться в пространстве.       Школьные двери распахнулись в полный мрак. Она помедлила, не решаясь вступить в этот бездонный зев. Казалось, что оттуда вот-вот кто-то выпрыгнет, набросится… Но проходили секунда за секундой, и никого не было.       Тихо прикрыв за собой дверь, она осторожно зашагала по длинному холлу. Глаза всё больше привыкали, и темнота уже не казалась такой непроницаемой. В большие окна вливался колдовской свет луны, ложился на пол тусклыми квадратами. Яна старалась шагать по ним, перепрыгивая полосы тьмы, словно боялась наступить в бездонную лужу и утонуть. Наконец впереди показалась арка перед лестницей, уходящей как будто просто в никуда.       Яна заторопилась наверх. Не задумываясь, насколько логично будет начать поиски с третьего этажа, постепенно спускаясь вниз. Сейчас по первому этажу где-то бегал злой охранник, и на глаза ему лучше не попадаться. К тому же в любой момент могли починить электричество и включить свет.       Больше всего на тёмной лестнице она ждала, что вот-вот упрётся лбом в холодную твёрдую грудь не совсем живого существа, но этого не произошло. Она благополучно добралась до самого верха и ступила на площадку третьего этажа. Предстояло методично обойти длинный ряд кабинетов и заглянуть в каждый, потом миновать большой холл, перейти в другое крыло и повторить процедуру. Да поторопиться. Двери послушно распахивались перед ней одна за другой.       — Лиза, ты здесь? — негромко звала Яна на пороге.       Но лишь слабый лунный свет неизменно являл ряды парт и стульев. Никого. Наконец в одном кабинете, первом же во втором крыле, кроме парт, обнаружился шкаф. Яна побежала к нему — наверняка Лиза там, связанная по рукам и ногам и с кляпом из кружевного платочка во рту! Но шкаф оказался забит обычным хламом в виде книг и каких-то учебных пособий. Яна разочарованно его захлопнула и отвернулась.       Посреди класса стоял вампир. Сердце Яны подскочило к горлу и постучалось на выход.       — Доброй ночи, мадемуазель, — безукоризненно вежливо поздоровался пришелец, только поклона не хватало.       Яна промолчала, безнадёжно нащупывая за спиной какую-нибудь дверь в стене. Вампир заблокировал вход, хотя, казалось, и не думал нападать. Просто чего-то ждал.       — Не поздороваетесь со мной в ответ?       Тут Яна отмерла и осторожно нахамила:       — Вы меня, конечно, извините, но зачем здоровье мертвецу?       — Туше, — приятно осклабился оппонент. И сразу стало ясно, что здоровье ему действительно ни к чему, когда у него есть такие клыки. — Пожалуй, на правах нового учителя спрошу: что ученица делает ночью в школе? Вас оставили после уроков за некие прегрешения?       — Сами прекрасно знаете, что я тут делаю, — угрюмо ответила Яна, опасливо следя за противником.       И не зря: он начал движение вперёд. Неторопливо, даже нарочито медленно, прекрасно понимая, что жертве некуда бежать. Она прижалась спиной к стене, сердце стремительно забилось под плащом, под свитером, под Лизиным ключом и маленьким серебряным крестиком. От страха сдавило горло.       — Где Лиза? — только и смогла, что прошептать Яна. Слишком тихо для слуха обычного человека, но не для вампира. — Что вы с ней сделали?       — Ничего. Пока ничего, — ответил он, подходя всё ближе. — Я дал ей время подумать, и, смею надеяться, она примет верное решение.       — Какое решение?       Он приблизился почти вплотную и навис над Яной. Она сразу почувствовала себя ужасно маленькой и слабой, и это чувство привело в отчаяние. Граф слегка наклонился к ней, и прядь распущенных волос скользнула через его плечо и коснулась щеки Яны. Она вздрогнула, и сквозь тревогу проступила неуместное: “Какой же он всё-таки красивый”.       — Это дело касается лишь меня и Лизетт, — высокомерно ответил граф. — Вы, мадемуазель, оказались замешаны случайно, посему я как благородный дворянин разрешаю вам уйти, если вы обещаете забыть обо всём.       — Чёрта с два, — очнулась Яна. Красивый или нет, но это враг. А Лиза — друг.       — Тогда искренне сожалею, — прошептал вампир и наклонился ещё ниже. — Я голоден. Прощайте.       Яна дёрнулась в сторону, и возле уха клацнули острые клыки. Вампир рванулся следом и сокрушительно припечатал стену ладонью, преграждая Яне путь.       — Пустите! — крикнула она в ужасе.       И упала спиной назад. Падая, она как в замедленной съёмке увидела ошарашенное лицо ночного хищника, а потом стена так же стремительно, как распахнулась, заросла прямо на глазах. За ней прогремел раскатистый рык, в котором явственно послышались не только бешенство, но и изумление.       