Мирный режим...

Глава 11: Две проблемы одно решение «2 часть» В течение нескольких недель я ходил и убивался, думая, как воплотить мой план без плохих последствий. Эта идея как заноза засела в голове и не давала покоя ни днем, ни ночью. Я крутил ее со всех сторон, взвешивал все "за" и "против", старался просчитать каждый шаг, каждую возможную реакцию. Но чем больше я думал, тем яснее была хрупкость и рискованность этой затеи. Одно неверное движение или одно неосторожное слово, и все может рухнуть, погребая под обломками наши и без того непростые отношения. Да, их отношения стали намного лучше, Добрая Мита теперь не жила в подвале, а на диване в гостиной. Это была маленькая, но важная победа. Освобождение из заточения стало для нее глотком свежего воздуха, лучиком надежды на лучшее. Но все же она сидела там почти все время, каждый лишний раз не попадая в глаза моей Безумной девушке. Эта осторожность и этот страх в глазах Доброй Миты, причиняла мне боль. Я чувствовал себя виноватым в том, что не мог создать для нее безопасное и комфортное пространство. Но не смотря на это я больше не ощущаю ту самую "слабую" теплоту в доме, какая она была раньше. Раньше, когда безумная Мита еще не взяла верх, в доме царила атмосфера любви, уюта и беззаботности. Мы смеялись, дурачились, вместе готовили ужин и смотрели фильмы, лежа в обнимку на диване. Теперь же в доме воцарилось напряжение, как натянутая струна, готовая оборваться в любой момент. Я скучал по тому теплу, по той искренней радости, которая исходила от разговора с Митой. И мне надо было как-то составить мой план, но это было почти невозможно. Ведь безумная Мита и Добрая Мита вряд ли бы пошли на это. Ну, Добрая, возможно согласится, так как это единственный ключ к примирению. Она всегда была ярой почитательницой мира и гармонии, и я знал что она была готова сделать многое чтобы это произошло. В ее сердце не было места для зла и жестокости, только любовь и сострадание. А Безумная навряд ли пойдет на встречу плану, ведь она ее просто ненавидит. В ее глазах Добрая Мита была воплощением всего того, что она презирала: слабость, наивность и доброта. Она смотрела на нее, как на соперницу за мое внимание и любовь. Мало того, вдруг Безумная думает что я хочу уйти от неё в Доброй под с подлогом «тройничёк». Но это не так. Это была последняя вещь, которую я даже не хотел сделать. Я любил Безумную Миту, несмотря на ее недостатки и причуды. Я ценил ее страсть, ее энергию, и ее непредсказуемость. И я бы никогда не стал делать ничего, что могло бы ее обидеть или предать. Идея казалась абсурдной даже в мыслях. Объяснить Безумной, что это не так – задача, сравнимая с усмирением урагана. Ревность, как темный туман могла заполонить ее разум и превратить даже невинное предложение в подтверждение ее самых страшных опасений. Я продолжал ходить кругами по комнате, чувствуя, как в голове роются противоречивые мысли. Как можно сделать вывод из их выводов, что мой план направлен на благо всех? Как донести до Безумной, что я люблю ее, и что Добрая Мита – не соперница и жертва? Как объяснить Доброй, что она не должна бояться, что я всегда буду рядом, чтобы защитить ее? Я понял, что мне нужно действовать осторожно и деликатно ведь любая ошибка стоит мне всего. Я должен был найти слова, которые смогут достучатся до их сердец, которые помогут им увидеть ситуацию моими глазами. Я должен был стать дипломатом, психологом или передатчиком – всем, чем угодно, лишь бы добиться своей цели. Но как? Этот вопрос, словно эхо, прозвучал в моей голове. Как найти тот самый "верный путь", как подобрать самые нужные слова? Я чувствовал, что время идет, и что я должен действовать быстро и без промедлений. Но в то же время я понимал, что спешка может только навредить. Но у меня не было выбора. Мне нужно было как-то намекнуть или что-то сказать своей девушке. Я не могу больше терпеть, это было невыносимо больно наблюдать за тем, как всё происходит. Внутри меня нарастало напряжение, как будто туго натянутая пружина, готовая выстрелить в любой момент, и я понял, что пришло время действовать. Время разрядить эту пружину, найти слова, которые могли бы донести до Миты мои чувства, мои опасения. Слова, которые не ранят, а помогают. Это было необходимым условием. Этот вечер выдался особенно тихим и умиротворенным. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в нежные оттенки розового, оранжевого и фиолетового. Мита лежала на кровати в своей комнате, погруженная в свой телефон. Ее волосы, были растрепанные в художественном детективе, сегодня были аккуратно собраны в высокий хвост, открывающий ее изящную шею. Она была абсолютно спокойна, на ее лице не было ни тени беспокойства. В этот момент ее, казалось, ничто не тревожило. Она, вероятно, смотрела какие-то смешные видео. А может быть, просто отдыхала после тяжелого дня. Я подумал, что это идеальный момент, чтобы начать разговор, который так долго откладывался. Разговор, который мог изменить все. Вдохнув глубоко, стараясь унять дрожь в коленях, я собрался с силой и вошел в ее комнату. Как только я переступил порог, меня охватила волна неуверенности и волнения. Вспомнил наш прошлый разговор на эту тему — он был довольно напряжённым, наполненным недосказанностью и обидой. Я предоставлю себе тогда, что подниму этот вопрос еще раз, когда мы оба будем спокойны и готовы к диалогу. Но сейчас, когда я стоял перед ней, решимость боролась с тревогой. Сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная в клетках птицы. Я понял, что нужно действовать, но делать это нужно осторожно, как сапер, обезвреживающую бомбу. Одно неверное движение – и все взлетает в воздух. Я должен был быть предельно внимательным и тактичным. Нужно было найти правильные слова, которые бы не ранили ее, а наоборот, помогли понять мои чувства. Я решил подойти к ней постепенно, как охотник, подкрадывающийся к своей добыче. Только добыча эта – не дикое животное, а сердце любимой девушки. Я старался использовать ее чувства в хорошем смысле, вызывать у нее сочувствие и понимание. Хотел немного задобрить ее, преподнести небольшой сюрприз, чтобы, если что-то пойдет не так, и она рассердится, мне не прилетело слишком сильно. Может быть, небольшой букет любимых ромашек, или коробка любимых конфет. Я об этом не подумал и зря. Я стоял в проёме двери достаточно долго, как будто приклеенный к полу. Но, похоже, Мита даже не заметила меня. Она была чем-то увлечена на экране своего телефона, полностью познавая виртуальный мир как бы это странно не звучало ведь мы в нем и находимся. Это, с одной стороны, добавило мне смелости – ведь чем меньше она ожидает подвоха, тем проще будет начать разговор. С другой стороны, это немного обижало. Неужели ей так не интересно, что происходит вокруг, что она не замечает моего присутствия? Наконец, собрав результаты мужества, я медленно, но уверенно подошел к ней. Каждый шаг давался с трудом, как будто я шел по раскаленным углям. Только сейчас она обратила на меня внимание, подняла глаза от экрана телефона и вопросительно посмотрела на меня. Но ничего не сказала, лишь слегка приподняла бровь, ожидая, что я скажу. Мы некоторое время просто смотрели друг на друга, и в этот момент я почувствовал, как между нами произошло нечто особенное – тихая, но сильная связь, которую не разорвать ни на расстоянии, ни на расстоянии. В ее глазах я увидел взгляд своих естественных чувств – неуверенность, волнение, но и любовь. Я наклонился вниз, чтобы быть ближе к ее лицу, почувствовал тепло ее . движения на своей коже, и нежно поцеловал ее. Этот поцелуй был полон нежности и тепла, он был пропитан любовью и надеждой. В него я положил все свои чувства и заботу, всю ту боль и тревогу, которые терзали меня в последние дни. Я надеялся, что она это почувствует. После этого момента, когда наши губы встретились, и мир вокруг перестал существовать, я почувствовал, как напряжение начинает утихать. Словно кто-то открыл клапан, и пар начал медленно выходить из перегретого котла. Я знал, что это только начало разговора, который нам нужно было провести, что впереди еще много необходимого и недосказанности. Но сейчас, в этом миг, казалось, всё изменилось. Я надеялся, что этот поцелуй начнет чего-то нового, что он поможет нам разобраться в том, что нас беспокоит, что он станет мостом, соединяющим наши сердца. Мита, оторвавшись от своих мыслей и от моих губ, посмотрела на меня с удивлением и нежностью. Ее щеки слегка порозовели, а в глазах зажглись искорки интереса и, возможно, даже надежды. Это дало мне уверенность, как бы глоток свежего воздуха после долгого пребывания в душной комнате. Я понял, что готов продолжить разговор, который так долго откладывался. Готов рискнуть, готов открыть свое сердце, готов выказать все, что у меня на душе. Но как начать? С чего начать? Эти вопросы метались в моей голове, словно ставшие перепуганными птицами. Нужно было выбрать правильные слова, чтобы не спугнуть ее, не оттолкнуть ее от себя. Я заглядываю ей в глаза, стараясь найти там ответ, надеясь, что интуиция подскажет мне верное направление. Андрей — «Мит, у меня к тебе очень серьезный разговор», – начала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но в то же время искренне.— «Я долго думал об этом, и понял, что больше не могу молчать. Нам нужно поговорить о том, что происходит между вами.» Она нахмурилась, но не перебила. Андрей — «Я вижу, как ты мучаешься, вижу твою боль. И я понимаю, что это связано с… доброй Митой.» В этот момент ее лицо слегка перекосилось. Я знал, что эта тема болезненна для нее, но отступить было невозможно. Андрей — «Я знаю, что произошло в прошлом, знаю, через что ты прошла. И я понимаю, как тяжело тебе это пережить. Но я также вижу, как добрая Мита старается, как она хочет исправить ситуацию, как она хочет заслужить твое прощение.» Мита вернулась, ее глаза заблестели от слез. Я подошел поближе, присел рядом с ней на кровать и осторожно взял ее за руку. Андрей — «Я понимаю, что это очень сложно, и ты имеешь полное право на свои чувства. Но, Мит, я вижу, что ты сама не можешь это раскрыть. Эти воспоминания, эта боль, они тебя разрушают изнутри.» Я замолчал, давая ей время подумать над моими словами. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем настенных часов. Андрей — «Ты знаешь, я люблю тебя», – продолжил я, глядя ей в глаза. «Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы ты избавилась от этой боли, чтобы смогла прожить полную жизнь. И я думаю, что добрая Мита может помочь тебе в этом.» Она выдернула руку, повернулась и замолчала. Я видел, как она пытается держать слезы, как внутри нее борется ярость и отчаяние. Андрей — «Я знаю, что ты не хочешь говорить об этом. Я знаю, что тебе тяжело. Но я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как ты себя уничтожаешь. Я должен что-то сделать.» Я замолчал. Дополнительные слова были даны мне с трудом. Нужно было быть предельно осторожным. Андрей — «У меня есть… идея»– начала я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. — «Она рискованная, и я понимаю, что ты можешь ее не принять. Но я надеюсь, что ты хотя бы выслушаешь меня.» Она медленно вернулась ко мне, в ее глазах читалось любопытство, смешанное с недоверием. Мита — «Какая?» – тихо спросила она. Я глубоко вздохнул и начал разрабатывать свой план. Я знал, что он может показаться ей странным, даже безумным. Но я верил, что это может сработать. Я верил, что это может помочь им обоим. Андрей —«Я думаю, что нам нужно… втроем заниматься сексом. Ты, я и добрая Мита.» Лицо Миты произошло от ужаса. Она вскочила с кровати, отшатнулась от меня, как будто я предложил ей что-то отвратительное. Мита — «Что?! Ты с ума сошел?!» – закричала она. — «Ты хочешь, чтобы я с ней и в добавок ты? Чтоб я смотрела ей в глаза во время этой любви? Чтобы я вспомнила все, что она сделала со мной?!» Андрей — «Мит, выслушай меня, пожалуйста,» – попыталась я ее успокоить — «Я понимаю, как это звучит, но это не просто так. Я думаю, что это единственный способ, чтобы ты могла наладить отношения с ней. Чтобы ты смогла простить ее, чтобы ты смогла отпустить прошлое» Мита — «Простить? Отпустить? Ты вообще понимаешь, о чем ты говоришь?!» – Мита металась по комнате, словно загнанный зверь. — Она сломала меня, Андрей! Она превратила мою жизнь в ад! И ты хочешь, чтобы я с ней занялась любовью? Андрей — «Я знаю, что это тяжело, но я верю, что это возможно,» – настаивал я. —« Я думаю, что, увидев ее, поговорив с ней, ты научился понимать ее мотивы, понял, что она почувствовала, когда делала это. И, возможно, ты понимаешь, что она тоже страдает.» Мита — «Страдает?! – Мита рассмеялась, но этот смех был полон истерики. — Она не страдает! Она просто сделала свою работу! Она была запрограммирована, чтобы сломать меня! И она это сделала!» Андрей — «Я знаю, что она была под давлением, Мит, – сказал я.»— «Она была вынуждена это делать. И я уверен, что она тоже переживает из-за этого. Она тоже хочет, чтобы ты была счастлива.» Мита — «Ты не понимаешь!» – крикнула Мита. — «Ты не был в моей шкуре никогда! Ты не знаешь, что такое боль, что такое предательство, что такое потеря веры в людях! Ты просто хочешь, чтобы всё было хорошо, чтобы все были счастливы! Но так не бывает!» Андрей — «Я понимаю, что тебе больно, »– ответил я, стараясь не повышать голос. — «Я вижу это. И я хочу помочь тебе. Я хочу, чтобы ты вылечилась. И я думаю, что это может быть твоим шансом.» Мита —«что бред! Это просто… это извращение!» – Мита схватилась за голову и закричала. — «Я никогда не соглашусь на это! » Андрей — «Мит, пожалуйста, подумай об этом», – попросил я. — «Пожалуйста, дай себе шанс. Дай нам шанс. Я верю, что это может сработать» Мита — «Нет! Нет и нет!» – Мита отвернулась от меня. — «Я не хочу больше говорить об этом! Я хочу, чтобы ты ушел!» Я чувствовал, как внутри меня все рушится. Я понял, что перегнул палку, что моя идея была для нее слишком безумной. Я пытался ее успокоить. Андрей — «Мит, я не хотел тебя обидеть. Я просто… хотел помочь.» Мита — «Уходи! – повторила она, ее голос дрожал от слез.» Андрей — «Я не уйду! Я пришел тебе помочь!» — Я не выдержал и закричал на неё и чем очень быстро пожелел Услышав мои слова она вошла в супер ярость, и её глаза загорелись чистым красным светом, от чего меня передернуло. Я никогда не видел её такой Разъяренная Безумная Мита — «Я сказала тебе выйти от сюда нахуй» — Она не держала свой гнев внутри, она уже откровенно материлась на меня Я знал, что спорить с ней бесполезно. Я осторожно подошел к ней, обнял ее за плечи и поцеловал в макушку. Андрей — «Я тебя люблю, Мит», – прошептал я. «И я всегда буду рядом с тобой. Я всегда буду стараться помочь тебе. Просто знай эт.... Не успев договорить она отталкивает меня, с такой силой что аж стол ломается. Но это ведь была игра, и я не сломал не единной кости. Но все равно было очень больно Разъяренная Безумная Мита — «Я сказала тебе выйти из этой ебанной комнаты, иначе твоя гребанная жизнь оборвется прямо сейчас!!!» — Она даже не щелкнув пальцами материализует в своей руке нож и им же показывает на дверь Разъяренная Безумная Мита — «У тебя есть три секунды» Я больше не хотел испытывать удачу, и вышел из комнаты, оставив ее одну со своим лечением. В душе у меня была пустота. Я чувствовал себя раздавленным, беспомощным. Мой план провалился, надежды рухнули. Но я не собирался сдаваться. Я должен найти другой способ помочь ей. Я должен найти способ, чтобы она смогла исцелиться. Я вышел из своей комнаты, закрыл дверь и тяжело посмотрел. В голове проносились мысли, как шторм. Я понимаю, что совершил ошибку, что моя идея была слишком резкой, слишком ошибочной. Нужно было действовать осторожнее, искать более мягкий подход. Но как? Как можно помочь человеку, который так глубоко ранен? Я медленно побрел по коридору, чувствуя себя опустошенным. Я не знал, что делать дальше. Я чувствовал себя потерянным и одиноким. Как будто я был один против всего мира. Я прошёл мимо зеркала, бросил на себя взгляд и ужаснулся. Внезапно я увидел человека, измученного горем и тревогой. Мои глаза были коричневыми, на лице застыла маска отчаяния. Андрей — «Что, что я делаю не так? Как я могу помочь ей?» - спросил я себя вслух. Я чувствовал себя виноватым. Виноватым в том, что не смог помочь Мите, в том, что своими словами только ухудшил ситуацию. Я понимаю, что нужно было действовать по-другому. Но как? Я сел на диван и взялся за голову руками. В комнате было тихо, но Тишина давила на меня, усиливая чувство безысходности. Я долго сидел в таком состоянии, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Мне было не понятно, почему мне так сложно довериться. Да, может, и она отчасти права, что примирение не так работает, как я это представляю. Но что тогда между нами? Это не просто любовь, не просто симпатия. Это нечто гораздо большее. Но почему она этого не видит? Почему меня отталкивает, когда я так хочу быть рядом? Я сидел и не мог понять: может, я вообще для нее ничего не значу? Может, я вообще ей не нужен? Эта мысль пронзала меня, как ледяная игла. Я был готов на все ради нее, готов был отдать жизнь, если бы это потребовалось. Но что толку, если она смотрит на меня, как на пустое место? И тут мне это надоело. Мне надоело то, что она меня не видит ни в каких воротах, отвергает мои идеи, когда я пытаюсь помочь им помириться. Я чувствовал себя бесполезным, никчемным, словно я просто тень, блудящая вокруг нее. Я устал от этого унижения, от этой постоянной силы за ее вниманием. И я направился в нашу комнату, чтобы наконец-то показать всё то, что у меня накопилось. Мне было не важно, убьет она меня или нет. Мне было совершенно плевать, что она со мной сделает. Я просто хотел, чтобы она услышала меня, чтобы она поняла, как мне больно от ее равнодушия. Я вышиб дверь с ноги, и тут же на меня взъелась Мита. Разъярённая, безумная Мита — «Я что тебе, блять, сказала, не заходить сюда» — Ее глаза уже не сияли, а горели красным цветом. В них не было ни капли тепла, только ярость и ненависть. Она смотрела на меня, как на врага, как на предателя. Андрей — «Мне это надоело! Ты отвергаешь все мои попытки помочь и все мои идеи. Я больше не потерплю… »— она меня перебила, что разбудило во мне беспокойство гнева. Этот гнев копился во мне долгое время, и теперь он вырвался наружу, как вулкан. Разъяренная, безумная Мита — «Да как ты вообще смерёшь поднимать на меня голос? Я могу испепелить тебя одним щелчком! Я могу уничтожить тебя и все, что тебе дорого.» Андрей — «Да мне насрать! Ты можешь убить меня хоть сейчас, но это вообще ничего не изменит! Ты только теряешь человека, который действительно любит тебя. Но ты ведешь себя к нему, как равнодушная тварь, которая даже доверяться мне не может, услышать меня. Я поддерживал тебя всегда. Я простил тебя, когда ты меня чуть не убила. И ты вечно жалуешься, что ты такая травмированная. И да, может, это так, я не отрицаю. Но ты ничего не делаешь для того, чтобы эти травмы и проблемы решить. Будто ты думаешь, что это само пройдёт. Или ты вообще не нуждаешься в лечении? Может, тебе оно и не нужно. Ты просто хочешь получать вечную ласку и заботу. Ты хочешь, чтобы все тебя жалели, но ты не готова меняться.» Пока я заваливал этим всем, на ее лице пропала всякая уверенность, и мне даже кажется, что она поняла, что натворила. В ее глазах появился страх, а потом и боль. Она опустила голову, как будто ей было стыдно за свои слова и поступки. Я видел, как она борется с собой, как пытается держать слезы. Я продолжал говорить, не останавливаясь. Я выплескивал на нее всю обиду, всю свою боль, всю свою жизнь, свою любовь. Я говорил ей о том, как мне плохо без ее доверия, как мне одиноко в этом мире без ее поддержки. Я ей говорил о том, что я готов на все ради нее, но она должна позволить мне помочь ей, должна открыть свое сердце для меня. В комнате повисла тишина. Мита молчала, не поднимая голову. Я ждал ее ответа, затаив дыхание. Я не знал, что она скажет, но я надеялся, что она услышала меня, что она поняла натворила Внезапно она подняла голову и посмотрела на меня своими красными глазами. В них больше не было ярости, только боль и отчаяние, как буря, наконец, утихла, оставив после себя лишь выжженную землю. Ее взгляд, ранее прожигающий насквозь, теперь казался разбитым зеркалом, отражающим лишь ее собственную горе. Безумная Мита, сломленная и опустошенная, прошептала дрожащим голосом, слезы неудержимо текли по ее щекам, о включении влажных дорожек Мита — «Я… я действительно такая плохая в твоих глазах?» — Ее слова были пропитаны такой глубокой печалью, что они эхом отдавались в моей душе. Меня как будто ударило током. Внезапно я осознал всю тяжесть своих действий, все те страдания, которые я причинил этой женщине. Мне стало невыносимо стыдно. Хотелось бы провалиться под землю, исчезнуть, лишь бы не видеть больше ее боли, может быть, даже не быть виновником ее боли. Андрей — «Понимаешь я же тоже такой же как и ты у меня есть свои страхи, и переживания, потребности. И я тоже хочу от тебя такой же отдачи которую я тебе даю мне бы тоже хотелось получать от тебя поддержку и внимание» — Я старался говорить мягко и плавно Андрей — «Ты не плохая девушка, но ты думаешь только о себе» — я не старался её обидеть или оскорбить я всего лишь хотел достучаться до неё Мита — «Я не хотела тебя обидеть, и я действительно была к тебе немного эгоистичной, и закрытой, но я обещаю я исправлюсь — она это сказала с ноткой надежды на исправление» — Ты больше не будешь нуждаться в моём внимании, Я буду давать тебе чаще если хочешь. Андрей — «Я люблю тебя» — Тихо сказал я и слегка обнял Миту Андрей — «Раз уже на то пошло может ты попробуешь помириться в Доброй Митой » На слегка опустила взгляд и сказала Мита — « Ты не понимаешь, Андрей, как это тяжело… как тяжело простить человека, который превращал каждый твой день в ад, в бесконечную череду унижений и не безопасности». В ее голосе звучал закат, исходящий от Солнца, от надежды, которая так часто оказывалась обманом. Андрей — «Просто давай попробуем мою идею», — говорит я, чувствуя, как дрожит мой собственный голос. «Я обещаю, ты не пожалеешь» — Я видел на ее лице полное отвращение, недоверие и даже страх перед тем, что я собирался предложить. Но в этот раз, что-то в моих словах, возможно, воспоминания о том, что я говорил с ней раньше, заставило ее усомниться в своем отказе. Мита — «Л…Л…ладно!