Поломка
24 января 2025 г., 16:54
Усмирив смущение и улёгшись поприличнее, Тигнари потянулся будить друга.
Сайно еще никогда так искусно не притворялся спящим. А потом, как народный артист так вальяжно, как кот в коньках, потянулся и с понтом зевнул. — Уже утро?.. — Да, врать он не умел, но хотя бы старался.
А все потому, что сам не знал, как ему реагировать на то, что он был не против небольшого лунатизма Тигнари в его сторону. Спал ведь и не жаловался, вдруг от такой информации его геем посчитают? Ну, хотя, перспектива-то…
Блондин потряс головой и проснулся окончательно. Стряхнул с одежды листву и травинки, снова завязал волосы в хвост, чтоб не поправлять причёску и двинулся со своим спутником к месту, где они должны были ночевать по-хорошему.
Но им не суждено было пройти с миром.
Не кто иной, как математик запалил их одетых в куртки в коридоре, направляясь будить школьников.
На лице господина Муртазы расцвела хитрая улыбка. Он скрестил руки на груди и заслонил собой узкий проём, ведущий в блок с их спальней.
— И где это мы были? — промурлыкал мужчина, разглядывая росу и прилипшие листья на куртке фенека. В хвосте на шерстинках повисла какая-то лесная требуха.
Ну все, они попали. И не просто попали, а именно к этому липкому, как мухоловка, математику. Казалось, словно он их специально выслеживает, чтоб жизнь испортить.
— На улице, господин Муртаза. —Главная тактика того, кто не умеет врать: недоговаривать.
— И что вы делали на улице? Почему пытаетесь проскользнуть утром обратно все мокрые и в траве? — изогнул бровь математик.
Тогда в дело вник главный лгун, который запихнул раболепие куда подальше и заявил очень аутентично-виновато.
— Прошу прощения. Мы вышли на утреннюю пробежку, никому не сказав. Заигрались и не успели прийти раньше… Пожалуйста, не сообщайте нашему куратору…
Вот бы прокатило. Тигнари едва находил силы вглядываться в чужие глаза и считывать то, как успешно он соврал.
Математик отшагнул, пропуская их.
— Через две минуты приду проверять вашу комнату. К этому моменту чтобы были как только проснувшиеся.
Лис безотчётно схватил Сайно за руку и дёрнул мимо, ускользая по коридору в их комнату.
Дверь тихо, но быстро закрылась, и Сайно подал голос.
— Пронесло… — и стянул с себя грязную одежду, накинул чистую, в зеркале проверил себя на наличие палящих объектов вроде листочка в волосах. Все чисто. — Мем вспомнил. «Дорогой, где ты был? Бегал. Странно, но футболка сухая и совсем не пахнет». Помнишь? Ха-ха.
— И где же вы были, дорогие?! — Кавех, который до их вторжения спал, сразу проснулся, спрыгнул с кровати, весь встревоженный и нервный. — Я три раза за ночь был на грани раскрытия! Как Штирлиц из Сайновских анекдотов! Я не удивлюсь, если уже седой! Где вы были?! Вас всю ночь не было!
Фенек хихикнул неловко, почесал затылок, отводя взгляд.
Ну, а потом сказал как есть:
— Мы спали.
Ну, по фактам сказал… Сайно решил подогреть двусмысленность фразы забавы ради, укаменив своё и без того каменное лицо для серьезности и выдав:
— Да. Прямо в кустах, представляешь? Немного неординарное место для «этого».
Только когда его фразу дополнил Сайно, Тигнари понял, как мощно проебался.
— Эй! Нет! Молчи! — он указал пальцем, пуша хвост от смущения и боязни, что все всё поймут не так. — Мы просто спали на природе! Ничего не было! Просто легли. Прикрыли глазки. И дрыхнуть. Всё!
— Я так и сказал. Чего это ты так встрепенулся? — На телефонных часах показывало восемь тридцать. Значит, через полчаса выезд на новое экскурсионное место, следовательно еще десять-пятнадцать минут, чтобы оклематься от такой ночки. Первым делом Сайно потер спину и немного размялся. — У меня теперь все позвонки болят, в следующий раз нужно искать место, где земля ровная… Или не спать без мешка.
— Да… Я не думал, что так легко вырублюсь… — фенек решил спустить это на тормозах, так что взялся за то, чтобы переодеться и привести свои длинные волосы в порядок. — Чего ты меня не разбудил и не потащил обратно?
