В школьном саду

      Ничего не подозревающий Сайно кое-как дожил до вечера, протупив на всех достопримечательностях и проигнорировав Кавеха. Полз к гостинице, уже более взбодренный, чтобы повеселиться с лучшим другом и другими друзьями в «единичку», которое прихватил с собой. Как раз пойдет для Тигнари, который теперь был обездвижен.       Фенек всё это время был начеку и скроллил мемы, чтобы не дать математику взять его… Врасплох.       Так что, услышав много шагов, взбодрился и сел готовно, ожидая, что это другие школьники.       — Нари, ты как? — дверь открылась, и в комнату снова зашли три человека. Тигнари всё-таки облегчённо вздохнул, подтягивая ближе к себе ноги и садясь ровно.       Про инцидент с математиком он решил не говорить.       — Да… Нормально. Поспал маленько… А вы как? Весело было?       — Ну, так… — Сайно не стал договаривать, решил дать волю самому харизматичному из них описать все прошедшее. Лишь направился к своей койке и достал из рюкзака «единичку», которую показал товарищам.       — Может, сыграем? Надо же и с Тигнари время провести, а то чё он как изгой.       — Оо! Единичка! — Кавех был просто на пике радости. Фенека чуть отпустило, и он приподнял уши чуть выше, сползая осторожно на пол, чтобы не повредить щиколотку.       — Давайте сыграем. Хайтам? — лис обратился к зануде ростом с Фонтейнскую портовую башню.       Смуглец разложил карточки заранее и достал из рюкзака припасенные на такой случай крекеры с газировкой. Хайтам вздохнул, отвлекаясь от телефона и подошел к кровати Сайно, чтобы присоединиться к игре.       — Все же знают правила? Кто проиграет, того сегодня долбим в жопу. — Объявил Сайно.       — Это я тебя в жопу выдолблю за такие шутки… — возможно, некоторые не догадались, но Тигнари гей, и этими словами он попытался угрожать лучшему другу. — Не принимайте его слова в серьёз…       — Только если уделаешь меня в уно. — он скрестил руки уверенно. — Тогда на что играем? Деньги? Раздевание?       Тигнари спокоен, как монах.       Ничто в мире не может поколебать его стойкость.       Ничто не в силах пошатнуть его внутренний мир.       Выебать Сайно в ж-       БЛЯТЬ.       Гейская паника на месте. Они уже и за запястья подержались, и пообнимались, и поспали вместе раза три, обвиваясь друг вокруг друга, и Тигнари хвостик дал погладить. Сайно его недавно на руках поносил. Дальше только поцелуй и секс.       Заспидранили отношения…       Отмахнувшись от этой мысли, Тигнари решил пришугнуть Сайно и пронзил его диким взглядом.       — Я обязательно выиграю.       Кавех моргал, гладя на них двоих.       — Вас бы отселить…       А все дело в том, что у Сайно вообще не было личных границ. Его хоть как верти, реально, главное убедить, что мужикам такое можно.              — Ха, я переигрывал в единичку своего отца ровно четыреста двадцать семь раз. Думаешь, сможешь победить меня? Вы все обречены потерять здесь свою девственность.       Как сказал, так и случилось: прошло всего минут шесть, а у альбиноса уже осталась всего пара карт в руках.       «Ну, ладно, я всё равно хотел бы в первый раз побыть снизу…» — утешал себя лис, глядя на свои богатые карточные веера. Кавех и Хайтам были на эмоциях, орали во всю, драли глотки и себе, и друг другу. Одни сайнари были достаточно спокойны, осознавая, что играют на очко.       Тигнари пассивно кинул карту, понимая, что это проигрыш — Сайно выйдет первым из круга.              Осталась последняя карта, и…       — Один! — сразу сказал парень, показывая карту у себя в руке. Пара минут, и Сайно выпрямился победно, перекрещивая руки. Как же круто быть крутым.       