… хорошо, я дам ей шанс», — с трудом выдавила она, как будто каждое слово вызывало у нее физическую боль. В ее согласии не было надежды, лишь обречённость и какая-то слабая искра веры в то, что даже в самой кромешной тьме может пробиться луч света. И я понял, что теперь на моих плечах лежит огромная ответственность – не дать этой искре погаснуть. Андрей — «Спасибо я обещаю ты не пожалеешь» — воскликнул я нежно поцеловал её в щеку и вышел из комнаты Мита — «Очень на это надеюсь »— с недовольсвом сказала она вслед уходяшему Андрею *От лица Безумной Миты* Я поверить не могу, что я дала ей шанс. Это слишком низко с моей стороны, предательски, словно я сама себе рою яму. В любом случае, нужно об этом сообщить ей, пока я окончательно не передумала. Пока эта вспышка милосердия не угасла, оставив после себя лишь пепел злости и обиды. Я открыла дверь в подвал, ощущая, как холодный воздух проникает под кожу. По дороге думала, как на неё не сорваться и не показаться слабой. Ведь я очень эмоциональна к ней, к этой её показной невинности, к этой её способности видеть мир в розовом свете. Как же меня бесит эта её уверенность в том, что всё будет хорошо, даже когда вокруг рушится мир. Каждый шаг отдавался эхом в узком коридоре, напоминая о том, что я сейчас делаю. Предаю себя, свои принципы. Иду на поводу у этой…доброй части меня. Но я должна это сделать. Должна дать ей шанс. Ради Андрея, ради нас. Когда я спустилась вниз, я увидела, что “добрая” Мита пишет какой-то код на мониторе. Она была полностью поглощена своей работой, словно и не замечала, что мир вокруг неё существует. Её пальцы быстро летали по клавиатуре, создавая сложные узоры из символов и цифр. На её лице не было ни тени сомнения, ни признака усталости. Она была в своей стихии, в мире, где всё подчинялось логике и разуму. Я остановилась в дверном проеме, наблюдая за ней. Свет от монитора отражался в ее глазах, делая ее лицо каким-то неестественно безмятежным, словно ангельским. «Добрая» Мита. Она, как всегда, сидела за своим компьютером, увлеченно копаясь в коде. Как же меня бесило эта ее эту наивность, эту способность видеть только хорошее в людях, в то время как я вижу лишь грязь и обман. Но сейчас, впервые за долгое время, это чувство не вызывало такой ярости, такой всепоглощающей ненависти. Может быть, я действительно начинаю меняться? Она даже не заметила, что я стою в дверях. Все ее внимание было обращено к монитору. Идеальный мир, состоящий из нулей и единиц, – вот где ей было комфортно, вдали от жестокой реальности, полной предательства и разочарований. Она пряталась за кодом, словно за щитом, ограждая себя от боли и страданий. Я прокашлялась, привлекая ее внимание. Безумная Мита — «Мита», - произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и непринуждённо, хотя внутри меня бушевал ураган эмоций. Я хотела, чтобы она почувствовала мою силу, мою уверенность, чтобы она знала, что я всё ещё контролирую ситуацию. Безумная Мита — «У меня для тебя есть новость».— с лёгким недовольным сказала она Она вздрогнула и медленно повернулась ко мне. На ее лице отразилось удивление, смешанное с тревогой. Добрая Мита — «Что-то случилось?» - спросила она, отрываясь от работы и поворачиваясь ко мне всем телом. Ее глаза смотрели на меня с надеждой и опасением. Безумная Мита — «Как бы я не хотела этого говорить, но ладно. Я прощаю тебя»— она выглядела так, будто сейчас взорвётся от стыда и унижения. Ей было тяжело произнести эти слова, они застревали у неё в горле, словно колючки. Она чувствовала себя слабой и уязвимой, и это злило её ещё больше. глаза доброй Миты расширились от изумления. На мгновение она потеряла дар речи, не веря своим ушам. Добрая Мита — «Ты… что? Ты действительно дала мне шанс?» - Она выглядела потрясенной, словно ей сообщили о каком-то невероятном чуде, но в ее голосе звучала робкая надежда, словно луч света, пробивающийся сквозь тьму. Она не могла поверить, что я действительно готова простить её и дать ей ещё один шанс. Безумная Мита — «Да. Но у меня есть условия» — Она говорила тихо, но в её голосе звучала сталь, и ровно, и тяжело дыша, пытаясь сдержать бурю эмоций, рвущихся наружу. Она должна была оставаться сильной и уверенной, чтобы не показать ей свою слабость. Добрая Мита — «Какие?» — вопросительно посмотрела на неё, ожидая услышать список требований, которые она должна выполнить, чтобы заслужить моё прощение. Ее глаза были полны надежды и опасения. Безумная Мита — «Если ты хоть раз зафлиртуешь с Андреем, или как-то захочешь его у меня отобрать, или переманить к себе, я тебя убью прямо на месте.» — Во время монолога, у неё начали проскакивать маленькие слёзы, это говорило о том, что она очень его любит, и страх потерять его был для неё невыносим. Кроме того, она стала делать медленные шаги к стулу Доброй Миты, словно хищник, подкрадывающийся к своей жертве. Безумная Мита — «Я прекрасно знаю, как ты можешь забирать все, что мне дорого. Но Андрея я тебе ни за что не отдам.» —Её конкретно уже трясло, и слёзы вместе с тушью лились по щекам, размазывая макияж и делая её похожей на клоуна. Она чувствовала, как внутри неё нарастает ярость и отчаяние, как она теряет контроль над собой. А Добрая Мита к тому времени уже наложила кучу в штаны (образно), от страха и ужаса, парализовавшего её волю. Но почувствовала, что уже перегибаю палку, что теряю контроль над ситуацией. Я не должна показывать ей свою слабость, не должна позволять ей увидеть, как сильно я боюсь потерять Андрея. Отошла от стула и выдохнула, попутно вытирая слёзы, пытаясь взять себя в руки и вернуть себе самообладание. Безумная Мита — «Теперь тебе тут ничего не угрожает, можешь быть спокойна» —сказала она серьёзным тоном, стараясь придать своему голосу уверенность и решительность. Она хотела, чтобы Добрая Мита поняла, что теперь она в безопасности, что ей больше не нужно бояться за свою жизнь. И захлопнула дверь, оставив добрую Миту в недоумении и смятении. Она оставила её наедине со своими мыслями и страхами, чтобы она могла переварить всё, что услышала, и принять решение, как ей жить дальше. Мита — «Боже, как я могла показать свою слабость прямо перед ней? Мне нужно успокоиться, взять себя в руки.» — Она тяжело дышала, грудь её вздымалась и опускалась в бешеном ритме, и даже словила небольшую паничку, словно маленькая птичка, запертая в клетке, отчаянно билась о прутья. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, а в голове роились тревожные мысли, наслаиваясь друг на друга и образуя хаотичный клубок страха и неуверенности. В горле пересохло, а в висках пульсировала нарастающая головная боль. Она чувствовала, как ладони покрываются липким потом, и ноги, словно ватные, отказывались держать её прямо. Ей казалось, что воздух вокруг неё сгустился, и дышать становилось все труднее и труднее. Ей срочно нужно было что-то предпринять, чтобы остановить этот безумный водоворот негативных эмоций, грозивший захлестнуть её с головой. Я решила сходить на кухню выпить успокоительное, эти легкие наркотические вещества, чтобы сильно не нервничать и не дать панике окончательно овладеть мной. Таблетки, конечно, не панацея, но они помогали ей хоть немного приглушить бушующие внутри неё страхи и тревоги, давали ей возможность на короткое время почувствовать себя более собранной и контролирующей ситуацию. Но меня там ждал Андрей. Его присутствие могло вызвать у него беспокойство за меня, потому что я пью эти таблетки. Он всегда так волновался за моё здоровье и благополучие, стараясь оградить её от любых неприятностей и переживаний. Мита знала, что Андрей никогда не осудит её за слабость, но ей все равно было неловко показывать ему свою зависимость от успокоительных. Ей хотелось быть сильной и независимой в его глазах, а не слабой и нуждающейся в поддержке. Андрей — «Зайка, зачем тебе эти таблетки? Тебя что-то тревожит? »— сказал он, беспокоясь за неё. В его голосе звучала искренняя тревога, а в глазах читалась неподдельная забота. Он подошел к ней ближе и нежно взял её за руку, словно пытаясь передать ей частичку своего спокойствия и уверенности. Мита — «Все хорошо, просто небольшая паничка». — Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой и неубедительной. Она знала, что Андрей не поверит ей, он слишком хорошо её знал, чтобы не заметить её истинного состояния. Андрей — «Из-за чего? Я не хочу за тебя лишний раз переживать, я же все-таки не чужой человек.» — Он хотел докопаться до истины, чтобы не переживать за неё, понять, что именно вызвало у неё эту паническую атаку и как он может ей помочь. Он не мог оставаться в стороне, видя, как ей плохо, он хотел быть её опорой и поддержкой в любой ситуации. Мита — «Да почему ты так все драматизируешь? Ладно, я расскажу тебе, и не потому что я хочу, чтоб ты от меня отъебался, а потому что я тебя люблю и доверяю тебе.» — Настойчиво сказала она, пытаясь придать своему голосу уверенность, но ему показалось, что она просто боится. Но эти слова растопили его сердце, согрели его теплом и любовью. Он знал, что Мита не всегда умеет выражать свои чувства словами, но он чувствовал её любовь каждой клеточкой своего тела. Мита — «В общем, когда ты ушёл из комнаты, я решила сообщить “доброй” Мите, что теперь ей ничего не угрожает.»— В моменте её тон голоса начал приобретать оттенок страха и паники, он становился тише и дрожал, словно осенний лист на ветру. Воспоминания о разговоре с “доброй” Митой вновь нахлынули на неё, вызывая болезненные ощущения и усиливая чувство тревоги. Мита — «И в результате я наговорила ей столько лишнего, как мне страшно потерять тебя из-за этого, я смогла показать слабой в её глазах, и теперь мне страшно.» — У неё началась истерика, похожая на паническую атаку. Она чувствовала, как её тело сотрясается от рыданий, а в голове крутятся обрывки фраз и образов, вызывающих ужас и отчаяние. Ей казалось, что она тонет в океане страха и неуверенности, и никто не может ей помочь. Андрей — «Мита, пожалуйста, успокойся.» — Но она его обняла, да так, что тот почти начал задыхаться. Она вцепилась в него, как утопающий за соломинку, и прижалась к нему всем телом, ища в его объятиях защиту и утешение. Ей казалось, что только в его объятиях она может почувствовать себя в безопасности и защищенной от всех невзгод. Мита — « Прошу, ответь на мой вопрос честно.» — Плача говорила она, её голос был полон отчаяния и мольбы.— «Несмотря не то что тебе скажут,ты не уйдёшь от меня?» — Дрожащим голосом сказала она, боясь услышать отрицательный ответ, который мог бы разрушить её мир. Она боялась, что “добрая” Мита сможет убедить Андрея в том, что она недостойна его любви, и он оставит её одну. Андрей — «Я дал тебе обещание, как ты думаешь, кем я буду после этого?» — Он обнял её крепче и поцеловал в висок, пытаясь успокоить и заверить её в своей любви и верности. Он никогда не нарушал своих обещаний, и он не собирался начинать сейчас. Он любил Миту всем сердцем и готов был быть рядом с ней в любой ситуации, несмотря ни на что. Мита — «Картриджем.» — В шуточной манере сказала она, пытаясь разрядить обстановку и вызвать у него улыбку. Она знала, что её шутка была немного неуместной, но ей хотелось хоть ненадолго отвлечься от своих тревожных мыслей и почувствовать себя немного легче. Андрей — «Что!» Мита — «Ха-ха-ха-ха.» — Её женственный смех пронзал до мурашек, он был словно глоток свежего воздуха после долгой бури. — Видел бы ты своё лицо, расслабься, я просто пошутила или нет. — Её заигрывания были на высшем уровне, она умела быть одновременно нежной и игривой, сильной и слабой, предсказуемой и непредсказуемой. Андрей — «Да ну, хватит, ты пугаешь». — Он уже начал злиться и нервничать, ему не нравилось, когда Мита играла с его чувствами, хотя он и понимал, что она делает это не со зла. Мита — «Ты такой милый, когда злишься». — Ей очень понравилось заигрывать с Андреем, это так её... возбуждало и…развлекало. Она любила видеть, как её слова и действия вызывают у него бурю эмоций, как он то злится, то смущается, то восхищается ею. Ей нравилось играть с ним, как кошка с мышкой, зная, что он никогда не обидится на неё по-настоящему. Мита — «Да и вообще ты стал таким мужественным. Ты уже не тот Андрей, который дрочил на каждое моё фото и кончал на них спермой, а теперь дрочу тебе я, и уже ты кончаешь мне на лицо.» — В её словах звучала дерзость и самоуверенность, но в то же время и нежность и любовь. Она не стеснялась говорить о своих желаниях и фантазиях, она знала, что Андрей оценит её откровенность и страсть. Андрей — Воу, воу, тебя как-то слишком занесло. — Сказал он в шоке от её слов, покраснев и немного смутившись. Он не ожидал от неё такой смелой и откровенной речи, но ему это понравилось. Он всегда восхищался её раскрепощенностью и умением говорить о сексе без стеснения и комплексов. Мита — Я просто рада, что у меня есть такой парень, как ты. — Улыбнулась она, прижавшись к нему ещё ближе. Она действительно была счастлива, что встретила Андрея, он был её лучшим другом, любовью и самым близким человеком на свете. Она знала, что может доверить ему все свои секреты и страхи, и он всегда будет рядом, чтобы поддержать и утешить её. Андрей — «Слушай, раз вы хоть чуть-чуть поладили, может, мы закатим какую-нибудь тусу?