Рождество в Хогвартсе

— Аврор Поттер, как смеете оспаривать мои приказы? — рыкнул Робардс. — Для чего нам нужен этот недоделанный «американец»? — искренне возмутился Гарри. Никогда раньше не подумал бы, что бывший однокурсник Нотт будет так выбешивать. Теодор закончил американскую академию авроров и теперь явился в Британию якобы супер-пупер мегаспециалистом в области поимки преступников, консультируя в сложных вопросах. Гарри считал, что такие неопытные консультанты не должны привлекаться к делам и, уж тем более, их мнение не могло быть в приоритете. — Предвкушаю вашу сегодняшнюю стычку, — потёр руки Рон, после того, как Гарри получил выволочку от Главного. — С чего ты взял, что будет стычка? — спросил Гарри, стряхивая с мундира неизвестно откуда взявшуюся пыль. Ботинки некрасиво заляпались грязью и снегом, пока осматривал место преступления. — И вообще, что значит, предвкушаешь?! Ты друг мне или кто?! — Друг, конечно, — пожал плечами Рон, закидывая в рот орешки в шоколадной глазури. — Но, Мерлин, это смешно. Нотт такой клоун. А ты почему-то ведёшься. — Он и правда клоун, — сердито буркнул Гарри. — Но я не ведусь, просто он строит из себя не пойми кого. Американец сраный. Ты слышал, он даже акцент имитирует! Будто я не проучился с ним шесть лет. Нотт же чистокровный англичанин, как Малфой, а британское произношение променял на псевдоамериканское. — Дружище, иногда люди, когда долго говорят на чужом языке, потом на родном испытывают сложности. — Я не понял, на чьей ты стороне? — Гарри уже кипел от возмущения. Рон, предатель! Подумать только, Нотта выгораживает! — Поумерь пыл, — прохрустел друг. — На, съешь орешки.