Жаль, конечно, что по итогу ставка стала шуточной, а победа ничего кроме почёта не дала. Ну, ладно.       Глядя на карты, фенек порой соскальзывал взглядом на колени Сани, который никуда не делся и продолжал сидеть со всеми в тесном кружку и наблюдать за чужими потугами.       Было бы прикольно лечь ему на колени головой. Но, кажется ему, в комнате и так душно от гейщины, надо бы держать себя в руках и строгости.       — Один! — вскрикнул Кавех на пороге истерики. Тигнари заткнул его на мгновение и тут же поверг в визг из разряда «Да ты че-», положив одну карту +4, которую дополнил Хайтам, переводя всё на блондина-архитектора. — Сука ты, Нари, пусть тебя математик с потрохами съест.       Воспоминание о математике проскользили мерзким липким чувством вдоль щиколотки. Но фенек оклемался тут же, продолжая карточный бой.       Сайно преисполняло чувство коллективности и веселья, да так сильно, что даже он, хмурый камень время от времени усмехался от таких поворотов в игре, как утопление Кавеха.       Это было куда веселее, чем он представлял, и когда первая партия закончилась с таблицей Сайно-Хайтам-Тигнари-Кавех, он сразу начал вторую.       — Кто хочет поменяться колодами?       — Давай я… — спокойно и уравновешенно подал голос лис. Кавех просёк фишку.       — Ну уж нет! Наверняка сейчас своему бойфренду лучшие карты отдашь!       — Мы не встречаемся. — Монотонно заявил на фоне Тигнари, чтобы Кавех не развивал ошибочную мысль.       — Мы не встречаемся. — скорее грубо, но в унисон Тигнари сказал Сайно, протягивая ему колоду. — И вообще, я всем предложил поменяться.       У Сайно была колода, состоящая из одних карт для порчи чужой жизни, в духе +4, +2, разворот, смена цвета. Если бы эти бомбы достались Хайтаму, он бы стопроцентно затопил Кавеха. Фенек его спас, получается.       Спас же, да?       Нихуя подобного. Как только оружие точечного поражения попало в руки лиса, он тут же выбрал насилие. И только его.       И стал уничтожать неугодного блондина в труху.       Тигнари вышел из игры, ликуя над павшим архитектором, соскребаюшим осколки своего достоинства с пола.       Следом за своим «бойфрендом» из игры вышел и Сайно, сидя и шепча о том, что после такого Кавех больше не будет играть с ними в уно.       С другой стороны, сам заслужил, сваха недоделанная, Сайно итак было не по себе от того, как ломалась его гетеросексуальная стена, так еще и это.       А Тигнари улыбался довольно-довольно за то, что показал Кавеху его место.       А соблазн лечь на чужие коленки креп. Уложить висок на место, где начинается ляха, расслабить шею и уши…       И возможно, даже позволить другу их…       Ой нет!       В основании ушей очень чувствительное место. Не хватало ещё заворковать от блаженства, что там начнут массировать или почёсывать.       Блин. Тяжело быть парнем.       Слишком далеко за границу тактильной дружбы зайти боится. Ведь это уже будет совсем по-пидорски.       Позволить другому касаться нежных мест, жмуриться от удовольствия и мычать от тех же чувств…       Господи.       — Поможешь сходить до столовки? Есть хочу… — обратился он к Сайно, чтобы увести свои мысли в нормальное, адекватное русло.       — Больше не будем играть? — Сайно повернулся спиной, чтоб больной на него залез и подхватил Тигнари за ноги. Поднялся.       — Небольшой перерыв, пусть они там дальше друг друга уничтожают.       Пока они шли к трапезной, Хайтам накидывал Кавеху за щеку в единичку, и в итоге снова одержал верх.       — Я чуть устал… От шума и гама… — пробурчал он почти на самое ухо Сайно. Обнял шею покрепче, утыкаясь лицом в белые волосы. Удобно. У Сайно очень надёжные руки… — хотелось бы тишины…       — Ну, в столовой наверняка никого нет. Нас на экскурсии кормили, так что сможешь отдохнуть. — Несмотря на то, что было немного непривычно так ходить из-за тяжести, по шее мурашки пробегали от чужого дыхания и рук. — Как твоя нога, кстати? Получше?       — Хотя бы не хуже… — вздохнул он, глядя на свою перевязанную щиколотку. Неприятное воспоминание коснулось вскользь.       — По тону голоса и не скажешь, что не хуже. — Альбинос усадил хромого лиса на скамью в столовой. — Итак… Сегодня я ваш официант, господин Тигнари. Чего желаете?       Фенек хихикнул, садясь поудобнее. Как галантно с его стороны.       — Я бы супа поел… С сухарями. Съем любой, какой добудешь.       — Будет сделано, ожидайте в течение… Эм… Пяти минут. — И ушел к кассе, выбирая, какой бы выбрать.       А выбора-то особо и не было, вот тебе лапшичный, гречневый, борщ по-Снежному да солянка. Выбор пал на лапшичный, он выглядел более годным, а к нему обещанные сухари и кусочек хлеба. Сайно понес поднос с горячим и поставил напротив фенека, кланяясь. — Вот ваш заказ, приятного аппетита.       Вот дурашка.       — Напрашиваешься на чаевые? — хмыкнул он, переставляя тарелку с подноса и закидывая сухари в тарелку.       — Считаете меня меркантильным? Я не спрошу с вас ни копейки. Ну, может, разве что партию в карты как-нибудь позже…       А надо было просить очко… Или уши.       В любом случае, фенек похлопал рядом с собой, приглашая к себе.       — Знаешь… — он ощутил, что есть возможность заговорить о математике. Это было странно. Он, по сути, просто проявлял заботу — проверил состояние ноги и ушёл. Ничего такого. Но фенек не прекращал испытывать что-то странное.       — Да? — парень сел рядом, подперев щеку рукой. — Они были достаточно знакомы с Тигнари, чтобы можно было разобрать настроение фенека по его ушам. Ну, это и не так сложно было… Если они опущены, явно что-то не так.       — Нет… Ничего… Забудь. — Отмахнулся фенек, отворачиваясь к тарелке.       Зачем тревожить Сайно этой ерундой? Он скорее всего просто снова себе надумывает на страхе перед маньяками.       — Если тебе грустно, можешь этим поделиться. Ты… Э… — Он перебирал в голове варианты, по которым мог расстроиться фенек. — Обиделся, потому что остался один в гостинице, а все ушли?..       — Что? — он даже искренне удивился. — Нет-нет, всё не так… Всё хорошо, не переживай. Но было одиноко немного, да. Но сейчас ты снова тут, и мне лучше.       — Значит, это не из-за меня? — ну, гора с плеч. Не хватало еще фигни наделать, что даже Тигнари, который вообще необидчивый и понимающий, почувствовал себя плохо. Но проблема от этого не ушла.       — Гм… Если не хочешь говорить, то хотя бы скажи, как тебе настроение поднять? Не могу же я вот так вот плюнуть на это.       Фенек взял ложку в рот, задумчиво глядя в даль.       А потом улыбнулся, повернувшись к нему.       — Посмотрим «Друзей»? У нас остался фильм про лагерь… — хитрый лисий прищур блеснул из-под зелёной чёлки.       — Э?.. Я, конечно, за, но как же Кавех и Хайтам? Мы не сможем посмотреть такое при них. Точнее, при нём. При Хайтаме. — Логично, Кавех выглядит как кинн Иктомизавра, один аль-Хайтам вне мультяшно-заврианской тусы со своим здравым смыслом и зрелостью.       — Я тебе отвечаю, он киннит брата Тепетлизавра. — Лис хитро призадумался. — Давай сядем спиной к стене и наденем наушники. Обсудим просмотренное потом.       — Ну, как говорится, я всеми лапами «за». Небольшой спойлер: в этой части у них суперсилы появляются. После лагерной полнометражки они всегда будут с такими приколюхами. А ещё там мешанина миров. Скучно точно не будет.       Сделали как договорились — вернувшись, сели и воткнули наушники. Тигнари обладал эйрподсами, ведь с проводами и его ушами это было бы просто невозможно.       И сложил хвост на колени Сайно. Ещё бы ногу на него закинул.       С выключенным светом было не стрёмно и к другу прибиться плечом, и хвост рукой аккуратно потормошить, пока смотрят. Сайно все же больше нравилась предыдущая часть, но и эта интересная, особенно когда в компании смотришь. Жаль только, что он не мог сказать об этом Тигнари.       Они смотрели в тишине, пока к альбиносу в голову не пришел еще один вопрос из разряда «о фенеках». — Интересно, твои уши можно прокалывать…?       Тигнари повёл ухом и чуть не выронил под.       — Ну, можно. Просто… Я не рискую. Мало мастеров такое проводят. И ухаживать сложно — мех может в ранку попасть.       — Ого… А я мечтаю сделать пирсинг где-нибудь, чтобы меня считали крутым и опасным. Но не могу придумать, где именно… На сосках?       Тигнари сделал коронное лицо и обернулся на кента-мента.       — Ты понимаешь, что тогда ты будешь «крутым» только с голым торсом? Ты не мачо бульварного романа, Сай… Лучше сделай несколько проколов на ухе. Индастриал там… Или несколько на мочке. Тебе в силу расовой принадлежности не сильно опасно будет.       — На ухе каждый сможет, а вот на сосках… Или на хере. Это вообще взрыв мозга. — Альбинос уже воображал, как это больно, но круто. —… С другой стороны, если сделать пирсинг на члене, его никто не увидит.       Конечно, это не шло в сравнение с разрезанием члена на 4 части в какой-то там религии, когда Сайно об этом услышал, у него мурашки по телу пробежали. Кто ради бога согласится на ТАКОЕ?       — Я слышал, что какой-то вид пирсинга на члене делает секс приятнее… — заметил лис, отвернувшись обратно к разноцветным заврианопацанам, а потом понял, чего ляпнул, пытаясь поддержать мужицкий разговор, которые при этом скорее всего слышали Каветамы, если только Хайтам снова не применил затычки. Для ушей. — Но тебе не светит, можешь даже не стараться.       —… — да этот факт не только Каветамов в ступор поставить мог. — Эй, вообще-то вы все мне проиграли очко в уно, так что еще как светит. Но… Меня убьет отец, если увидит, на что я потратил столько моры. Или посмеётся с такими же словами, как твои.       — У тебя хоть отваги найдётся забрать выигранное? — муркнул Тигнари, отчего-то выбрав насилие второй раз за вечер. Посадите его уже в клетку — он маньяк до чужого достоинства. — Если так, начни с Хайтама.       — Хмпф, а у тебя найдется признать поражение и отдать выигранное? — Скрещивал руки тот в ответ, прикрывая глаза. Выиграть на очко у Хайтама это все равно, что проиграть, казалось, что он даже во время этого будет читать книги и молчать с каменным лицом. Да и вообще… — С чего это с Хайтама? Я бы с ним даже за деньги не переспал. — Будто он с кем-то вообще спал.       — Странно, что ты не себя предложил. — Откуда-то вякнул Кавех, которого, похоже, нужно было добить тогда. — Вы такая сладкая парочка. Поди кольца носите парные?       Тигнари проигнорировал его, тоже скрещивая руки на груди.       — Зачем что-то отдавать, когда не требуют? Лучше приберечь себе. — Парировал он.       Да. Они оба подумали об одном и том же. Нужно добить Кавеха. Заклеить ему все дырки скотчем или прибить гвоздями. Черт, а ведь Сайно и вправду хотел предложить надеть что-нибудь парное на этот уикенд! Спасибо, что остановил себя.       — Я тре… Требую. Кхм. Да.       Тигнари остановил себя и серьёзно спросил: «Ты что, с Сайно заигрываешь?»       «Я чуть-чуть, чтобы он не втыкал.» — Ответил хитрюга-двойник в голове, и тут же эта сценка испарилась.       Лис покраснел, конечно, бледная кожа совсем тому не мешала, но улыбка на его лице была почти что издевательская.       — Звучит как-то несмело.       Ну серьёзно, как можно сказать такое смело?! Это будет сравнимо какому-нибудь тупому подкату, да даже если и нет, в комнате сидит посланник бездны, который превратит что угодно в тупой подкат! Но с другой стороны, ему было интересно, как среагирует Тигнари…       — Вот срань господня. — Вдох, выдох. — Я требую. Понял?       Тигнари едва подавил пущее смущение. Ладно, это просто тупая шутка, они разыграли ироничный спектакль. Он так реагирует только потому что такой опыт для него впервые да и с представителем интересующего пола. Вот и всё.       — Поработай-ка над подачей требований. — Отмахнулся лис и сел поудобнее, нахохлившись. Замяв весь этот сюр.       И скукурузил такое хитрое лицо, будто бы он сам перетрахал полгорода и в этом деле знает всё.       — А сам бы-то смог такое смело сказать, а? — Сайно подпихнул фенека в бок вызывающе, и снова перевёл внимание на все еще играющий мультик. — Вообще, я предлагаю всем коллективно нагнуть Кавеха.       — Отличный план, — тут же переключился фенек, радостный, что не пришлось за пиздабольство отвечать. — Трое на одного за слишком громкое кудахтанье.       — Какое кудахтанье? Охренели?! — тут же запетушился Кавех, подрываясь со своей кровати. — Хайтам! Образумь их!       — Вообще-то они правы. Ты во всем видишь какой-то гомосексуальный подтекст, весь день сегодня только об этом и говорил. Что болит, о том и шепчешь?       Но нагибать никого, конечно, аль-Хайтам не собирался. Просто нашел еще один момент, в котором можно побесить Кавеха. Сайно кивал.       — Делаешь из меня… Из нас. Из нас каких-то педиков. Сам-то не лучше.       — Да-! Да вы! Хайтам, ты что, слепой? Ты правда не видишь, что они как голубки?! — стал защищаться он. Соседи в других комнатах, похоже, уже затыкали уши руками и подушками. — Тигнари! Ты тоже давай тут не надо! Выглядишь как Министр финансов из Снежной, весь такой опрятненький и аккуратненький! Ну точно же гей!       — У тебя самого средств для ухода за волосами больше, чем у меня! — заругался в ответ Тигнари.       В общем, было весело всему мотелю.       — Как раз таки ты не можешь протереть глаза и снять свои радужные очки. Твое мышление стереотипное, будь Тигнари и Сайно девушками, у тебя бы не возникло ни вопроса к их поведению. — Книжный червь цыкнул и перевернулся на другой бок, снова залипнув в свой телефон.       В дверь постучались, и это было слышно, ведь Кавех не смог заорать вновь от возмущения.       — Мальчики, — дверь приоткрылась, роняя тонкую полоску света в тёмную комнату. Это был господин Муртаза. У Тигнари боевой дух тут же иссяк и угас. — Чего вы так шумите? Соблюдайте порядок.       Спасибо, что свет был выключен, это способствовало тому, что Сайно скукурузил раздраженное лицо. Сколько можно уже? Этот корпус вообще Сайрус курирует, он сам так сказал, что этот душный чел тут забыл?       Когда дверь закрылась, а мульт закончился, картёжник громко выдохнул.       — Кавех, вот скажи, тебе бы было приятно, начни мы с Тигнари сводить вас с Хайтамом?       Где-то задергался глаз у одного книголюба.       — Мы-то не любезничаем, как вы. — Буркнул Кавех, правда поуспокоившись. Профессор Муртаза в него тоже вселял какое-то странное пришибленное чувство дискомфорта, потому он не стал беситься вновь в опасение его злобы. — Мы друг друга убить готовы, как нас вообще можно сводить по-вашему?       — Вы выглядите со стороны как супружеская пара, которая третий год пытается развестись, и всё безуспешно. — Подколол Тигнари, вновь складывая на колени Сане хвостик, который сдёрнул в приступе агрессии к архитектору.       — Ага, ссоритесь постоянно, но все равно всегда вместе ходите. Ну, чем не голубки? — Хайтам хотел уйти от этого ужаса в другой номер или вообще в другой город, но, к несчастью, те, с кем он учился, были учениками лучшей Академии не то, что страны, а вообще многих-многих стран. Да и, признаться, ему нравилось дразнить Кавеха. Было бы грустно лишиться такого вспыльчивого друга.       — Я бы не стал встречаться с человеком, которому не помешало бы пару десятков сеансов у психолога. Или психотерапевта.       — Сам бы к психотерапевту сходил! Психопат бесчувственный! Я клянусь, он ест котят на завтрак! — снова разорвался Кавех. Хайтам был идеальным катализатором для него.       Тигнари тяжко вздохнул и привалился к Саньку, поджимая уши.       Хорошо быть «спокойной супружеской парой», но не когда рядом другая, шумная и бешеная.       — Ладно, хорош, а то математик снова заявится. — Буркнул лис и осторожно переместил свою ногу, предпочитая совсем лечь на постель без выгонения Сайно с кровати. — Давайте уже уткнёмся в телефоны и тихо посидим.       — Чем клянёшься? — интересовался Сайно, грея руки от осенней прохлады в зеленом меху.       Кавех пооворчал, порычал и уткнулся в свой мобильник, открывая рисовальное приложение.       Уткнуться в телефоны… А что делать-то в них? Сайно был слишком стар для этого дерьма, ни в соцсетях не общался ни с кем, ни ленту не скроллил. Даже игр толком никаких не было, пасьянс разве что, да и то настроения не было. Хотелось поболтать.       — Почему у тебя зелёная шерсть? — первое, что пришло в голову, как тема для разговора Сайно. А Тигнари тем временем млел от привычных, но приятных поглаживаний.       — Тебе рассказать сказку о происхождении моей расы или пояснить с биологической точки зрения?       — Хм… На твой выбор. Мне будет интересно и то, и другое. — Потому что все догадки Сайно о том, как появилась эта смесь лиса и человека сводилась к идиоту, который чпокнул лису… Ужас. А может, все так и было? Древность — та еще жесть, особенно тогдашние боги с их инцестами и кровопролитием.       — Расскажу обе версии. Подушню.       Кавех на своей постели обратился во слух тоже.       — Если говорить о мифах и сказаниях, то когда-то давно в пустынях жила обособленная раса — крупные антропоморфные пустынные лисицы. Они поклонялись царю Дешрету и жили себе спокойненько подальше от людей… Но потом, когда его царствие пало, и они остались ничейными и покинутыми, они пришли к властительнице Кусанали в леса, и в качестве присяги дали ей окрасить свою шерсть в зелёные тона, дабы они отныне были лесными зверями. А с тех пор, поселившись с людьми, они смешали кровь, и получились валука шуны такие, какими ты видишь их прямо сейчас.       И обвёл лениво себя целиком рукой.       — А если с генетической точки зрения… То у нас просто базово есть пигмент зелёный, и за это отвечает целая цепь генетического кода. Я получился очень тёмным, почти чёрным… Знаешь, как бывает у тигров там или леопардов меланизм. Светлые части всё равно остаются светлыми, а что потемнее — совсем чёрные. Так вот, у папы моего кончик хвоста почти белый, а сам мех такой… Бирюзовый почти. Я унаследовал сам цвет, но из-за меланизма он стал почти чёрным, только кончик хвоста светлее остального — зелёный. Пряди волос, кстати, я подкрашиваю. Натуральный цвет более тусклый, прямо как на хвосте, и это выглядит удручающе…       У Сайно даже как-то глаза пошире раскрылись от такого потока информации. — Ну, легенда, конечно, звучит интереснее и проще… Значит, у тебя волосы по всему телу темно-зеленые? Мне казалось, что брови коричневые… — впрочем, в темноте не разглядишь.       А теория о том, что мужик трахнул лису оказалась почти верной, если судить по легенде. Сайно был горд за свое логическое мышление, но негодовал, ибо впервые слышал о том, что в древности были настоящие антропоморфные звери.       Сайно, успевай затесаться в ряды фурри. У тебя исключительный шанс.       — Просто кажется. На солнце или нормальном свету увидишь. Даже дам разглядеть. — Фыркнул он, нежась на постельке прямо как маленькая крикливая лисичка. Правда восторга бешенного не было у него — просто ленно лежал на пледе.       — Да я на слово тебе верю…       — Мне вот интересно, кому пришло в голову трахнуть лису… — вымолвил за Сайно важный вопрос Кавех. — Не, зоофилы были и будут, но… Получается, эти древние валука шуны сами были скорее всего не против того, чтобы их трахнули…? Ну, они бы вполне могли бы обидчику личико расцарапать, не?       Тигнари решил промолчать о течках и гонах. В такой момент тебе похуй, кого ты или кто тебя…       Спасибо, Кавех, что разделяешь одну единственную клетку мозга. Спасибо. Вопрос был таким тупым, но таким нужным…       И ответа на него не дали. Что за облом?       — Ну, наверное, они решили таким образом союз замутить… Отдали дочь валука шуны за сына человека, или наоборот. Так и получилось.       — А никто точно не скажет, когда эта пиздопляска началась… Я пытался этот вопрос изучить, но там разброс лютый между веками до нашей эры, так что, ну… Сложно. — Пожал плечами фенек. — Ну, думаю прям сразу это не получилось. Валука шуны какое-то время привыкали к человекам и вряд ли стали планировать общих детей… Наверное, ещё был страх за родословную. Ведь там мешанина крови пойдёт, вся хуйня…       Иронично, конечно, быть современным валука шуной и говорить о таком. Но что остаётся делать?       — Сейчас есть всякие движения для валука шун, кста… Типа, для защиты генофонда… Валука шун сводят с другими валука шунами насильно, чтобы те рожали других валука шун…       — Ну, судя по тому, как редко можно увидеть ушастых людей, ваш род действительно вымирает. Но насильно заставлять рожать от других лис… Это, конечно, такое себе развлечение. Лучше бы понаделали фоток Тигнари на память, и хер с ним. Останется, как великое наследие валука шун. — Отшучивался парень. Ну а что? Вполне себе сойдет в музей с титулом «самый милый валука шуна в истории». Еще припишите умного, красивого, харизматичного… Так, что-то Сайно начал фантазировать не о том.       — Не люблю фотографироваться… — вздохнул как мученик Тигнари. — Выберите кого-то другого. Вот папаня мой идеально получается на всех фотографиях. До сих пор сам гадаю, почему он не модель журнала «Паровая птица»…       — Твой папаня уже не в годах золотой молодости, но я не настаиваю. Мне самому не нравятся фотографии… И так глаза красные, так еще и часто на вечерних фотографиях они краснеют и светятся. — А еще Сайно редко берут на общие снимки: вид портит своим каменным лицом. Или пугающим видом. Это вообще-то обидно, но уже не в первой, сжилось.       