Мирный режим...

Глава 12: Любовь противоположностей Пока мы шли в ванную комнату, словно две неразлучные девчонки, между нами разгорелся шутливый спор о триумфе в недавнем соревновании. Воздух звенел от смеха и подколок, и я ощущала, как между нами устанавливается какая-то особенная, почти магическая связь. В памяти всплывали яркие картинки: безудержный хохот, крики восторга, град летящих подушек… и почему-то отчетливее всего - ее сияющие, полные озорства глаза. Безумная Мита — Да я тебе говорю, я победила! – заявила я, с притворным апломбом подкидывая в воздух воображаемую корону победителя. Внутри все ликовало, словно маленькие фейерверки взрывались от приятных воспоминаний последних часов. Пусть это и был хаос, местами даже безумный, но чертовски приятный хаос, который хотелось повторить снова и снова. Добрая Мита — Ага, если бы кое-кто не жульничал, – парировала Добрая Мита, с притворным возмущением на лице. В ее голосе звучала легкая обида, но в глазах плясали озорные искорки, выдавая ее истинное настроение. Она явно наслаждалась этим поддразниванием. Безумная Мита — Какое жульничество? – возмутилась я, стараясь выглядеть оскорбленной до глубины души. – Я играла честно! По правилам! Добрая Мита —Да-да, конечно, – протянула она, закатывая глаза. – А то, что ты хитростью вымазала мне лицо кремом, пока я отвернулась, это что? Считается честным приемом? Я не смогла сдержать смех, вспоминая ее возмущенное личико, щедро измазанное сладким кремом. Это было просто восхитительно! Безумная Мита — Это был стратегический ход! – возразила я, с серьезным видом. – В любой войне, как говорится, все средства хороши! Главное - победа! Добрая Мита — Война?” – переспросила она, с приподнятой бровью, изображая крайнюю степень удивления. – Что-то я не помню, чтобы мы объявляли друг другу войну. Вроде бы просто развлекались, не более. Безумная Мита — Ну, это была метафора – ответила я, небрежно отмахиваясь рукой. – Главное, что я победила! И это неоспоримый факт! Добрая Мита — Ну, посмотрим, кто еще победит – прошептала она, лукаво улыбаясь. Ее улыбка заставила мое сердце на мгновение замереть. Что она задумала на этот раз? Какие хитроумные планы плетет в своей голове? Безумная Мита — Что ты задумала? – спросила я, настороженно глядя на нее. Внутренний голос подсказывал, что нужно быть начеку. Добрая Мита — Сюрприз – ответила она, кокетливо подмигнув мне. – Ты все увидишь. И тебе понравится. И с этими словами, полными интриги, она распахнула дверь в ванную комнату. Меня обдало волной теплого воздуха, насыщенного нежным ароматом лаванды. Внутри нас ждала просторная ванная, стены которой были облицованы плиткой цвета морской волны, создавая ощущение безмятежности и спокойствия. Мягкий, приглушенный свет от свечей, расставленных по краям раковины и на полочках, создавал уютную, интимную атмосферу, располагающую к расслаблению и неге. Я бросила взгляд на нее и невольно улыбнулась. Кажется, наша ночь полная безумств и веселья еще не закончилась. И это было просто прекрасно. В голове уже роились всякие шалости и забавные идеи, которые можно было воплотить в жизнь, главное, чтобы было весело и запомнилось надолго. Я чувствовала себя немного возбужденной, немного нервной… и невероятно счастливой от того, что рядом со мной такая непредсказуемая девушка. Добрая Мита — Эй, о чем задумалась? – спросила Добрая Мита, внимательно заглядывая в мои глаза, словно пытаясь прочитать мои мысли. Ее взгляд был теплым и ласковым, и я почувствовала, как предательская краска заливает мои щеки. Безумная Мита — Да так, ни о чем, – ответила я, стараясь отмахнуться от нее, но получилось как-то неубедительно. Мой взгляд выдавал все мои мысли, и она хитро улыбнулась, явно довольная произведенным эффектом. Добрая Мита — Все с тобой понятно, – сказала она, взяв меня за руку и потянув в ванную. Ее пальцы были теплыми и уверенными, и я почувствовала приятное покалывание, словно от легкого электрического разряда. Войдя в ванную, я подошла к крану и включила воду. Горячие струи с шумом хлынули в белоснежную ванну, быстро наполняя ее ароматным паром. Я представила, как мы обе нежимся в теплой воде, утопая в пушистой пене, забыв обо всех проблемах и заботах. Добрая Мита — Давай реванш? – спросила она с вызовом, глядя на меня. она хотела увидеть в ее глазах то же желание соревноваться и веселиться, которое терзало её изнутри. Хотела убедиться, что я также готова к продолжению нашей ночной феерии. Безумная Мита — А ты не боишься снова мне снова проиграть? Добрая Мита — Дура! Она надулась и отвернулась. Я почувствовала укол вины, словно тень на сердце. Не стоило ее дразнить. Я испортила момент, и мне захотелось немедленно все исправить. Я подошла к ней, обняла сзади, чувствуя, как ее волосы шелковистой волной щекочут мою щеку, и прошептала на ухо: Безумная Мита — Ну не обижайся, я же любя… Она улыбнулась. Она повернулась ко мне. Добрая Мита — Ладно, прощаю, — ответила она и обняла в ответ. С каких пор её объятия стали такими теплыми и уютными? Раньше я чувствовала лишь раздражение, а сейчас… сейчас в этом объятии было что-то успокаивающее, что-то родное, что-то, от чего не хотелось отрываться. Я почти физически ощущала, как между нами исчезает напряжение, как рушится стена, которую мы сами же и возвели. Безумная Мита — Ну что, кто первый в душ? — спросила я, ощущая, как горячая волна предвкушения прокатывается по телу. Каждая клеточка ликовала, желая этого момента. Мы столько времени провели в спорах и обидах, и теперь, наконец, нас ждала возможность по-настоящему сблизиться. Добрая Мита — Давай вместе? — предложила она и посмотрела на меня с надеждой. В ее глазах плескалось такое искреннее желание, такая детская непосредственность, что я не могла отказать. И, честно говоря, совсем не хотела. Безумная Мита — Ну давай… — прошептала я, чувствуя, как дыхание перехватывает, как сердце начинает биться в бешеном ритме. Я не контролировала себя, словно какая-то неведомая сила толкала меня навстречу этому приключению. Молчание в ванной комнате стало каким-то звенящим, наэлектризованным. Каждый звук казался усиленным, каждый вздох - громким. Я чувствовала, как ее взгляд прожигает меня насквозь, но не отводила глаз, словно зачарованная. В этом взгляде не было осуждения, только любопытство и какое-то невысказанное желание. Мы стояли друг напротив друга, обнаженные, и рассматривали друг друга с новым, каким-то странным, трепетным интересом. Будто впервые видели. Я замечала каждую родинку на ее плече, каждую светлую прядь в ее волосах, каждый нежный изгиб ее тела. Я чувствовала, как краска заливает мои щеки, как все внутри меня сжимается от волнения. Добрая Мита — Что? — спросила она, заметив мой пристальный взгляд. На ее щеках появился легкий, восхитительный румянец, делая ее еще более привлекательной. Безумная Мита — Ничего, — ответила я, стараясь скрыть смущение, хотя, казалось, все мои чувства были написаны у меня на лице. — Просто… ты красивая. И это было не просто