— Ну, ты так сладко спал, у меня рука не дернулась тебя потревожить. — И почему это так стрёмно произносить в присутствии еще двух человек? — Повезло, что ты рано встал. Но не повезло, что мы напоролись на потенциальную угрозу твоего аттестата.
Тигнари тоже было стрёмно обсуждать эти интимные подробности их жаркой ночи при Кавехе и Аль-Хайтаме, но, слава богу, птичка-Кавех среагировал на призыв к агрессии.
— Профессор Муртаза?! Он снова козни учиняет тебе, Тигнари?!
Фенек смятённо замолк, не имея сил выдавить и слово. Кавех заводился чисто по приколу, как бензин от одной искры.
— Только скажи, и я его-
Тут в дверь постучали, и она отворилась. Улыбчивый математик просунул голову в комнату.
— Доброе утро, собирайтесь, у нас экскурсия.
***
— Я прогуглил, в театре, куда мы едем, есть сувенирный магазин, и там в ассортименте есть карты. Зайдем за ними? Да? Фенек снисходительно улыбнулся. — Ла-а-адно, пойдём-пойдём. Ты только не увлекайся там сильно. А то всё время там провтыкаем… — Да! Кхм, то есть, отлично. Может и какие другие сувениры купим, типа магнитиков для твоих родителей. Или что они любят? Камни? Жуков? — Да-да. Папе лакированного оникабуто, маме можно какую-то мозаику из камней, а можно и кости. — Хмыкнул парень. Когда они оказались в театре, лис просто спокойно и сдержанно вился возле друга, который рассматривал местный ассортимент. Забавно видеть, как Сайно с вечно ровным ебалом вдруг воодушевляется и походит на щеночка. Шакалёнок. — Нари, смотри, у них есть карты кастомизированные под этот театр! Хотя качество на вид не очень, весь бюджет явно ушел на дизайн, а материалы… «Нари»… Тигнари улыбнулся, перестав слушать от смятения и умиления. Похоже, теперь короткая форма имени пошла в оборот. — Так… Теперь сувениры. Что ты там говорил? Лакированный кто? — А? Оникабуто. Жуки такие. Вообще, я пошутил, вряд ли мы найдём их вне Инадзумы. Тут максимум скарабеи… И то тоже маловероятно… — Твой отец тоже любит скарабеев? — смуглец рассмотрел витрину, покачав головой. — Нет, тут мы их не найдем. Да и мозаик тут тоже нет… Может, им пойдет набор благовоний? Или чаёв. Тут и то и другое есть. — Да… — фенек тоже пробежался глазами по прилавку. Ничего особого. — Давай возьмём чай… Благовония в нашем доме плохо заходят — мы ж валука шуны… — Буду знать. — Альбинос мигом расплатился за большую упаковку чая, а после этого учителя подозвали разбежавшихся учеников пройти на спектакль. Украшено всё было истинно по-Сумерски: в золоте (наверняка не настоящем), бархате, с кучей узоров. До самого выступления еще было время, пока работники театра готовили реквизит, в зале гудели девочки, снимающие сториз и просто говорливые люди. Ну, рай для валука шуны, аж голова разболелась. — Знаешь, наверное, лучше бы мы в лесу остались… — поделился он мыслью. Кавех, который тоже снимал сториз и даже показал их в объективе, вдруг обратился в слух. — Я всё понять не могу, вы чё, правда спали в лесу? Под кустом? Вы как не замёрзли-то? Сайно уделял всё свое внимание тому, что вертел в руках новокупленные карточки, совсем не думая, о чем там говорят его соседи по комнате и Тигнари. — Меня Нари согревал. — Ну, это была правда. Он же почти всю ночь обнимал в своей тепленькой одежке беловолосого, еще и хвостом пригревал. Сказка. Тигнари охуел. Кавех охуел. Хайтам — неизвестно. Возможно, хмыкнул, уже и без того подозревая, как всё было. Фенек поджал уши, избегая взгляда, а потом не выдержал и первый обернулся. — Ты знал?! — А он должен был не знать?! — подхватил Кавех. — Не должен! — повернулся Тигнари к блондину. Потом снова к Сайно. — Прости, пожалуйста! Сайно сощурился и взгляд отвел неуверенно, сжал руки, в которых были карточки. Черт. Спалился, что знал и не будил. Вот кто его за язык тянул? — Ну… Я, эм, чутко