В школьном саду

      Завтракали тем, чем пришлось. Поскольку они купили только йогурт для ужина, и все на этом. Фенека чуть растрясло утренней рутиной, и он теперь простоя выглядел уставшим, но не напуганным.       И это радовало Сайно. Он продолжал говорить о всем, что в голову взбредет, пусть выходило и не очень: общительность — не его конек.       — А вы с семьей планируете куда-нибудь поехать на новогодние каникулы?       — Не уверен. Будет большой удачей, если они оба будут дома в новый год… — пожал плечами фенек, грустно глядя на солёные галеты с кофе. — Но знаешь, раз наши отцы — друзья… Мы могли бы объединиться на новый год и поехать в какой-нибудь… Как бы это назвать? Съёмный дом за городом.       — Если у тебя нет планов, можешь присоединиться к нашему с батей кемпингу. Мы собирались выехать на природу, порыбачить и приготовить на открытом воздухе.       — Звучит здорово. — Фенек улыбнулся грустно и кивнул, одобряя идею. — Ближе к делу разберёмся.       О нет, его не воодушевила даже поездка на природу… Тяжелый случай.       — Только надо попросить батю купить еще один спальный мешок, у нас их только два. Хотя я не против пожертвовать своим.       Уйдут рыть нору вместе с Нари и лягут там вместе, зачем мешок?       Но в любом случае до этого момента нужно дожить. А потом уже решать.       — Я… Уже наелся… — Тигнари отодвинул от себя кружку и вздохнул, будто объелся. А в действительности он съел полтора галета и набулькался кофе. — Чем займёмся?       — Для начала бужением моего бати. Иначе он снова проспит и мы опоздаем в Академию. — Помялся Сайно.       Задача была сложнее, чем кажется. Сайрус не только храпел, как медведь, он и спал так же. Тигнари познал все ужасы пыток в доме химика, призванных будить неразбудимого.       Тигнари был травмирован. Бесповоротно.

      ***

      Ехать на машине в школу прикольно. Только по дороге укачало. Точнее, убаюкало. Он повис на плече Сайно, расслабившись и чуть отмахнув свой панический страх домогательств.       — Бать, выруби свою попсу, ты меня перед Тигнари позоришь. — Буркнул Сайно, слыша, как негромко мурчит какая-то нелепая песня. Остальная поездка прошла в тишине, только водитель напевал что-то под нос и изредка ругался так же тихо на идиотов на дороге. Когда трое уже шли к зданию, грызть и поставлять гранит науки, отец Сайрус подбежал к своему коллеге трудовику, в красках рассказывая о дуре, которая ехала шестьдесят километров в час по правой стороне.       Сайнари снова остались вдвоем. Они, и толкучка из школьников.       Кавех их весь день будто бы избегал. Не пришёл садиться с ними в столовой, сидел до упора в кабинетах, не выходя на переменах.       Тигнари был обижен на Кавеха за его поведение, так что считал, что это даже к лучшему, что он отсутствует.       Хайтам как раз сидел рядом с подозрительно молчаливым золотым блондином, захлопывая свою только прочитанную книгу и оборачиваясь на соседа.       — Стыдно, да?       — Молчи, Хайтам, — рыкнул Кавех, правда испытывая гнетущую вину.       Он столько раз обосрался с позором, и был готов уже забирать документы от греха подальше.       Но школа слишком хороша, чтобы её бросать.       — Я бы посоветовал не затыкать меня, а извиниться перед ними и жить дальше нормально, а не как драматичная одиночка из фильма.       — Да как я перед ними извинюсь? Они не простят! — вспылил он затравлено, как огрызается раненый насмерть волк. — Я уверен, они мне вломят при встрече за это.       — Зная Сайно и Тигнари, вы помиритесь после одной сливы. Максимум двух. Ты ходишь с подавленным видом даже во время обеда, и не думаешь о том, как это менять.              — Какие вообще сливы? — блондин повесил голову, не понимая, куда ушёл этот разговор. А потом подумал…       Они ребята правда понимающие, но упёртые же. Что один, что другой…       Они…       Парни… Ну, не в плане пола, а в плане того, что их связывают светлые чувства… Которые он опять чуть не слил всей школе.       