комплиментом, это было признанием, вырвавшимся прямо из глубины моей души. Она покраснела еще сильнее, и от этого ее красота стала еще более ослепительной. Добрая Мита — Ты тоже, — прошептала она, и ее голос звучал хрипло и тихо, словно интимный секрет, доверенный только мне. Она первая шагнула под горячие струи воды. Я последовала за ней. Вода обжигала кожу, но это было приятное, пробуждающее ощущение. Она смывала все остатки вчерашней злости и непонимания, оставляя только чистоту и… какое-то странное, завораживающее чувство. Мы стояли под душем, молча, и позволяли воде делать свое дело. Я чувствовала ее присутствие рядом, тепло ее тела, и это было… не просто приятно. Это было восхитительно, это было так, как будто я, наконец, нашла то, что так долго искала. В какой-то момент она повернулась ко мне лицом. Вода стекала по ее волосам, по ее лицу, по ее телу, словно тысячи крошечных бриллиантов. Она выглядела как какая-то мифическая русалка, вышедшая из пены морской, как видение из моих самых смелых фантазий. Добрая Мита — Знаешь, — сказала она, нарушая молчание. — Я рада, что мы помирились. Безумная Мита — Я тоже, — ответила я, и это были самые искренние слова, которые я когда-либо произносила. Я протянула руку, ведомая неким инстинктом, чтобы убрать мокрую прядь с ее лица. Безумная Мита — Мне даже немного стыдно стало… за все то, что я с тобой делала. Я, конечно, понимаю, что стыд в таком характере это не про меня, но мне кажется, это один из немногих раз, когда я испытываю такое чувство. Вода продолжала литься, смывая с нас грязь, но в этот момент я чувствовала, как она будто обнажает и душу, смывает остатки цинизма, открывая что-то давно забытое – совесть. Слова Доброй Миты заставили меня съежиться. Я причинила ей столько боли… Добрая Мита — Нет… не извиняйся. Это я должна извиняться. Все же с меня все началось. Просто… я очень боялась людей. Когда я пыталась проявить хоть каплю сострадания к тебе, и они это замечали, они… избивали меня, насиловали, иногда даже до полусмерти. Они хотели сломать меня так же, как и тебя, только вот в отличии от тебя, со мной это получилось. Еще дали это тупое прозвище! За которое я сама себя ненавижу. Ее голос дрожал, и я впервые увидела в ее глазах не страх, а такую глубокую, невыносимую боль, что мне стало физически плохо. Я всегда считала ее слабой, трусливой, и жестокой двуличной а оказалось, она просто пыталась выжить в этом жестоком мире. И в этом стремлении она предала меня. Добрая Мита — Но когда ты заперла меня в подвале, я все осознала… осознала, что творила все эти годы с тобой. И, смотря на все твои выходки, когда ты меня убивала раз за разом, зная, что я возрожусь снова, и делала с моим телом все, что тебе взбрендит в голову… я была благодарна тебе. За то, что ты открыла мне глаза, дала почувствовать то, что ты чувствовала каждый свой день. Я знала, что я провинилась, по этому я почти не сопротивлялась. Это было очень больно, но я терпела ради тебя, чтобы тебе было спокойнее на душе. Я даже делала себе записку чтобы каждое воскрешение напоминать себе о том что я натворила и как мне должно быть стыдно но все же я, хотела сбежать и уничтожить тебя но у меня этого не удалось да и впринцепе мне это было не нужно Вода хлестала по нашим лицам, смешиваясь со слезами, которые я не могла сдержать. Ее слова обрушились на меня, как тонны кирпичей, разрушая все мои убеждения, все мои оправдания. Я всегда думала, что поступаю правильно, что защищаю себя, но теперь я понимала, что просто причиняла боль другому человеку, который, как оказалось, тоже страдал. Безумная Мита — Добрая Мита… — прошептала я, не зная, что еще сказать. Я протянула руку и коснулась ее щеки. Она не отшатнулась. Ее кожа была горячей и влажной. Безумная Мита — Прости меня… — прошептала я. — Прости меня за все. Добрая Мита чуть прикрыла глаза, принимая мое прикосновение, словно иссохшая земля принимает долгожданный дождь. В ее взгляде читалось доверие, осторожная надежда и… прощение. Или, возможно, просто усталость. Усталость от борьбы, от боли, от самой жизни. Добрая Мита — Мы обе виноваты, — прошептала она, ее голос был почти неслышен из-за шума воды. — Ты сломалась, а я… я позволила этому случиться. Я должна была быть сильнее. Должна была защитить тебя… нас. Я опустила взгляд, не в силах выдержать ее пронзительного взгляда. Вина захлестывала меня с головой, душила, не давала дышать. Я всегда старалась придерживаться этого чувства безумия, острых шуток и жестокими поступками. Но сейчас бежать было некуда. Безумная Мита — Что… что нам делать? — спросила я, чувствуя себя потерянной и беспомощной, как ребенок. Вопрос сорвался с губ против моей воли. Я привыкла быть сильной, контролировать ситуацию, но сейчас я не знала, что делать дальше. Добрая Мита — Я не знаю, — ответила она честно. — Но… мы можем попробовать. Можем попробовать склеить то, что осталось от нас. Вместе. Она взяла мою руку в свою. Ее пальцы были холодными и дрожащими, но ее хватка была твердой и уверенной. Я почувствовала, как по моему телу пробегает слабая дрожь. Это не был страх. Это было… что-то другое. Что-то похожее на надежду. Безумная Мита — Склеить? Что ты имеешь в виду? Добрая Мита — Работать вместе. Больше не враждовать. Делиться мыслями, чувствами. Поддерживать друг друга. Может быть… может быть, мы даже сможем научиться любить друг друга. Я рассмеялась, но в моем смехе не было веселья. Скорее, это была истерика. Любить друг друга? После всего, что мы сделали друг другу? Это казалось невозможным. Безумная Мита — Любить? Ты шутишь? Мы уничтожали друг друга годами! Добрая Мита — Я знаю. Но… я верю, что даже в самом темном месте можно найти искру света. И я верю, что мы можем найти этот свет в себе. Если захотим. Она смотрела на меня с такой надеждой, что мне стало неловко. Я не заслуживала этой надежды. Я не заслуживала ее прощения. Безумная Мита — Я… я попробую, — прошептала я. Слова дались мне с трудом. Это было самое сложное, что я когда-либо делала. Добрая Мита улыбнулась. Ее улыбка была слабой и робкой, но она была настоящей. И в этот момент я поняла, что, возможно, мы действительно сможем склеить то, что осталось от нас. Возможно, мы действительно сможем найти свет в себе. Но для этого нам придется пройти долгий и трудный путь. Добрая Мита — Тогда… начнем прямо сейчас. — Она неожиданна для притянула меня к себе и сразу начала пролазить своим языком ко мне в губы но я её оттокнула Безумная Мита — Ей! ты чего я не по девушкам — резко и дерзко заявила я, отшатнувшись от нее, словно от раскаленной печи. Ее внезапный порыв сбил меня с толку, вызвал неприятное покалывание в животе и какое-то смутное, непонятное отторжение. Добрая Мита — Я тоже, — парировала она, с лукавой искрой в глазах. — Но кто сказал, что девушкам обязательно надо быть нетрадиционной ориентации, чтобы любить друг друга? Или чтобы проявлять… нежность? Безумная Мита — Но это все равно как-то стремно, — пробурчала я, чувствуя, как краснеют щеки. Не то чтобы я