Тяжело дыша, Яна отползла подальше, пытаясь успокоить сердце, пока оно не разорвалось. Окно было закрыто, дверь заперта, здесь он её не достанет… Яна прерывисто вздохнула, но тут же ахнула от испуга. В замочной скважине показалось что-то белёсое, похожее на просунутый палец. Но это был не палец. Оттуда, густея, сочилась струйка бледного тумана. Она стекала вниз по косяку, и на полу заклубилось туманное облако, которое начало вырастать в столб.       Собрав силы, Яна вскочила и бросилась бежать между рядами парт — к противоположной стене.       — Выход!       Стена покорно расступилась в подобие двери, пропустила вылетевшую стремглав Яну и наглухо закрылась без следа, без единой щели.       Яна больше не стала ждать. Скорость работала на неё. Она бежала по длинному ряду кабинетов, с помощью волшебного ключа превратившегося в бесконечную по ощущению анфиладу. Неслась как сумасшедшая, цепляясь полами плаща за стулья, опрокидывая их, перепрыгивая через учительские столы, не выискивая специальное место для двери в стене, просто крича:       — Выход!       И раскрывалась арка прямо поперёк школьной доски.       — Выход!       И распахивались дверцы узкого шкафа— насквозь, в соседнее помещение. Летело на пол какое-то учебное пособие, задетое плечом.       — Выход!       Раздиралась надвое запасная парта у стены, и Яна пролетала в освободившийся проход.       Совсем запыхавшись от неистовой гонки, она остановилась посреди очередного кабинета и без сил рухнула на пол. Вампир наверняка отстал, ему понадобится какое-то время, чтобы обыскать запертые кабинеты. Пытаясь отдышаться, Яна оглянулась. Это был кабинет химии.       А ведь здесь действительно стоило задержаться! В самом кабинете стояло несколько шкафов с приборами, плюс имелась смежная учительская, где хранились реагенты — Лизу могли держать там. Не теряя времени, Яна вскочила и начала обыск.       Но, увы, ни в шкафах, ни под массивным столом, ни в учительской Лизы не было. Яна разочарованно застонала.       И тут её осенило вторично. Реагенты!       — Я знаю, тут должно быть, — шептала она, лихорадочно роясь в шкафу среди пробирок, колб, мензурок, реторт и газовых горелок, светя фонариком.       Наконец! Она торжествующе схватила склянку с прозрачной жидкостью, на которой был наклеен кусочек медицинского пластыря с химической формулой. Пригодится. Склянка была плотно закручена, но Яна всё равно тщательно обмотала её тряпкой для стирания мела с доски и запихала в карман плаща, нещадно его растянув. Переведя дух, вытерла пот со лба. Кабинет химии был крайним на этом этаже. Теперь стоило подумать о том, как спуститься на второй этаж.       Он снова демонстративно стоял посреди кабинета, сложив руки на груди. Словно уже передумал кусаться. Но Яна не стала проверять это и кинулась к стене.       В мгновение ока жёсткая рука с острыми — господи, какие острые! — когтями схватила её за плечо и развернула на месте. Вторая когтистая ладонь зажала ей рот.       — Не советую, — спокойно проговорил граф, мерцая красными — и когда только успели поменять цвет? — глазами. — Это третий этаж. За этой стеной — пустота.       Янино сердце на сей раз просто перестало биться на миг. Она в ловушке. Ей конец. Бежать дальше некуда, да и как вырвешься из когтей голодного и разозлённого хищника?       Но он вдруг сам отпустил её. Лишь упёрся ладонями в стену по обе стороны от Яны и навис над ней. Странно, но его лицо выражало почти сочувствие. Видно, решил позабавиться с добычей перед ужином, отыграться за то, что заставила за собой побегать.       — Устала? — участливо поинтересовался он у тяжело дышащей Яны. Вопрос, конечно, не требовал ответа. Он покачал головой. — Как хрупка жизнь. Одно неверное движение — и её больше нет.       Внезапное движение — резко поднятая рука с длинными когтями оказалась у Яны перед лицом и медленно провела по её щеке. Яна вздрогнула. Прикосновение руки вампира было новым, будоражащим ощущением; оно было нежным, но таким холодным. А следом за гладкой кожей кончиков пальцев неприятно проскребла острота заточенных крепких ногтей.       — Представь, каково будет, когда наступит старость? — прошептал он, и его глаза недобро светились в полутьме. — Если даже сейчас ты задыхаешься от бега.       Яна обиженно насупилась.       — Еда невкусная, если над ней не поиздеваться?       Он грустно покачал головой.       — Право, мне совершенно не хочется тебя убивать. Попрать юность и красоту — преступление...       