Вот те крест!

      ...Она бежала по бесконечным ночным улицам, путаясь в мокрых полах плаща. В ушах свистел ветер, деревья тянули голые сучья, хватали ими, точно чёрными когтями, за волосы, за одежду, царапали лицо.       И за каждым поворотом её поджидал он. Хохоча, ловил её в объятия, щёлкал острыми зубами у шеи. Она с криком вырывалась, бежала дальше, стремилась поскорее добежать до дома, заскочить в безопасный подъезд, но проклятая улица всё не кончалась, незнакомые дома обступали плотной стеной — ни арок, ни просветов между зданиями, — а конец улицы терялся в чернильной тьме. Она застонала от изнеможения, ей вторил дребезжащий смех.       Противный смех всё звучал и звучал, и Яна начала просыпаться. Оказалось, что звонил будильник.       Она схватила его и нажала кнопку сброса, потом аккуратно поставила на место — не хватало, чтобы он выскользнул из трясущейся руки и разбился. Мамин подарок, в стиле прованс. Потом с трудом оторвалась от кровати и побрела в ванную.       Волосы после ночного горячего душа высохли в виде копны сена, а в покрасневших глазах отражалась вся тоска готической субкультуры, которой утром надо в школу. Плащ вообще не высох и висел в коридоре неприятной мокрой тряпкой, разве что с него перестало капать. В тазике под ним скопилась приличная лужа воды.       Досадливо вздохнув, Яна раскопала на антресолях старую-престарую серую дутую куртку. Она не шла ни в какое сравнение с готическим плащом, но сейчас выбора не было. Краситься не стала, на это совершенно не было сил и желания, только умылась холодной водой. И поплелась в школу.

***

      Там царило какое-то нездоровое возбуждение.       Яна сидела в ожидании урока, облокотившись на парту и держа в руках тяжёлую голову, и рассеянно ловила обрывки разговоров. Главным слухом дня и основной версией было ночное ограбление.       — Наркоманы какие-то!       — Почему наркоманы?       — Дак кабинет химии вверх дном перевернули! Соли украли.       — Блин, откуда там соли, что ты несёшь?       — Ну не соли, не знаю, чё-то другое. Искали чё-то. Кому ещё это надо?       — М-может, бом-бом-бомбу х-хот-тели сд-д-делать…       — Бом-бом-бом, ха-ха-ха! Террористы в нашу школу влезли, ещё скажи.       — А чё б нет? Может, здесь и хотели заложить!       — Вот вы ржёте, а между прочим, во всех кабинетах полазили! Стулья повсюду с парт посшибали, на географии глобус с полки сбросили…       — А я слышала, что даже в бассейне были. Чей-то шарф там выловили.       — Подводную бомбу закладывали, а-ха-ха!       Яна взъерошила волосы так, чтобы они упали на лицо. Оно горело от прилившей крови. Но тут же чья-то бесцеремонная рука отвела прядь с её глаз. Яна нервно отшатнулась.       — Ты чего? — Катька внимательно смотрела на неё. — Вся красная. И даже не накрасилась. Заболела, что ли?       — Не знаю, — прохрипела Яна. Она поняла, что впервые за сегодняшний день услышала свой голос, и он действительно звучал нездорово. — Может быть.       — Отпросись. Всё равно сегодня ничего важного не будет.       — Посмотрим.       Но через урок стало ясно, что ночная прогулка не прошла даром. Заболело горло, голову будто наполнили песком. Учительница сама отправила её домой от греха подальше, когда Яна уронила голову на парту и не смогла сразу её поднять — “чтобы не перезаражала всех перед каникулами”.       Дома Яна съела весь запас противопростудных пилюль, выпила кружку горячего чая с засохшим куском древнего лимона и повалилась спать.       Проснулась только к вечеру, когда уже стемнело, чувствуя себя заметно лучше. Вскипятила чайник, тоскливо оглядывая пустую кухню. Никогда ещё она не чувствовала себя такой одинокой. А что сейчас с Лизой, и вовсе думать не хотелось.       