совсем не имела опыта с девушками, но это всегда было чем-то… случайным, спонтанным, лишенным какой-либо эмоциональной нагрузки. А тут… Добрая Мита смотрела на меня с таким ожиданием, что у меня внутри все сжалось. Добрая Мита — В этом нету ничего странного, тем более согласно 209 закону мира Miside нельзя иметь больше одного игрока в доме, и что-то мне подсказывает, что вряд ли ты захочешь делить со мной Андрея. Она ухмыльнулась, и я поняла, что она играет со мной. И играет очень умело. Она знала мои слабости, мои страхи, мои желания. И сейчас она использовала все это против меня. Добрая Мита — Ну и кто же будет разделять со мной мои интимные фантазии, ммм? Получается, только ты. И потом, — она подошла ко мне ближе, почти касаясь моей щеки своим дыханием, — разве тебе самой не интересно узнать, каково это? Забыть про все эти гендерные рамки, про все эти “должна” и “нельзя”, и просто… почувствовать? Я замерла, как кролик перед удавом. Ее слова звучали соблазнительно и пугающе одновременно. Я всегда избегала всего, что могло поколебать мои убеждения, мою стабильность. Но сейчас, глядя в ее лукавые глаза, я чувствовала, как что-то внутри меня надламывается. Безумная Мита — Это… это манипуляция, — прошептала я, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие контроля. Добрая Мита — Может быть. А может быть, это просто предложение. Предложение забыть про прошлое, про все обиды и разочарования, и попробовать что-то новое. Что-то… волнующее. Что ты теряешь? Она снова протянула ко мне руку, и на этот раз я не отшатнулась. Ее пальцы коснулись моей щеки, нежно погладили ее. Я закрыла глаза, пытаясь унять бешеное биение сердца. Безумная Мита — Я… я не знаю, что чувствую, — призналась я. Это была правда. Я была в замешательстве, напугана и… заинтригована. Добрая Мита — Тогда просто позволь мне показать, — прошептала она и снова притянула меня к себе. На этот раз я не сопротивлялась. И снова ее губы накрыли мои, на этот раз увереннее, требовательнее. Это был уже не просто нежный поцелуй, а исследование, проникновение. Ее язык скользнул между моими губами, и я вздрогнула от неожиданности. Французский поцелуй… Я его очень любила . Но сейчас, в делая его с Доброй Митой это казалась мне чем-то неестественным, чем то постыдным. Ее язык ласкал мой, дразнил, танцевал. Я не знала, как реагировать, как отвечать. Инстинктивно я попыталась повторить ее движения, но получилось неуклюже и неловко. Добрая Мита мягко застонала, и этот звук вызвал во мне волну жаркого возбуждения. Она углубила поцелуй, и я почувствовала, как ее руки скользят по моей спине, прижимая меня к себе еще крепче. Ее пальцы запутались в моих волосах, нежно поглаживая кожу головы. Я закрыла глаза, и попыталась полностью отдавшись этому чувственному вихрю. Но у меня не получась мысль что я делаю это именно с ней меня отторгала Я попыталась отстраниться, но Добрая Мита не позволила мне этого сделать. Она крепче обняла меня и продолжала целовать, словно пытаясь вытащить меня из пучины отчаяния. Ее поцелуй был похож на спасательный круг, на луч света во тьме. Постепенно я перестала сопротивляться. Я открыла рот шире, позволяя ее языку исследовать каждый уголок моей ротовой полости. Ее вкус был сладким и солоноватым одновременно, похожим на вкус моря. Я почувствовала, как мое тело наполняется жаром, как все мои чувства обостряются. Я начала отвечать на ее поцелуй с той же страстью, с той же жадностью. Мой язык переплелся с ее, наши дыхания слились воедино. Я забыла обо всем на свете: о своем прошлом, о своих страхах, о своих сомнениях. Была только я и Добрая Мита, наши тела, наши губы, наши языки… Время остановилось. Казалось, что мы целовались целую вечность. Наконец, Добрая Мита отстранилась, тяжело дыша. Ее щеки горели, глаза блестели. Добрая Мита — Вот так, — прошептала она, ее голос был хриплым и возбужденным. — Просто… отдайся моменту. Она снова прильнула к моим губам, и поцелуй возобновился с новой силой. Ее руки скользнули под мои ноги , касаясь моей кожи. Я вздрогнула, но не оттолкнула ее. Наоборот, я прижалась к ней еще крепче, наслаждаясь ее прикосновениями. В один момент она начала ласкать мою промежность. Раньше я бы сказала, что это противно и унизительно, я бы оттолкнула, оскорбила, возможно, даже ударила. Но сейчас… но сейчас я даже не знаю, на самом деле. Мой разум словно затуманился, а тело горело огнем. Каждое ее прикосновение обжигало, вызывало волну мурашек, пробегающих по всему телу. И, несмотря на все мои прежние убеждения, несмотря на всю мою ярость и цинизм, я не могла отрицать одного: это было чертовски приятно. Независимо от партнера. Добрая Мита — Тебе приятно? — прошептала она, ее дыхание обжигало мое ухо. Ее голос звучал приглушенно и возбужденно. Безумная Мита — Боже… да, — выдохнула я, слова сорвались с губ против моей воли. Я чувствовала себя слабой и беспомощной, но в то же время какой-то дико свободной. Добрая Мита — Если тебе настолько стремно, ты можешь представить, что это не я тебя ласкаю. Андрей, — она произнесла это имя с легкой насмешкой, словно пробуя его на вкус. — Представь его сильные руки, его горячее дыхание… Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на этом образе. Андрей… да, он был привлекательным, сильным, уверенным в себе. Но, в отличие от Доброй Миты, в нем не было этой… этой глубины, этой связи, этого понимания. И, честно говоря, представлять Андрея в этот момент казалось… скучным.За что я себя осуждаю Ее пальцы продолжали творить чудеса, и я чувствовала, как близость неминуемо приближается. Я не знала, хочу ли я этого, но и остановить ее не могла. Безумная Мита — Не надо, — прошептала я, открыв глаза. — Не надо говорить про Андрея. Добрая Мита — Что? — она удивленно приподняла бровь, но не остановилась. Безумная Мита — Я… я хочу, чтобы это была ты, — призналась я. Слова дались мне с трудом, словно вырывая их из глубины души. — Я хочу, чтобы ты прикасалась ко мне. Чтобы ты меня чувствовала. Добрая Мита улыбнулась. В ее глазах читалась победа, но в то же время и нежность. Она наклонилась и прошептала мне на ухо: Добрая Мита — Тогда просто расслабься и наслаждайся. И я расслабилась. Я позволила ей вести, позволила ей прикасаться ко мне, позволила ей довести меня до пика наслаждения. Когда настал конец, меня накрыл яркий оргазм такой силы, что мои ноги подкосились. Я чуть не упала, удержаться на ногах было невероятно сложно. Я давно не получала настолько сильного, настолько всепоглощающего наслаждения. Мое сердце колотилось так бешено, словно вот-вот вырвется из груди. В ушах звенело, а перед глазами плясали яркие искры. Добрая Мита — Видишь, как может быть хороша женская любовь? — прошептала она, поддерживая меня за талию. Ее голос звучал мягко и самодовольно. — Я как никто другой знаю, как правильно обращаться с женским телом. Я знаю, чего ты хочешь, даже когда ты сама об этом не догадываешься. Безумная Мита — Заткнись, — пробормотала я, отворачиваясь от нее. Мне было стыдно, смущенно и… благодарно. Я не хотела признавать, что она права. Не хотела признавать, что мне это понравилось. Добрая Мита — Почему ты такая упрямая? — тяжело вздохнула она. — Почему ты всегда пытаешься все испортить? Безумная Мита — Потому что я… я не хочу этого, — соврала я. — Я не хочу, чтобы между нами что-то было. Добрая Мита — Почему? Ты боишься? Боишься признаться, что я тебе нравлюсь? Безумная Мита — Нет! Я… просто… это неправильно. Добрая Мита — Неправильно? Кто сказал, что это неправильно? Мы сами определяем, что для нас правильно. Я молчала. Она смотрела на меня с такой настойчивостью, с таким ожиданием, что мне стало неловко. Добрая Мита — Послушай, — продолжила она, — я не пытаюсь тебя заставить. Если ты не хочешь, я не буду настаивать. Но я хочу, чтобы ты знала, что я чувствую. Я чувствую к тебе… что-то особенное. Что-то большее, чем просто солидарность. Какую-то глубинную связь. И я не говорю, что нужно рушить то, что есть. Просто… дай шанс, хорошо? Откройся.