Несмотря на отчаянную ситуацию, Яна смутилась от явного намёка на комплимент. Зачем он ей льстит, называя красивой? По сравнению-то с ним. И снова невольно залюбовалась точёными чертами бледного лица. Красивого, как античная статуя. И такого же отрешённого и холодного.       — ...Разве не каждый втайне мечтает жить вечно? — продолжал вампир, гипнотизируя Яну взором и не подозревая, что его не слушают. — О неувядающей молодости и силе, превосходящей жалкие человеческие возможности? Солжёт тот, кто скажет, что не желает этого. Но не каждому предлагается такой дар. Лизетт это понимает.       Это была стрельба из пушки по воробьям. Яна не понимала смысла слов — она зачарованно уставилась в сверкающие прекрасные глаза и очнулась только когда прозвучало имя, связывающее её с тревожным реальным миром.       — Лиза? — тупо переспросила она, моргая и приходя в себя. — Что с Лизой?       На точёном лице мелькнуло раздражение.       — Зачем она тебе? Забудь о ней, — и он наклонился к её шее. Прошептал: — Будь со мной.       — Постойте, — она нахмурилась и отстранилась, вжимаясь в стену. — Я думала, вы любите Лизу.       — Любовь? — Чёрная бровь на мраморном лице графа скептически изогнулась. — Ущербное понятие из области человеческой морали. Тому, кто вкусил настоящей свободы и могущества, не нужны условности и глупости, затмевающие разум. Когда ты переродишься, эти жалкие вещи потеряют для тебя всякую ценность, они померкнут перед тем, что ты обретёшь. Абсолютная власть над жизнью и смертью. Свобода и независимость. Вечное наслаждение.       Это прозвучало так пафосно и вместе с тем бессмысленно. Вместо ожидаемого головокружения от необычайного дара Яне стало тоскливо. То есть он в неё не влюблён? Интересно, а Лизе что говорил? Зачем ему тогда вообще нужна спутница в вечности?       — Не, спасибо. Не хочу.       Граф замолк, будто поперхнулся. Так выглядит главный красавчик в школе, которому впервые в жизни отказали.       — Что сие значит?       — Ну, я же вас пока совсем не знаю, а вы мне уже предлагаете провести с вами вечность, — объяснила Яна. — Я не могу так сразу. Нужно ведь получше познакомиться. Хотя бы на свидание сходить.       На красивом лице графа отразилось недовольство.       — К чему эти жеманничанья? О тьма, почему люди не могут просто поддаться желанию души и мучаются от условностей морали? Ведь ты сама этого хочешь, нет смысла скрывать, потому я и выбрал тебя!       — Но я не могу. Мне надо подумать.       — Довольно! — рявкнул он, растеряв всю галантность и джентльменские манеры. — Или ты дашь согласие добровольно, или я возьму тебя силой! Иного выбора нет!       Яна судорожно сглотнула.       — Стойте! Ладно, ладно, — она вскинула руку в приостанавливающем жесте. — Это всё ужасно заманчиво, честное слово, и если подумать, на самом деле — то что тут думать? Бывает так, что живёшь-живёшь себе и представить не можешь, что однажды тебе предложат такое, от чего невозможно отказаться. И, собственно, почему бы не сходить куда-нибудь, если тебя ведут за волосы? Но это к делу не относится. В общем, я хочу сказать, что, хоть это не всегда сразу очевидно, но всегда есть ВЫХОД!!!       Она топнула ногой. Когтистая рука взмахнула только над её головой — Яна провалилась сквозь пол.       От удара спёрло дыхание, но приземлилась она достаточно удачно, на ноги, лишь немного отбив подошвы. Сразу вскочила, шатаясь, рывком взглянула вверх. Потолок исправно зарос.       — Я решаю, с кем и когда идти на свидание, — проворчала она, ощупывая карман. К счастью, бутылка с раствором не разбилась. — Посиди пока во френдзоне!       Не теряя больше времени, Яна кинулась сквозь новую анфиладу кабинетов на втором уровне. К её концу она адски запыхалась, но поиски оказались всё так же безрезультатны. Однако и граф не встретился.       В кабинете физики — замыкающем вереницу кабинетов второго этажа — она остановилась, отдуваясь. Прислушалась. Ни звука, кроме собственного тяжёлого дыхания. Наверное, носферату методично обследовал кабинеты, по которым она уже промчалась, а возможно, сидел где-то в засаде, там, где она ещё не была. Ведь неисследованным оставался ещё целый первый этаж.       Яна переминалась на месте, мучительно вспоминая. Первый этаж длиннее верхних, и какой кабинет сейчас находился под её ногами, она не помнила. Музыкальный класс? Кабинет ОБЖ? Может быть, актовый зал? Под ним вообще могла оказаться каморка охранника, и будет очень весело, если ему на голову с потолка приземлится несовершеннолетняя нарушительница.       Она опустилась на колени, потом неуклюже припала ухом к полу. Может быть, там работал телевизор, а может, стояло мёртвое безмолвие, потому что там располагалась кладовка со швабрами — без разницы, толстые перекрытия не пропускали ни звука.       