Яна тряхнула головой, отгоняя нехорошие мысли. Он ничего с ней не сделает, она ему нужна. А Яне оставалось только ждать указаний. Унизительно и страшно, но ничего нельзя было поделать. Она могла только отвлечься.       В хлебнице кончился хлеб, из мусорного ведра лезло содержимое. Вполне себе занятие, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. Яна пошла одеваться.       Когда она вернулась из магазина и по привычке полезла за ключом в карман, взгляд сразу зацепился за белую бумажку, заткнутую за косяк.       “Опять рекламу притащили”, — подумала Яна, сминая бумажку в кулаке. Та оказалась неожиданно твёрдой, как из картона. Она взглянула повнимательнее, расправляя, и приоткрыла рот от удивления.       “Вы приглашены на традиционный бал в честь дня Самайна. Форма одежды парадная. Мероприятие состоится в музее-усадьбе Благонравовых, 31-го октября сего года”.       Яна схватилась за голову. Как она могла не догадаться о такой очевидной вещи! Да она даже не догадалась отвести Лизу в её старый дом, поискать портал там — ведь выходила она в современный мир из окрестностей усадьбы! С досады Яна ударила кулаком по стене и тут же ойкнула от боли. Поскорее открыла дверь и зашла в квартиру — посетило неприятное ощущение, будто за ней наблюдают.       В квартире зло бросила помятое приглашение на тумбочку. Оно подпрыгнуло на изломанной грани и перевернулось. Яна медленно подняла его снова. На обороте чернела небрежная приписка каллиграфическим почерком: “Лизетт также приглашена”.       Тут уж она взорвалась.       — Я не такая тупая! Догадалась!       Ей почудилось, что пустая лестничная площадка, отделённая от её спины дверью, тихо усмехнулась. Яна вздохнула и понурилась. Нет, такая. Но она всё равно придёт.

***

      Ночные улицы плыли за окном автобуса, позолоченные светом фонарей и унизанные драгоценными камнями светящихся вывесок. Яна прислонилась лбом к холодному стеклу, глядя в никуда. Потом прикрыла глаза.       Выглядела она сегодня эффектно, одетая в свой парадный наряд: длинную и широкую атласную юбку, дополненную пышным Лизиным подъюбником, и шёлковую блузку с корсажем под грудь, который красиво её подчёркивал. Но сейчас Яне было не до самолюбования.       Салон автобуса был почти пуст, и водитель не останавливался на тех остановках, где никого не было. Но Яна не боялась пропустить свою остановку: она была конечной. Музей-усадьба купца Благонравова. Хочет она этого или нет, а выйдет в условленном месте, потому что в противном случае выгонят вручную, а если заупрямится, то и вножную, когда автобус завершит последний на сегодня рейс. Поэтому можно было посидеть в тишине и ещё раз всё обдумать. Поберечь силы.       Яна любила фильмы про вампиров. Разных жанров: ужасы, комедии, экшн, и, конечно, романтику, которой отдавала предпочтение. Невероятно захватывала фантазия о вечной любви в бесконечной жизни. Настолько, что ей нравилось не только мечтать об этом, но и привносить элементы ожидания в реальную жизнь — все эти ночные прогулки, готические наряды, попытки украсить свою комнату в соответствующем стиле… Но всё-таки, несмотря на восторженное желание чуда, она понимала, что всё это просто игра для того, чтобы привнести в жизнь сказку, испытать более яркие эмоции.       И когда эта сказка встретилась с ней лицом к лицу, главной эмоцией стало неверие. Потом — испуг. Потому что чудо оказалось не таким прекрасным, как представлялось в чёрно-розовых мечтах, оно имело металлический привкус страха. А ещё горькое расхождение с ожиданием.       