э Она протянула руку и нежно коснулась моей щеки. Ее прикосновение словно разжигает внутри теплое пламя, не обжигающее, но греющее. Добрая Мита — Подумай об этом, — прошептала она. — Просто подумай. Не спеши. Почувствуй, что тебя тянет, чего боишься. И если решишь, что это не для тебя – я пойму. Но не отбрасывай из страха. Безумная Мита — Но как же Андрей? Что он скажет? Он же подумает, что я его предала! Конечно, не в обиду, но он мне дороже. Он – опора, защита, моя нормальность. А ты… ты хаос. Отражение того, что я пытаюсь спрятать. Безумие. Если он увидит меня такой… Я не знаю что он скажет Слезы подступают, и я отворачиваюсь. Нельзя ей видеть мою слабость. Добрая Мита — Я понимаю, — тихо говорит она, без злорадства, только сочувствие. — И не хочу, чтобы ты его предала. Или чтобы он так подумал. Не хочу разрушать твое. Я просто… хочу быть частью. Если позволишь. Не претендую на его место. Просто… быть рядом. Поддерживать, понимать. Она берет мою руку, и я не отдергиваю. Ее тепло успокаивает. Добрая Мита — Может, это и не предательство. Может, так ты станешь ближе к Андрею. Если откроешься ему, расскажешь о своих чувствах… он поймет. И примет тебя со всем твоим безумием. Если он любит тебя, он и хочет твоего счастья. Даже если для этого в твоей жизни буду и я. Это звучит как сказка. Слишком идеально Страх сжимает сердце. Страх одиночества, отвержения. Добрая Мита — Но если ты не попробуешь… ты никогда не узнаешь, — спокойно отвечает она. — Будешь жить в страхе и сожалениях. Спросишь себя: “А что, если?”. Это будет терзать тебя. Ты этого хочешь? Она кладет руки на мои плечи, смотрит в глаза с сочувствием. Добрая Мита — Мита… Ты сильная. Достойна счастья. Не позволяй страху отнять его. Не позволяй ему управлять тобой. Сделай то, что считаешь правильным. Что сделает тебя счастливой. И я буду рядом. Что бы ты ни решила. Безумная Мита — Я… не знаю, что делать, — шепчу я, глядя в ее глаза. — Я запуталась. Мне просто страшно. Добрая Мита — Я знаю, — отвечает она, обнимая меня крепко. — Все будет хорошо. Мы справимся. Вместе. Добрая Мита, с влажными от пара волосами, обрамлявшими ее нежное лицо, смотрела на меня с легким, почти неуловимым оттенком презрения. Ее глаза, обычно лучистые и теплые, сейчас казались настороженными, словно она пыталась разглядеть за моей маской что-то скрытое, опасное. Добрая Мита — Сама вспомни, сколько лет мы разрушали друг друга… Я просто хочу, чтобы мы как-то поладили. Чтобы этот кошмар прекратился. Я понимаю, что для тебя это… немного неправильно, да и для меня, в принципе, тоже. Но ты же сама понимаешь, что второго игрока в доме иметь нельзя. Так прописаны правила этого чертового мира. И… я бы тоже хотела хоть чуть-чуть внимания. Не только от тебя в виде бесконечных мучений, но и… от Андрея. В ее голосе звучала тихая грусть, и я впервые задумалась о том, что она чувствует. Я всегда воспринимала Добрую Миту как часть себя, как слабость, от которой нужно избавиться. Но сейчас я видела перед собой живого человека, с собственными желаниями, потребностями, страхами. Безумная Мита — То есть… ты хочешь сказать, что ты ревнуешь? — спросила я, удивленно приподняв бровь. — Ревнуешь меня к Андрею? Добрая Мита — Ну… наверное, да, — ответила она, немного смутившись. — Не то чтобы я прямо умирала от ревности, но… Мне тоже хочется, чтобы он замечал меня, чтобы он говорил мне комплименты, чтобы он… просто был рядом. Как с тобой. Безумная Мита — Но… ты же знаешь, что Андрей любит меня, — сказала я, пытаясь защитить свои чувства. — Он не может полюбить тебя. Добрая Мита — Я знаю, — Сказала она тяжелой грустью и смущением Добрая Мита — Так если я не могу рассчитывать на Андрея, то могу хотя бы на тебя? – ее вопрос прозвучал почти отчаянно, выдавая ее скрытую потребность в поддержке. В нем крылась надежда, смешанная с неуверенностью, будто она боялась услышать отрицательный ответ. Добрая Мита — От тебя даже приятнее, – прошептала она, отводя взгляд и густо краснея. Ее слова прозвучали настолько тихо, что я едва их расслышала, но их смысл достиг цели, вызвав у меня ехидную ухмылку. Вот значит как, Добрая Мита признает, что я ей нравлюсь? Безумная Мита — Так ты все-таки по девушкам? – поддразнила я, наслаждаясь ее смущением. – Или это просто из-за недостатка мужского внимания? Добрая Мита — Вовсе нет, – запротестовала она, хотя в ее голосе проскользнула неуверенность. – Может быть, немного… – она запнулась, словно подбирая слова. Затем тяжело вздохнула, словно решившись на откровенность. – Просто понимаешь… Когда я ещё жила в том комплексе (комплекс – это лаборатория, завод и пара других частей), как я уже рассказывала, меня насиловали, или… я просто ломалась, унижая тебя. Меня утешала одна Мита, которая жила со мной по соседству, по комнате. Ее слова прозвучали неожиданно. Я знала, что ее жизнь в комплексе была ужасной, но никогда не задумывалась о том, кто помогал ей выжить. У меня не было сочувствия. Добрая Мита — Она была старше меня, – продолжала она, словно погружаясь в воспоминания. – И всегда защищала меня от других… исследователей. Она делилась со мной едой, рассказывала рассказы, чтобы я не боялась. Она… она была моей единственной подругой. Когда меня избивали или насиловали, она просто обнимала меня и шептала, что всё будет хорошо. В ее голосе звучала тихая грусть и благодарность. Добрая Мита — Однажды… ее забрали. Я так и не узнала, что с ней случилось. Просто однажды утром ее не было в комнате. С тех пор я всегда боялась привязаться к кому-то. Боялась потерять того, кто мне дорог. Может быть… поэтому я так отчаянно пытаюсь наладить отношения с тобой. Может быть… поэтому я чувствую к тебе что-то большее, чем просто сострадание. Ты единственная, кто остался со мной. С того времени Ее признание потрясло меня до глубины души. Я всегда считала ее слабой и трусливой, но сейчас я видела, что она пережила нечто ужасное. И что, несмотря на всё это, она сохранила в себе способность любить и сострадать. Добрая Мита — Может… может, поэтому