В полной тишине со щелчком повернулась дверная ручка. Яна задохнулась и в который раз за сегодня чуть не выплюнула сердце. Он её нашёл! Сейчас, сейчас сквозь замочную скважину заструится живой туман…       — Выход! — выкрикнула она и провалилась сквозь пол.       Полёт в темноте был дольше, чем в прошлый раз, и она успела разглядеть, куда падает. Блеснуло широкое чёрное зеркало на полу, и она с визгом рухнула в холодную воду, подняв фонтан брызг.       От удара об воду вышибло воздух из лёгких. Путаясь в полах одежды, Яна неуклюже забарахталась, пытаясь всплыть, и на секунду мозг пронзила ужасная мысль: “Неужели я утону?”. Но она сумела вынырнуть на поверхность и отчаянно заморгала, смахивая воду с ресниц, чтобы хоть что-то увидеть.       Упасть было бы лучше куда угодно, только не в бассейн. И на её счастье ещё воду не слили. Теперь Яна плавала в тёмной холодной воде с рассыпающимися по её поверхности лунными бликами. Мокрая одежда облепляла тело и сковывала движения, силы убывали, держать голову над водой было трудно. Сориентировавшись, она начала грести в сторону мелководья, и с облегчением перевела дух, когда ноги наконец достали до дна.       — Лучше бы вышла в окно, — пробурчала она, ощупывая карман. Плотно сидящая колба была на месте, и, судя по тому, что вода не обжигала до волдырей, содержимое оставалось внутри за крепко сидящей пробкой. — Так, где тут эта лесенка, забыла…       Она тяжело повернулась на месте, разводя руками для равновесия. И обнаружила, что стоит опасно близко от края бассейна. А с его бортика, почтительно опустившись на колено, тянет к ней руку граф.       Она отшатнулась. Поскользнулась, нырнув затылком в воду, судорожно забултыхалась, отплывая прочь. Граф, не поведя бровью, разогнулся, убрал руку. Только сейчас Яна поняла, что это была поза предлагающего помощь, а не пытающегося схватить. Сейчас он стоял картинно, небрежно сложив руки на груди. Аттракцион неслыханной щедрости закончился. Его глаза недобро поблескивали в тени.       — Предпочитаешь оставаться в воде?       Яна дерзко хмыкнула. Вышло плохо — она начала мёрзнуть.       — Подойдите и вытащите меня отсюда, — предложила она.       Граф не двигался.       — Что такое, плавать не умеете? Или боитесь замочить костюм?       Яна брызнула на него водой, и он отошёл от края. И вдруг до неё дошло — вампиры ведь не дружат с водой! Они не могут пересечь море или реку, даже бегущий ручек для них непреодолимая преграда. Здесь она в безопасности.       — Можете стоять здесь сколько угодно, я не вылезу, — усмехнулась она и тоже попыталась победно сложить руки на груди. Поза сразу стала неустойчивой, да и вздувшиеся над поверхностью полы плаща, плавающего старой тряпкой у её шеи, не прибавляли ей пафоса. Но победителей не судят. — А я могу простоять здесь до рассвета. Давайте, начинайте меня уговаривать, надо же как-то развлечься до утра.       На это граф только нехорошо ухмыльнулся. И это была улыбка — куда там! — это был оскал того, кто не считал себя побеждённым. И уж точно не собирался униженно просить и уговаривать.       — К чему тратить слова? Ты сама ко мне придёшь.       Яна тревожно нахмурилась.       — С какой стати?       — У меня то, чем ты дорожишь. Вернее, кем.       Подлая нежить была права. Лизы определённо не было в школе, и глупо было думать, что он спрятал её где-то здесь. Теперь уже совершенно ясно было, что она томилась в плену в каком-то его тайном логове, и только он мог сказать, где оно находится. И что он сделал с Лизой.       — Она жива? — процедила Яна, с ненавистью испепеляя взглядом тёмную надменную фигуру на краю бассейна.       — Она человек, если речь об этом, — отозвался граф. — Пока человек.       — Тебе же теперь нужна я! — крикнула Яна и зло плеснула водой в его сторону. Капли не долетели. — Отстань хотя бы от неё, отпусти!       — Тебе придётся уговорить меня, — расхохотался граф, и кулаки Яны сжались от бессильной ярости.       Внезапно он умолк и прислушался. Весь как-то подобрался.       — Советую подобрать аргументы, — он склонился в глумливом поклоне. — Засим — à bientôt.       За дверью послышались громкие, грузные шаги. Темноту прорезал широкий прямоугольник света, и на его фоне вырос массивный мужской силуэт. В тот же миг от него отделилась крохотная трепещущая тень, метнулась вверх в темноту и исчезла. Раздался щелчок выключателя, и помещение залил яркий свет с потолка. Охранник удивлённо вытаращился на Яну, плавающую посреди бассейна бесформенной чёрной кляксой.