сплю… И, эм… Не надо извиняться, это же я тебя не разбудил, чтоб ты… Ну, ты понял. У фенека лицо горело, что казалось, что сознание потеряет. Что-то Нари ничего не понял. — Ты… Что… Кого…? — за него проговорил Кавех, игнорируя шиканьке Хайтама. — Ребят, может, вы хотите что-то сказать? — Нет! Сайно, как давно такое наблюдаешь? С моей стороны…? — Помнишь, когда ты в первый раз ко мне на ночевку поехал? — Ему даже в глаза смотреть не хотелось. Неловко. — С того дня?.. Кхм. Извини, что не говорил. Вот так время для выяснения того, кто когда что понял. Фенек закутался в свои волосы, пытаясь успокоиться. Ладно… У них и без того очень тактильная дружба. Сон в обнимку… Это просто ещё один виток этих отношений. — Ладно… Если ты не против того, чтобы это происходило… Но мне неловко от мысли, что я мог этим сделать тебе дискомфортно… Всё же я понимаю, что ты к такому не привык… — он стал говорить тише, чтобы до Кавеха часть информации не доходила. Хотя тот и так прилип к нему, перегибаясь через подлокотник. — Вообще-то мне было приятно. Меня впервые кто-то так обнимал, типа, знаешь, объятия Сайруса похоже на то, как тебя бы сдавливал слон… А кроме него больше никто так не делал. — Где-то на задних рядах чихнул старый хрыч. — Ты в порядке? Не зацикливайся на этом, главное, что не пердишь во сне вонюче. — Ну, спасибо… — вздохнул он, отпуская волосы и пытаясь расслабиться. Всё нормально. Сайно нравятся его объятия. И ничего такого, что они прилипли друг к другу во сне. Они хорошие друзья с особыми взаимоотношениями, и их это устраивает. — Тогда, нормально будет, если я положу голову тебе на плечо? — Давай чуть позже… Я чувствую, как меня сверлят физматовские глаза… Мы итак наговорили всякой дребедени. — Вскоре начался спектакль. Посредственный, конечно, но оправдывающий свою цену. Когда внимание всех учащихся перетекло на сцену, платиновый блондин подпихнул аккуратно фенека вбок, мол, вот, теперь можешь лечь. Фенек с облегчением и лёгким чувством довольства взял да положил голову. Кавех подозрительно зыркнул на них, но быстро увлёкся тем, чтобы смотреть самому спектакль и надоедать Хайтаму. Тигнари сложил уши невероятной длины за затылком Сайно. Притёрся поудобнее и обмяк так, ленно глядя на актёров. И так весь спектакль. Прозвучало уведомление о начале антракта. Зал снова наполнили разговоры, на этот раз в большинстве уже о сценарии и исполнении, а от Сайно… Слышался тихий храп. Вот они, последствия ночи в лесу, бедняга совсем не выспался, а эти кресла были такими удобными! В меру жёсткими и приятными наощупь. Тем более, рядом был Тигнари. Ну, не то, чтобы это на него влияло, пфф! Зато Тигнари в лесу спал как младенец, обнимаясь на травушке-муравушке с Сайно. Так что нынче был достаточно бодр, чтобы разбудить друга, когда на сцене погас свет. — Сай, Са-а-ай… — он отлип от чужого плеча и легонько потряс его. Плечи того скрипуче приподнялись, а глаза зажмурились. — Спектакль уже закончился?.. Разбудите, когда нам нужно будет идти. — И снова плюхнулся на спинку стула. Всё-таки если они хотели снова устроить такую ночную прогулку снова, нужно было побольше поспать. — Вставай давай, я не понесу тебя… — парень потрепал друга сильнее. — Сай! — Встаю, встаю… — Сайновская пасть широко раскрылась от зевка. — Не говори отцу, что я проспал его деньги. Это было ужасно скучно… — Хорошо, не скажу. — Он стал выходить из рядов кресел, убедившись, что друг поднялся. — Кстати, в процессе спектакля я понял, что хочу пройтись по бульвару, когда нас отпустят. Хочу каких-нибудь ништяков, что там бабки продают… — Там бабки продают? Игрушечные что ли? — Оба выходили снова почти последними, когда толпа рассосалась. Поток людей неприятно замыкал математик, стоящий позади и создающий ощущение наблюдения. Тигнари тоже знал о его