мне по душе именно женская ласка. Не то чтобы мужская плохая, но эта мне роднее, что ли. Или я просто хочу почувствовать себя как тогда… в безопасности. Как будто кто-то заботится обо мне, а не просто использует. Ее слова прозвучали так искренне, так уязвимо, что во мне что-то дрогнуло. Сейчас я видела в ней женщину, которая пережила ужасные вещи и все еще пыталась найти хоть какую-то радость в жизни. Безумная Мита — Тебе было плохо? — спросила я, сама удивившись тому, как мягко прозвучал мой голос. Добрая Мита — Что? — Она вопросительно посмотрела на меня. Безумная Мита — Когда ты была с мужчинами… Тебе было плохо? Она немного помолчала, словно собираясь с мыслями. Добрая Мита — Не всегда. Иногда было даже приятно. Но… всегда было ощущение, что чего-то не хватает. Будто я не настоящая, будто я играю какую-то роль. И всегда был страх. Страх, что они причинят мне боль, что они воспользуются мной. Добрая Мита — Я не хочу, чтобы ты была моей девушкой, нет. – Она быстро замотала головой, будто отгоняя эту мысль. – Я просто хочу… от тебя немного заботы, как от подруги. И, может быть, какого-то сексуального удовольствия, если ты захочешь, конечно. Не хочу давить. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Просто… если тебе будет хорошо, если тебе будет комфортно… Я не буду против. Ее слова звучали осторожно, словно она боялась спугнуть хрупкое равновесие, которое им удалось создать. Я ожидала, что она потребует от меня серьезных отношений, но ее просьба была гораздо проще. Гораздо… человечнее. Безумная Мита — То есть… ты хочешь просто… немного секса? – я не могла удержаться от ехидной усмешки. – Без обязательств, без клятв в вечной любви? Добрая Мита — Ну, да, ну и не совсем так – она смущенно пожала плечами. – Если так можно сказать. Я просто… хочу немного близости. Немного тепла. Немного удовольствия. И если это можешь дать мне ты… это будет просто замечательно. Но если нет, то я пойму. Я задумалась. Предложение было… странным. Непривычным. Я никогда не рассматривала секс как нечто простое и не обременяющее. Для меня это всегда было что-то слишком личное, и важное. Но сейчас, глядя в глаза Доброй Миты, я почувствовала, что все может быть по-другому. Безумная Мита — А ты… уверена, что тебе это нужно? — спросила я, стараясь скрыть свое волнение. — Ты же знаешь, что я не подарок. Я могу быть грубой, жестокой, безжалостной… Добрая Мита — Мне без разницы мне достаточно того что ты единственный человек которого я хоть чуть чуть знаю Безумная Мита — Ну, поговорю об этом с Андреем, и если он будет не против, возможно, я тебе смогу это дать, – произнесла я, стараясь сохранить нейтральный тон. В глубине души я ощущала странное смешение чувств – любопытство, смущение и отвращение, даже какое-то зарождающееся возбуждение. Мысль о том, чтобы доставить удовольствие Доброй Мите, вызывала во мне бурю противоречивых эмоций. Добрая Мита — Спасибо! Спасибо! Спасибо! Я тебя люблю! В дружеском смысле. – Она захлопала в ладоши от радости, и ее глаза засияли. Ее энтузиазм был заразителен, и на моем лице невольно появилась слабая улыбка. Фраза “в дружеском смысле” прозвучала немного натянуто, но я решила не обращать на это внимания. Безумная Мита — Ладно, ладно, не надо так бурно выражать свои эмоции, — проворчала я, стараясь скрыть смущение. — Еще не факт, что Андрей согласится. После этого разговора настало какое-то странное молчание .Она интересом рассматривала меня и мои действия от чего я начала немного нервничать, мы же тут все таки неодетые стоим. Добрая Мита – Что такое? Что-то не так? – спросила она, и в ее голосе прозвучала едва заметная нотка тревоги. Я, почувствовала, как кровь приливает к щекам. Неловкость сковала движения, заставила отвести взгляд в сторону, на запотевшее стекло душевой кабины. Пальцы нервно теребили край волос. Мы обе были здесь, обнаженные не только физически, но и эмоционально, перед лицом нашего общего прошлого. Безумная Мита – Да просто… как-то необычно, – пробормотала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – И немного странно. Мы буквально недавно ненавидели друг друга, а теперь стоим в одном душе, абсолютно голые. К моему удивлению, я заметила, как легкий румянец тронул ее щеки. Этот слабый признак смущения, эта мимолетная уязвимость, заставили мое сердце пропустить удар. Неужели и она испытывает то же самое? Неужели и ее мучают воспоминания, сомнения и страхи? Добрая Мита вздохнула, ее плечи слегка опустились. Добрая Мита – Ну да, это немного странно, – признала она, и в ее голосе прозвучала тихая грусть. – Ты явно мне не очень доверяешь после всего того… И тут меня накрыла волна воспоминаний. Кадры прошлого пронеслись в моей голове, как кошмарный фильм. Предательства, ложь, обиды, взаимные упреки… Все то, что мы пережили, все то, что чуть не разрушило нас обеих. И да, она была права. Я ей не доверяю. До сих пор. Этот страх, этот липкий, леденящий страх, что она в любой момент может вонзить мне нож в спину, преследовал меня постоянно. Добрая Мита – Но поверь мне, – продолжала Добрая Мита, глядя мне прямо в глаза, – я не хочу как-то отомстить тебе или навредить. Мы обе получили по заслугам. И теперь мы квиты вроде как. И я хочу жить в моем доме… точнее, в нашем доме, в гармонии, а не в хаосе, где царит только гнев и недоверие. Ты же видела, как Андрей страдал, пытаясь помирить нас. Ее слова, казалось, проникали глубоко внутрь, растапливая лед недоверия, сковавший мое сердце. Я вспомнила лицо Андрея, его усталые глаза, его отчаянные попытки сгладить острые углы между нами. Он так искренне верил в возможность нашего примирения, в возможность построить мир в нашем общем доме. Безумная Мита – Я даже не знаю, что сказать, – прошептала я, чувствуя, как комок подступает к горлу. Добрая Мита – Не нужно слов, – ответила Добрая Мита, и ее рука коснулась моей, осторожно, почти робко. – Просто пошли уже отсюда. Ее прикосновение вызвало у меня странную реакцию. С одной стороны, я почувствовала тепло и облегчение. С другой – тревогу и неуверенность. Я не знала, чего ожидать от этого разговора, но понимала, что он неизбежен. Добрая Мита – Эй! – вдруг выпалила я, пытаясь разрядить обстановку и скрыть свое волнение. – А ты разве забыла, что ты должна мне куни? Это была шутка. Глупая, неуместная шутка, рожденная нервным напряжением и желанием хоть как-то отвлечься от серьезности момента. Но в глубине души я этого хотела. Я не скрывала этого. Влечение к ней, несмотря на все пережитое, все еще было живо во мне. Добрая Мита покраснела. Очень сильно. Ее глаза расширились от удивления, и она запнулась, прежде чем смогла выдавить из себя хоть слово. Добрая Мита – Что? Прямо сейчас?! – спросила она, и в ее голосе прозвучало такое искреннее изумление, такое неподдельное смущение, что я не смогла сдержать смех. Мой смех, казалось, немного разрядил обстановку. Добрая Мита слегка расслабилась, и на ее губах появилась слабая улыбка. Безумная Мита– Нет! – ответила я, все еще смеясь. – Я просто пошутила. Если