Тогда расслабляться-то надо, а то одни проблемы да проблемы. — Он предложил это спонтанно, желая хоть немного отвлечься от накопившихся проблем и провести время в хорошей компании. Он надеялся, что вечеринка поможет Мите расслабиться и забыть о своих тревогах, а также укрепит их отношения с “доброй” Митой. Мита — Ну, давай, я не против. — Улыбаясь, смотрела она на Андрея. Она была рада, что он предложил устроить вечеринку, ей действительно нужно было немного развеяться и отвлечься от своих проблем. Она надеялась, что вечеринка пройдёт хорошо и поможет ей сблизиться с “доброй” Митой. — Слушай, насчет твоего плана по укреплению наших отношений с “доброй” Митой, мне не очень хочется его воплощать в жизнь, вернее, я боюсь его пробовать. — Она вела себя очень стеснительно, зная, что за план. Ей было страшно и неловко думать о том, чтобы разделить Андрея с другой версией себя, она боялась, что это может привести к непредсказуемым последствиям. Андрей — Мита… Я тебя не заставляю. — Он наклонился к ней и посмотрел ей прямо в глаза, стараясь передать ей свою любовь и поддержку. — Я бы никогда не стал делать что-либо без твоего согласия. — Он хотел, чтобы она знала, что он никогда не станет давить на неё или заставлять её делать то, чего она не хочет. Он уважал её чувства и всегда будет считаться с её мнением. Мита — Не знаю, как тебе это удаётся, но ты всегда меня успокаиваешь. — Она почувствовала, как её тревога постепенно отступает, и в сердце появляется чувство спокойствия и умиротворения. Андрей действительно умел успокаивать её одним своим присутствием, его любовь и забота были для неё лучшим лекарством от всех бед. Андрей — Просто я знаю, как обращаться с девушками. И пообещай, что ты больше никогда не будешь пить эти таблетки, лучше обратись ко мне, я помогу, чем смогу. — Он хотел, чтобы она избавилась от своей зависимости от успокоительных и научилась справляться со своими проблемами без помощи лекарств. Он был уверен, что сможет помочь ей в этом, и он всегда будет рядом, чтобы поддержать её на этом пути. Мита — Обещаю… — Сказала она, глядя ему в глаза с любовью и благодарностью. Она верила, что сможет сдержать своё обещание, потому что знала, что у неё есть Андрей, который всегда будет рядом, чтобы помочь ей и поддержать её в любой ситуации. Она чувствовала себя сильной и уверенной, зная, что не одинока в этом мире, и что у неё есть человек, который любит её такой, какая она есть, со всеми её слабостями и недостатками. Вечером началась эта… так называемая вечеринка. Андрей носился по квартире, развешивая гирлянды, которые, на мой взгляд, только добавляли абсурда происходящему. “Добрая” Мита сидела внизу, в своем подвале, и, подозреваю, предпочла бы остаться там до конца жизни, но Андрей настоял на ее присутствии. Он наивно полагал, что эта “вечеринка” поможет нам поладить. Я налила себе бокал вина. Красного, сухого, надеясь, что алкоголь поможет мне пережить этот цирк. Андрей, с энтузиазмом бариста, смешивал какой-то коктейль, явно не первый за вечер. “Добрая” Мита поднялась, словно на казнь, и скромно села на краешек дивана. Андрей — Ну что, Миты, за дружбу? — Андрей, совершенно искренне, поднял свой стакан с ярким напитком. Я сделала глоток вина, стараясь не скривиться. “Добрая” Мита, нехотя, отпила из предложенного ей коктейля, поморщилась и тут же закашлялась. Добрая Мита — Слишком сладко, — пробормотала она. Я усмехнулась. Ей, наверное, привычнее код, а не сиропы и соки. Андрей поставил веселую, но ненавязчивую музыку. Не то чтобы располагало к безудержному веселью, но хотя бы не раздражало. Он попытался завязать разговор, но темы, которые он поднимал, казались глупыми и неуместными. “Добрая” Мита отвечала односложно, а я ограничивалась саркастичными репликами. В какой-то момент, Андрей, явно устав от наших натянутых бесед, предложил поиграть в настольную игру. Я, честно говоря, ожидала чего-то более нелепого, но настольная игра хотя бы давала возможность занять себя чем-то, кроме вынужденного общения. Мы начали играть. “Добрая” Мита, к моему удивлению, оказалась неплохим стратегом. Она просчитывала ходы наперед, внимательно следила за действиями соперников и, в итоге, выиграла. Я, под воздействием вина, играла небрежно и рассеянно. Андрей, видимо, просто развлекался. Игра немного разрядила обстановку. Мы стали более расслабленными и даже обменялись парой колкостей, не переходящих, однако, в открытую вражду. “Добрая” Мита, выпив еще немного коктейля, даже немного расслабилась и стала чуть более разговорчивой. Добрая Мита— Знаешь, — сказала она, обращаясь ко мне, — ты не такая уж и плохая, как я думала. Просто… немного агрессивная. Я хмыкнула. Безумная Мита — А ты, — ответила я, — не такая уж и скучная, как я предполагала. Просто… немного наивная. Андрей облегченно вздохнул. Может, эта “вечеринка” и не привела к дружбе народов, но, по крайней мере, помогла нам немного сблизиться. В какой-то момент я почувствовала, что алкоголь начинает действовать. Музыка казалась громче, цвета — ярче, а “добрая” Мита — уже не такой уж и раздражающей. Я даже почувствовала некоторое подобие симпатии к этой своей альтернативной личности. Андрей, видя наше более-менее мирное настроение, предложил выпить еще. Я налила себе еще бокал вина, “добрая” Мита согласилась на еще один коктейль, а Андрей… Андрей просто продолжал смешивать напитки и сиять от счастья. Вечеринка продолжалась. Мы играли, разговаривали, смеялись и, в общем, неплохо проводили время. Конечно, до настоящей дружбы нам было еще далеко, но, по крайней мере, мы перестали смотреть друг на друга, как на злейших врагов. И это, я думаю, уже можно считать небольшим успехом. А, может, это просто вино. Но в любом случае, я была благодарна Андрею за его усилия. Он, как всегда, верил в лучшее и пытался найти выход из любой, даже самой сложной ситуации. И, кто знает, может быть, благодаря ему, мы с “доброй” Митой все-таки научимся жить в мире друг с другом. И не только по праздникам, с бокалом вина в руке. Немного позже: Она прижалась к нему ещё ближе, чувствуя его тепло и любовь, и подумала о том, как ей повезло, что она встретила Андрея. Он был её самым большим сокровищем, и она сделает все возможное, чтобы сохранить их любовь навсегда. Вечеринка, “добрая” Мита, таблетки – все это казалось сейчас таким неважным по сравнению с тем, что у неё есть Андрей, и он любит её. И этого было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой. К середине вечера, винные пары и сладость коктейлей сделали своё дело. Обстановка стала расслабленнее, а границы между мной, “доброй” Митой и Андреем немного размылись. Музыка уже не просто фоном звучала, а проникала в кровь, заставляя тело слегка покачиваться в такт. Андрей, уже изрядно захмелевший, обнял меня за плечи и притянул к себе. Его глаза блестели, а щеки порозовели. Андрей — Ты такая красивая, — прошептал он, зарываясь лицом в мои волосы. Я улыбнулась и прижалась к нему в ответ. Алкоголь притупил мою бдительность и растопил лед. Я давно не позволяла себе быть настолько расслабленной и откровенной, но сейчас мне это казалось естественным и даже приятным. “Добрая” Мита, наблюдая за нами, слегка покраснела. Видимо, проявления нежности между нами были для нее чем-то новым и несколько смущающим. Но, в отличие от начала вечера, она не отворачивалась и не избегала нашего взгляда. Андрей отстранился от меня и, слегка заплетающимся языком, обратился к “доброй” Мите: Андрей — Ты тоже красивая, — сказал он, слегка пошатываясь. — Вы обе красивые. Вы мои Миты. Я закатила глаза. Он явно переборщил с коктейлями. Но, несмотря на всю абсурдность ситуации, в его словах чувствовалась искренность. Я хоть и понимала что мы тут все бухие и по большей части он это сказал чтобы не выставить её крайней но у меня проскользнула небольшая нотка ревности Андрей снова обнял меня и начал нежно целовать в шею. Его прикосновения стали более настойчивыми и горячими. Я ответила на его поцелуй, снова забыв о том, что мы не одни. В комнате повисла напряженная тишина. Я отстранилась от Андрея, вспомнив о присутствии “доброй” Миты. Безумная Мита — Прости, — пробормотала я, чувствуя, как щеки начинают гореть. Андрей, ничего не замечая, предложил потанцевать. Он включил медленную, чувственную музыку и потянул меня в центр комнаты. Я посмотрела на “добрую” Миту. Она стояла в углу, прижавшись к стене, и наблюдала за нами с каким-то странным выражением. В ее глазах читались одновременно смущение, любопытство и… даже, возможно, легкая зависть. Я не стала дожидаться, пока Андрей потянет меня танцевать. Подошла к ней и протянула руку. Безумная Мита — Потанцуешь со мной? — спросила я. Она удивленно посмотрела на меня. Добрая Мита — Я… я не умею, — пробормотала она. Безумная Мита — Ничего страшного, я научу, — сказала я, слегка улыбаясь. Она нерешительно взяла мою руку, и я потянула ее в центр комнаты. Мы начали медленно двигаться в такт музыке. Сначала неуклюже и скованно, но постепенно движения стали более плавными и уверенными. Андрей, наблюдая за нами, лучезарно улыбался. Видимо, в его пьяном сознании эта картина казалась верхом гармонии и взаимопонимания. Танец длился недолго. Я почувствовала, что “добрая” Мита устала и ей некомфортно. Мы остановились, и я отвела ее обратно в угол. Добрая Мита — Спасибо, — прошептала она, слегка задыхаясь. — Было… интересно. Я с легка улыбалась в ответ проникаясь небольшой симпатией к ней С каждым выпитым бокалом, словно неведомая сила завладевала мной, разжигая пламя желания все сильнее и сильнее. Я чувствовала, как румянец заливает щеки, а взгляд становится томным и призывным. В голове кружились мысли, все более дерзкие и откровенные. Казалось, еще немного, и я буду готова броситься в объятия Андрея, невзирая на присутствие Доброй Миты. Но самое ужасное – я не могла остановиться. Будто невидимая сущность подталкивала меня к краю, шепча о наслаждении и запретных удовольствиях. Каждый глоток вина лишь подливал масла в огонь, усиливая мою похоть до предела. Добрая Мита, казалось, совершенно потеряла контроль над ситуацией. Она без устали опустошала бокал за бокалом, погружаясь в собственную