присутствии, но полагал, что тот просто следит за этими двумя авантюристами, которые под любым кустом лагерь разобьют. — Нет, не деньги банка приколов. А просто какие-то ручные штуки. Тоже за сувенир сойдёт… И ушли под конвоем математика назад в мотель, где им уже дали свободу передвижения. Разумеется, двое собирались на прогулку. Кавех увязался тоже. И за шкирку взял Хайтама. Этот квартет, попеременно друг на друга нашикав, выбрался тайком из мотеля, и по навигатору GPS в телефоне главного зубрилы добрался до нужного места. Жизнь на торговых улочках кипела, как масло на сковороде. Куча зазывал, причём преклонного возраста и народу, видимо, этот бульвар так и манит туристов. — Смотри, там грибы в банках продают. Интересно, тут есть что-нибудь из вяленого мяса… — Где?! — фенек вздёрнулся. Ему бы не помешало надыбать грибов на проживание себе. Кавех нашёл интересным разглядывание всяких рукодельных штук, Хайтам лишь приглядывался к книжкам, которые перепродавали за ненадобностью старики. И раз такое дело, две парочки разделились, затерявшись в толпе. — О, смотри, там твоё вяленое мясо. Видишь деда в белой майке? — фенек указал кивком в сторону старого смуглого мужика, которого, видимо, распарило в температуру десять градусов, что он сидел раздетый и курил. — Балдеж. Может еще пива надыбать к нему… — в общем, каждый остался доволен. Гриболюб с грибами, мясоед с мясом. Разве что Кавех буйствовал: ну какая нахрен золотая статуэтка коровы для декора?! Хайтам вообще головой думает? Тигнари весело шагнул следом за Сайно и… Случайно сшиб чей-то столик, тут же наебнувшись. Боль холодно пронзила ногу. Тигнари успел уберечь свой нос вытянутыми руками, но колено зашиб и шикнул, поднимаясь. Да не смог. Причём застреляло не в той ноге, которой он споткнулся. — Бля…! Реакции альбиноса хватило только на то, чтобы удержать стол, который чуть не упал на итак лежачего фенека. А затем тот присел на корточки рядом, осматривая колено, за которое схватился его друг. — Ты как? Больно ушибся? Не сломал ничего? — Да чёт… — прокряхтел фенек, проверки ради оказывая давление на щиколотку. Её страшно стреляло болью. — Пиздец… Потянул или свихнул что ли…? И пересел на бедро прямо посреди улицы. Ну, а что делать? Вытянул ногу вперёд. Болела уже сама по себе. — Пощупай щиколотку… — Я, конечно, не врач… — пока он говорил, пальцы аккуратно прощупывали нужное место, а бледноликий школьник корчился, стискивая до боли челюсти. — Но это явно не перелом. Уже хорошо. Давай я помогу подняться, надо дойти до гостиницы и перевязать тебе ногу. Ну, беда. Фенек протянул руку, чтобы его подняли. Опёрся на целую ногу. У неё саднило колено, но терпимо. Ходить не мешало. — Чё так больно-то… — Больно? Тогда давай я просто тебя понесу. Вдруг еще себе ухудшишь состояние, пока дойдем. — снова уложив Тигнари на исходное, тот сощурился, прикидывая, как будет лучше его нести. В итоге приподнял лиса за подмышки и прижал к себе, удерживая на весу за бедра. — Держись крепко. — САЙ! — вскрикнул лис, Во-первых, не ожидав, что его поднимут. Во-вторых, не ожидав, что именно так. — Отпусти! Отпусти! Господи, кто так носит?! — Извини, извини… — И снова отпустил на исходную. — Я неправильно тебя взял? Больно? Фенек перевёл дух. Не больно, но… Когда твой пах упирается в чужой живот, а ровно под жопой располагаются чужие руки… Выходит как-то неловко. — Всё нормально. Я смогу пойти сам… Нет, не сможет. И он это показал, став хромать и жмуриться от боли. — Я же вижу, что не можешь. Может, на плечи мне сядешь? Или на спину? Как тебе удобнее. Тигнари обернулся с мрачным выражением лица и поджатыми ушами. И вскоре он был на горбу у Сайно. Неловко улыбаясь и обхватывая смуглую шею руками. Поход до ночлега был достаточно быстрым, вскоре Сайно привел больного