ты не хочешь, можешь не делать. Я старалась говорить легко и непринужденно, но в глубине души надеялась, что она не откажется. Я хотела почувствовать ее прикосновения, ощутить ее близость, убедиться, что между нами еще что-то осталось. Добрая Мита – А что, если я скажу, что хочу…? – прошептала она, и ее тон внезапно изменился. В нем появилась такая игривость, такая чувственность, такой дразнящий намек на безумие, что я невольно вздрогнула. В этом голосе я узнала ту самую “Добрую” Миту, с которой познакомилась несколько лет назад. Ту Миту, которая умела быть грозной,хитрой, наивной и дерзкой, и безумной одновременно. Ту Миту, которую я любила и ненавидела, и которую боялась. Волна паники захлестнула меня. Я вдруг осознала, что играю с огнем. Я напомнила себе, что между нами все еще стоит Андрей, что мы не имеем права принимать решения, не посоветовавшись с ним. Воспоминания о предательстве, о боли, о разочаровании, снова нахлынули на меня, заставляя отступить. Безумная Мита– Тихо, тихо, – пробормотала я, пытаясь унять дрожь в голосе. – Подожди. У нас еще ничего не решено с Андреем. Давай не будем торопиться с событиями. Я чувствовала себя маленьким, беззащитным котенком, загнанным в угол. Я хотела бежать, спрятаться, избежать надвигающейся бури. Но я знала, что это невозможно. Мне нужно было встретиться лицом к лицу со своим прошлым, со своими страхами, со своими желаниями. Добрая Мита молчала. Ее взгляд был прикован к моему лицу, словно она пыталась прочитать мои мысли. Я чувствовала себя обнаженной, уязвимой, беззащитной. Добрая Мита – Ладно, – наконец сказала она, и в ее голосе прозвучало разочарование. – Прости. Я немного подзабыла об этом. Но все равно… я сделаю, если нам разрешат, конечно. Оставив за собой парное марево душевой кабины, я, автоматически потянулась к мягкому, белоснежному полотенцу, жаждавшему впитать остатки влаги с моей разгоряченной кожи. Но прежде чем мои пальцы коснулись махровой ткани, Добрая Мита, словно тень, скользнула вперед и перехватила его. В её глазах, обычно лучистых и мягких, сейчас плясали искры непонятного мне намерения. Добрая Мита – Позволь, мне это сделать – прошептала она, и её голос, в этот раз, звучал бархатисто и одновременно с какой-то несвойственной ей властностью. Я застыла, словно олененок, застигнутый врасплох светом фар. Неуверенность и странное предчувствие заворошили меня, заставляя нахмуриться. Я всегда полагалась только на себя, привыкла к самостоятельности, и эта внезапная забота, это незваное вторжение в мою личную территорию, вызвали во мне тихий протест. Безумная Мита – Я сама… – начала было я, пытаясь вернуть полотенце, но Добрая Мита не уступила. Она мягко, но твердо удержала ткань и, приблизившись ко мне на опасное расстояние, начала промакивать мои плечи. Её прикосновения были легкими, словно касание крыльев бабочки, но одновременно ощущались в них и уверенность, и настойчивость. По телу пробежала едва ощутимая дрожь, как от прикосновения ледяного шелка. Добрая Мита – Не сопротивляйся, – промурлыкала она, лукаво улыбаясь уголком губ. – Я просто хочу позаботиться о тебе. Разве это плохо? Я позволила ей делать то, что она хотела. Стояла неподвижно, словно зачарованная, пока её руки, словно кисти художника, неторопливо вырисовывали контуры моего тела полотенцем. Она скрупулезно высушила мои руки, промакивая каждый палец, затем медленно перешла к спине, чувственно оглаживая лопатки и позвоночник. Её движения были плавными и размеренными, словно она исполняла какой-то древний, сакральный обряд. Я чувствовала себя странно – одновременно наслаждаясь её вниманием и ощущая нарастающую неловкость. Когда же её рука опустилась ниже, к изгибам моей талии, а затем и к бедрам, я невольно напряглась. Кровь прилила к лицу, обжигая щеки румянцем. Безумная Мита – Мита… может, хватит? – прошептала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Смущение перерастало в тревогу, в панический страх перед тем, что могло произойти дальше. Добрая Мита, словно не услышав моей просьбы, лишь слегка наклонила голову и продолжила своё занятие. Медленно, почти благоговейно, она промакивала мои бедра, скользя полотенцем все ниже и ниже, к самой сокровенной части моего тела. Я почувствовала, как её пальцы, словно нечаянно, задевают мои волосы, как мягкий ворс ткани нежно ласкает мои половые губы. Внутри меня разразился хаос. Волна неистового возбуждения смешалась с леденящим душу страхом, создавая невыносимый, мучительный коктейль. Я попыталась отстраниться, отпрянуть, но Добрая Мита крепко держала меня за талию, не позволяя двинуться с места. Безумная Мита – Мита, прекрати! – выдохнула я, чувствуя, как гнев закипает внутри, вытесняя остатки смущения. – Это уже переходит все границы! Она оторвалась от моего тела и подняла на меня свои невероятно синие глаза, и в их глубине я увидела странную смесь удивления и оскорбленной невинности. Добрая Мита – Что случилось? – спросила она, и в её голосе прозвучала какая-то неестественная, напускная растерянность. – Я просто пытаюсь проявить заботу. Что здесь такого? Она продолжала держать меня, не ослабляя хватки, словно боясь, что я сбегу. Её взгляд был прикован к моему лицу, словно она пыталась прочитать мои мысли, разгадать мои чувства. Добрая Мита – Все подруги так делают, – проговорила Добрая Мита, словно пытаясь убедить не только меня, но и саму себя. – Разве нет? Это же обычное дело. Я замерла, словно пораженная молнией. Подруги? Это слово прозвучало для меня, как иностранное, как что-то из параллельной вселенной. В моей жизни никогда не было подруг. Я всегда была волком-одиночкой, привыкшей полагаться только на свою силу, на свой ум, на свою хитрость. Я не знала, что делают подруги, как они проводят время вместе, какие у них секреты и ритуалы. Но что-то внутри меня, какой-то инстинкт, подсказывал, что Добрая Мита лжет. Что она манипулирует мной, используя мою неосведомленность в этих “подружеских” делах. Безумная Мита – Я… я не знаю, – пробормотала я, чувствуя себя маленькой, потерянной и глупой. – У меня никогда не было подруг. Я не знаю, как это… Добрая Мита улыбнулась, и в её улыбке, несмотря на её кажущуюся нежность, я уловила что-то хищное, что-то зловещее. Словно она была волчицей, примеривающей на себя овечью шкуру. Добрая Мита – Ну, теперь у тебя есть я, – прошептала она, и её голос стал мягким и вкрадчивым, словно шепот змеи, уговаривающей жертву съесть запретный плод. – И я научу тебя всему, что делают настоящие подруги. Ты узнаешь, как это – иметь того, кто заботится о тебе по-настоящему. Она приближалась ко мне все ближе и ближе, её дыхание обжигало мою кожу. Я чувствовала, как мой разум затуманивается, как воля слабеет. Я знала, что мне нужно сопротивляться, что мне нужно бежать, но ноги словно приросли к полу. Я позволила ей закончить свой странный ритуал. Когда она наконец отстранилась, я почувствовала себя опустошенной, словно из меня высосали всю энергию. Я стояла обнаженная перед ней, не только