Не успел

Глеб выбегает из квартиры, хватая с тумбочки телефон. Голова все еще гудит от только что полученного удара, на щеке наливается красный след от пощечины. Куртку или хотя бы кофту он взять не успел; повезло еще, что сумел ноги сунуть в кроссовки. Парень сломя голову бежит вниз по лестнице, несколько раз едва не впечатываясь в стену. Сначала вслед ему звучат какие-то крики, но шум в ушах не дает различить в них слова; а после на весь дом хлопает дверь. Но Викторов почему-то, не особо задумываясь, выбегает и на улицу. Подъездная дверь за спиной с протяжным скрипом закрывается, отнимая у Глеба возможность вернуться. Сначала он и не горел желанием, однако вскоре уже задумывался о том, что надо было хотя бы из подъезда не выходить. На улице снег. Крупные хлопья кружатся, ведомые беспорядочными порывами ветра, рассеивая желтый свет уличных фонарей. Холодно. Очень холодно. На дворе ночь, кажется, второй час, снег, ветер… Понятное дело, в футболке и джинсах, мягко скажем, прохладно. Уже через несколько минут тело будто сковало льдом, пальцы не гнулись и не слушались, самого Викторова била дрожь. Но понимая, что в квартиру он не вернется, — да его, к тому же, и не пустят, — Глеб заключил, что вариант у него один. Заледеневшими пальцами он начал набирать номер, молясь, чтобы айфон не выключился прямо сейчас. Одиннадцать цифр Глеб помнит наизусть — слишком уж часто он их набирает в последнее время. Однако раньше Викторов ему звонил потому, что некому больше было выплакаться, рассказать обо всем, что произошло… А сейчас повод немного… Э-э… Другой. Совсем немного отличается, чуть-чуть. Понятное дело, он, наверное, спит, — оказалось почти два часа ночи, — но попытаться стоило. В конце концов, другого варианта все равно у него не остается. Раздаются гудки: один, второй, пятый… Да. Глупо было думать, что он ответит… Викторов уже собирается сбросить, как из трубки послышался-таки сонный голос. — Глеб, что случилось? Ты чего звонишь?.. — С-сераф-фим-м… — сильно заикаясь прошептал в динамик Глеб. — С-сима, он оп-пять… Т-ты… Можеш-шь приех-хать, п-пожалуйст-та… — Глеб! Опять орал? Дыхание перехватило от холода, но положительным ответом послужил прерывистый вдох. — Блять… — выругался Сидорин. — Ты дома? — У д-дома… — поправил Викторов. — Ты что, на улице?! — в голосе сквозила ярость и злость. — Он совсем долбоеб?! Черт… — на фоне послышались какие-то звуки, после слова голос: — Жди, я приеду. Но минимум минут пятнадцать, быстрее никак… Держись там, скоро буду. Вероятно, в этот момент Сидорин собирался сбросить звонок, однако айфон Викторова сдох раньше. Глеб благодарил все, что можно, за это везение — отключись телефон минутой раньше, и он бы замерз тут насмерть. Но сейчас у него есть другая проблема. Сидорин сказал, что приедет минимум минут через пятнадцать, а учитывая то, что могут быть пробки, придется чистить машину от снега и остальные проблемы, которые могут возникнуть, дорога займет все двадцать, если не двадцать пять. А все, что Глеб мог сделать — продолжать хоть как-то двигаться, чтобы сохранить хотя бы немного тепла. По прошествии четверти часа Викторов не чувствовал уже ничего — ни рук, ни ног, и даже касаясь лица почти ничего не ощущал. Кажется, еще несколько минут, и он уже не сможет заставить себя переставлять ноги. Но тут показался знакомый автомобиль. Серафим! Глеб готов был побежать навстречу, однако все, что он смог сделать на негнущихся ногах — проковылять несколько метров в нужную сторону. Машина остановилась прямо рядом с ним, из нее тут же появился Серафим. Оббежав авто, он сразу же снимает с себя куртку, накидывает ее на плечи Викторова, ведет его к машине. Сажает на пассажирское сидение. В салоне на всю включен обогреватель, что не могло не радовать. Сидорин обходит машину, садится на место водителя. Закутывает Глеба в прихваченный с собой плед. — Глеб, лучше? — наконец подает он голос. Хотя, нет, наверное, и до этого он что-то говорил, но Викторов не слышал. Он несколько раз кивнул- зубы все еще стучали, мешая говорить. Повернувшись вперед, Серафим со злостью сжал руль, так, что пальцы побелели. — Блять… — начал Сидорин. — Он там ебнулся совсем?! — Г-гриша не… — пробормотал Глеб, однако Сидорин продолжил возмущаться, не слушая: — Это надо было додуматься… Выгнать человека на улицу ночью, еще и в такой холод!.. — Сим, — начал наконец объяснять Викторов. — Это не он выгнал. Я сам ушел. Глаза у Серафима округлились, он замер. Медленно повернулся к Глебу, и теперь уже начал кричать на него. — Ты чем, блять, думаешь?! Тем, что чуть сейчас не отморозил?! Глеб, а если… А если я бы звонок не услышал? Да ты тут насмерть бы… А если бы телефон сел? Как вообще можно было додуматься?.. — Сим, он меня ударил. Серафим замер на полуслове. — Несколько раз. — тихо добавил Глеб. — Опять? Сидорин уже не кричал. Да и до этого ничего плохого не хотел — просто боялся, что, приехав, найдет… Нет, даже думать не хотелось об этом. Глеб кивнул. Только сейчас, в тепле, где его жизни уже ничего не угрожает, до него начало доходить, что на самом деле произошло. — Сим, он меня ударил… — медленно повторил, будто Сидорин его не услышал. — Ударил… На глаза начали наворачиваться слезы. Ну почему получилось именно так? Что он делает неправильно? Он ведь любит Смирницкого, а в ответ получает увечья, боль и холодный игнор. — Так, Глеб, давай спокойно… — тут же начал Серафим, и завел разговор, происходящий между ними каждый раз, когда Гриша что-то вытворял. — Смотри. Ну зачем тебе этот человек? Он тебя не уважает, так уважай себя хотя бы ты. Не надо это терпеть, Глеб, пожалуйста. — Знаю… Я, вроде как, насовсем ушел. — Вроде как? — Ну… — Глеб замялся, подбирая слова. — Мне страшно. Что он меня найдет. — А-а… — Правда. Он когда… — Глеб судорожно вдохнул. — Когда злой… Лучше не доводить его. — Так… Ну, уедешь отсюда, возьмешь нового басиста. Телохранителей тебе найдем, если хочешь. — Можно… — согласился Викторов, и напомнил: — Но у нас концерт завтра. Ну, уже сегодня. Басиста найти не успеем, и концерт отменить тоже… — Точно… — Сидорин выругался. — Давай тогда так сделаем: завтра я везде с тобой буду, и заберу сразу со сцены, тут же уедем. Так тебе будет спокойнее? — Да, Сим. Спасибо. — Да пока не за что, — бросил Сидорин, начиная выезжать из двора.