В школьном саду

      — Давай в следующий раз сделаем это где-то в приватном месте… — и опасливо покосился на людей на остановке, которые, благо, не увидели, как они целовались.       — Ты боишься, что они будут думать о нас? — И вправду, Тигнари был довольно боязлив на мнение окружающих. Теперь альбиносу стало вдвойне стыдно.       Когда они сели на автобус, то прижались в конце, у окна, и Сайно, обнимая свой рюкзак, не сдержался от мыслей, которые, словно пчёлы, щекотали его мозг.       — Ты говорил про приватное место, но у нас из такого разве что квартиры, а там… Страшные взрослые, двое из которых с эхолокаторами на макушках.       — Да, ты прав… Я иногда даже могу слышать, как у человека рядом сердце бьётся, а им может быть не трудно в тихой квартире услышать… Кхм, ну, ты понял…       И снова покраснел. Так смущает думать о том, как они там с душой будут нацеловываться, что даже со звуковым сопровождением, а родители будут сидеть и слушать.       — Но если профессор Сайрус будет не дома…? Или мои не будут дома…? — и кинул внимательный, ожидающий взгляд.       — Кхм… — Архонты, лучше бы они все были дома! Иначе Сайно сгорит со стыда. — Если так, то хоть ебаться.       Но, конечно, они не будут! Он писюн не брил.       Тигнари со смущённым возмущением отпихнул его от себя. А потом улыбнулся, потому что, ну, подростковая хорнота, от пошлой шутки на душе очень радостно.       — Вообще, кажется, папа мой никуда не собирается. Мама ещё в командировке…       Ну вот и славно. Бедная пустынная душа не готова к таким развлекушкам, небось еще сердце хватит от паники.       — А Сайрус наверняка сейчас сидит и пьёт чай, попутно проверяя тетрадки на кухне. В прошлый раз джекпот в виде пятна на домашке выиграл я. Интересно, кто будет следующим? — Было бы забавно, будь это Тигнари, с его попытками в аккуратные конспекты.       Тигнари было бы не забавно, но он и не думал, что может стать следующей жертвой.       — Чем планируешь заняться, когда приедешь домой? — ладно, интим, похоже, отменяется, тогда можно о чём-то невинном.       — Я думал поискать место для подработки, скоро куча праздников и нужно где-то взять деньги на каждый.       Ага, на подарок Тигнари, на новогодние подарки, а там и четырнадцатое февраля недалеко, а Сайно не хочет дарить всем какие-нибудь магнитики за пятьдесят моры из ближайшего магазина «у дома». У него были большие планы на презенты, но не было кэша для исполнения своих желаний.       — О, это благородно. — Тигнари одобрительно покивал. Сам пока подрабатывать не планировал — хорошо жил на карманные деньги, просто умел грамотно строить свой бюджет… Хотя нынче пришлось делать экстренные правки из-за кое-кого, ворвавшегося в его жизнь и перевернувшего её. — Надеюсь, тебе найдётся легко дающаяся работа по душе.       — Тяжело найти работу до восемнадцати. А ещё тяжелее ту, которая придется по душе. Тем более, что я с людьми не лажу… Но у меня есть план. — Он так активно жестикулировать начал, словно рассказывает не план, как заработать моры на подарочки, а план по взлому баз данных Снежной. — Я устроюсь грузчиком, но не простым, а тем, который переносит какие-нибудь важные хрупкие вещи. Типа тех, что в лабораториях работают или на раскопках, на которых твоя мама работает. Типа, им больше платят.       — Ёмае… А ты уверен, что такое найдёшь? — он склонил голову в бок, вешая ушки. — Звучит, как басня, особенно, если ты молод. Там же наверн ебать будут за поломки и прочее…       — Ну, да, один раз проебусь и буду в долгу до конца жизни. Зато бабки какие… А с поиском дело десятое, мой отец же ученый, у него куча связей в таких сферах.       — Не дай Кусанали тебе проебаться… — вздохнул с обеспокоенностью Тигнари и сел ровно на своём месте. — Пусть максимум проёба в твоей жизни будет в кровати, а не на работе.       — Да ладно, я же не совсем еблан, чтоб с таким-то и проебаться.       Прошла неделя с момента, когда Сайно устроили на работу. Переносить лабораторное оборудование.       На телефон Тигнари пришло сообщение, без всяких объяснений, состоящее всего из трех слов: «я-таки проебался.»       Тигнари смотрел на эти заветные три слова почти минуту, пытаясь осознать в полной мере.       А потом выдал тихо: Блять…       — Тигнари! — прозвучало неодобрительно из кабинета родителя. Фенек, раздосадованный, разбитый и взволнованный, поспешил себя оправдать:       — Сайно сломал дорогое оборудование!       Сабиру от этого имени стало не по себе. Он был не против очень крепкой мужской дружбы у своего сына, но то, что он с женой палил их спящими в обнимку ночью и то, что этот смуглец кинул ему про «папочку», когда привёл Тигнари домой…       Это настораживало…       — И что? Теперь платить за это?       — Похоже…       — Ну, это проблема Сайруса.       Благо, речь шла не о миллионах моры, и даже не сотнях тысяч. Но теперь бедолага вряд ли снова сможет работать у них, придется найти еще одно такое место и выплатить долг.       «Сорян, но походу в шоколаде мы в этом году купаться уже не будем.»       «Но ты не переживай.»       «Там сумма всего на две мои зарплаты.»