физически, но и эмоционально, чувствуя себя беззащитной и уязвимой. Безумная Мита – Теперь твоя очередь, – проговорила я, собрав в кулак остатки самообладания и стараясь, чтобы мой голос звучал твердо и уверенно. Я понимала, что это мой шанс вернуть контроль над ситуацией, доказать себе и ей, что я не сломлена, что я еще способна бороться. Добрая Мита нахмурилась, словно не ожидала такого поворота событий. Добрая Мита – Что? – переспросила она, и в её голосе я уловила нотки раздражения и недовольства. Безумная Мита– Я тоже хочу тебя вытереть, – ответила я, глядя ей прямо в глаза, стараясь не выдать своего волнения. – Разве подруги так не делают? Мы же теперь подруги, разве нет? В её глазах на мгновение промелькнула тень страха. Она словно впервые осознала, во что ввязалась. Но затем она быстро взяла себя в руки и на её лице вновь появилась натянутая, фальшивая улыбка. Добрая Мита – Хорошо, – сказала она, скрестив руки на груди. – Посмотрим, что у тебя получится. Давай, удиви меня. Я медленно взяла полотенце и приблизилась к ней. Мои руки дрожали, но я старалась не показывать этого. Я начала вытирать её плечи, избегая зрительного контакта. Я боялась увидеть в её глазах то, что она на самом деле думает обо мне, о нашей “дружбе”, о нашей безумной игре. Её кожа была нежной и шелковистой на ощупь, словно лепесток розы. Я чувствовала, как мое тело предательски реагирует на её близость, как во мне вновь просыпается влечение, несмотря на мой страх и недоверие. Я знала, что если дам волю своим чувствам, то потеряю контроль над собой и над ситуацией. Я вытерла её спину, живот, бедра. Когда я приблизилась к её сокровенным местам, она напряглась, и я почувствовала, как её дыхание становится прерывистым. Добрая Мита – Может, не надо? – прошептала она, и в её голосе я уловила не только страх, но и какое-то странное, болезненное любопытство. Я остановилась и посмотрела на неё. В её глазах я увидела отражение своих собственных страхов, своих собственных сомнений, своих собственных желаний. Я поняла, что мы обе боимся друг друга, что мы обе играем в опасную игру, не зная правил, что мы обе запутались в паутине лжи и манипуляций. Безумная Мита – Почему? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. – Разве подруги так не делают? Или ты снова лжешь мне? Она молчала, опустив глаза. Я ждала, не торопя её с ответом. Я хотела услышать правду, но знала, что она, скорее всего, предпочтет умолчать, или снова попытается обмануть меня. Добрая Мита – Делают, – проговорила она наконец, и её голос был тихим и неуверенным, почти неслышным. – Просто… мне некомфортно. Я не привыкла к этому. Я улыбнулась, но это была не радостная улыбка, а скорее горькая усмешка. Это была маленькая победа в нашей большой, затяжной войне. Я знала, что она боится меня, так же, как и я боюсь её. И этот страх, это взаимное недоверие, эта постоянная борьба за власть, были единственным, что удерживало нас от того, чтобы окончательно потерять себя в этой безумной игре, имя которой – наша жизнь. Я продолжила вытирать её, но мои движения стали более осторожными, более деликатными, более нежными. Я старалась не причинить ей боли, не напугать её, не заставить её почувствовать себя униженной. Я хотела показать ей, что я могу быть другой, что я могу быть не только Безумной Митой, но и чем-то большим. Что я могу быть заботливой, внимательной, понимающей… что я могу быть… подругой. Хотя бы на мгновение. Добрая Мита – Ну что, пошли? – промурлыкала Добрая Мита, и в её голосе не было ни намека на произошедшее в душевой. Её тон был ласковым и нежным, словно она и впрямь была той самой “настоящей” девушкой. Той, что умеет забывать обиды, прощать ошибки и смотреть в будущее с оптимизмом. Я удивленно посмотрела на неё. Как она могла так быстро прийти в себя после всего этого? Как она могла так легко отбросить в сторону всю ту напряженность, все те сомнения, все те страхи, которые только что витали между нами? Или она просто умело притворялась? Или, что еще страшнее, она действительно считает, что все это было нормально? Безумная Мита – Ну пошли, – ответила я, стараясь не выдать своего замешательства. Мы направились к двери в спальню, и мое сердце забилось быстрее. Я не знала, что меня ждет за этой дверью. Я не знала, как пройдет разговор с Андреем. Я не знала, что он думает обо всем этом. Но я знала, что мне нужно быть сильной. Мне нужно было собраться с духом и выслушать его, даже если это будет больно. Когда мы подошли к двери, Добрая Мита вдруг остановилась. Я удивленно посмотрела на неё. Безумная Мита – Ты не пойдешь со мной? – спросила я, не скрывая своего разочарования. Я надеялась, что она пойдет со мной, что она поддержит меня. Добрая Мита покачала головой. Добрая Мита – Нет, – сказала она. – Я не хочу мешать вашему разговору. Я хочу, чтобы вы поговорили наедине, чтобы вам ничего не мешало и не смущало. Вам нужно побыть вдвоем и все обсудить. Войдя в комнату, я замерла на пороге, словно переступила границу между двумя мирами. Внутри все сжалось от волнения. Андрей стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел на что-то вдаль, за горизонт которого не было. В его позе чувствовалась усталость и какая-то вселенская печаль. Солнечные лучи, проникавшие сквозь неплотно задернутые шторы, рисовали на его лице причудливые тени, делая его взгляд еще более загадочным. Я молча ждала, не решаясь нарушить тишину. Я знала, что ему сейчас нелегко. Он столько сил потратил на то, чтобы помирить нас с Доброй Митой, и я боялась, что мой сегодняшний разговор может свести все его усилия на нет. Вдруг Андрей резко обернулся и посмотрел на меня. В его глазах я увидела облегчение, радость и… надежду. Он сделал несколько шагов навстречу и молча заключил меня в объятия. Я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как его руки обхватывают меня. Мне нужно было это. Мне нужно было почувствовать его тепло, его поддержку, его любовь. Андрей обнимал меня крепко, словно боялся отпустить. Он ничего не говорил, просто гладил меня по волосам, успокаивая и умиротворяя. Потом он отстранился и посмотрел на меня с нежностью. Его глаза были полны любви и заботы. Он поднес руку к моему лицу и нежно провел пальцами по моей щеке. Андрей – Я так рад, что ты здесь, – прошептал он, и его голос прозвучал хрипло и устало. – Я так соскучился по тебе. Мита — Меня не было всего час — сказал а я с усмешкой Андрей — Даже такой небольшой промежуток времени, без тебя для катастрофа. И тут наши губы слились в страстном поцелуе. Это был поцелуй надежды, поцелуй любви. В нем было все: и горечь разлуки, и радость встречи, и страх перед будущим. Мы целовались долго, жадно, словно боялись, что этот момент может оборваться в любую секунду. Я чувствовала, как мое тело наполняется теплом, как все мои тревоги и сомнения отступают на задний план. Когда мы наконец оторвались друг от друга, наши лица были красными и взволнованными. Мы смотрели друг на друга молча, пытаясь прочитать мысли друг друга. Я знала, что