Почему-то зная наверняка, он уже не ощущал никакого ража. Просто устал и смирился.       — Хайтам… Сходишь со мной?       — Эх… Ладно. Все равно твои похождения интереснее тех второсортных книг, что у меня остались.       И поднялся с места, вальяжной уверенной походкой следуя к классу, где сейчас должен быть урок у двух голубков.       Кавех неосознанно щемился за Хайтамом, боясь, что его убьют ручкой, выпущенной из циркуля с канцелярской резинкой. Тигнари бы подошло быть лучником… А Сайно бы отпиздил шваброй, спизженной у уборщицы. Опасная пара.       А сама эта пара тихонечко сидела за своей партой. Фенек спал на парте, поджав уши и выражая бледным лицом самое настоящее умиротворение сна. У Сайно было неестественно нежное выражение глаз, направленных на спящего.       Кавех взволнованно выглянул из-за плеча книжного червя на этих двоих. И Сайно глазами покосился на вход в класс, в котором стояло два силуэта: один спереди, другой за первым.       Хайтам отошел в сторону, руша укрытие в виде себя самого и показывая парте мальчиков, кто прятался от их глаз.       Тигнари проснулся, пощурился на своего любимого парня, а потом обвёл взглядом окружающих, тут же упав спать обратно.       Он просто устал. Он не хотел ни с кем иметь дело.       А потом он проснулся вновь, чувствуя, что кое-что упустил. Поднял глаза на Кавеха.       А тот мялся в отдалении.       — П-привет… — тот неуверенно помахал рукой на безопасном расстоянии.       — Привет. — помахал Сайно в ответ и показал испорченный бутер. — Будешь? У Нари не особо есть аппетит.       — Эм… Нет, спасибо… — Хмыкнул он, отвёл взгляд. — Я хочу… И… Извиниться… Перед вами…       Лис вяло дёрнул ушами, слушая с пустым уставшим взглядом. Тем, от которого архитектора ёжило.       Сайно пожал плечами и начал есть бутер сам.       — Ну, мы слушаем.       Кавех настороженно кидал между ними взгляд. И заодно скукожился от вида бутера. Похоже, фенеку придётся держать белые прекрасные волосы Сайно над унитазом.       Но он слишком вял, чтобы обратить внимание на это.       — Кхм… Я был… Не прав, когда себя так вёл… По поводу ваших взаимоотношений… Простите, пожалуйста. Отныне я буду тих и спокоен. И… Я правда рад. За вас. Просто… Я… Не разумно себя вёл. Думал, что делаю благое дело, но только… Поставил вас в неудобное положение…       — Нари, ты принимаешь извинения? — Немного поникше глядел красноглазый на такого же поникшего лиса. Даже такое его ничуть не ободрило, эх. — Я тебя прощаю, если ты вернёшь мне Кавеха, который не строит теории заговора против геев.       Фенек сонно буркнул:       — Прощаю…       Кавех тихо оглядел их лица.       — Спасибо… Я буду… Сдержан.       — Видишь? Даже сливу не поставили. А ты боялся. — Хайтам уже тактично осматривал кабинетные шкафы с книгами, может, и почитать чего найдется.       — Почему тебя вообще так беспокоит то, что у других людей творится? Мы, может, младше тебя, но не тупее. Незачем над нами виться, как орлица, мы сами разберёмся, что делать, а что — нет. — Забурчал тем временем лис. Он знал досье Кавеха и оперировал им, Сайно такой профайлер пригодится, пусть не думает о расставании.       Кавех не мог найти ответа на вопрос. Кроме обыкновенного: я волнуюсь о вас. И хочу уберечь от плохих исходов.       Но почему людям не нужна его забота?       — К-как твоё самочувствие? Ты выглядишь неважно… Не болен? — перевёл он физматовец тему.       — Я… Просто плохо спал ночью… — лис потёр глаз и тут же дёрганно поднял взгляд на Кавеха и его испуганные глаза. — Мы. Ничего. Не делали. Я не выспался по другой причине.       Архитектор вздохнул с облегчением.       