***

      — Я ведь уже сказала, — объясняла Яна. У неё уже устал язык. — У нас была физкультура пятым и шестым уроком. Я задержалась в раздевалке, все уже ушли. Зашла в душ перед уходом, выхожу — а двери в бассейн закрыты. Ну физрук подумал, что все уже ушли, и запер! Я стучалась, но он уже ушёл, все ушли. Что мне было делать-то? Я и осталась ночевать в раздевалке.       Она шмыгнула носом. С плаща капало на пол, под стулом образовалась лужица.       — И среди ночи решила поплавать в одежде?       Яна хотела отшутиться, но взглянула на суровое лицо охранника — крепко сбитого дядьки лет сорока — и передумала. Скорчила несчастную физиономию. Вышло без труда, её начинала бить дрожь от сидения в мокрой одежде.       — Ночью стало жарко, я вышла к бассейну. Посидела на краю, потом задремала. Вот, упала.       — Хватит, — решительно объявил дядька. — Лучше рассказывай, зачем залезла ночью в школу. Чистосердечное признание может смягчить наказание, слышала про такое?       Яна широко распахнула невинные глаза.       — Зачем мне это?       — А двоек, небось, нахватала, и решила поисправлять в журнале, — предположил, даже скорее, уверенно заявил охранник.       — У меня нет двоек!       — Ещё скажи, что не ты напакостила с электричеством, — не слушая её, повысил он голос.       — Ну и как бы я это сделала? Дверь там взломала, что ли? Я не умею, да у меня бы и сил не хватило. А самое главное: если бы я это сделала, то как бы оказалась запертой в спортзале, где вы меня нашли?       Охранник не нашёлся что возразить и явно задумался.       — Послушайте, — почуяв его слабину, доверительно проговорила Яна. — Не верите — сходите в раздевалку. Там в сумке мой дневник лежит, в нём расписание уроков.       По каменному лицу пробежала тень сомнения — такой вариант охраннику явно не приходил в голову. Яна оживилась.       — Сходите, — повторила она. — Прежде чем человека обвинять, надо проверить его алиби, слышали про такое? Только я тут посижу, если можно, тут тепло, а я замёрзла. Да не убегу я, в окно выйду, что ли?       В каморке не было окна. Охранник поколебался мгновение, потом встал со стула.       — Ладно, жди.       Он вышел, на ходу вынимая ключ. Дверь захлопнулась, заскрежетало в замочной скважине. После этого послышались удаляющиеся шаги.       — В окно я не выйду, — покладисто повторила Яна, подходя к стене. Мельком заглянула в маленькое зеркало и ужаснулась. Тушь и подводка растеклись и размазались вокруг глаз, превратив её в панду. Мокрую и продрогшую панду.       — Выход.       Холодный воздух на улице резко схватил её в обжигающие объятия. Яну мгновенно заколотила крупная дрожь; она стиснула зубы и бросилась бежать, чтобы не окоченеть насмерть. И ещё одно подгоняло её: страх. Казалось, что вот-вот, в любой момент, на плечо ляжет цепкая рука, сожмёт когти… Или вопьются в горло острые зубы…       Но страх оказался напрасным, враг оставил её на сегодня. Потому что он был прав: мышь сама полезет в ловушку. Что ей ещё делать?