Неприятным открытием стало то, что “тёмный принц” не бросился к её ногам и не поклялся в вечной любви благодаря её, Яны, исключительности. Более того, он не был влюблён даже в Лизу. Терзало недоумение (и немного обида), зачем же ему нужна была спутница в вечной жизни — просто чтобы была? И это может быть кто угодно? Если принять это за истину, то он мог предлагать это “партнёрство” вообще всем подряд. И что, у него уже был гарем невест? Предложение выходило не таким уж и заманчивым.       Но сильнее этого Яну обескураживало другое соображение: что за дела у него были с Лизой, о которых он сам говорил. Какие ещё дела у вампира могут быть с человеком, если не отношения “едок — еда” или “хозяин — слуга-упырь”? А дело было, если верить ему, потому что Лиза оставалась жива и не укушена. А ещё он зачем-то ждал Яну. Зачем? Обменять одну девушку на другую? Но почему он вдруг передумал? Ведь он пришёл в её город и в её время за Лизой, охотился исключительно за ней. И только когда наткнулся на Яну, почему-то переключился на неё. Тут ей впору бы подумать о пресловутой своей исключительности, ан нет — признаний в любви не последовало, только холодный деловой подход. Что, признаться, сильно задевало. И ещё сильнее тревожило. Неужели всё-таки ему нужен был ключ? Но почему тогда он просто не отнял его, ведь у него не раз была такая возможность. Круг мыслей замыкался.       Яна вздохнула и приоткрыла глаза. До конечной остановки оставалось не так много, мысли все были не о том. Надо было думать о том, что она будет делать, прибыв на место встречи, а не переливать из пустого в порожнее размышления о мотивах и причинах. Это уже не имело значения. Она ехала на выручку.       Да, скорее всего, она ехала в ловушку, и явно ничего хорошего её не ждало на территории опасного противника, который держал в заложницах несчастную Лизу и у которого было невесть что на уме. Но ничего другого Яне не оставалось. Она не могла бросить Лизу одну.       “Как же можно бросить подругу?”       Шансов было мало, но всё-таки они были. К тому же Яна долго готовилась и ехала на бал не с пустыми руками и головой, и это немного придавало ей уверенности. Может, им повезёт, и они вдвоём как-то победят. На худой конец, даже если покусают… Ну что ж, исполнится Янина мечта. В конце концов, бессмертие, сила и вечная молодость — неплохой набор, а любовь… Ну её. Да и за вечность можно встретить кого-то более приятного, чем бесчувственный граф, пусть и красивый.       Автобус замедлил ход и остановился. Двери зашипели и безжалостно распахнулись, приглашая в ночную тьму. Яна сглотнула, поднялась с сиденья и вышла в ночь. В очередной раз чуть не споткнувшись о длинный подол. И зашагала прочь от дороги, туда, где за купой старых деревьев маячили огни усадьбы.       Двухэтажный особняк вырос и навис над головой. Единственным освещением служили висящие над входом старинные фонари, окна первого этажа были темны и пусты. А вот на втором угадывалось мерцающее свечение, какое-то слишком тусклое, которое то и дело перебивалось тенями, будто люстра раскачивалась на потолке.       Яна прерывисто вздохнула, набираясь решительности. Шагнула к резным дверям и постучала. Через секунду-другую полной тишины створки протяжно заскрипели и широко раскрылись, приглашая гостью внутрь. Сжав в кулаках складки юбки, Яна перешагнула через порог. В тот же миг створки захлопнулись за её спиной, отрезав свет. Она судорожно обернулась, ожидая нападения того, кто открывал и закрывал за ней двери, но там не было никого. А понятно это стало от того, что кое-какое освещение в холле всё же было. На столике у лестницы, ведущей вверх, стоял скромный канделябр на три свечи, и маняще подмигивал язычками пламени. Никто не спустился её встретить или проводить в зал, значит, ей следовало подняться самой. А подняться совершенно точно нужно было на второй этаж — оттуда доносилась нежная инструментальная музыка. Она сняла плащ и оставила его на вешалке у двери. Другой одежды там не было.       