Глава III: Нежеланный посетитель
2 марта 2025 г., 23:04
Всё воскресенье Сугуру проводит с кузинами без Сёко. Утром они снова идут на каток, где Гето ждёт девочек за оградой, днём покупают им подарки в ближайшем торговом центре, а вечером возвращаются в съёмную квартиру, чтобы собрать вещи и посмотреть фильм перед их отъездом.
— Ты правда не поедешь с нами домой?
Грусть в голосе Мимико почти разбивает Сугуру сердце. Нанако на мгновение отрывается от покраски ногтей Гето и неожиданно проницательно смотрит на него. И он действительно мог бы поехать с ними. Встретить Рождество с семьёй, а затем и Новый год, сменить обстановку, как предлагала Сёко, и подумать над тем, что может сделать в сложившейся ситуации вдали от неё. Вот только рождественскую ночь будут сопровождать напутственные разговоры дяди, строгие взгляды отца и обеспокоенные вздохи матери.
Сугуру этого не хочет. Поэтому впервые проведёт праздники на кампусе.
— Папа говорил, что у тебя какие-то проблемы, — добавляет Мимико. — Это из-за них?
Сугуру напрягается. Если дядя что-то рассказал про его возможные «проблемы», то узнать об этом мог только от его отца.
— Что ещё он говорил?
— Ничего конкретного. Сказал, что ты ещё наломаешь дров. Но я не знаю, что это значит, — отвечает вместо сестры Нанако и отрывается от руки Сугуру. Теперь ногти у него окрашены в чёрный цвет. — Жаль, что ты перестал их красить. Мне всегда это очень нравилось, и тебе идёт, — серьёзно говорит она, критически оглядывая проделанную работу.
— Мне тоже нравилось, — вторит ей Сугуру и на самом деле не может вспомнить, почему перестал это делать.
Возможно, из-за поступления в университет. В первое полугодие голова шла кругом от учёбы, тренировок и самих игр настолько, что он падал без сил, как только возвращался в свою комнату. Возможно, потому что это перестало казаться ему чем-то стильным и уместным. Возможно, из-за одного брошенного комментария Сукуны.
Сугуру фыркает. Непрошеные мысли о Сукуне назойливо лезут в голову и вызывают неприятный озноб. Дядя ошибся. Он уже наломал столько дров, что ещё чуть-чуть и вся его жизнь полыхнёт ярким пожаром. Фантомное пламя уже лижет ему пятки, не давая забыть о себе.
— Пожалуй, не буду пока стирать, — говорит Гето, глядя на Нанако, а затем поворачивается к Мимико. — И ты тоже накрась. — Он наклоняется ближе к кузине и обхватывает своим мизинцем её. — Я буду далеко, но кое-что будет нас связывать.
Мимико неуверенно кивает. Грусть покидает её глаза, и губы растягиваются в улыбке. Она поворачивается к сестре и тянется за чёрным лаком.
***
Сугуру встречает Рождество в вязком одиночестве своей комнаты, а Новый год — в полупьяном бреду на вечеринке в кампусе. Ровно в полночь какой-то парень целует его под почти засохшей омелой и клянётся в вечной любви. Сугуру не знает ни его имени, ни того, учится ли незнакомец у них в университете. Сам парень не в его вкусе: слишком низок и широкоплеч, но его язык горячий, а прикосновения жадные. Этого оказывается достаточно, чтобы пропускать мимо ушей весь бред, что он несёт. Гето почти соглашается поехать к незнакомцу — всё-таки тот живёт вне кампуса — когда возле выхода в коридор его ловит Сёко. — Далеко собрался, любовничек? — Иейри спихивает руку Сугуру с плеча незнакомца и закидывает на своё. — Иди погуляй где-нибудь, — бросает она напоследок неудавшемуся ловеласу и уводит друга прочь. — Ну и где мы? — пьяно спрашивает Сугуру, не узнавая помещение в кромешной тьме. — В курилке, — отвечает Сёко. Она отпускает Гето на один из стульев вдоль странной стены, и что-то больно врезается ему в спину. Сама отходит к открытому нараспашку окну. — Ты испортила мне вечер. — Или спасла. Завтра вынесешь вердикт. — Я выношу его сейчас, — упрямится Сугуру. Он с ощутимым трудом встаёт на ноги, и комната начинает кружиться. — Дай мне сигарету. — Ты же уже год не куришь. — А ты испортила мне вечер, — злится Сугуру. — Так что давай сигареты. Сугуру садится рядом с подругой на подоконник и смотрит на улицу. До боли знакомый пейзаж цепляет глаз, и он разворачивается в сторону комнаты, чтобы ещё раз её рассмотреть. Теперь привыкшим к полумраку глазам различимы плита, ряд стульев возле кухонных шкафов и раковина. Становится очевидным, что в курилку превратили кухонное помещение на этаже. Сёко протягивает Сугуру пачку и неуверенно косится на его попытки достать из неё сигареты. — Давай я сама, — наконец сдаётся она, когда третья сигарета валится из его здоровой руки и падает на