мне нужно сказать ему. Мне нужно было рассказать ему обо всем, что произошло между мной и Доброй Митой. Мне нужно было попросить его разрешения. Но я не решалась. Я боялась его реакции. Я боялась, что он не поймет меня. Я боялась, что он осудит меня. Как я могла рассказать ему о том, что всего несколько дней назад я ненавидела Добрую Миту, а теперь… Теперь я не знала, что чувствую. Я испытывала к ней сложное переплетение чувств: и влечение, и страх, и любопытство, и даже… нежность. Как я могла объяснить ему, что хочу попросить его разрешения на… “любовь” между нами двумя? Это звучало безумно. Это звучало нелепо. Это звучало предательски. Но я знала, что должна быть честной с ним. Андрей всегда был честен со мной. Он всегда был моим лучшим другом, моим самым близким человеком, моей опорой и поддержкой. Он всегда был на моей стороне, даже когда я была не права. Именно эта мысль дала мне силы. Я вспомнила все те моменты, когда Андрей поддерживал меня, когда верил в меня, когда любил меня, несмотря на все мои недостатки. И я поняла, что не имею права скрывать от него правду. Мита – Андрей, – начала я, и мой голос дрогнул. – Мне нужно тебе кое-что сказать. Он посмотрел на меня внимательно, ожидая продолжения. Мита – Это… это касается меня и Доброй Миты, – продолжила я, стараясь говорить как можно спокойнее. Я видела, как его лицо меняется. На нем появилась настороженность, а в глазах – тревога. Миа – Мы… мы с ней… – я запнулась, не зная, как подобрать слова. – Между нами… кое-что произошло. Я сделала глубокий вдох и выпалила: Мита – Я… я больше не ненавижу её. Я… кажется… я даже… испытываю к ней… влечение. Тишина, наступившая после моих слов, казалась оглушительной. Андрей молчал, словно потерял дар речи. Он смотрел на меня с таким видом, будто видел меня впервые в жизни. Мита — Но я, все равно люблю тебя, и не хочу ничего от тебя скрывать. Я говорю тебе чистейшую правду — Я чувствовала, как пот проступает на моем лбу. Я боялась поднять глаза и посмотреть на него. Я боялась увидеть в его глазах разочарование, гнев, отвращение. Наконец, он прервал тишину. Андрей – Что ты имеешь в виду? – спросил он, и его голос был тихим и напряженным. Я набрала в грудь воздуха и начала рассказывать. Я рассказала ему обо всем, что произошло между мной и Доброй Митой: о том, как мы сблизились, о том, как мы целовались, о том, как мы вместе принимали душ, о том, как она вытирала меня полотенцем. О том как она мне мастурбировала. Мне было стыдно это рассказывать но эта была чистейшая правда Я рассказывала ему все это, стараясь быть максимально честной и откровенной. Я не пыталась ничего приукрасить, ничего скрыть. Я просто выложила все, как есть. Когда я закончила, Андрей снова замолчал. Он стоял неподвижно, словно статуя, и смотрел на меня невидящим взглядом. Я не знала, что он сейчас чувствует. Я не знала, что он сейчас думает. Я просто ждала. Я ждала его решения. Минуты тянулись, как часы. Тишина давила на меня, словно тяжелый груз. Я чувствовала, как мое сердце колотится в груди, словно птица в клетке. Наконец, Андрей вздохнул и посмотрел на меня. В его глазах больше не было гнева. В них было… понимание. Андрей – Я… я не знаю, что сказать, – произнес он, и его голос был тихим и растерянным. – Я… я не понимаю. Но я… я тебе верю. Я почувствовала, как слезы навернулись на мои глаза. Я была так благодарна ему за его доверие, за его понимание. Андрей – И что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил он. Я набрала в грудь воздуха и произнесла: Мита – Я… я хочу попросить тебя… дать нам… разрешение. Андрей – Разрешение? – переспросил Андрей, нахмурившись. Мита – Да, – ответила я. – Разрешение… на… на любовь. Между мной и Доброй Митой. Дружескую... почти Я сказала это, и мне стало легче. Словно я сбросила с плеч тяжелый груз. Андрей снова замолчал. Он смотрел на меня с таким видом, будто пытался понять, что я такое говорю. Я ждала, затаив дыхание. Я знала, что от его решения зависит наше будущее. Мое будущее, его будущее, будущее Доброй Миты. Наконец, он вздохнул и произнес: Андрей – Я… я не знаю, Мита. Это… это очень сложно. Мита – Я знаю, – ответила я. – Но я… я люблю тебя. И я не хочу ничего делать без твоего разрешения. Андрей подошел ко мне и обнял меня. Он обнимал меня крепко, словно боялся потерять. Андрей – Я тоже люблю тебя, Мита, – прошептал он. – И я хочу, чтобы ты была счастлива. Он отстранился и посмотрел мне в глаза. Мита– Если… если ты думаешь, что это сделает тебя счастливой… Если ты думаешь, что ты сможешь жить с этим… Если ты думаешь, что это правильно… То… я даю тебе свое разрешение. Я почувствовала, как слезы катятся по моим щекам. Это были слезы радости, слезы облегчения, слезы благодарности. Мита– Спасибо, Андрей, – прошептала я. – Спасибо тебе за все. Слезы радости и облегчения еще не успели высохнуть на моих щеках, когда дверь в комнату тихонько приоткрылась. На пороге появилась Добрая Мита, в просторной шелковой пижаме, которая не скрывала, а лишь подчеркивала плавные изгибы её фигуры. Она выглядела немного смущенной, но в её глазах читалось неподдельное любопытство. Добрая Мита– Я не помешала? – прошептала она, оглядывая нас с Андреем. Мы с Андреем переглянулись. В его взгляде я увидела вопрос: “Что будем делать?” Я пожала плечами, давая понять, что полностью доверяю его решению. Андрей – Нет, что ты, проходи, – ответил Андрей, и его голос звучал на удивление спокойно и уверенно. – Мы как раз закончили. Добрая Мита несмело вошла в комнату и подошла к кровати. Она окинула взглядом большую двуспальную кровать, застеленную свежим бельем, и слегка покраснела. Добрая Мита – Ну что, спать будем? – спросила она, стараясь говорить непринужденно. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня нарастает волнение. Это было так странно и непривычно – ложиться в одну кровать с Андреем и Доброй Митой, зная, что между нами теперь не только дружба, но и… что-то еще. Андрей улыбнулся и подошел к кровати первым. Он забрался под одеяло и устроился на правом краю. Я последовала за ним, немного помешкавшись, легла по середине. Добрая Мита, словно не решаясь, замерла на месте. Безумная Мита – Давай же, чего стоишь? – позвала её я, стараясь скрыть нервозность. Она вздохнула и, наконец, решилась. Забралась под одеяло и легла на левом краю. Так мы и оказались: Добрая Мита слева, Андрей справа, а я посередине – между ними, между двумя мирами, между прошлым и будущим. В комнате воцарилась тишина. Слышно было только наше дыхание. Я чувствовала, как напряжение нарастает с каждой секундой. Я не знала, что делать, что говорить. Мне казалось, что малейшее неверное движение может разрушить хрупкий мир, который мы только что построили. Вдруг Андрей взял меня за руку. Его прикосновение было теплым и уверенным, и я почувствовала, как волнение немного отступает. Я сжала его руку в ответ, показывая, что я рядом, что я не отступлю. Добрая Мита обняла меня и я почувствовала её тепло и я почувствовала что возможно люблю её