Яна кучу часов просидела в интернете, ища информацию, которая бы помогла ей обрести какую-никакую почву под ногами. И она оказалась настолько противоречивой, что было отчего упасть духом. Чем новее были сведения, тем яростнее они опровергали старые. Научные знания спорили с мифологией убийственными фактическими аргументами. Просто споры одних экспертов-теоретиков с другими тянулись на километры тредов и заставляли Янин мозг кипеть. Поэтому она решила учесть всё, что смогла запомнить, но опираться на старую добрую классику. И подготовилась как могла.       Сейчас, пройдя полутёмный коридор на втором этаже и толкнув высокие створки, из-за которых доносились музыкальные аккорды, она поняла, что зря потратила время на вычитывание информации о слабостях вампиров. Надо было сразу искать по объявлениям Ван Хелсинга.       В огромной зале, освещённой множеством свечей, шёл бал. До сих пор Яна так и не поняла, куда она попала: граф ли арендовал особняк под свой мрачный праздник, или это было организованное кем-то другим обычное человеческое мероприятие, которым он просто воспользовался и куда пригласил Яну.       Под оркестровую музыку в академическом вальсе стройно кружились по-старинному одетые пары, и не было понятно, люди они или нет. Брызгать в них с порога святой водой как-то не хотелось, тем более, что они совершенно не обращали внимания на вновь прибывшую. Поэтому она решила тихонько осмотреться, и опасливо шагнула в зал. И тут осенила запоздалая мысль: ведь на первом этаже никого нет, значит, для начала следовало обойти его! Ведь вполне и очень даже вероятно, что Лиза заперта в одной из комнат. Можно вызволить её и сбежать, не привлекая внимания. Она торопливо развернулась, чтобы выйти из бального зала.       И тут же оказалась схвачена. Испуганный крик удалось подавить в зародыше — ей не хотелось признавать вслух превосходство врага. Граф-вампир, одетый в роскошный камзол, держал её крепко, но не так, будто хотел растерзать, а всего лишь для танца, хоть и грубовато. Впрочем, это было оправданно — держи он её почтительно за руку, она бы вырвалась и убежала. А так Яне пришлось начать хоть и неуклюже, но танцевать с ним. Это совсем не было похоже на излюбленную сцену из её грёз, где она невесомо летала по бальному залу в объятиях своего тёмного кавалера. Ноги её заплетались, и большей частью она просто переступала на месте как придётся, радуясь тому, что юбка в пол скрывает этот позор. В голове мелькнуло сожаление, что она не озаботилась хотя бы научиться танцам вместо простых мечтаний.       — Добрый вечер, мадемуазель, — церемонно заговорил граф. — Я счастлив, что вы приняли моё приглашение. Сегодня особенный день. Рубежный день, когда светлое время года сменяется тёмным, поэтому он заряжен магией. Сегодня вера становится мощнейшим оружием, слова обретают материальную силу, поэтому будьте осторожны в их выборе.       — Короче. Я пришла, — на всякий случай Яна решила выбрать слова самые простые. — Где Лиза?       — О, я вижу, мадемуазель времени даром не теряет, — заметил граф с усмешкой. — Ты приглашена на бал, а разве на балу не танцуют?       — Беру пример с вас, — огрызнулась Яна. Скрытый упрёк насчёт невоспитанности, хоть и от врага, немного задел её. — Вы тоже не любите время терять. Пришли за Лизой, но как только встретилась я, сразу переключились. Можете, выберете другую девицу и оставите нас в покое?       От её тирады граф в открытую засмеялся, и, хоть сам смех был бархатным, прозвучало это неприятно. Яна поняла, что сморозила жуткую и постыдную глупость, только пока не понимала, в чём она заключалась. И граф наконец сжалился, коротко пояснив:       — Но ведь ключ у тебя.       