Тигнари, конечно, великодушно простил Кавеха, но больше не доверял ему компромат. Потому умолчал и о кошмаре, и о его причинах, и о том, что он спал в обнимку с Сайно, и что это всё вместе катализировало.       Просто объяснил, что причина не так страшна, и всё поправимо.       От унылого уставшего голоса Тигнари настроение у всех подпортилось, и Сайно вступил в дело. Схватился театрально за живот и нахмурился.       — Что-то в желудке дурно… А я говорил, что тот йогурт, который мы взяли, был плохой марки. — Конечно, это было шуткой. — Если я перну на уроке, прикроешь?..       Тигнари показал самое страдальческое лицо, которое только мог сварганить. Это был апофеоз кринжа, осуждения и мольбы этого не делать. Ядовитая смесь.       От слов про некий йогурт, который они оба брали, у Кавеха романтическая струнка в груди трунькнула. Он, вообще-то, был их ровесником, и очень большим романтиком.       Теперь хотелось расспросить Тигнари о том, как у них развиваются отношения, на каком они этапе и какие миленькие вещи, которые обычно делают парочки, они уже сделали…       Но так боязно. Вдруг у Тигнари лопнет терпение?       — Кхм. В общем, — начал ботаник, отворачиваясь от своего бойфренда--потенциального-блевуна, которого зарёкся не целовать ближайшие два дня точно. — Извинения приняты, я в порядке. Всё хорошо.       — Раз вы больше не в ссоре, я тут закончил и возвращаюсь в класс. — Заключил Хайтам, подобрав с полки пару понравившихся книг и удалившись от источника неприятного натланского стыда.       Сайно грустно подпер рукой щеку. Никому не нравится туалетный юмор в этой Академии. Только он один ценитель и творец!       — Хайтам. — Осуждающе кинул Кавех, но Хайтама и след простыл. Так что он остался наедине с молодой супружеской парой.       Может, всё же осторожно поинтересоваться? Хотя… Вокруг очень много людей.       Кавех решил сделать это потом. Позвонить вечером, например!

***

      Тигнари выспался урывками к концу учебного дня. И, пришибленно стоя во дворе школы рядом с парнем, жуть как хотел его коснуться, но страшно боялся.       Ему не хотелось снова это ощутить. Почти болезненное отвращение… Отчего оно вообще началось?       Когда все разошлись и на школьном дворе остались лис да шакал, второй осторожно так начал диалог, потому что он касался неприятной темы.       — Нари, после того случая… Тебе все тяжелее и тяжелее. Я ничем не могу помочь, хотя хотел бы, но могу предложить сходить к профессионалу в таких вопросах. Тяжело смотреть на тебя такого. Понимаешь?..       Лис ощутил тягучее холодное чувство, наливающееся в груди от первого предложения.       Ясно, какой случай. Ясно, о чём он.       Тигнари молчал, слушая своего обеспокоенного парня и тревожась.       Разумеется, он понимал, что его любят. Что о нем волнуются. Мама с папой. Любимка. Друзья. Многим людям не безразлична его судьба, и он правда хотел бы содрать с себя этого паразита, отравляющего ему кровь, но… Так страшно порвать себе всю кожу…       Пойти к незнакомому взрослому. Наедине обсуждать то, что с ним творилось. Его вырвет же. И зуд изъест всю кожу. Он просто до крови себя раздерет.       — Я… — и подавился снова словами. Хотелось взяться за руку, но было так мерзко. Хотелось уткнуться лицом в плечо Сайно и проскулить о том, как это страшно и противно, как хочется, чтобы время отмоталось назад, и он просто ничего не делал, не шёл в дом Муртазы, не соглашался на математику…       Но он в итоге просто встал как вкопанный, подрагивая.       — Я… Не хочу к психологу…       — Почему? Если ты о деньгах беспокоишься, то я… То есть, мы с Сайрусом тебе поможем. Не беспокойся об этом. Найдем самого крутого на районе, который точно тебе поможет. — И ободряюще взял за руки. Сам.       Лис выдернул руки почти сразу же, отступив.       На коже настыло тепло чужих рук, что теперь таяло на прохладном ветру, и Тигнари несколько секунд просто смотрел на свои ладони, пытаясь собраться.       