В школьном саду

      Сайно оглянулся на приближающиеся уши, которые выделяли фенека из общей толпы, и бросил попытки усмирить орла и льва, шагая навстречу к другу.       — Что у вас там с математиком за мутки постоянные? Даже на экскурсии докопался. — Он поравнялся с Тигнари, и теперь они шагали в одном направлении и темпе.       — Да… Мне предложили поучаствовать в олимпиаде… Я решил согласиться, всё же незачем терять шанс получить лишнюю картонку, по которой будут слюни лить в универах приёмные комиссии. — он зачесал свою чёлку устало, отворачиваясь с кривой улыбкой. Затем вздохнул, собираясь. Не хотелось накручиваться.       Не беря в учёт все вышеописанное, в музее было неплохо, некоторые экспонаты были забавными, а некоторые даже вызывали интерес, что удивило альбиноса, которому сроду было фиолетово на всякие древности. После музея по плану был перекус в местном кафе, которое заранее забронировали на все группы учащихся.       — Наверное, владельцы рады такому наплыву покупателей. — Потому что, судя по качеству еды, заведение не очень-то популярное и завидное.       В кафе лис был абсолютно нейтрален и молчалив. Ел ультра жирную пиццу, которую там давали, и не жаловался.       В голове у платинового блондина не было идей, как подбодрить друга. Жаль, что учитель математики — это учитель математики, а не какой-нибудь парень, которого можно бросить и забыть.       — Эй, Тигнари. Знаешь, как посылают послов из других стран? — драматическая пауза. — Посол нахуй отсюда.       Лис фыркнул, но потом прокашлялся, мол, нет, эта шутка не достойна моего уровня.       — Давай только без шуток за столом.       — Да, пожалуйста. — Поддакнул Кавех, севший с ними. — Я хочу спокойно съесть своё карри. Без неловких пауз и желания выплюнуть всё.       — Я видел, как ты усмехнулся, не притворяйся, что тебе не понравилось. — Сайно перекрестил руки, заглядывая другу в лицо. — Смешно же? Ну? Смешно?       Ещё бы к стенке прижал. А тот бы и прижал, будь сзади стенка.       Тигнари отвернулся, пряча стыд от того, что правда усмехнулся.       — Не смешно, меня просто врасплох взяло.       — Это считается. Ну скажи, тебе нравится этот каламбуллинг в душе, да?       Фенек надулся, не желая признавать постыдную реальность.       — Да. Было чуток, совсем маленько забавно…       — Да! — победоносно воскликнул альбинос. Сжал руки в кулаки от гордости за себя и стал резко выдумывать другие шутки, чтобы подогревать это «маленько забавно».       — А как насчет… Мм… Что сказал мужик, когда пришел на сдачу кала? Срал я на всё это.       Тигнари на волне фырканья ещё и хихикнул.       И начался сущий кошмар для всех за столом, кроме Сайно.       Тигнари прятал лицо в столе, его плечи дрожали от смеха и попыток его подавить. От стресса любая шутка была разрывной.       А Сайно радостно наваливал кринжа, нависая над бедным, дергающимся в конвульсиях фенеком. Это был лучший обед в его жизни, не считая что все, кроме Тигнари, затыкали свои уши.       — Что сказал друид после курса языка деревьев? Ясен пень.       — Пха-ха-ха-ха-ха! — заистерил лис, пытаясь дальше спрятать лицо.       Кавех смотрел на это с кислой миной, мол, как же ты мог, Рем?       — Хохотушечки вы мои, может, хватит?       — Да ладно, Кавех, вот когда ты видел Тигнари с таким лицом? Это же редкий шанс. — Сайно радовался, что смог развеселить эту принцессу Несмеяну, но жалел где-то внутри, что не будет снимать этот момент на камеру. Некультурно.       После кафе группы ждало возвращение к гостинице по другому маршруту, в ходе которого экскурсовод попытался рассказать о других достопримечательностях. Все, конечно, внимательно слушали…       К семи часам под прохладный ветерок дети зашагали к своим комнатам.       — Есть силы на ночную прогулку? — раздалось игриво на лисье ушко.       — Да, хочу сбежать в лес и спать там. — Фенек, казалось, абсолютно серьёзно сейчас сказал. На улице осень, тёплая, конечно, сумерская, но осень.       Вот и гадай, Сайно, что это значило.              — Э… Ты уверен? Там так-то жёстко и холодно. У нас спальных мешков-то с собой нет. — Хотя кому, как не бывшему беспризорнику привычно дрыхнуть на улице. — Боюсь, твоего хвоста на нас двоих не хватит.       Кавех обернулся на эти слова, но промолчал. Тигнари даже не подумал, что звучит для стороннего человека это крайне неправильно.       — Ладно, ты прав. Тогда просто прогуляемся и вернёмся обратно… — согласился ботаник, сразу на пороге принимаясь одеваться потеплее. — Кавех, подсобишь нашему побегу? Скажешь, если учителя заглянут, что мы спим уже? Подушки там под одеяло подпихнёшь…       Кавех округлил глаза. Помялся.       — Ладно… Но если это вскроется, я поднимаю руки и говорю, что вы сами ускользнули из-под моего носа!       — Снова мечешься меж двух огней и не можешь выбрать: помочь друзьям или остаться паинькой. — Вписался аль-Хайтам, уходя вперёд, к комнате, даже не дождавшись ответа того, кому он это говорил. Кавех недовольно что-то буркнул, скрещивая на груди руки.       В итоге снова четверо друзей оказались в квадратной комнатушке, предоставленные сами себе на целый вечер. Большинство учащихся пошли гулять по магазинам, как это сделали утром Сайно и Тигнари, поэтому тишину нарушали только разговоры в комнате и гул за окном.       Блондин стал перебирать свой рюкзак в поисках уно.       Тигнари, собственно, оделся как капуста, предвещая, что в лесочке или парке будет холодно. Заодно взял маленькую бутылку с водой и злаковый батончик, который мать подкинула ему в рюкзак вне его ведома.       — Сай, готов? — Фенеку определённо нравилось так обращаться к другу. А время уже было комендантское. Надо было бежать.       И лису впервые так хотелось нарушить правила.       Потому что это будет вылазка на природу с доверенным лицом. Это запах юношеской дикости и новые, в самом деле, впечатления.       Откладывая карточки в сторону и вообще не парясь ни о вещах, ни о своей одежде, Сайно поднялся и поравнялся с Тигнари.       — Мне всегда было интересно, кто такой этот твой Сай?       Фенек повёл ухом, скукурузив тут же раздражённое выражение лица.       — Тебе правда невдомёк, кто такой Сай и почему я вечно к нему обращаюсь?       — Да. Звучит как имя очень красивого парня, если честно. — Он не зря брал солнцезащитные очки, теперь они круто закрывали глаза, когда Сайно говорил хуйню, и хуйня внезапно превращалась во что-то круто сказанное. Ну, или он так представлял.       Фенек хмыкнул и подошёл, протянул медленно руку к его лицу и…       Щёлкнул ему по носу.       — Не обольщайся. Пойдём уже, пока проверяющие не пришли.       Тот немного покраснел, затем оклемался тряской головы и направился к черному выходу.       — Эй, что это только что было? — ответом был хитрый взмах хвостом. Фенек был занят побегом и, обладая чрезмерно чувствительным слухом, плохо мог оценить границу слышимости для простых людей, так что старался себя вести тише возможного и не поддерживал разговоры с Сайно.       Путь был не таким долгим, всего минут пятнадцать, учитывая что они шагали медленно, просто прогуливаясь и наслаждаясь свежим воздухом. Сайно просмаковал в голове один вопрос и выдал его:       — Если я — Сай, то ты кто? Нари?       — Ну, Кавех уже какое-то время меня так называет… — тишь да гладь. На улочках города ночью было пустовато, так что они без лишних глаз дошли до лесного парка.       Опасно?       О. Безусловно.       Но Тигнари почему-то себя вёл дико.       — Я вообще думал, что ты первый придумаешь мне прозвище. Но вышло наоборот.       — Придумывать прозвища — это ответственное задание. Нужно отразить всю суть человека в одном слове. Ну, или просто сократить имя. Хотя «Нари» звучит мягче, чем «Тигнари», что-то типа уменьшительно-ласкательного. Мне нравится.       В лесу было много гладких пеньков, будто специально для людей сделаны, чтобы можно было присесть, и трава такая мягкая-мягкая. Самое идеальное место — это где не слишком далеко от цивилизации, но достаточно, чтобы уединиться от мирского шума. — Вот тут можно остановиться, как считаешь?       — Да, давай тут. — Он плюхнулся на один из пеньков, сложив хвост на своих коленях.       В лесу тоже было много звуков — шорохи и шебуршание, крики птиц и фырканья лисиц.       Последние, кстати, с интересом засели в кустах, думая, что их не видно сородичу с человеческим телом.       — Я, кстати, в темноте хорошо вижу. Можешь не бояться, что мы потеряемся или куда не туда попадём. Я вижу тут всё, да и луна светит ярко, оттого ещё лучше видно.       — Ого. И какие еще твои лисьи суперспособности я не знаю? — Он вспомнил, с каким раздражением при первой их встрече Тигнари говорил о таких вещах. — Знаешь, кто бы что не говорил, твои особенности крутые.       Тигнари фыркнул, но беззлобно, даже будто бы смущённо.       — Спасибо… Эти особенности дают мне некоторое преимущество над простыми людьми… Но с ними часто бывает некомфортно… Мне вот сейчас очень хорошо и комфортно, а тебе, наверное, уже спать охота. Нет?       