улицу. Сугуру кивает и позволяет Иейри вставить ему сигарету в рот, а затем и прикурить её. — Ты что, вообще не пила? — спрашивает Гето и затягивается. После долгого перерыва дым обжигает горло, клубится в лёгких и вызывает удушливый кашель. — Пила, но у меня не было цели напиться до беспамятства, — голос Сёко мягкий и без капли укора. Сугуру пропускает замечание мимо ушей, справляется с кашлем, и вторая затяжка приносит долгожданное удовлетворение. Мир покачивается, холодный ветер января колит морозом разгорячённую кожу, а пустота внутри на мгновение кажется ненастоящей. — Сукуна наверняка решил, что я буду искать компромат на Годжо, — говорит Сугуру, с трудом ворочая языком. Снова затягивается и прикрывает глаза. Вечер на ярмарке никак не выходит из головы, вызывая ворох противоречивых чувств. Тревога за возможный исход мешается с виной, которая затопит его, когда весь обман вскроется, а где-то за ней маячит облегчение. Ведь если Сукуна решит, что Гето принял правила игры, то не будет способствовать его отчислению. — Надо ещё выпить. Сугуру делает ещё несколько глубоких затяжек, пока огонь не добирается до фильтра. Затем встаёт и идёт к столу, на котором стоят несколько бутылок. Стакан находится сам собой. Гето берёт его и рассматривает. На ободке нет следов чужой помады, но внутри остатки от предыдущего коктейля. Сугуру стряхивает их в раковину и тянется за ближайшей бутылкой. Неизвестный виски наполняет стакан. Гето щурится и пытается высмотреть колу. Но ни её, ни даже пепси нет. На столе стоит лишь одна полупустая бутылка с непонятным тоником. Сугуру тянется к ней и разбавляет им виски, смиряясь с очевидно дерьмовым вкусовым сочетанием. Позади слышится тяжёлый вздох Иейри. — Зато теперь ты можешь подойти к Годжо и потребовать реванша. Сёко озвучивает мысль самого Сугуру, которую он прятал в сознании несколько дней. В груди вдруг вспыхивает ярость. Гето с усилием ставит стакан на столешницу, отчего намешанное пойло выливается ему на руку, и разворачивается к подруге. — Тебе так не терпится, чтобы я стал последним мудаком?! — почти кричит он. — Прогнулся под Сукуну и подставил человека, которого даже не знаю? О Годжо подумала?! Сёко морщится. Отводит взгляд и отворачивается к окну. — Я думаю лишь о том, как спасти твою задницу. Мой друг ты, а не какой-то там Годжо. На него и их отношения с Сукуной мне плевать. Сугуру фыркает, берёт и осушает стакан за несколько глотков. Противный вкус напитка ощущается, как долгожданный дождь после засухи. Он тушит яростный пожар в груди, который едва не вырвался из-под контроля. — Завтра ты пожалеешь об этом, — говорит Иейри, которая вновь смотрит на Гето. — Знаю. — Тебе всё равно придётся принять какое-то решение. — Знаю. Сугуру с трудом передвигает ноги и растягивается на ряду стульев. Одна рука неудобно свисает, а бандаж мешается настолько, что хочется его снять. Потолок же превращается в водоворот и кружится с бешеной скоростью. Сугуру всматривается в него, пытаясь заставить остановиться, но вдруг понимает: будь на этой вечеринке Годжо, он бы не выбрал собственную совесть.***
Тихий стон знаменует первое рабочее утро. Будильник на тумбочке истошно вопит и почти будит спящего на соседней кровати Махито, но Сугуру успевает его выключить до того, как в него прилетит подушка и поток проклятий. Ему всё ещё плохо после вечеринки, хотя прошло уже больше суток. Голова раскалывается, а плечо, которое он удачно игнорировал весь тот вечер, неприятно ноет. Но вариантов немного, а точнее всего один — поднять задницу и тащить её в кофейню. Первая рабочая смена в Новом году, а по совместительству первая после небольшого отпуска, начинается не самым благоприятным образом. Сугуру опаздывает на свой обычный автобус и лишние двадцать минут тащится вдоль трассы до следующей остановки. Погода под стать утру — полное дерьмо. Мокрый снег с дождём острым стеклом летит в глаза. Ветер без устали дёргает за шарф, залетает в пустой из-за бандажа рукав куртки и превращает нос в кусочек красноватого льда. Гето всерьёз беспокоится его отморозить и не переставая греет рукой без перчаток, потому что забыл их в комнате. Кофейня, в которой он работает, находится вне кампуса. Соседний городок, который ещё недавно пестрил яркими рождественскими огнями и шумел ярмаркой, лишается красок и погрязает в серой и унылой рутине. Сугуру идёт по привычному маршруту и с удивлением отмечает, что многие из кафе и магазинов всё ещё закрыты. В ближайшем парке