Он правда хотел держать сплетение рук, но это теперь пугало. Особенно когда это происходило инвазивно.       Ботаник заставил себя осторожно подцепить смуглые сухие ладони и сжать их в своих, белых с розовизной на кончиках.       Вроде не так страшно. Когда делаешь сам. И держишь под контролем.       — Дело не в деньгах… — он покачал головой, избегая взгляда. — Я просто себя загнал. Мне нужно время, чтобы успокоить себя… Мы же обнимались… И целовались… Я же могу без опаски тебя касаться… И смогу. Просто надо перестать… Думать об этом…       У Сайно в голове не укладывалось. Получается… Тигнари теперь боится его. И не только его. Всех, кто может потенциально причинить ему вред. Как же это ужасно звучало.       — Нари, тебе не нужно справляться с этим в одиночку. Психологи и нужны для того, чтобы помочь переносить такие случаи. Если боишься один, мы можем сходить вместе или я могу подождать снаружи, чтобы ты знал, что я рядом.       Вот опять оно. Ядовитое чувство уязвлённости, за которое хочется ответно укусить.       И он кусает, злобно сводя тёмные брови.       — Я тебе могу сказать то же самое. — И отнял руки. — У тебя самого беды с головой, которые нужно лечить! Но ты почему-то утешаешь меня. Пожалуйста, займись сначала собой.       «Я в порядке. А ты — нет. Помощь нужна тебе, а не мне.» — Основной тезис его слов. — «Я справлюсь. Это просто в моей голове. Я смогу это исправить.»       — Эй, мы вообще-то сейчас о тебе говорим. То, что мне «нужно лечение» — Сайно этого сам не признавал. — Не значит, что тебе оно не нужно. Я вижу, как тебе плохо, и мне от этого не лучше. Давай запишемся на прием.       — Нет. Это не необходимо. Я разберусь сам. — Сердце билось болезненно в груди. Он был зол, он был расстроен, расстерян. Было стыдно, что накричал, начал истерику, но не хотелось отступать. Он был уверен, что имел право на эту слепую злость. — Я хочу побыть один.       А альбиносу было страшно, что это «побуду один» затянется надолго, и что это начало конца, и что это он виноват в том, что их только только сформировавшиеся отношения так увянут в проблемах.       С другой стороны, он как-никак должен доверять Нари, и если тот говорит, что ему нужно все обдумать, значит ему действительно это нужно.       Разошлись даже без сухого прощания, грустно и невкусно. Сайно вернулся домой на автобусе и увалился на кровать, не желая думать о том, что может вылиться из этого.       Фенеку тоже было горько и кисло, пока он шёл восвояси. Сердце ныло от тоски и вины, но он всё ещё был с воспалёнными нервами.       Родителей дома не было. В доме сизый свет из-за непогоды снаружи. В этих серых тонах он сделал обычные домашние дела, иногда фантомно ловя надоевшее ощущение чужих сальных ладоней на теле. Стирая их руками, локтями, одеждой, и двигаясь дальше.       Сайно не Муртаза. Никто не Муртаза, кроме него самого. Не пуганный физическим контактом Сайно ни за что не воспользуется его доверием, у них всё строго с согласия…       Только вот Тигнари несколько раз целовал его без разрешения…       Какой же он сам мерзкий. Хорошо, что в третий раз попросил разрешения. Хотя бы.       Закончив с делами, лис просто аморфно пал на постель.       И лежал, пока ему на ухо не зазвонил телефон. Парень подорвался, подумав, что это звонит его бойфренд, а на деле…       Это оказался Кавех.       — Алло? — тихо, с чувством тревоги, фенек взял трубку.       — Привет! Ты занят?       — Да нет. Что-то стряслось?       — Вовсе нет! Я просто… Кое о чем подумал… Вы… Кхм. Блин. В общем, мне хотелось бы поинтересоваться вашими отношениями. Ты мой единственный друг, у которого есть любовные отношения! Разумеется, мне любопытно послушать твой опыт! Как далеко вы продвинулись?! У тебя были бабочки в животе?!       