Тут Кавеха вдруг осенила мысль.       Ну, они молодые пацаны, не так давно развели демагогию по поводу долбёжки в жопу за проигрыш в карты, и теперь можно было бы спокойно поговорить о чём-то ином.       О любви, например.       — Нари, а тебя, случаем, родители не прессуют к тому, чтобы ты начал встречаться с какой-нибудь лисичкой? — «впрочем, ты сам похож на лисичку».       — М… Нет. Они очень либеральны со мной. Многое мне разрешают, а про всё такое мы особо не говорили. Они мне максимум рассказали, что надо презик надевать. А так — никаких нравоучений…       — Ну, с нами надевать необязательно.       Тигнари лёг в позе фонтейнки, глядя на него прозаично.       — Я не буду платить тебе алименты.       — Хайтам, они снова за своё!       — Эй, кто сказал, что… Да я вообще не способен сделать ребенка. — Возмутился Сайно. Хайтам уже полудремал в своих наушниках, абстрагированный от внешнего шума.       — А хламидии от меня поносить хочешь? — улыбнулся он едко. Кавех был раздосадован как Кэндис, которая не может доказать матери, что Финес и Ферб снова выдумали какую-то нереальную хуйню.       — Тошно с вами… Я спать, ебитесь, как хотите, но чтобы не будили! — и Кавех пал, заворачиваясь в своё одеяло как личинка в кокон.       — Хотя бы умру не девственником. — умозаключил Сайно, вообще мало понимая, что за хламидии и чем опасны. Разве что догадывался, что что-то венерическое.       И как он перешёл на гейские шутки такого уровня? Господи, внутри ощущалось что-то кокетливо-противное, к тому же гомосексуальное, тянущее чувство. Это что-то новое. Будто такие шутки задорили, и не потому, что весело обсуждать с другом гей-порно, а потому, что эти шутки он шутил с Тигнари. Уверен, с любым другим это было бы скорее кринжово… Но почему с ним нет? Уровень дружбы достаточно прокачал? Или?..       Когда Сайно достигает такого уровня предположений, он понимает, что пора перестать думать и ложиться спать, но это реально хотелось обдумать. Кавех называет их парочкой, женатиками, но что не делает их ими?       Альбинос задумался. Как бы он вёл себя со своей парой и как ведёт с лучшим другом.       Он никогда о таком не думал, в его религии жрецам не приветствуется о семье печься, надо всю жизнь посвящать служению народу, но вот и Сайрус твердит, что можно, вот и потенциальный «муж» появился… Наверное, нет такого чувства, как в романах и сказках, которые читал Сайно еще мальчишкой. Искры, бури, страсти, бабочек в животе, которые, как колокол, оповестили бы о чарах любви. Ему просто хорошо с Тигнари. Но в тех сказках герои обнимаются и спят вместе только после этого «дзынь». Как так получилось, что у юного химика такого не получилось? Надо думать дальше.       Чтобы лучше думалось, он стал украдкой смотреть на фенека, проглядывать в нём отношение к нему. Ну, конечно. Тигнари не нравится Сайно в таком плане. Сам альбинос-то на свое мнение плюет с высокой колокольни, люблю-не люблю: похер. Но мнение Тигнари тут решающее. И он — «не люблю».       Ну, да и ладно, так даже лучше. Меньше проблем и закон не нарушают. Сайно довольно надумался и прилег на подушку, закрывая глаза.       Тигнари изрядно удивился, когда Сайно лёг на подушку. Рядом с ним.       Они по-прежнему были в одной кровати.       Похоже, кто-то принял всерьёз слова Кавеха?       Тигнари припух, дуя щёки и глядя в смятении на зытылок друга. Хотелось просунуть руки под подмышками и сцепить их на груди у Сани, уткнуться в его лопатки носом и отдыхать.       Это веяло настоящим комфортом…