      «Меня это совсем не утешает…»

      «Может, курьером доставки еды пойдёшь?»

      «Или копирайтером»

      «Ну или»

      «Не знаю»

      «Подайся в проституцию, я буду» — это он не дописал и сразу стёр. Шутки про секс это здорово, но надо уважать чужое достоинство, которого нет.

«Бля, я в шоке»

      «Так я буду копить сто лет, просто попробую работать с более безопасным грузом.»       «Мне кажется, ты переживаешь больше моего…»       «[стикер]»

«Наверное, так и есть» «Страшно не иметь нихуя за душой и влезать в долг» «Знаю по Кавеху. Деталей не скажу, это его тайна, а не моя. Но сам факт.»

Фенек повял весь. Неприятности парня — чувство тревоги для него. Обидно, что две зарплаты в никуда. Обидно, что так получилось.

«И че щас делать?»

      «Либо снимать трусы и бегать, либо муравью хуй приделать.»       «Что выбираешь?»

      «Первое привлекает больше, но проблему не решает.»

      «Тебе, может, помочь финансово?»

      «Да не надо, забей, я все выплачу.»       Да уж, лучше бы не говорил об этом… Нужно срочно перевести тему, пока у фенека не начались тревожки похлеще.       Точно! Тигнари же говорил, что тащится от мускулов, а альбинос, пока работал и дома упражнялся, как раз стал немного подтянутее. Он сфотографировался с каменным лицом и губами рыбкой, а затем отправил своему суженому-ряженому. Как раз был в майке.       «[фото]»       «Я теперь круче, чем яйцо, которое варили пол часа.»       Тигнари оглядел начинающийся рельеф.       И тыкнул на поле ввода сообщения с воодушевляющим жаром в груди.

«Хот» «Дай укусить»

      «Укусить?» — переспросил еще ничего не подозревающий юноша.       «Зачем кусать-то?»

      «Выглядит вкусно»

«Забей»

      Блин, способ показать респект не сработал. Сайуо не понял, что его хотят съесть от восхищения и обожания.       «Я не знал, что фенеки питаются человечиной.»       «Ну, что ж, всегда готов стать жертвой такому прекрасному богу…»       «Только не кусай за хуй.»       Тигнари ударил себе по лицу, смущаясь.       Богом назвали, хах…

«Хорошо, покусаю за яйца» «Ты будешь моей самой сладкой жертвой»

      Ну и кринж. Зато радостно.       «Я заскриню это на будущее.»       «Чтоб взрослому тебе было стыдно за такую жестокость.»