алкогольную эйфорию. Андрей же, напротив, был полон энергии и веселья, отжигая на танцполе с неиссякаемым энтузиазмом. А я… я просто лежала на диване, поедая оливки и запивая их вином, наблюдая за происходящим словно со стороны. До недавнего времени. Все изменилось, когда Андрей вдруг подошел ко мне и пригласил на медленный танец. В тот момент я была настолько пьяна, что просто не смогла отказать. Мои ноги заплетались, я с трудом удерживала равновесие, но какая-то неведомая сила притягивала меня к нему. Мы кружились в полумраке гостиной, и движения мои были неуклюжими и сбивчивыми. Я то и дело сбивалась с ритма, чувствуя себя нелепо и неуклюже. В голове мелькнула дурацкая мысль о том, что, несмотря на всю мою пьяность, “дрочить в ритм” у меня всегда получалось идеально. Я тут же отругала себя за эту пошлую шутку, но улыбка все равно невольно тронула мои губы. И вдруг, совершенно неожиданно для меня самой, Андрей притянул меня к себе и страстно поцеловал по-французски. Я, конечно, немного смущалась – все-таки Добрая Мита была совсем рядом – но алкоголь и похоть заглушили все мои сомнения и колебания. В тот момент я была готова отдаться во власть своих желаний. Но этот поцелуй оказался лишь искрой, воспламенившей еще больший пожар. Это было как слизнуть немного крема с восхитительного пирожного – мгновенное удовольствие, которое лишь усиливает жажду большего. Мое тело горело, и я уже не могла сдерживать свои порывы. Мита — Пожалуйста, Андрей… Пошли в спальню… Я больше не могу терпеть”, – прошептала я, страстно и жалобно глядя ему в глаза. Я понимала, что мои слова звучат дерзко и вызывающе, особенно в присутствии Доброй Миты, но я ничего не могла с собой поделать. Добрая Мита, казалось, вообще не понимала, что происходит. Она была слишком пьяна, чтобы осознать всю пикантность ситуации. Андрей, заметив ее рассеянный взгляд, с вульгарной ухмылкой обратился к ней: Андрей —“Эй, красавица, мы отойдем в спальню ненадолго, не скучай тут без нас!” Я похотливо улыбнулась. Внутри меня бушевали две противоположные силы. Одна, пьяная и похотливая, жаждала немедленного удовлетворения. Другая, где-то в глубине души, чувствовала укол совести и стыда за то, что происходило. Но похоть была сильнее. Ноги мои словно сами повели меня в направлении спальни, Андрей шел следом, хищно поглядывая на мои покачивающиеся бедра. Мита осталась сидеть на диване, что-то невнятно бормоча себе под нос, и, к счастью, не предприняла никаких попыток остановить нас. Дверь в спальню захлопнулась за нами, словно отсекая остатки здравого смысла и морали. Оказавшись в полумраке комнаты, освещенной лишь приглушенным светом ночника, я ощутила, как учащается пульс. Андрей, не теряя времени, прижал меня к стене и снова впился в мои губы жадным поцелуем. На этот раз он был более требовательным и напористым, и я не могла – и не хотела – сопротивляться. Его руки скользнули под мою легкую блузку, лаская кожу. Я застонала от удовольствия, чувствуя, как все мои чувства обостряются до предела. Казалось, что в этот момент не существует ничего, кроме нас двоих, наших тел и неутолимой жажды друг друга. Он сорвал с меня блузку а затем и снял кофту, и я, не отставая, принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. Ткань полетела на пол, обнажая его грудь. Я провела ладонями по его торсу, ощущая упругость мышц под кожей, и услышала его прерывистый вздох. Мы упали на кровать, сплетаясь в страстном объятии. Поцелуи становились все более жадными и требовательными, руки нетерпеливо исследовали каждый сантиметр наших тел. Я чувствовала, как его дыхание обжигает мою шею, и тихо стонала в ответ. Я хотела только одного – утонуть в этом океане наслаждения, забыть обо всем на свете и отдаться своим самым сокровенным желаниям. Андрей потянулся к моим трусам, и я помогла ему избавиться от них. Вскоре и он был почти обнажен. Наши тела соприкоснулись, и я почувствовала, как во мне нарастает волна возбуждения. Он начал целовать меня в шею, спускаясь все ниже и ниже. Я запрокинула голову, позволяя ему беспрепятственно ласкать меня. Каждый его поцелуй, каждое прикосновение вызывали во мне бурю эмоций. Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться только на ощущениях. Я хотела запомнить каждую секунду, каждое мгновение этого безумного, запретного удовольствия. В какой-то момент, я словно услышала невнятное бормотание из гостиной, но мой разум отказывался обращать на это внимание. Что-то смутно напоминало о Мите, но это воспоминание было таким далеким и туманным, как будто из другой жизни. Андрей тем временем, нежно лаская мое тело, шептал мне на ухо, как я прекрасна, как он меня желает. Его слова были словно наркотик, который оглушал мой разум и лишал остатков воли. Вдруг, дверь в спальню приоткрылась, и на пороге появилась Добрая Мита. Она смотрела на нас мутным взглядом, с трудом удерживаясь на ногах. Я замерла от неожиданности, но Андрей лишь усмехнулся и поманил ее пальцем. Андрей — “Ну что, красавица, присоединишься к нам?” - спросил он, не отрывая взгляда от моего тела. Мита покачнулась и сделала неуверенный шаг в комнату. Она была пьяна в стельку, но в ее глазах читалось какое-то странное любопытство. Добрая Мита — “А что… а что вы тут делаете?” - пробормотала она, заплетающимся языком. Андрей —“Развлекаемся, – ответил Андрей, – Хочешь с нами?” Мита посмотрела на меня, потом на Андрея, и вдруг, совершенно неожиданно, расхохоталась. Добрая Мита —“А почему бы и нет?” - сказала она, скидывая с себя юбку и жилетку. - “Я всегда хотела попробовать что-нибудь такое”. У меня отвисла челюсть. Я не могла поверить своим глазам. Добрая Мита, такая скромная и застенчивая, вдруг решилась на такое! Но Андрей, казалось, был только рад такому повороту событий. Он подхватил Добрую Миту на руки и уложил ее рядом со мной на кровать. Андрей — “Ну что ж, – сказал он, глядя на нас обеих, – тогда начнем!” — Он жаждавал этим его глаза пылали огнём Мне было немного обидно за то что Андрей, не спросил моего мнения на счёт тройничка, ведь она буквально сегодня он говорил что мое мнение для него самое важное, в первую очередь. Но это простительно ведь он бухой. Да и все мы тут бухие в хламину, даже я особо не понимала что происходит. Также мне было немного стыдно так как я тут была полностью без одежды а Добрая Мита и Андрей были в нижнем белье Добрая Мита — Я знаю что Безумная будет не согласна но я прошу с твоего позволения дать мне первый его оргазм — Она посмотрела на меня с улыбкой, пыталась говорить как внятнее и скрывать свое опьянение но это у неё слабо получалось Безумная Мита — В смысле я думала получить его первый оргазм — с большим недовольством возражала я Андрей — Девочки не ссорьтесь мы сюда пришли хорошо провести время а не устраивать конфликты — Андрей попытался взять все в свои руки — Мита —обратился он ко мне как можно мягче — у нас ещё куча раундов в перейди, у неё это первый секс за очень долгое время, позволь ей начать нашу игру Безумная Мита — Ладно, просто ты же знаешь как я люблю, получать первый оргазм — Настаивала я, думала что он передумает Андрей — Тогда давайте сделаем так Добрая Мита получит первый мой оргазм а ты в твой ход займёшься со мной сексом , тебя устраивает? — ему снова удалось успокоить нас, меня всегда удивляет как у него это получается. Безумная Мита — Да... — это было лучшее что можно было предложить, и возражать я не стала Андрей — тебя? — Вопросительно он посмотрел на Добрую Миту. В ответ она только кивнула Андрей — Отлично тогда приступим Он лег на кровать, устроился по удобнее,выжидая пока его член высвободят, и он почувствует ранее не изведанную женскую ручку. Андрей пальцем подозвал Добрую Миту к себе Мне казалось что она немного протрезвела, ведь на её лице я не видела спокойствия, и похоти, которая была у неё в начале. Теперь я видела только страх сделать что-то не то, и смущение. А руки у неё дрожали прямо как у меня когда-то На мое удивление сняла трусы, с Андрея она достаточно быстро. Но на член она не смотрела с восхищением как я, с небольшим отвращением, будто у неё была какая та травма. Когда она обхватила его руками, у Андрея прошла дрожь по всему телу, от новый руки. Он словно был в трансе. Но как только она начала делать первые движения мне сразу стало все понятно Безумная Мита — Стой! Ему же больно! — Она вздрогнула от неожиданности.— Вернее, ты не правильно делаешь — я постаралась сбавить тон и не спугнуть её — Давай объясню как он работает. Член это самая чувствительная часть у мужчины и если при дрочке не придерживаться правил то можно нанести вред своему партнёру — Я старалась донести ей максимально подробно чтобы она наверняка все поняла — Представь что это мини Андрей и за ним тоже нужен уход и забота, для того чтобы его начать его дрочить нужно сначала смочить Добрая Мита —Как ? — Её восхищал мой рассказ Безумная Мита — Своим ротом Добрая Мита — Чего!? Безумная Мита — Просто повторяй за мной — Я чувствовала себя наставником. Ведь когда у меня это было в первый раз, мне не кто не объяснял, как делать это. Я закрыла глаза приоткрыла рот, и через мгновение почувствовала как этот чудесный член тает во рту, его чудный вкус так и манил продолжать дальше. Но это был не мой раунд, так что прошлось отстраниться. Безумная Мита — Теперь ты — Тихо с улыбкой сказала я уступая ей место Но на её лице было отвращение от от моих действий Добрая Мита — "Если я это сделаю... меня вырвет. Мне и так от алкоголя плохо, а тут ещё и это делать..." - на ее лице было написано полное отвращение, как будто она увидела что-то грязное и мерзкое. Она даже дополнила этот диалог, проведя руку по горлу, как будто ей нужно было остановить рвотный рефлекс: Добрая Мита —"Нет, нет, это... это просто отвратительно Андрей хотел вмешаться, и он явно хотел сказать что-то по типу «Если ты не хочешь можешь уйти» Но я уже прониклась этой игрой. Оказалась тройничек это не так уж и ужасно, как я себе представляла, а очень даже весело. Это было чем-то новым для меня. Так что если она уйдет, это будет катастрофа. Поэтому я жестом показала что я справлюсь, и он может дальше лежать. И да бы его член не опустился я его чуть подрачивала Безумная Мита — Как я могу тебе доверять его член, если ты не можешь сделать даже самые банальные вещи — я пыталась переубедить её, не подавая страха что она уйдёт Добрая Мита — Просто подрочить ладно, но Отсасывать я не буду это отвратительно — она настоятельно отказывала и мне начало казаться что я не справлюсь и тогда я решилась на отчаянный шаг Добрая Мита — Короче я не хочу в этом участвовать, я ухожу удачи вам Безумная Мита — Стой! Давай закончим спор, если тебе не понравится, и тебя вырвет то я тебе делаю куни а если тебя не вырвет, и тебе понравится ты мне. — Я буквально умоляла её не уходить я очень хотела продолжить Добрая Мита — Хммм. звучит заманчиво ладно по рукам, но только потому что я хочу посмотреть как ты унижаешься Безумная Мита — Пффф это мы ещё посмотрим — Я была не уверена в своей победе Добрая Мита — Я только за тазиком схожу на всякий случай — После чем уверенной походкой вышла из комнаты Андрей — Ты так уверенна в своей победе — Ему было интересно почему я на такое согласилась — Сколько я тебя знаю, ты бы врятли согласилась на это, тебе лучше сдохнуть чем унижаться перед ней Я глубоко вздохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Ощущение надвигающейся бури, предчувствие неизбежного столкновения, все это висело в