Он повернул голову к другу, бережно вглядываясь в лицо, которое хорошо видел в рябящих сумерках.       Этот побег обещал стать хорошим воспоминанием, которое только и вспоминать на дружеских посиделках спустя двадцать лет, приобнимая руку мужа и глядя на Сайно. Сердце даже заныло неясно, застонало.       Эх, дурные сантименты…       — Ну, я же пообещал тебе прогуляться по лесу, а не увалиться спать в кусты. Да и если честно, эх… Как бы сказать… Рядом с тобой не спится. Не в плохом смысле. Просто мне как-то жалко засыпать, понимаешь?       А говорят, люди ночью становятся откровеннее. В тишине и уединении, самое идеальное время, чтобы выведывать утаённые мысли, к тому же треск сверчков уж слишком разнился с гулом, который стоял днём и бил по ушам Сайно. А теперь ночь, и стоит только у Сайно. Ха.       Фенек повёл ухом, только заслышав этот неуловимый тон новых признаний.       Ласковая улыбка растянулась на его лице, и он опёрся руками о пенёк, откидывая голову и поворачивая её к Сайно. Игривый лисий мех блестел серебром под светом луны.       — Я рад, что наше с тобой общение увлекает тебя. Хотя… Мне это ощущение не совсем знакомо… Как бы это сказать…       Фенек стал постукивать длинными ногте-когтями по дереву, обратив взгляд на луну. Хитрое небесное тело проглядывало сквозь ветви деревьев.       — Я чувствую… Покой. Рядом с тобой. Так что мне не зазорно немного припухнуть или прикорнуть у тебя на плече… — потом повернулся, тихо усмехнувшись. — Жаль, что людям обычно это кажется странным.       Наблюдать своими красными глазами за тем, как элегантно-мягко жестикулирует фенек не надоедало никогда.       — Обычно люди меня сторонятся, а не беззаботно дремают у меня на плече. — Подметил Сайно. — Особенно когда я смотрю на них. Это странно, в книгах о том, как завести друзей, зрительный контакт помечался как располагающий, но чем дольше я смотрю кому-то в глаза, тем короче разговор. Это не касается только тебя…       Он дурашливо проскользил по бревну назад и плюхнулся на растущую траву, а вьющиеся волосы разбросались во все стороны. Только голени остались лежать на пеньке. — О. Полнолуние.       — Ага… — Тигнари тоже сполз на траву. Длинные смольные волосы с зелёными прядями стали дополнительной подушкой. — …Полнолуние.       Кругом сверчки пели свои трели. Лисица, шелестя кустом, убежала, когда более крупные звери на полянке переместились.       Лис расслабился с глубоким вздохом и перекатился на бок, утыкаясь носом в кончик плеча друга.       — Мне так нравится, как тут тихо… И мирно… — последнее прозвучало совсем тихо, будто бы сонливо.       Может, Сайно того не планировал, а Тигнари, похоже, правда намеревался уснуть на улице.       Вот знал же, что Тигнари действительно не будет париться и уснёт прям тут. И вот вроде нужно по-хорошему его разбудить, потрясти, проговорить пару раз имя, как обычно будит Сайно, чтобы пойти обратно в гостиницу, но так не хочется прерывать его «тихо и мирно», вот ни в какую. Да и самому Сайно было так же, для счастья только одежду потеплее, и то если обнять рядом лежащего, она нужна не будет.       Но он мужик, он должен терпеть, а не поддаваться таким соблазну и возможности. «Мне было холодно, вот и обнял» — не оправдание, нет.       Альбинос перекатился на бок следом, и пока фенек лепетал в полусне, тот разглядывал теми же холодными глазами это мирное создание, преисполняющийся спокойствием.       — Теперь я понимаю, о каком покое рядом со мной ты говорил. — Почти неслышно пробормотал он и закрыл глаза.       А Тигнари, сквозь сон, приник к теплу.       

***

      Сначала был холод. Затем — влага.       Продрав глаза от сладкого приятного сна, лис в первую очередь увидел белую макушку, в которую утыкался носом. А потом понял, что на кадык поступает тёплое дыхание. Мурашки мигом обдали с ног до головы.       «Блять, опять я за своё, как осьминог…»       Тигнари осторожно стащил свою ногу с ноги друга. Оттащил свой торс, вытягивая руку из-под шеи Сайно и выпутывая пальцы из белых волосин.       Друга удалось не разбудить. Вокруг светло-рыжими тонами тёк рассвет. На траве блестели капли росы. И на водонепроницаемой тёплой куртке тоже бегали капельки от дыхания и прочих передвижений.       Они проспали до утра, но раз на улице осень, то это означало, что ещё не такое уж и позднее утро. Часов семь. Можно успеть обратно.       Усмирив смущение и улёгшись поприличнее, Тигнари потянулся будить друга.