«Ты веришь, что мы будем вместе даже взрослыми? " «Это очень мило» «Одной ночью я тебя чмокну в макушку, спящего, а потом ласковой рукой возьму твой телефон и удалю компромат»

      «Ага.»       У Сайно были другие планы, как бы прискорбно это не звучало. Но он не может вот так вот сказать это, иначе какая к черту тут любовь и забота?       «Пф, попробуй найди, у меня в галерее куча фотографий.»       А потом вспомнилось, что там есть уже целая папка с фотками Тигнари самого разного рода: их общие селфи, фотографии с профилей его родителей, фото, где он просто милый и не замечает, что его снимают… Ужас, фенек не должен это увидеть. Ни за что.       «А еще у меня пароль на телефоне.»       «Я подсмотрю его» — парировал лис, тоже, конечно, достаточно рационально понимая, что их любовь не будет вечной.       «А я буду менять его.»       «Или вообще распечатаю фотку и спрячу.»       «Представь, что я сейчас злорадно посмеялся.»

«Эта война будет долгой и изнурительной» «Я тебя достану.»

      «Кто кого еще достанет.»       «Пока что из нас двоих тебя легче вывести на нет.»       «Мне хватит пяти шуток.»       «😘»       Ладно, вот этот смайлик был явно лишним. Альбинос поспешил его удалить, но, видно, не успел: он уже был помечен, как прочитанный. Стыд и позор.       Ему бы стоило перестать так жаться непосредственно со своим парнем. Тигнари был готов ко всей любви, что на него должны вывалить.       «🙄😳» — был скорый ответ.

«Эй, а ты че удалил»

      «Неловко стало.»       «Такие эмодзи обычно мой батя шлет своим коллегам-женщинам.»       «🙄😳»

      «😳😏😗😘😏☺️»

      Снова кринж. Зато поцелуй. Сайно, прикладывай экран ко всем частям тела.

«Прошу прощения, я сегодня такой блядун»

      «Ничего, мне все нравится.☺️🤭🥰»       Два клоуна… Стоят друг друга.       Альбинос странно улыбался, возвращаясь домой на автобусе, отчего бабки на сидениях напротив шугались. Глаза напряжены, а рот искривился в кривой ухмылке, словно он не кокетничает с парнем, а пытается, будучи маньяком, притворяться овечкой, написывая двенадцатилетним девочкам.       Тигнари долго не мог отвлечься от телефона, заигрывая со своим бойфрендом, забывая, что вообще-то собирался скинуть конспект кому-то и должен был доделывать домашку.