воздухе, словно электрический разряд. Безумная Мита — Нет, не уверена, - спокойно и расслабленно сказала я, пытаясь убедить в первую очередь себя. Слова вылетали словно оброненные бусины, рассыпающиеся по холодному кафелю. Андрей, сидевший напротив, скрестил руки на груди, его взгляд был внимательным, изучающим. В его глазах читалось понимание, перемешанное с легкой тревогой. Он явно осознавал всю сложность ситуации. Андрей — А зачем ты тогда на это пошла? - его вопрос прозвучал мягко, но в нем ощущалась стальная нотка. Он знал, что я не из тех, кто принимает решения легкомысленно. Он знал, что за этим решением стоит нечто большее, чем просто прихоть. Я провела рукой по растрепанным волосам, бросив быстрый взгляд на Андрею. В глазах плясали одновременно вызов и какая-то странная тоска. Ощущение внутренней борьбы, борьбы с собой, с собственными страхами, с сомнениями, которые разрывали меня изнутри. Безумная Мита — Я сделала это не только для себя, но и для тебя, - мой голос дрогнул, выдавая накопившееся напряжение. “Всю неделю ты кружил вокруг, пытаясь переубедить, соблазнить… на этот тройничок. Да, я понимаю, ты говорил, что хочешь, чтобы мы с Доброй Митой поладили. Но я-то видела не только это но и другую половину. Во второй половине ты жаждал этого не только “помощи”, но и ради новизны. Не отрицай, я давно это заметила. И, знаешь, это стало одной из причин, почему я так упрямо Я боялась… боялась, что ты уйдешь к ней, оставив меня ни с чем. Но в этот вечер… он показал, что Добрая Мита явно не из тех, кто может так. И поэтому… поэтому я решила пожертвовать своей репутацией в ее глазах, чтобы… чтобы эта ночь продолжалась.” Голос ее дрогнул, выпустив то, что она думала, скрыла – уязвимость. «Чтобы мы продолжили». В этих словах слышалась мольба, отчаянное желание удержать то, что было так дорого. Я опустила взгляд, стараясь скрыть нахлынувшие слезы. Слова, которые я произнесла, были правдой, горькой правдой. Я боялась потерять его, боялась остаться одна. Моя ревность, страх одиночества, все это толкало меня на этот шаг. Я знала, что рискую многим, но риск был оправдан, по крайней мере, в моих глазах. Безумная Мита — Поверь я её хорошо знаю, и даже если её вырвет, ей будет стыдно за то что делает тебе больно, и она будет тебе посасывать, даже если ей это не нравится. Мне нужно было только сделать так чтобы она начала это делать. - Эти слова прозвучали жестко, цинично. Я пыталась убедить себя, что контролирую ситуацию, что все под контролем. Но в глубине души я понимала, что это не так. Андрей вздохнул, его лицо смягчилось. Он, казалось, понял всю сложность ситуации, все мои страхи и сомнения. Андрей — Спасибо, ты так изменилась за то время, что мне даже неловко стало, - его слова прозвучали искренне, трогательно. В них слышалась благодарность, признание моих усилий. Безумная Мита — Просто ты же так много для меня сделал, рискуя своим временем, силами и иногда даже здоровьем, - я говорила от всего сердца. И отчасти эта твоя заслуга. Ты изменил меня, ты заставил меня поверить хоть немного в того человека, которого я ненавидела всю жизнь. Да, может, я бываю иногда вспыльчивой и дерзкой, но я явно не плохая, я стараюсь больше никого не убивать. Я улыбнулась, пытаясь передать ему всю свою благодарность. Он стал для меня всем, моим спасением, моим утешением. Он видел во мне хорошее, даже когда я сама его не видела. Я хочу, чтоб ты тоже был счастлив, вместе со мной, - Я взяла его за руку и притянулась к нему. Холодная сталь тревоги, которой я окутывалась, начала постепенно таять, уступая место жажде тепла и близости. И как только мы хотели поцеловаться, в комнату зашла Добрая Мита. В тот момент, когда дверь распахнулась, воздух наполнился электрическим напряжением. Застывшее мгновение, казалось, длилось вечность. Наши глаза встретились, и в этот момент я поняла, что все, что я делала, было лишь подготовкой к этому моменту. Добрая Мита стояла в дверях, ее лицо выражало одновременно удивление, растерянность и, возможно, даже разочарование. Ее глаза были широко распахнуты, она словно не могла поверить своим глазам. В этот момент она была воплощением невинности, и это делало ситуацию еще более сложной. Я невольно отпустила руку Андрея, сердце бешено колотилось. Все мои планы, все мои усилия, все мои страхи – все это свелось к этому моменту. Андрей, казалось, тоже был ошеломлен. Он быстро перевел взгляд с Доброй Миты на меня, в его глазах читались смятение и беспокойство. Тишина повисла в комнате, звенящая и напряженная. Никто не произносил ни слова. Мы стояли, застыв в ожидании чего-то неизбежного. Добрая Мита медленно вошла в комнату, ее взгляд не отрывался от нас. Она словно пыталась понять, что здесь происходит, что ей следует делать. Добрая Мита — Ты готова проиграть? — Она довольная, почти в припрыжку шла к кровати. В ее глазах сверкал азарт, предвкушение чего-то нового, неизведанного. Казалось, она предвкушала это с нетерпением, не в силах скрыть радость. Я с небольшой улыбкой кивнула Андрею, чтобы он занял свою позицию. Мои нервы были на пределе, но я старалась держаться, не подавать виду. Внутри меня боролись противоречивые чувства: волнение, страх, предвкушение и даже легкое любопытство. Добрая Мита заползла на него, глубоко вздохнула. Ее движения были осторожными, словно она боялась нарушить какую-то хрупкую грань. Андрей — Не бойся, все будет в порядке, — его голос звучал мягко и успокаивающе. Он смотрел на нее с нежностью и пониманием, пытаясь придать ей уверенности. Я была немного напугана тем, что ей может не понравиться, и придется работать языком. От нервов я начала в спешке теребить свои волосы, и без перерыва чесаться. Чувствовалась напряженность, воздух наполнился электричеством. Сердце бешено колотилось, выдавая мое беспокойство. И вот настал момент истины. Когда она взяла его член в руки, закрыла глаза, и, ели сдерживая рвотный рефлекс, смогла взять в рот. В этот момент, все мои страхи и сомнения достигли пика. Я готовилась к худшему, к отвращению, к унижению. Я уже смирилась с унижениями, но на ее лице я не видела отвращения, ну точнее, оно было, но не такое, какое я ожидала. Я увидела там не только отвращение, но и восхищение. Это было неожиданно, ошеломляюще. В ее глазах мелькнуло что-то новое, незнакомое. Словно она открывала для себя что-то невероятное, что-то, что заставляло ее испытывать совершенно другие чувства. Когда она отошла от шока, она продолжила. Ее движения стали более уверенными, более плавными. От первого испуга не осталось и следа. Она словно погружалась в это, открывая для себя новые грани чувств. Но мне показалось, что она как-то немного приофигела, когда мы были полностью раздеты. Она была в нижнем белье, и я решила это исправить. В тот момент, когда я осознала, что мы уже перешли черту, я почувствовала себя более уверенной. Я больше не испытывала того страха, который был в самом начале. Я чувствовала, что должна сделать все, чтобы она почувствовала себя комфортно, чтобы ей было хорошо. Ведь ее удовлетворение было и моим удовлетворением. Это был танец, в котором мы были связаны, в котором мы доверяли друг другу, в котором мы стремились к одному и тому же. Я подошла к ней, в голове проносились разные мысли, как именно можно помочь. В конце концов, я просто решила действовать, доверившись своему инстинкту. В этот момент, все предрассудки, все страхи отошли на второй план. Я просто хотела, чтобы ей было хорошо. Я знала, что это будет непросто, но я была готова пройти через все, чтобы добиться этого. Внутри меня, как будто, взыграло что-то новое, неизведанное. Жажда познания, страсть, желание получить новые ощущения. Я медленно подошла к ней. Она стояла, немного растерянная, но в ее глазах уже читалось любопытство. Она ждала, что я сделаю, что предприму. Я решительно подошла к ней и расстегнула крючок на ее бюстгальтере. Она слегка вздрогнула, но не возражала. Затем я стянула с нее трусики. Она слегка покраснела, но не стала сопротивляться. Я видела, что она тоже возбуждена, что она тоже хочет этого. Ее тело было красивым, нежным, совершенным. Я медленно провела рукой по ее коже, чувствуя ее тепло, ее мягкость. Она слегка задыхалась, ее дыхание участилось. Я засунула два пальца в её киску, от чего у неё проявился стон, и она отстранилась. Резкое движение, словно её неожиданно кольнуло током. Моя рука замерла, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Неужели она не хотела этого? В моей голове промелькнула мысль о том, чтобы извиниться, отступить, но… похоть, как липкая паутина, уже оплела меня, не давая здраво рассуждать. Добрая Мита — Т…ты чего делаешь? — спросила она, явно шокированная. В её глазах читалось недоумение, смешанное с растерянностью. Она словно не ожидала этого, была застигнута врасплох. В этот момент я почувствовала себя хищницей, застигнувшей добычу. Безумная Мита — Я делаю тебе приятно, или ты думала, что ты окажешься с нами в постели и ты окажешься не тронута мной? — довольно дерзко отвечаю я ей. В голосе слышалась насмешка, но за ней скрывалось что-то еще. Желание доминировать, показать свою власть. Мне хотелось увидеть ее сломленной, подчиненной, зависимой от меня. Добрая Мита — Ну, можно же хотя бы спросить разрешения… — возразила она, голос звучал неуверенно, словно она сама сомневалась в уместности своего вопроса. Она выглядела такой хрупкой, такой беззащитной, что внутри меня что-то дрогнуло. Но похоть заглушила этот слабый импульс. Безумная Мита — Так, если ты продолжишь умничать, я тебя выгоню отсюда, — я была недовольна тем, что я ей тут приятно делаю, а она еще и возмущается. В этот момент я почувствовала, как внутри меня закипает злость. Это было неожиданно, я не хотела ее обидеть, но она почему-то вывела меня из себя. — Лучше продолжи сосать, а то Андрей не любит, когда останавливаются. Я сама не поняла, откуда взялась эта жестокость. В этот момент в комнате воцарилось напряжение. Добрая Мита замолчала, ее взгляд устремился вниз. Я видела, как она борется со своими чувствами. С одной стороны, она была смущена, с другой — ей, возможно, было интересно. Ей было любопытно, что будет дальше. Андрей же, напротив, казалось, получал удовольствие от происходящего. Он наблюдал за нами с интересом, его глаза блестели, в них читалось возбуждение. Ему нравилась эта игра, эти грани. Я же, в свою очередь, старалась взять себя в руки. Я понимала, что сейчас решается многое. От того, как я себя поведу, зависело, что будет дальше. Я не хотела обидеть ее. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Затем я снова положила руку на ее киску, медленно поглаживая ее. Она слегка вздрогнула, но не стала сопротивляться. Может, она просто ждала, что я продолжу? Я начала двигать пальцами, постепенно увеличивая темп. Ее стоны становились громче, ее тело расслаблялось. Я видела, что ей начинает нравиться, она оттаивала. Какая-то часть меня ликовала, а какая-то — испытывала странное чувство вины. Вскоре она закрыла глаза, ее дыхание участилось. Она начала извиваться под моими прикосновениями, ее руки нашли опору на моих плечах. Взгляд Андрея стал еще более горящим. Я продолжала, не останавливаясь. Я знала, что она скоро достигнет предела. Я знала это по ее стонам, по ее движениям. И вот, наконец, она застонала, ее тело сотрясалось в судорогах. Она кончила. Ее лицо исказилось от наслаждения, она вся дрожала. Я продолжала ласкать ее, зная, что она полностью отдалась процессу. Я сосредоточилась на ее теле, на ее ощущениях, на ее удовольствии. Хотелось доставить ей наслаждение. Постепенно, ее стоны стали громче, ее тело извивалось все сильнее. Я видела, что она близка к кульминации. Она уже не смущалась, она наслаждалась каждым прикосновением. Я опустилась ниже, начав ласкать ее клитор, пробуждая все новые и новые волны наслаждения. Тем временем она продолжала сосать Андрею без остановки стоная прямо в член вскоре он отолкнул немного её и кончил прямо на лицо И вот, в один момент, она застонала, ее тело сотряслось в конвульсиях. Она кончила второй раз, ее тело взметнулось вверх. После этого она тяжело дышала, ее глаза были закрыты. Она выглядела полностью удовлетворенной. Я взглянула на Андрея, он улыбался, наблюдая за нами. В его глазах плясали искорки возбуждения и предвкушения. Я поняла, что мы стали одним целым, что эта игра, эти ощущения — все это только для нас троих. Пространство вокруг словно сузилось, оставив лишь нас и наши разгорающиеся желания. Я перевела взгляд на себя. Внутри меня больше не было ни сомнений, ни страхов. Только чистый, необузданный голод. Желание продолжения. Желание почувствовать его внутри себя, вновь и вновь ощутить этот всепоглощающий жар. Я повернулась к Андрею, и он, поняв меня без слов, потянул меня к себе. Его прикосновение было уверенным, властным, но в то же время нежным, ласкающим. Он поцеловал меня, и мы слились в еще одном страстном поцелуе. Я чувствовала его горячее дыхание на своей коже, его сильные руки, обнимающие меня. Мое тело откликалось на каждый его жест, взрываясь волнами удовольствия. Андрей — Ты готова к своему раунду? — прошептал он мне на ухо, его голос звучал хрипло и возбужденно. Безумная Мита — Тут больше вопрос к тебе, — парировала я. Мой взгляд задержался на его полуупавшем члене, и я слегка улыбнулась, вызывая на его лице легкое раздражение. Андрей — Ты бесишь, постоянно ломать интригу, — проворчал он, закатив глаза, но в его взгляде не было злости, лишь игривое недовольство. Он прекрасно знал, что я люблю играть с ним, поддразнивать, заставлять его жаждать меня еще сильнее. Безумная Мита — Не ссы, сейчас исправим, — ответила я с лукавой улыбкой. Я щелкнула пальцами, и, словно по волшебству, его член снова был готов в бой, возвышаясь твердым и налитым кровью. Андрей — Магия, не иначе, — пробормотал он с восхищением, рассматривая свое возрожденное достоинство. — Может, попробуем раком? — Он посмотрел на меня похотливо, его глаза горели желанием. Безумная Мита — Это как-то унизительно, тем более перед ней, — прошептала я, окинув взглядом лежащую рядом Добрую Миту. Я ощущала легкую неловкость, но желание взять верх над стыдом было сильнее. Андрей — Не бойся, зато это удобно, и ничего не затекает, — возразил он, пытаясь меня переубедить. Он, казалось, был полностью поглощен своим желанием и не замечал моих колебаний. Я колебалась еще мгновение, но жар внизу уже сводил меня с ума. Я знала, что мне нужно это, что я хочу этого. Безумная Мита — Ну ладно, давай, — тихо сказала я, сдаваясь. Я встала на четвереньки, чувствуя, как стыд обжигает мои щеки. Это и правда казалось унизительным, но… когда я оглянулась и увидела его взгляд, полный желания, я поняла, что готова на все. Андрей приблизился ко мне, его рука легла на мою поясницу, мягко направляя. Андрей вошел довольно быстро, и я не смогла сдержать стон. Боль была мимолетной, сменившись нарастающим удовольствием. Его движения стали ритмичными, глубокими. Он входил в меня с каждым разом все глубже, заставляя мое тело дрожать от наслаждения. Безумная Мита — Аххх… Только не будь таким грубым, как в прошлый раз, хорошо? — прошептала я, стараясь не отрываться от ритма. Андрей — Обещаю, — выдохнул он, его голос был прерывистым, — Только для тебя, детка. И он стал двигаться еще нежнее, лаская меня изнутри. Я сосредоточилась на ощущениях, пытаясь избавиться от чувства смущения. Мне было хорошо, очень хорошо. Вскоре его движения стали быстрее и глубже. Я почувствовала, как внутри меня начинает нарастать напряжение. Мита, лежавшая рядом, начала стонать тише, но казалось, что она тоже получает удовольствие. Внезапно, Мита, до этого лежавшая тихо и спокойно, посмотрела на меня таким похотливым взглядом, от которого по коже побежали мурашки, а в сердце закрался робкий, но настойчивый страх. Ее зрачки расширились, а губы растянулись в хищной улыбке, от которой по спине пробежал холодок. Добрая Мита — Тебе нравится, как он проникает в тебя? — прошептала она, ее голос стал низким и хриплым, словно потрескавшийся шелк. Она медленно, как хищница, подкрадывалась ко мне, ее пальцы нежно ласкали те места, где бушевала страсть, где переплелись наши желания, где зарождалось наслаждение. Ее прикосновения были одновременно нежными и дразнящими, словно она хотела разжечь огонь еще сильнее, но в них читалось что-то другое – предвкушение власти, игры. Безумная Мита — О боже, да! Ахх… — выдохнула я, почти крича, захлебываясь в наслаждении. Я не могла остановить эти стоны, эти крики, это безумие. Тело мое откликалось на ее ласки, я сгорала в этом пожаре страсти, но в глубине души уже зрело тревожное предчувствие. Добрая Мита — Тогда тебе понравится еще кое-что, — прошептала она, ее голос звучал торжествующе. Она щелкнула пальцами, и словно из ниоткуда, в ее руке появилась анальная пробка. Не маленькая, девичья, а большая, увесистая, с бархатистой поверхностью. Ужас сковал меня, холодным ледяным потоком разлился по венам. Безумная Мита — Подожди, стой! Нет, ты же не собираешься со мной так поступать! — закричала я, пытаясь отползти, вырваться из этой ловушки. Животный страх затмил разум, вся нежность, все возбуждение испарились, как дым. Я чувствовала себя загнанной в угол, лишенной выбора. — Нет, стой, сучка! Даже не думай засовывать эту штуку в мой анал! — кричала я, но было поздно. Я не понимала, почему Андрей молчит, почему он просто наблюдает. Неужели ему все равно? Неужели ему нрав Боль была настолько сильной, что я почувствовала себя раздавленной, растоптанной. Это было унизительно, отвратительно. Я жалела о каждом своем желании, о каждой своей похотливой мысли. Я хотела, чтобы это закончилось, чтобы все вернулось на круги своя. Андрей продолжал молчать, его лицо оставалось непроницаемым. Неужели он наслаждается моим мучением? Эта мысль терзала меня, заставляя чувствовать себя еще более несчастной. Я лежала, обессиленная и подавленная. Мита, казалось, была довольна. Ее губы растянулись в загадочной улыбке, но в ее глазах, я уловила что-то, что заставило меня похолодеть. Равнодушие? Скука? Я открыла глаза и увидела, как она наклонилась ко мне. Добрая Мита — Ну вот, теперь все будет хорошо, — прошептала она, ее голос был мягким, почти ласковым. — Просто расслабься. Получай удовольствие. Она начала аккуратно массировать мое тело, пытаясь успокоить боль. Ее прикосновения были нежными и осторожными, словно она гладила израненую птицу. Я чувствовала, как понемногу боль отступает, сменяясь странным чувством. Мне было страшно, но в то же время любопытно. Я лежала, оцепеневшая, не зная, чего ожидать дальше. Она была непредсказуема, и это пугало. Внезапно она отодвинулась, оставив меня в одиночестве наедине со своими мыслями и страхами. Я затаила дыхание, ожидая. Каждый шлепок об мою задницу сопровождался дикой болью в анале. Это было ужасно, невыносимо. Мне казалось, что сейчас порвется все внутри, что я просто умру от этой дикой, пульсирующей боли. Но с течением времени, я начала привыкать к ней. Боль словно притупилась, превратившись в неприятное покалывание. Но затем… что-то изменилось. Постепенно, очень медленно, но уверенно, я начала ощущать… удовольствие. Это было странно, противоестественно, но факт оставался фактом. Каждый шлепок, каждая вибрация отдавались приятной дрожью по всему телу. Я начала невольно постанывать, не в силах сдержать эти звуки. Сначала они были тихими и нерешительными, но постепенно становились громче и страстнее. Я чувствовала, как краснею от стыда, но ничего не могла с собой поделать. Мое тело словно жило своей жизнью, не подчиняясь моей воле. Чем дольше продолжалась эта экзекуция, тем сильнее становилось мое возбуждение. Боль и удовольствие сплелись в какой-то странный, невообразимый танец. Я чувствовала себя одновременно униженной и возбужденной, сломленной и сильной. В голове проносились тысячи разных мыслей. Я задавала себе вопросы, на которые не было ответов. Почему мне это нравится? Что со мной не так? Может, я просто сошла с ума? Но эти мысли не могли остановить меня. Я продолжала постанывать, извиваться, отдаваясь новым ощущениям. Я больше не сопротивлялась. Я просто позволила этому случиться. И вот, наконец, я почувствовала, как приближаюсь к оргазму. Мое тело напряглось до предела, а разум помутился. Я застонала громче прежнего, а затем раздался истошный крик, вырвавшийся из моей груди. Я кончила, извиваясь в судорогах. После оргазма наступило облегчение. Боль почти полностью исчезла, оставив лишь приятную истому. Я лежала, тяжело дыша, чувствуя себя опустошенной и в то же время обновленной. Я открыла глаза и посмотрела на Миту. Она улыбалась, ее глаза блестели от удовлетворения. Добрая Мита — Ну что, понравилось? — спросила она, ее голос был мягким и ласковым. Я не знала, что ответить. Я не могла сказать, что мне понравилось, потому что это было бы неправдой. Но я и не могла сказать, что мне не понравилось, потому что часть меня действительно получила удовольствие от этого странного, болезненного опыта. Вместо ответа я просто молча посмотрела на нее. Она поняла меня без слов. Она знала, что во мне сейчас происходит. Она наклонилась ко мне и поцеловала меня в губы. Это был нежный, успокаивающий поцелуй. Я ответила на него, ощущая, как все мои страхи и сомнения постепенно отступают Но внезапно я почувствовала, как моя матка заполняется чем-то горячим, вязким, пульсирующим. Словно там расцвел огненный цветок, распускающий свои лепестки внутри меня. Это было невероятно, невыносимо, восхитительно. Каждый толчок, каждый импульс отдавался по всему телу, заставляя его дрожать в экстазе. Он заполнил меня своей житкой скилизкой но в тоже время приятной спермой мои руки были не в состоянии меня держать и я упала пытавшись отдышатся а Добрая Мита смотрела в на меня похотливым взглядом и сказала Он заполнил меня своей жидкой, скользкой, но в тоже время приятной спермой. Мои руки были не в состоянии меня держать, и я упала, пытаясь отдышаться. А Добрая Мита смотрела на меня похотливым взглядом и сказала: Добрая Мита — Теперь моя очередь. В ее глазах не было ни тени осуждения или обиды, только горячее желание. Вся эта ситуация, похоже, пробудила в ней что-то новое, дикое и необузданное. Усталость от алкоголя и пережитых эмоций, казалось, испарилась, оставив только жажду. Я, все еще оглушенная и обессиленная, смотрела на нее, не в силах вымолвить ни слова. В голове царил хаос, смешанный с остатками возбуждения и легким чувством вины. Но, глядя на Миту, я понимала, что сейчас не время для рефлексии. Сейчас время для того, чтобы отдаться моменту и наслаждаться тем, что происходит. Я продолжила лежать и восстанавливать силы, чувствуя, как уходит излишнее напряжение и возвращается осознание происходящего. Тело приятно покалывало, а в голове царила легкая дымка. Пока Андрей и Добрая Мита уже вовсю целовались, увлеченные друг другом. Он нежно проводил руками по ее волосам, а она отвечала на его поцелуи с такой