Смысл фразы дошёл с задержкой, и Яна споткнулась на полушаге. Он всё-таки знал. Ну конечно, не влюбился же он в неё с первого взгляда, не почувствовал в ней ту самую, единственную, и даже не удивился и восхитился её уникальной волшебной способностью проходить сквозь стены. Потому что она его не удивила. Он только не подозревал до последнего, что Лиза передала ключ новой знакомой, и как только узнал, изменил на неё планы в тот же момент.       — Выходит… — Разочарованию Яны не было предела, как ни пыталась она это отрицать перед самой собой. — Вам была нужна Лиза ради ключа… А когда он оказался у меня, вам понадобилась я…       — Да.       Яна молчала, надеясь, что щёки под белой пудрой не слишком сильно покраснели от стыда и обиды. Ещё никогда она не чувствовала себя такой дурой.       — А мог бы наврать, что любишь меня, — тихо и горько прошептала она. — Я бы купилась.       — И снова про любовь, — граф утомлённо закатил глаза. — Меня не интересуют жалкие человеческие чувства, с помощью которых люди манипулируют друг другом. Могущество — вот что действительно имеет ценность. Люди мечтают о бессмертии, некоторые всю жизнь посвящают погоне за вечной молодостью, здоровьем и красотой. Но что делать, если бессмертие достигнуто? Существование без цели невыносимо. Остаётся погоня за властью. Могущество — вот та вещь, которой нет предела.       Граф самозабвенно вещал, скорее для себя, чем для собеседницы. Яна угрюмо слушала его, но мысли её теперь сосредоточились на одном: как вырваться и найти Лизу, чтобы сбежать с ней из этого вампирского притона. Но тут его речь приобрела конкретику, которая заставила её навострить уши.       — Вещь, которую ты носишь в качестве украшения, — это древний и очень могущественный артефакт. Он даёт власть над другими мирами. Вот только, — с удовольствием добавил он, заметив заинтересованный блеск в глазах Яны, — в руках непосвящённого он практически бесполезен, разве что может открыть дверь. Поэтому его хранители всегда были до отвращения порядочными и никогда не знали о его истинной силе. Так изначально было придумано для того, чтобы никто не мог воспользоваться его магией во зло, а после… сложилось исторически, ведь он передавался из рук в руки, из рода в род самых чистеньких. Святош, — он презрительно выплюнул это слово. — И передать его можно было только добровольно, не по принуждению, более того — только по искреннему желанию хранителя.       Яна молчала, переваривая полученную невероятную информацию, от которой захватило дух. Но тут вампир опять сказал гадость.       — Но ты, девочка, — он хищно улыбнулся, — не из их рода. Он достался тебе случайно. И ты, — он осклабился шире, — не похожа на них.       — Что со мной не так? — нахмурилась Яна.       — Тебя манит тьма. И этого не стоит стыдиться — тьма привлекает сильных духом. Добрые слабы.       Яна подумала о Лизе, о том, как она смиренно вынесла все выпавшие ей испытания, как быстро приспособилась к новым обстоятельствам, как пришла поддержать её, Яну, считая, что ей это необходимо, переступив через свою гордость и свой страх. Назвать её слабой мог только тот, кто совсем её не знал.       — А если не отдам?       — Тогда Лизетт умрёт.       — Но вы же сказали, что нельзя принуждать хранителя! — крикнула Яна, отступая назад.       Безжалостные сильные руки притянули её обратно и повели дальше в танце.       — Поэтому я предлагаю тебе такие возможности, чтобы ты захотела сама. Хочешь узнать тайну ключа? Хочешь открыть невероятные возможности, неведомые никому из живущих? Будь со мной. Я научу тебя всему, что знаю сам. Вместе мы постигнем его секрет, овладеем его магией полностью. Отдай его мне. За это я подарю тебе бессмертие и поделюсь властью. Я держу слово. В конце концов, вы обе до сих пор живы.       