***

      Новая неделя, математика всё ещё не нашли на вакантное место.       Было окно. И Тигнари тянуло в лес. Точнее, в сад возле школы.       — Хочешь пройтись со мной? — заглянул он в лицо Сайно, сидящего рядом в телефоне.       — До магазина? Или тебя снова тянет в академический сад? — Конечно, этот любитель ботаники и природы выберет второе, хотя сам белокурый парень не отказался бы от пачки чипсов и энергоса в придачу. — Ты же знаешь, я всегда за, если ты предлагаешь физическую активность.       Фенек воровато глянул исподлобья и повилял хвостом.       — …Сад… Мы чёт профукали тот момент, когда листва только опадает, это было бы нереально красиво и романтично, но да. Что есть — то есть. А ты как хочешь?       — Мне без разницы, куда. — Уже поднимался со стула тот. — А там, в этом вашем саду выращивают чего съедобного? Мне для друга.       — Уже скоро зима, если и есть плодовые, то они уже всё наплодили и уснули. — Пояснил он с духотой, повиливая хвостом радостнее. Ему жуть хотелось в этот скучный осенний сад. Просто хотя бы пройтись с любимкой в тихом месте и поболтать, держась за руки нежно.       Мечта же?       — Э… Это значит, нет? — Блин, а так хотелось похавать. — Тогда давай зайдем в столовку после сада. Я хочу перебить чем-нибудь вкус подгоревшей яичницы Сайруса.       — Хорошо, хабиби, — муркнул он. В Сумеру так не говорили обычно, но он решил сделать жест уважения к культуре, из которой вышел Сайно.       Как и оговорено, они накинули куртки и вышли в сад, забыв про сменку. Прохлада кусала щёки и пальцы. А тепло билось в жилах с биением влюблённого сердца.       Тигнари на правах негласного актива, первый подцепил ладонь своего парня, когда их ноги вступили на территорию сада.       —… Как-как ты меня назвал? — подтянулся Сайно, такой весь на радостях. Это было реально мило.       А в саду пахло сыростью — тлеющей листвой, всё каштаново и ухожено. — Ты уже прикладывал свою руку к флоре школьной территории?       — Разве что чуть-чуть: упросился помочь чуть раньше…       Фенек не стал спешить и портить момент внезапным желанием поцеловаться. Хотя нет никого, кто бы их увидел…       Кавех сидел на Сумерском языке и скучал, разглядывая депрессивные осенние пейзажи… Пока не подметил, что парочка внизу… Похожа на его друзей.       — Если ты будешь высматривать прохожих в окне, никогда не исправишь свою двойку по диктанту. — Подметил Хайтам, вынужденно сидящий рядом: учитель попросил поднатаскать Кавеха. — Даже если это твои знакомые. — Да, это действительно были Сайно и Тигнари. Прогуливали?       А неанонимный любитель карт тем временем старался разглядеть работу его партнера в этом обилие цветов. — Дай угадаю… Ты посадил эти розовые штуки? Или… Или вот эти?       — Пф, ничего подобного! — закатил лис глаза и отвернулся, чтобы на лице не разглядели маску виновности. — Я сажал вон те пионы. Я думаю, их уже можно сорвать, всё равно в декабре уже буду зимние садовые работы, и всё вырвут и отправят в компостницу. Выбирай сухоцвет.       — Сорвать и пересадить в горшок? Или что с ними нужно делать?       — Просто сорвать как букетик. — Пожал плечами фенек. — Цветов хватит, чтобы уложить тебя на кровать? Или ты дороже?       — Можешь хоть здесь разложить за «спасибо». Я не против. — Сайно присел на корточки, чтобы сорвать засохшие цветочки. Пахли они никак, но выглядели ещё терпимо… Какая-то готическая красота… Сайно не думал, что когда-нибудь будет очарован зачахшими цветами.       — Замечательно, договорились. — И, когда Сайно добыл себе цветы, лис бережно взял его руку, держащую букетик, развернул его передом к себе. Привстал ближе, протянул другую руку ему на затылок, в короткие белые волосы, которые остыли на прохладе. И толкнул. Уронил в листву вместе с собой.       Листва, шурша, объяла из двоих. Парни остались один на один в лёгком полумраке.       Кавех смотрел на это во все глаза.       — Хайтам, ты видишь?       Шакалье лицо тут же облилось всеми яркими оттенками красного. — С-стой, стой, ты же не серьёзно? Я морально не готов, да и вообще… — Сайно стыдливо отвернул лицо вбок, прикрываясь своими пушистыми волосами.       А Хайтам вздохнул, отвлекаясь от своей тетради и заглядывая в окно. — Вижу что? Пустую улицу? Отсутствие у тебя мозгов?       