Фенек опешил от вопросов. И сердце заныло опять. Из-за того, что случилось с ними. Но незачем его в это посвящать.       — Я понял, что люблю его, когда начал слишком хорошо и комфортно ощущать себя в контакте с ним… — почему бы и не рассказать? Если он обещал, что не будет больше разглашать неудобные подробности… — И ещё когда был трепет в груди… Бабочек в животе не было. И… Ты, кстати, никому же не скажешь?       — Нет! Обещаю! Клянусь своей душой! Я просто спрашиваю!       — Ладно. Кхм. Мы… Уже целовались.       — В-а-а-а-а-ах… — выдохнул Кавех, ну прямо подружка из тех сериалов про подростков. А у Тигнари стали всплывать приятные воспоминания.       — И мы несколько раз спали в обнимку… Но. Опять же. Без. Секса. Я заверяю.       — Кха-кха, да, кхм. Я верю.       — И… Ещё мы промарафонили… Один мультсериал. Очень специфичный… Мы такое единство словили на его основе… Обсуждали героев и пейринги… Было здорово… Мы начали его смотреть как друзья, а заканчивали уже на пороге любви…       — Как мило! А что смотрели?       — Эм… МЛЗ…?       — Что? Ха-ха-ах-ха! — буквально слышно было, как на том конце Кавех откинулся назад на кресле в приступе гогота. — Ребят! Господи! После этого вы должны были поцеловаться на первой серии! Ах-ах-ха-ха!       — Да-да, смейся, смейся. Зато от этого сериала у меня есть доверительное партнёрство… — мечтательно вздохнул Тигнари, а потом будто проснулся.       Надо будет извиниться перед Сайно за истерику… Да, он, несомненно, был прав в его адрес, но поддаваться эмоциям и так грубить было плохой идеей.       — Мне стоит ему позвонить…       — М? Уже заскучал?       — Да… Я пойду.       — Ладно. Пока.       — Пока.              И сбросил, набирая следом Сайно.       Звонок от Тигнари был и преступлением, и наказанием, и радостью, и печалью. Но Сайно поднял быстро, несмотря на то, что немного переживал, до лёгкой дрожи где-то за грудиной. Обычно люди заявляют о расставании как раз… В такие моменты. Потому что тет-а-тет в реальности слишком тяжело.       — Да, алло?..       Фенек тяжко вздохнул, не ведая, как этим вздохом пугает парня. Помолчал, собираясь с мыслями и проглатывая ком в горле.       — Я хочу извиниться за своё сегодняшнее поведение… — начал он в итоге, иначе бы никогда не собрался. — Я поддался эмоциям и… Не очень корректно высказал своё мнение о ситуации… Прости меня, пожалуйста…       — А? — прозвучало на другом конце трубки. — Архонты, фух… Я уж подумал… Ты бы знал… Уф, емае… — Сайно ударил себя в лоб, выдержав пятисекундное молчание, полное вселенского облегчения. — Ничего страшного, главное, что все в порядке. Значит, ты пойдешь на приём?       — Я… Я очень не хочу сидеть в закрытой комнате с незнакомым человеком. И также не хочу, чтобы кто-то из моих близких был со мной рядом и слушал то, что я испытываю. — Монотонно и кисло ответил парень, ложась на постель и глядя в потолок. Потом ему стало неуютно лежать так. Прямо как тогда. Так что он сел и перевалился на живот. Так место осквернения было прижато и спрятано от мира, но тогда оголялась уязвимая спина и зад, что самое страшное. Но лис просто плотно поджал хвост. — Это для меня одного… Много. А для вас тоже будет немало… Чересчур. Понимаешь? Я не хочу, чтобы вы убивались.       — Тогда можешь обсудить это из дома, онлайн. Есть же психологи, которые принимают телефонные вызовы или видеозвонки… Я не очень в этом разбираюсь, сорян. Но суть ты понял. Он поможет тебе преодолеть этот страх. — И он прямо сейчас искал в интернете: «как помочь в такой то такой то ситуации», «психологи онлайн как работают», «что делать, если партнер…».       Угх, тяжело, но это нужно. Для Нари.       Лис задумался.       Это было мило, что Сайно, дуралей, сам психолога огибал и наверняка не знал, какие есть детали у работы психолога и прочее, но изучал ради него.       