Свобода пахнет алкоголем

Менты появились натурально, как из пизды на лыжах. Но не об этом сейчас думать надо. Серёжа с Юлей уже битый час сидели в участке, ожидая, пока их спасёт чудо. А чудо, только с похмелья (праздники новогодние, как никак, и какая разница, что ещё месяц), похоже, не торопилось их спасать. Игорь уже 40 минут "подъезжает", пока Разумовский и Пчёлкина вспоминают все молитвы, что знают. Атеисты, что поделать. И ведь редкостный случай - оба ни разу не попадались. А поймал их, по всей видимости, какой-то новенький лейтенант. Да чёрт с ним, Серёжа его даже разглядеть не успел. Помнит только тело до сих прикосновения жёсткие от рук крепких. Точно синяки на плечах остались, Сергей ведь брыкался ещё. Живым даваться не собирался. Но ментовская супер-сила оказалась мощнее студенческого обаяния, и сейчас они тут. Сидят, смотрят как на них оформляют какие-то неведомые бумажки. А оформлял молодой паренёк. Стрижка у него для мента, конечно, интересная очень. Ярко-синие волосы, которым даже Юля позавидует. Почему-то Разумовский сразу решил, что не он их поймал. Ну как решил, предположил пока. Пчёлкина гордо молчала. И на взгляды Сергея не отвечая, и на вопросы синеволоски. "Я буду отвечать только в присутствии адвоката", - и всё с ним, ибо нехуй выпендриваться, синий чмошник. Серёжа пытался хоть как-то соображать, что происходит и отвечать на вопросы. Видать голову встряхнул со всей этой оказией. Что не поделаешь, ради свободы... При каждом вопросе, рыжая макушка поворачивалась к подруге, но не получая даже вздоха в свою сторону, обиженно отворачивалась обратно, еле как привирая. "Ну не надо только врать мне, голубчик, я что, на дурака похож"? Похож, очень похож - хотелось ответить, но вряд ли это выгодно в их то положении. И кто из них ещё голубчик? В зеркало смотрел, индиго недоделанный? Пф, то же мне, умник нашёлся. Постепенно Разумовский начинал злиться, чувствуя как гнев (праведный или неправедный хуй знает) затапливает от пят до макушки. И где тащится этот Гром? Вот позвонила ему Юля, сказала: так-то, так-то приезжай, забери нас, неделю буду твои носки стирать. А майор что? Воспользовался случаем, разумеется. Только вот что-то не спешит он. А лучше бы поспешил, иначе Серёжа сейчас кому-нибудь руку отгрызёт. Так, нет, Юлю жалко. Синеволоска... Мхм, нет, он сто процентов заразный. А может... Дверь столетней давности открывается с истошным скрипом, оповещая нашу дружную компанию о появлении... Кого? Нет, не Игоря. Правильно - очередного мента. Но этот не синеволосый. Афигеть. Мужчина (а судя по внешности - это мужчина, а не какой-то хлыщ-неформал) прошёл, стуча тяжёлыми зимними сапогами по полу. Встав сзади этого... Как его там... А.. Александра..., ну да, вроде так написано в удостоверении, мужчина оглядел Юлю и Серёжу сверху вниз. Широкие плечи, тёмные волосы и брови, такого же цвета глаза, в которых, при здешнем освещении, даже и зрачка не видно. Интересный экземпляр. Мужчина смотрит пристально, но как-то рассеянно, потирая переносицу. Устал бедненький, всякую молодёжь по улицам ловить. Работка - лучше не придумаешь. Одет брюнет был в светло-синюю рубашку и узкие чёрные брюки. Поверх рубашки был надета серая кофта на пуговицах. "А менты разве не в форме должны ходить?" - подумал Серёжа, тут же, наконец отлипая глазами от незнакомца, перевёл взгляд на Александра, что сам был в похожего цвета рубашке и широких джинсах. Может у них сегодня выходной, и они не планировали работать? А хер их знает, этих ментов. — Ну что? Заявление пишем, господа? — Волче, ну какое заявление, пожалей молодых, - ох, явился не запылился. Гром стоял в дверном проёме, ехидно улыбаясь, пока Юля на него глядела со смесью радости, восхищения, благодарности и злости. И было не понятно: хочет она перегрызть ему глотку или поцеловать его. — Можешь вот этих бедных отпустить пожалуйста, по старой дружбе, клянусь, ты их больше на этих митингах сранных никогда не встретишь.