Лис захихикал, поудобнее просовывая руки под парня и устраивая голову, прислоняя лоб ко лбу.       Так приятно обнимать, лёжа сверху на человеке.       — Я не буду пока тебя ебать, я сам не готов… Но я бы хотел немного поваляться с тобой… А то я соскучился по этому делу.       — Чего ж в гости тогда не приходишь? — Грубые руки совсем по-нежному обхватили чужую спину, пусть и с дрожью робости. — И вообще… Кто кого еще ебать будет, лисёнок. Нет, реально, кто кого ебать будет?..       — Да я побаиваюсь Сайруса… И вообще, я в паре альфа самец! Я буду тебя ебать! — усмехнулся он, с долгой томной улыбкой посмотрел вниз, на губы возлюбленного.       — Ты боишься Сайруса? Да он же добрейший души человек. Я рассказывал тебе, что он приютил меня несмотря на то, что в планах у него такого не было? Просто он не мог пройти мимо. А еще он ковыряется в носу, когда думает, что его никто не видит. И у него на обоях ноута стоят пёсики. — Не успел юноша возразить, как по телу прошелся непривычный заряд, будто током, от губ до пяток. Было так тепло и мягко, от пышущего жизнью и удалью Тигнари и листвы под телом. И, казалось, с каждой миллисекундой тело непроизвольно напрягалось все больше и больше: плечи поджимались, а пальцы несильно впивались в спину фенека, то ли удерживая, то ли просто хватаясь от шока.       В долгом, рассудительном моменте, он смог ощутить тепло мягких губ, тесный жар объятий. Безумие от любви. То, от чего юная голова кругом.       Почему это так круто???       Хороший вопрос, у Тигнари нет ответов. Он, ощутив, что срок эксплуатации первого соприкосновения губ истёк, отстранился, буквально секунду посмотрел снова на Сайно, убеждаясь, что всё окей, после чего припал обратно.       Будет потом что вспомнить на выпускной попойке с друзьями — как он на территории школы в куче листьев сосался со своим шебутным парнем и, казалось, весь мир можно было отпихнуть куда подальше, ведь это в сто раз интереснее и важнее всего остального.       От смуглеца стало буквально веять напряжением, и фенек в конце концов отстранился, подумав, что, вероятно, что-то было не так.       — Тебе норм? — выдохнул он. Воздуха казалось так мало, будто он пробежал три километра без остановок. Сердце гулко билось в ушах.       Сайно сейчас был, как листик осины: подрагивал и выглядел не слишком крепким. Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но еще не понял сам, что хочет.       — Я… Я… Же просил… Предупреждать.       У Тигнари с хрустом и звоном что-то оборвалось внутри. Накатила тяжёлая тревога в грудь и печаль.       А потом он подумал чуть больше и стал понимать, в чём именно дело. И виновато уткнулся лицом в плечо Сайно.       — Блять, прости, я долбаёб… Прости, прости, я снова это сделал!       — Да ничего… Это пустяки. Я больше охуел с того, что ты умеешь, эм, целоваться. — Да еще как. Или это просто Сайно мегадевственник, у которого шок будет от любого вздоха в его сторону.       — Да не умею… — Хмыкнул фенек, привставая, и тут же осекаясь на внезапной мысли. И теперь особенно стараясь оттопырить таз подальше от Сайно-мегадевственника. — Я, по сути, впервые поцеловался с тобой… Наверное, я просто распешутился и стал настойчивым. Ещё раз прости. Мы можем вылезти из кучи… Аэ… Нет. Не можем.       — Не можем? — Переспросил тот. — Да ладно, мне все понравилось. Теперь мы оба запятнаны этим пошлым поцелуем, можно сказать, девственность потеряли. Так забавно.       Фенек задумчиво надул щёки и с прикрытыми глазами перевалился под бок Сайно, приобнимая того за пояс.       — Я просто ощутил, что… У тебя встал… В таком состоянии не выйти в белый свет.       — Мне кажется, или та куча листьев трясётся? — снова отвлёкся Кавех от тетради. Ну не давало ему покоя то, что те двое куда-то покатили. — А вдруг наши друзья там… — и покраснел. — Кувыркаются?       — Ну, знаешь… Тут у любого бы… Ты понял. — Да и вообще, а Тигнари что, импотент? Почему тут только Сайно клоунаду устраивает своей шпагой?       Хайтам продолжал вздыхать. — Кавех, это уже второй раз. Ты наступаешь на те же грабли. Уверен, это просто ветер.       Тигнари на самом деле просто регулярно лечился от токсикоза в душе без страха быть запаленным. Спасибо родителям за уважение к личным границам и физиологическим особенностям молодых валука шун.       — Расслабься, Сай, дыши, вспоминай, например, образ Сайруса в ст… Ох, Кусанали упаси, мне аж дурно стало…       Он помотал головой и снова уткнулся плечо своего парня, тоже пытаясь успокоиться. Ибо Сайно хотелось сожрать целиком, но не в прямом смысле.       А потом, подумав об этом в прямом смысле, пристал вновь.       — Можно тебя укусить? Я не сильно…       — Ладно. Ты прав. Ещё потом пиздов вставят… — вздохнул Кавех, обращая взгляд в ненавистное упражнение.       Только будущий генерал прикрыл глаза с белыми ресницами, как Тигнари выдал то, отчего напряжение только, казалось, усилилось.       — Кхе… Чего, прости?       — Ну… Укусить. Я не буду сильно. И могу укусить туда, куда разрешишь. — И смотрит невинно.       — Ты меня попробовать что-ли собираешься? Я не очень-то и вкусный, скажу честно… — а лицо нагревается заново…       — Откуда ты знаешь, что ты не вкусный? — хитро сощурившись, муркнул фенек, и ему в этот момент невозможно было отказать. — Я могу убедиться сам.       — Ладно, только давай чуть-чуть… — И зажмурился, сам не ведая, чего опасается. А куда кусать-то вообще? Как в инадзумских сериалах, в ключицу? Или за более мясистое место?..       Тигнари сам присмотрелся повнимательнее и решил. Поднял его руку и укусил за палец. Легонько.       Это было самое странное ощущение, которое почему-то понравилось Сайно. Будто этот укус — наказание за проступки… Приятная боль. Как же это ужасно звучит в его голове.       — И как? Вкусно?       — Бля. Ты мыл руки…? — скривился лис, с отвращением выпячивая язык.       — Пффф… А я говорил. Знаешь, а я ведь этими руками дрочу. — С ехидством проговаривал Сайно, наблюдая, как самоуверенное лицо его возлюбленного превращается в страдальческое.       — Ты помнишь мою угрозу? Когда я признался тебе? Ты лишаешься… Эм… Поцелуев! Вот. Ты лишаешься поцелуев за то, что не моешь руки. Похуй, что дрочишь, я тоже это делаю, но хотя бы мою после этого!       И отплевался от противного вкуса его пальца.       — Чего??? Ты сам попросил укусить! Почему теперь я должен терять такие убытки за это? И вообще, я мою руки…       Справедливо. Но осадок всё равно есть.       — Я же говорил, что приучу тебя к гигиене. И что-то мне не кажется, что ты её соблюдаешь. — Фыркнул он.       — Я тоже могу заставить тебя забрать свои слова о поцелуях обратно. — Фыркнул Сайно и перекатился так, что теперь сверху был он, аккуратно садясь на Тигнари и руками стискивая чужие бока. Полный ужаса взгляд Тигнари всё правильно угадал. О да, это щекотка.       — Сай! АХ-АХА-ХА ХА-ХА-ХА! — по саду раздался дикий ржач мучимого лиса. Прикольно и приятно, что на нём вес любимого человечка. Но боже… Щекотка.       — Постой! Постой! Ха-ха!       Кавех всё не мог оторваться от грустного сада. И увидел, что там уж слишком странно двигается кучка.       — Хайтам. Я не шучу и не придуриваюсь. Листья правда шатаются.       — Отменяешь свой бойкот? — продолжал хаотично водить пальцами парень, даже не подозревая, что он сейчас себе могилу роет.       А Хайтам в последний раз глянул в это трижды проклятое окно, действительно увидев кусты, которые шевелятся, будто бы там…       — Ах-аха! Ладно! Ладно! — стал умолять он, беспомощно дёргаясь. — Ха-а-в-а! Ха-А-а! Фух! Помилуй! Узурпатор, мучитель, насильник!       Кавех обернулся с каменным ебалом на уже своего недобойфренда.       — Напоминаю, что там я видел Сайно и Тигнари.       — Не будем делать поспешных выводов. Видишь? Кусты перестали дрожать. Уверен, скоро мы… — И спустя пару мгновений оттуда вышли Сайно с довольным видом и Тигнари, который пытался отдышаться и поправить растрёпанные волосы. У Хайтама был культурный шок, он впервые так рекордно широко раскрывал глаза. — Ладно, если думать логически, твоя теория имеет место быть…       — Блин, теперь у меня всё болит… — поджимая уши, проскулил фенек, поглаживая свои рёбра и оттряхивая листья с одежды. — Урон был несоразмерным. Я требую компенсации…       Кавех едва ли нервно не смеялся, глядя на педерастов. Обманщики. Чуть не отпиздили за то, что распиздел об их эротике, а сами-то? На школьном дворе повеселились.       Жуть.       — Мерзавцы…