Но было одно но.       — Мои родители тоже валука шуны… Мы прекрасно друг друга слышим через закрытые двери в соседних комнатах. И соседей. По этой причине мы с родителями, кстати, темы секса не замалчиваем, потому что постоянно свидетельствуем чужие личные жизни. Мне довольно рано объяснили эти вещи, но… — он горько усмехнулся, утыкаясь себе в руки. — Что-то с их поучениями мне не хватило ума понять, что мной манипулирует эфебофил.       — Можешь приехать к нам домой, или позвонить, пока родителей дома нет. Обещаю, что не буду подслушивать. Ты, конечно, этого не видишь, но я руку в клятвенном жесте поднял. — У тебя же они сейчас на работе? Чекни нашу личку, я тебе сбросил пару ссылок на психологов, которые могут хоть сейчас принять.       — Если начинать, то не сегодня… Я проверю ссылки потом, а пока… Давай просто поговорим? — теперь ему стало так одиноко и недотроганно. Он не замечал никогда за собой такую тактильность. А она обострилась люто с появлением Сайно в его жизни. Ему прямо сейчас хотелось привалиться к тёплому боку, уткнуться лицом в плечо и приобнять его. Но их связывал сейчас только телефон. Пришлось обнять подушку вместо него. — Чем ты сейчас занимаешься?       Сайно уже хотел было вбить в строку поиска «как отвечать на вопрос чем занимаешься», но одумался, тряхнув головой и откатившись от компьютерного стола.       — Да ничем таким особо. Хотел чуть позже башку помыть, а потом подумал, все равно же грязной станет, зачем париться.       — Ты помнишь, что если ты не будешь мыться, то я не буду давать тебе себя трогать? — фыркнул лис, почему-то не удивлённый тем, что Сайно снова не моется. — У меня чувствительный нюх, и я не желаю свидетельствовать то, как на тебе копится грязь. Иди мойся.       — Оно еще не воняет, пару дней можно походить и так. Ты же сегодня со мной сидел, и ничего, не умер.       — Умру потом. Соблюдать гигиену нужно регулярно. Летом я вообще тогда подам на развод, если продолжится в таком темпе. — Буркнул лис, ему было страшно представить, какой адище будет в жару. Многие парни и так были гормональными бомбами — воняло тестостероном на весь кабинет. В такие моменты он хотел быть девочкой, чтобы кайфовать, а не умолять открыть окно с зелёным лицом.       И он гей при этом.       — Слышишь? Непременно разведусь!       — Ладно, ладно… Помоюсь. Но не сейчас. Я занят более важным делом, разговаривая с тобой. И вообще, летом я не воняю, вот увидишь. — Потому что из одежды носит трусы и носки с сандалями. Хорошо, что они с Тигнари познакомились осенью, иначе не познакомились бы вообще. — А ты чем занят?       — Лежу на животе. — Ну, по факту же сказал. И что, что похоже на начало этих ваших интимов по телефону. — Я давно не занимался своими растениями… Мне недавно привезли нового товарища, но я не могу никак его пересадить в горшок покрупнее. Не до этого — организовывать людей в студсовете надо… А ещё я сегодня решил схитрить и забить на литературу. Всё равно попросили ответить на вопросы. Значит, не задали.       Это, наверное, на Тигнаровском означает «бунт».       — Ого… Не сделать устное дз… Да ты опасен, я аж завидую. — где-то на конце трубки был слышен голос, который сопровождался, кажется, мягкой улыбкой. Жаль, что это только в моменты, когда Сайно не видно визуально. — Тебе помочь с твоей ботанистикой?       Фенек услышал это изменение тона и затих удивлённо. Он крайне редко слышал настолько мягкий тон и даже заробел на секунду.       А потом не справился с тем, как обрадовался — сердце гулко забилось в голове, хвост перестал прижиматься к телу и завилял, а сам он поджал уши, вжимая голову в плечи.       — Я люблю тебя… — вздохнул он в итоге, чувствуя лёгкую форму облегчения от накативших с ничего чувств. — Кхм… Эм… Я справлюсь сам, но спасибо за предложение, я очень это ценю, солнце.