страстью, словно ждала этого момента всю жизнь. И в этот момент я почувствовала какую-то небольшую ревность. Ревность? Это было неожиданно. Я ведь только что сама была в центре внимания, а теперь, когда Андрей переключился на Миту, во мне вдруг проснулось чувство собственничества. Глупо, конечно, но факт оставался фактом: я хотела, чтобы он уделял внимание только мне. Я попыталась отмахнуться от этого чувства. В конце концов, мы же решили, что это будет ночь открытий и экспериментов. Нельзя же ревновать к тому, что сама же и спровоцировала. Но ревность, как назло, не уходила, а только усиливалась. Я наблюдала за ними, стараясь скрыть свои эмоции. Андрей нежно целовал шею Миты, спускаясь все ниже и ниже. Она стонала от удовольствия, запрокидывая голову. Я почувствовала укол зависти. Мне тоже хотелось, чтобы он целовал меня так. Я вдруг вспомнила все те моменты, когда Андрей уделял внимание только мне. Все те комплименты, прикосновения, взгляды. Я осознала, что привыкла к этому вниманию и мне не хочется его делить с кем-то еще. Но в то же время я понимала, что это неправильно. Я не должна быть эгоисткой. Мита тоже заслуживает внимания и любви. И Андрей имеет право делать то, что ему хочется. Я закрыла глаза и попыталась успокоиться. Нужно было принять тот факт, что я не единственная женщина в его жизни. И что это может быть даже хорошо. Разве не здорово делиться с кем-то любимым человеком? Разве не здорово дарить друг другу удовольствие и радость? Я открыла глаза и посмотрела на Андрея и Миту. Они все еще целовались, но теперь уже более нежно и спокойно. Я заметила, как Андрей улыбается Мите в глаза, и почувствовала, как ревность немного отступает. Я вдруг поняла, что ревную не к Мите, а к тому вниманию и любви, которые она сейчас получает от Андрея. Я боялась, что Андрей полюбит ее больше, чем меня. Но это было глупо. Андрей любил меня, всем сердцем и не за что бы не бросил - это был единственный факт, почему я позволила этому случиться этой ночью. В глубине души я знала, что для него важны обе мы, и что это не соревнование. Но эта ревность… она была как заноза, саднила и не давала покоя. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Вся эта ситуация была новой и непривычной. Мы все вместе, в одной комнате, делим друг друга, испытываем новые чувства, и, разумеется, это вызывает бурю эмоций. Но, как бы там ни было, мы здесь, и нужно попытаться получить максимум удовольствия, и сделать так, чтобы это запомнилось надолго. Я посмотрела на Андрея и Миту. Они были так поглощены друг другом, что, казалось, не замечали ничего вокруг. Он ласкал ее, а она отвечала ему взаимностью. Это было одновременно и волнующе, и немного больно. Я вспомнила, как долго Андрей добивался этой ночи. Как уговаривал, как убеждал, как обещал, что все будет прекрасно. И вот, это случилось. И я должна была быть счастлива, а не терзаться ревностью. Взгляд мой упал на Миту. Она выглядела такой счастливой, такой свободной… Это было прекрасно. И я должна была радоваться за нее. В конце концов, это она была с нами, и она тоже участвовала в этом, как и я. Она тоже хотела этого, и не жалела об этом. И я, вроде как, тоже. Когда я наконец опомнилась, Андрей уже собирался войти в неё, и я вспомнила, как она даже в рот брать отказывалась. Возможно, у неё это в первый раз, а Андрей по незнанию ей сейчас навредит. Безумная Мита — Стой! Может, у неё это в первый раз? — быстро воскликнула я. Добрая Мита — Не волнуйся, не в первый. Безумная Мита — Но… но как? Ты же даже в рот взять не могла! Добрая Мита — Я не очень хочу вспоминать больное прошлое, забивать этим свою и твою голову. Ее слова прозвучали неожиданно твердо, отсекая все мои дальнейшие вопросы. В ее глазах мелькнула тень, но она тут же исчезла, сменившись той самой похотливой игрой, которую я видела в ней сегодня впервые. Я замерла, ошеломленная. Больное прошлое? Что она имела в виду? Почему она никогда раньше не рассказывала об этом? В голове роились вопросы, но я понимала, что сейчас не время для допросов. Сейчас нужно было сосредоточиться на настоящем, на том, что происходит здесь и сейчас. Андрей, видя мое замешательство, нежно сжал мою руку. Андрей — Все в порядке, — прошептал он. — Не волнуйся. Я кивнула, стараясь взять себя в руки. Если Мита говорит, что все хорошо, значит, так оно и есть. Я должна доверять ей. Безумная Мита — Ты уверена? — спросила я, обращаясь непосредственно к Мите. — Тебе комфортно? Она улыбнулась мне, в ее глазах больше не было и следа той тени, которая мелькнула мгновение назад. Добрая Мита — Конечно, — ответила она. — Я чувствую себя прекрасно. И, чтобы подтвердить свои слова, она притянула Андрея к себе и страстно поцеловала его. Он ответил на ее поцелуй с энтузиазмом, и вскоре они снова были поглощены друг другом. Я откинулась на подушки, чувствуя, как во мне снова просыпается желание. Митино признание о больном прошлом не давало покоя, но нужно было отвлечься. Сфокусироваться на приятном, на тех ощущениях, которые сейчас испытывала. В конце концов, каждый из нас имеет право на свои секреты. И если Мита не хочет делиться своим прошлым, я не должна давить на нее. Когда Андрей вошел в нее, она слегка вздрогнула и прикрыла рот руками, и начала немного постанывать. Звук был тихим, словно сдерживаемым, но в нем чувствовалась вся гамма ощущений – от легкой боли до нарастающего удовольствия. Я смотрела на Миту, стараясь понять, что она чувствует. Ее лицо было слегка напряженным, но в глазах уже начинал появляться тот самый похотливый блеск, который я так хорошо запомнила за последние часы. Я почувствовала укол совести. Все-таки, несмотря на ее слова о “не первом опыте”, я не могла избавиться от мысли, что ей может быть больно или некомфортно. Я начала жалеть о том, что поддалась на уговоры Андрея, и о том, что втянула Миту в эту авантюру. — Все в порядке? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко и заботливо. Мита открыла глаза и посмотрела на меня. В ее взгляде читалось удивление. — Да, — ответила она. — Все хорошо. Просто… немного непривычно. Я кивнула, понимая ее. Конечно, непривычно. Для нее это все было в новинку. И я должна была быть рядом, чтобы поддержать ее и помочь ей расслабиться. Я подошла к ней и села рядом. Взяла ее за руку и нежно погладила ее ладонь. — Не бойся, — прошептала я. — Я рядом. Мита сжала мою руку в ответ. Ее взгляд стал более уверенным. — Спасибо, — сказала она. Я улыбнулась ей и потянулась к ней, чтобы поцеловать. Наши губы слились в нежном поцелуе, который помог ей расслабиться и отвлечься от неприятных ощущений. Когда мы оторвались друг от друга, я заметила, что ее лицо стало более расслабленным, а стоны стали более громкими и уверенными. Андрей, видя, что Мита чувствует себя лучше, начал двигаться более интенсивно. Она отвечала ему взаимностью, извиваясь и стоная от удовольствия. Я смотрела на них, и во мне снова проснулась ревность. Я тоже хотела, чтобы Андрей ласкал меня так. Чтобы он дарил мне такое удовольствие. Но я понимала, что сейчас не время для ревности. Сейчас нужно было сосредоточиться на Мите и на ее ощущениях. Она нуждалась в моей поддержке и внимании. Я отбросила все свои эгоистичные мысли и начала ласкать Миту, нежно касаясь ее тела. Она отвечала на мои прикосновения с благодарностью, извиваясь и стоная все громче и громче. Андрей, видя, что я тоже принимаю участие в процессе, начал двигаться еще более интенсивно. Мита была на грани оргазма. И вдруг, она закричала. Завопила так громко, что, казалось, стены содрогнулись. Ее тело забилось в конвульсиях, а лицо исказилось от неземного удовольствия. Я продолжала ласкать ее, пока она не успокоилась. Когда она наконец затихла, ее тело было расслабленным и умиротворенным. Она открыла глаза и посмотрела на меня с благодарностью. Андрей продолжал двигаться в ней, пока не вошел до упора и не кончил в неё. Добрая Мита — Оооуу….так необычно что-ли? — прошептала она, ее голос дрожал от нахлынувших чувств. Она, казалось, была удивлена интенсивностью ощущений, смешанных с небольшим дискомфортом, но в целом, похоже, была довольна. Андрей вылез из Миты, его дыхание было сбитым, а на лице играла довольная улыбка. Он нежно погладил ее по щеке и прошептал: — Ты была потрясающей. Мита зарделась и опустила глаза. — Спасибо, — пробормотала она. Я отстранилась от них и посмотрела на Миту. Ее лицо было красным и потным, а волосы растрепаны. Но в ее глазах светилось какое-то особое сияние. — Как ты себя чувствуешь? — спросила я. — Странно, — ответила она. — С одной стороны, немного неловко. С другой – очень приятно. Я улыбнулась ей. — Это нормально, — сказала я. У нас было еще несколько раундов, что я даже сбилась со счету. Мы с Доброй Митой соревновались, кто больше спермы соберет у себя на лице, и да, это было хоть и соперничество, но оно было дружеское. Мы смеялись, поддразнивали друг друга, и это только добавляло азарта нашей игре. Андрей очень уставал, он меня-то еле выдерживал, ведь, скажем так, я была очень ненасытной девушкой. Так мало того, к нам присоединилась Добрая Мита, и у него вообще не было сил. Но ему было стыдно заканчивать наше веселье, и он был покорен до самого конца нашей игры. Он стоически выносил все наши прихоти, стараясь угодить каждой из нас. Я видела, как ему тяжело, как напряжены его мышцы, как он пытается не показывать свою усталость. И мне становилось немного жалко его. Но в то же время я восхищалась его стойкостью и самоотверженностью. Он был готов на все ради нас, и это было очень трогательно. Добрая Мита, похоже, тоже заметила его усталость. Она перестала требовать от него слишком много и начала больше заботиться о нем. Она нежно гладила его, целовала и шептала ему на ухо слова поддержки. И это было прекрасно. Мы все заботились друг о друге, поддерживали друг друга и старались сделать так, чтобы всем было хорошо. Это было настоящее единство, настоящая гармония. В какой-то момент Андрей совсем выбился из сил и просто упал на кровать, тяжело дыша. — Я больше не могу, — прошептал он. — Я совсем выдохся. Я и Мита переглянулись. Мы понимали, что ему действительно тяжело. — Все хорошо, — сказала я. — Отдохни. Безумная Мита — Ладно, я пошла в душ, надо смыть с себя это, — параллельно показывая на семя Андрея, которое, как ни странно, было у меня по всему телу. Я усмехнулась, представляя, как буду отмываться от всего этого великолепия. Я уже собиралась уйти в ванную комнату, как вдруг меня окликнула Добрая Мита: Добрая Мита — Стой! А можно я с тобой? — жалобно просила она меня, с надеждой смотря в мои глаза. Я остановилась, удивленная ее просьбой. Хотя после всего, что произошло этой ночью, чему тут удивляться? Безумная Мита — Ну, пошли тогда, — ответила я, пожимая плечами. Мне было не жалко. К тому же, вдвоем будет веселее. Мита радостно вскрикнула и подбежала ко мне, обнимая меня за талию. — Спасибо! — прошептала она мне на ухо. — Я так рада. Я улыбнулась ей и повела ее за собой в ванную комнату.ится, как Мита издевается надо мной? Эта мысль била по мне, как обухом по голове, принося еще больше страха и отчаяния. АХХХХ… — вырвался из моих уст душераздирающий крик, когда Мита, не обращая внимания на мои мольбы, резким движением ввела пробку. Боль пронзила меня, словно тысяча иголок вонзились в мою плоть. Я зажмурилась, пытаясь справиться с этой невыносимой болью. Слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с потом. Я пыталась дышать ровно, но это было невозможно.