к своему отцу и в трех словах сказал, что случилось. Сайрус, как человек, который истинно отлично закончил химбиологический и имел высшее в этой степени, наказал положить фенека на койку, а сам принялся осматривать стопу. Там пощупает, здесь, спросит, что да как. — Я, конечно, не врач… — пока он говорил, пальцы аккуратно прощупывали нужное место. — Но это явно не перелом. —… Спасибо, пап. Ты так помог своим выводом. — Мне, наверное, надо просто компресс… Жаль, что погулять не выйдет… — Фенек повял ушами, лёжа на постели. Каветамы к этому моменту пришли, чтобы узреть раненого товарища. — Ой, Тигнари, что с тобой? — Кавех подскочил к его кровати. — Поранился? — Ногу несмертельно повредил… — отмахнулся он. — Пал в сражении со столом. Как герой. — Пока Сайрус оказывал нормальную первую помощь, его сын сидел на корточках рядом, руки на постели, голова на руках. Да, было обидно, что он поранился. Теперь не погуляешь по вечерним тихим улочкам… Хотя… — Я могу тебя носить на руках. — Вкинул беловолосый, приподняв брови. — Ну, в смысле, ты же оплатил весь тур, будет обидно, если не побываешь везде. — Нари, наряжайся в белое платье! — поддакнул Кавех, который, казалось, собирался их уже шипперить. Причём прямо при Сайрусе. Ну, а чё, просто дружеская шутка. — Сай, это не обязательно. Я посижу спокойно. Не нужно тратить на меня столько сил. Заколебешься же таскать везде. — Эй, да ты для меня как пушинка. Просто вместо рюкзака понесу. А рюкзак пусть несет добровольно заранее согласный Кавех. Верно? Небольшая месть за белое платье. Пусть больше не несет такой хуйни при его отце, который еще и хихикать начал. — Я с радостью побуду свидетелем на вашей свадьбе, но утруждать свои руки художника не стану, уж простите. — Фыркнул Кавех, ускользая подальше от разговора. Тигнари же, тем не менее, доводами Сайно был не утешён. — Всё равно, не надо. Мне неловко постоянно у тебя на спине виснуть… — Кавех, еще одно слово, и мое свадебное кольцо станет твоим ана… Кхм. Извини, пап. Сайно вздохнул. Кажется, придется гулять без его бести, оставшийся день обещал быть скучным и раздражающим. Ну, а что? Будет он таскаться с этими двумя придурками, которые постоянно срутся. Все мозги ему вынесут.***
Тигнари тоже было грустненько от того, что дружок ушёл без него дальше покорять город (точнее таскаться вьючным яком по нему). Но зато утром следующего дня у него была возможность поспать. Лис сложился клубочком и уснул, укутавшись в плед с большим удовольствием. Было тепло и мягко… Сны витали, как снежинки на лёгком ветру… И тут он проснулся, услышав шаги. Поднял взгляд, вильнув хвостом, спросони подумав, что все уже вернулись. Но шаги были тяжёлые… Не Сайновские или хотя бы Каветамовские. Дверь тихонько открылась. В комнату заглянуло лицо… Господина Муртазы. Он заметил бодрствование фенека и миролюбиво улыбнулся, входя без стука и разрешения. — Как ты себя чувствуешь? Сайрус сказал мне, что ты повредил ногу. Я решил остаться в мотеле, чтобы за тобой присмотреть. Если начнёт набухать или слишком сильно болеть, то надо будет позвонить в неотложку… Мужчина прошёл дальше в комнату, прямо к Тигнари, в тошнотной тревоге севшему ровно. С тихого робкого позволения математик снял компресс, ощупывая… Нет… Поглаживая тонкую юношескую щиколотку. Тигнари отвёл взгляд, чувствуя себя неуютно. Не так неуютно, как бывало с Сайно в ультрагейские моменты… Нет… Это было… Как-то едко-неправильно. Липко и холодно. — Чуть напухла, но не страшно. Не шевели ею. — Промурлыкал математик, стрельнув взгляд волком на бедного и бледного фенека, который укрыл себя хвостом. Чтобы укрыться от неловких ощущений. — Всё будет хорошо, отдыхай. И исчез. Ушёл из комнаты, оставляя его одного. В звеняще-пустой комнате, в которой витал мерзкий аромат тревоги.