Яна смотрела в пол, сжав зубы. Граф продолжал уговаривать.       — Я не причиню тебе вреда, обещаю. Ты останешься со мной в роли вечной невесты, а супруги, как известно, делят жизнь пополам. Ты не пожалеешь.       — Даже если забыть про вот это вот всё… — Яна уже с трудом сдерживала раздражение. — Дядя, мне шестнадцать. Мне рано замуж. Это вообще незаконно.       — Это не имеет значения, — холодно бросил он, задрав подбородок. — Человеческий закон не играет никакой роли.       — Дядя, да вы педофил.       — Довольно!       Голос прозвучал жутко — граф наконец тоже разозлился. Он схватил Яну за плечо, и грубо развернув на месте, потащил куда-то. Она в ужасе попыталась сопротивляться, но он вдруг сам остановился.       Перед ними стояла Лиза.       — Лиза! — обрадованно вскрикнула Яна и бросилась к ней, но запнулась.       Смертельно бледная, с безжизненными глазами, она стояла сама, без оков и охраны, не пытаясь убежать. Граф отпустил Яну, обошёл Лизу и встал за её спиной. Нежно-небрежным жестом отбросил волосы с её шеи и слегка оттянул ворот толстовки. На белой шее Лизы отчётливо багровели две точки.       — Ах ты, сволочь… — Яна задохнулась от потрясения и негодования. — Ты же обещал, что не тронул её!       — Она ещё — пока — не обращена до конца. Мне была нужна гарантия, что вы обе не сбежите, встретившись здесь. Отдай мне ключ — и я верну её в прежнее состояние.       Лиза подняла глаза на Яну. И Яна услышала — не ушами, потому что губы Лизы не шевелились, — услышала прямо в голове:       “Не отдавай”.       “Ты что! — подумала в ответ Яна. — Он же иначе тебя не отпустит!”       “Пускай. Но эта вещь ни в коем случае не должна достаться такому, как он. Он укусил меня, и теперь я с ним связана. Я знаю его мысли и намерения, я знаю то, что знает он. Это невероятная вещь, Яна. Не смей отдавать её ему, иначе он разрушит мир”.       “И что мне, пожертвовать тобой?!”       “Да”.       “Нет!.. Слушай… а если я просто верну ключ тебе? Ведь фактически он даже не мой. Что будет тогда? Может, ты сможешь обмануть его и заставить вернуть тебя в прежний вид, а потом мы сбежим?”       — J’en ai marre!       Яна вздрогнула и вскинула глаза на графа, про которого уже забыла.       — Барышни, — громко вздохнул тот. — Вы не забыли, что я стою рядом? Я ведь всё слышу.       Яна прикусила губу. Недавнее ощущение своей полной глупости сейчас показалось ей безобидной шуткой по сравнению с тем, как она чувствовала себя сейчас. Только в этот момент она заметила, что вокруг стояла тишина. Она тревожно огляделась. Гости перестали вальсировать и уже какое-то время толпились вокруг их троицы.       — Это невероятно, насколько вы меня недооцениваете, даже где-то оскорбительно. Что, впрочем, свидетельствует совершенно не в вашу пользу. Ты даже не поинтересовалась, как я оказался в твоём времени вслед за Лизетт.       Яна на секунду сплоховала, приняв растерянный вид — а ведь правда, она просто приняла его преследование как данность, как некое стихийное бедствие.       — Ну, вообще я подумала, что вы как-то проскочили за ней следом, — осторожно предположила она.       — Я ждал, — просто ответил граф.       И только сейчас она осознала, насколько серьёзен враг. Он терпеливо прождал больше сотни лет, рассчитал, где и когда примерно должна появиться Лиза, подкараулил и нашёл её так скоро, будто учуял по запаху. И не набросился сразу, чтобы растерзать, нет, он продолжил слежку, придумал новый план, как выманить ключ… На это у него была уйма времени, ведь всё это время он таился, возможно, просто спал мёртвым сном в каком-нибудь склепе, ведь Яна ни разу не слышала городских легенд о том, чтобы кого-либо когда-либо кусали и обескровливали. Так сильно он жаждал достигнуть цели. И сейчас ни перед чем не остановится.       