***

Когда Гарри зашёл в офис, Нотт уже был там. Кудрявый гад расположился прямехонько в его кресле и курил, делая вид, что скидывает пепел в пепельницу, но на самом деле попадал на бумаги. — Поттер, у тебя тут такой бардак, кажется, я немного спутал, где документы, а где помойка, — глумился этот козёл. — О, хотя о чём я, — пристальный взгляд обшарил фигуру Гарри, от чего стало почему-то жарко. — Очищающие чары не для вас, Герой? Почему ботинки такие грязные? Не по уставу. — Иди ты в жопу, — Гарри сдерживался как мог, чтобы не выйти из себя. — Вылизывайте ботинки в своей Америке, а мы тут делом заняты. — О, так ты предпочитаешь, чтобы кто-то вылизывал твои ботинки? — забавлялся Нотт. — Какие у вас… специфические вкусы, мистер Поттер. Скажи, тебя наверняка возбуждает, когда называют мистером? — Отъебись, Нотт, — Гарри невольно оттянул воротник — дышать стало абсолютно нечем, и тут же поймал на себе странный взгляд Нотта. — Что? Жарко сегодня. Ненавижу аврорскую мантию. — Сегодня минус пять, — протянул Нотт. — Впрочем, неважно, — резко перевёл тему. — У тебя бардак не только на столе, Поттер, но и, очевидно, в голове. Он встал из-за стола и принялся с важным видом расхаживать по кабинету. Разглядывал карту Лондона на стене, будто никогда не видел, одобрительно хмыкнул на фреске, что дарила Гермиона, и только потом вновь вернул своё внимание Гарри, пытавшемуся сдержать раздражение. — Послушай, я ещё вчера понял твои доводы по поводу дела Фицберга, но я с ними не согласен. Причём мне кажется, что ты в действительности так и не думаешь, но почему-то пытаешься убедить меня в обратном. Каждая наша встреча заканчивается спорами и твоим паясничаньем, ты из кожи вон лезешь, чтобы вывести меня из себя. Я уже еле сдерживаюсь, Нотт. — Так, может, ты перестанешь сдерживаться, — томный взгляд карих глаз растёкся по Гарри. — Я уже устал от твоей тупости и абсолютного непонимания намёков. Думаю, даже твой друг Рон догадался. — О чём догадался? — Гарри замер. По коже пробежали мурашки, губы пересохли, а в животе возникло необъяснимое томление. Нет-нет, он же не хочет чёртова Нотта? Или?.. — О том, что я безумно желаю тебе отсосать, — ошарашил тот, опускаясь коленями в выглаженных брюках со стрелками прямо на пыльный пол аврорского кабинета, попутно стягивая штаны с Гарри. Нотт, нахально ухмыляется, сидя на корточках возле трупа и тычет длинным пальцем куда-то в мертвое лицо. — Неувязочка, Поттер. Этот тип под Обороткой. Нотт поднимается, достаёт сигарету, игнорируя запрет курить на месте преступления, и смачно затягивается. Гарри смотрит, как губы округляются на фильтре, кончик сигареты разгорается ярче, и представляет, как лёгкие наполняются дымом… а затем Нотт выдыхает сизые кольца. Они такие же круглые, как и кудри на голове. Он курит и курит, посасывая сигарету. Гарри отводит взгляд, считая, что так курить неприлично, но, возможно, он просто слишком испорчен и видит то, чего нет. — О, значит, мне не показалось, — глупо хихикнул он, неожиданно вспоминая, однако смешок застрял в горле, когда Нотт взял его член в рот. Знакомые до безумия губы округлились, обхватывая довольно толстый ствол. Уголки рта настолько растянулись, что, казалось, тонкая кожица вот-вот лопнет. А когда Нотт задвигал головой, Гарри чуть не умер от нахлынувшего возбуждения: то ли от вида, как его член исчезает во рту, заворачивая собой вовнутрь губы, то ли от умелых действий Нотта. Член на мгновение утыкался в мягкое горло, а затем проходил глубже. Туда, куда казалось невозможно. Слёзы катились по ноттовским щекам, заставляя Гарри дрожать. — Сдохнуть можно, — простонал Гарри, намереваясь сделать именно то, что сказал, потому как горло Нотта было безумно тесным и горячим. Гарри захватил прядь кудрей в руку и вонзился глубже, по самые яйца, вынуждая Нотта уткнуться носом в лобок. — М-м, — довольно проурчал тот, и звук его голоса завибрировал от головки до корня. В глазах потемнело, комната закружилась, взор смазался в разноцветные пятна, накатил жар и усилилась одышка. Гарри резко толкнулся, укрепляя хватку в волосах, и Нотт резко упёрся руками в его бёдра, выпуская со всхлипом член. На его щеках блестели слёзы, губы припухли и покраснели, но глаза были совсем чёрными от желания. Если Нотт сейчас не продолжит, то Гарри умрёт — буквально в следующую секунду. — Продолжай, — прохрипел он. — Что продолжать? — голос Нотта тоже был хриплым. — Скажи это. — Сосать. Продолжай сосать мне, — слова, произнесённые вслух, заставили комок в животе стать ещё более тугим. И когда член вновь оказался во рту, мышцы ног задрожали, было адски жарко, а хлюпающе-сосущие звуки отдавались звоном в самую подкорку мозга. Наверное, он сорвал горло, пока стонал, а вид ухмыляющегося (?!) Нотта с красными глазами и слюной, текущей по подбородку, не способствовал трезвому рассудку. — Потрогай себя, хочу посмотреть, — шумно дыша, велел Гарри, облизнувшись при виде того, как Нотт расстегнул ширинку на брюках и высвободил член, который тут же обхватил ладонью. Всего пара движений бедрами навстречу, ощущение влажного тепла рта, Нотт на коленях перед ним, и этого оказалось достаточно, чтобы с глухим рычанием содрогнуться в сладком спазме, кончая ярко и сильно, до вспышек перед глазами и мурашек по коже. — Ох, ёпт, — дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник изумлённый Рон, вытаращив глаза на, несомненно, красного Гарри и растрёпанного Нотта с членом во рту. — Закрываться надо, черти! Я не такую стычку хотел лицезреть! Дверь с громким стуком захлопнулась, Гарри трясущимися руками привёл себя в порядок и надел штаны. Нотт поднялся с колен, вытирая натруженные губы и хитро поглядывая. — Вот это попадалово, — неловко произнёс Гарри, проглотив последний слог фразы, потому что Нотт приблизился к нему так, что жар кожи опалял даже через одежду. — Плевать, — произнёс тот. Ресницы склеились стрелками от слёз, а слизистая губ блестела. Гарри залип на них, и тогда Нотт поцеловал его. Вкус табака и его собственный, сладость одеколона с цитрусовыми нотками, ощущение бархатной влажной кожи, хруст ткани мундира — и сердце отмерило очередной оборот планеты. С первого касания он почувствовал слияние в целое, глубокое, и как же не сделать хуже, открывшись? — Специально провоцировал меня? — спросил Гарри позже. — Конечно, — улыбнулся Нотт. — А ты не понял. Впрочем, если и дальше будешь тупить, я просто украду тебя и запру в своём особняке наедине с голым мной. — Прости, — развёл руками Гарри и улыбнулся в ответ. — Однако мысль с особняком звучит заманчиво. Наступало Рождество, а значит, магия сансары вернёт свет, укорачивая ночь. Долгие дороги закончатся жаркими объятиями, а все потерявшие обретут большее, нежели то, на что рассчитывали. Нужно только подождать.