Да в конце концов, это всё просто нечестно, вдруг разозлилась Яна. Он живёт на свете сотни лет, у него было больше века только на то, чтобы продумать план по захвату ключа, продумав все варианты, и уж конечно, наивные школьницы ему не соперницы. Шансы катастрофически неравны. Да ещё вдобавок он теперь может читать мысли Лизы и даже Яны, когда она ей отвечает. Значит, надо действовать быстро и спонтанно.       — Лиз, пошли домой, — Яна взяла её за руку. — Ну их нафиг с их балами. Ничего, побудешь вампиром, вон какие возможности это даёт, — она кивнула на озадаченного графа. — И меня сделаешь вампиром. Повеселимся!       Глаза Лизы распахнулись, и тут же ей на плечо упала когтистая ладонь графа.       — Она отныне моя собственность, — рявкнул он, — и никуда не пойдёт, покуда я не позволю.       Лиза покачала головой, в её пустых глазах отразилась боль.       — Так и есть, — прошептала она. — Уходи, Яна. Ты ещё можешь уйти. Я передаю ключ тебе во владение.       Граф зарычал. Не соображая, что делает — лишь бы быстрее! — Яна снова потянула Лизу за собой. Но та вырвала свою руку. Резко наклонившись к Яне, страшно щёлкнула острыми клыками:       — Уходи!       И вдруг задрала рукав и впилась в свою руку. Кровь потекла по белой коже, запятнала толстовку и капнула на пол.       В тот же миг гости ахнули. Подобрались и напружинились, как звери перед броском. И кинулись на Лизу, оттолкнув и оттеснив Яну прочь.       — Не сметь! — прогремел страшный вопль графа над головой своры. — Прочь! Она моя!       Яна бросилась бежать. За спиной она слышала, как гостей расшвыривают по залу, как мешки с картошкой, кажется, даже отрывая конечности, судя по болезненным крикам, и краем сознания поняла — Лиза в безопасности, графу она ещё нужна. Навстречу ей попался один из гостей, не успевших на угощение, и он явно решил выбрать Яну. “Ну наконец-то”, — успела подумать она, рывком задирая длинную юбку. Безвестный вампир в непонимании остановился. Его заминка сыграла ей на руку — она выхватила из-под резинки на бедре маленький пульверизатор и распылила жидкость из него в лицо нападающему. Раздался визг, и вампир отскочил в сторону.       — Освящено именем святой великомученицы Яны!       Больше не теряя времени, она выхватила другое оружие из-под резинки на втором бедре. Им оказался детский водяной пистолет. Порывисто обернулась. Уцелевшие вампиры шли в её сторону, определённо собираясь последовать примеру незадачливого собрата. За их спинами не было видно ни графа, ни Лизы.       — Что вам больше понравится — аммиакат серебра или святая вода? А не жалко, пейте всё! — крикнула Яна и пустила оружие в ход.       В воздухе закипела жуткая какофония — визги, вой, проклятия и шипение обожжённых вампиров. Не медля ни секунды, Яна выхватила из-под блузки последний боеприпас — целлофановый пакет с “серебряной” водой, который прятала в бюстгальтере. И швырнула в толпу, как гранату. Пакет разбился об какого-то бедолагу, щедро окатив остальных брызгами. И тут начался настоящий ад. Участвовать в нём Яна не стала, и, подхватив длинную юбку в охапку, выскочила из зала и слетела вниз по лестнице на первый этаж, прочь из дома.       Бах! Перед носом Яны захлопнулась входная дверь, отрезав ей путь к отступлению.       — Выход! — и дверь распахнулась, покорно выпуская её на волю, в холодную осеннюю ночь.       Яна убегала с бала, словно Золушка, оставив там своё оружие, одну “грудь” и подругу. Она убегала, а высоко в ночном небе над нею парила, беззвучно трепеща крыльями, летучая мышь.