непривычно мало народу, а большинство парковок свободны. Сугуру лелеет слабый огонёк надежды на то, что часть горожан ещё не вернулась к привычному темпу жизни после отпусков и посетителей в заведении в этот день будет немного. Кофейня встречает Сугуру приятной тишиной и порядком. О полученной травме он сообщил хозяину заведения всего за несколько дней до первой смены. Но вместо сокращения рабочих часов или увольнения тот подошёл к этому с пониманием: уточнил, нужно ли дополнительное время на восстановление, и позволил в последующем работать в бандаже. Сейчас же Сугуру отмечает, что рабочее место ему оставили в идеальном порядке, чего обычно за хозяином не наблюдалось. Возле кофемолки появилась небольшая стойка. На неё можно поставить холдер, чтобы как следует утрамбовать кофе одной рукой. Её наличие отзывается в груди приятным теплом. Впервые за несколько часов Сугуру позволяет себе мысль о том, что, возможно, всё не так уж и плохо. Утро действительно оказывается спокойным. До самого обеда нет ни единого посетителя. Сугуру пробует сварить несколько вариантов кофе, чтобы понять, как следует работать в бандаже. Затем в первый раз раздаётся звонок колокольчика над дверью. Посетители смотрят на закреплённую руку Гето с подозрением, но всё-таки остаются довольны заказом. Ближе к вечеру приходит постоянная гостья. Её поток нелепых причитаний в адрес своей травмы Сугуру встречает стоически. Варит кофе «за счёт заведения», лишь бы спровадить назойливую женщину за столик. Она рассыпается в благодарностях, но всё равно оставляет на стойке купюру, превышающую стоимость её заказа. Колокольчик над дверью вновь звенит. Звуки улицы проникают внутрь и на пару секунд заглушают тихую музыку. Сугуру разворачивается, чтобы поприветствовать посетителя, и замирает. На пороге тот, кого он наравне с Сукуной надеялся не увидеть до начала учёбы. Улыбка же Годжо отчего-то становится шире, едва он встречается с Сугуру взглядом. «Узнал», — мелькает мысль в голове Гето. Сатору в подтверждение этого указывает пальцем на плечо, затянутое в бандаж. — Рука всё-таки на месте. А мне с улицы показалось, что нет. Рот Сугуру на мгновение приоткрывается. Бестактность белобрысого придурка лишает дара речи. Если Годжо заметил его ещё с улицы и решил, что он действительно инвалид, то что вообще планировал сделать или сказать? — Это просто растяжение, — на автомате отвечает Гето. Годжо тем временем проходит внутрь. С нескрываемым любопытством оглядывает небольшое помещение и одну-единственную посетительницу за столиком у окна. — Интересное совпадение. Во всём районе работает от силы несколько заведений, и мне удаётся встретить в одном из них своего недавнего соперника, — Сатору останавливается перед стойкой и задирает голову, чтобы изучить меню. — Кофе ты делаешь так же, как стреляешь? Сугуру хмурится. Тон Годжо весёлый и непринуждённый, и Гето не понимает, это комплимент тому, что он одиннадцать раз подряд попал в цель, или издёвка, что в конечном счёте проиграл. — Я буду молочный коктейль, — вновь заговаривает Сатору. — Ванильный. Со взбитыми сливками сверху. — Что-нибудь ещё? — шаблонный вопрос звучит на удивление неприветливо, и Сугуру знает почему. Он рассчитывал, что работа позволит ему отвлечься, но та, наоборот, лбом столкнула с его проблемой. — А есть моти? — Нет, — «к счастью» вертится на языке, но Гето успевает его прикусить, до того как фраза выдаст настрой. — Тогда ничего. — С тебя два бакса. — Можешь не торопиться, — Годжо кивает на плечо и протягивает пару купюр. — Я никуда не спешу. От неуместной заботы губы сами собой кривятся. Сугуру фыркает и закатывает глаза. К его разочарованию, Годжо не просит коктейль с собой и, похоже, планирует задержаться в кофейне. — Я позову, как будет готово. — Отлично. Сатору отходит от прилавка и направляется к свободному столику возле окна. Снимает с плеча рюкзак и достаёт из него макбук. Куртка летит на соседний стул, и Гето позволяет себе немного его рассмотреть. На Годжо белая рубашка и брюки. Такие же, какие он обычно носит в университете. Вот только сейчас каникулы, и в небольшой кофейне столь формальный вид скорее выглядит неуместно. Как и весь Годжо целиком. Сатору садится за столик. Его длинные ноги растягиваются на всю ширину окна и упираются в стену. Возрастная постоялица заинтересованно поглядывает на него. Её кружка с завидной частотой отрывается от столика. Глаза стреляют поверх напитка и пытливо изучают парня. В её навязчивом интересе Сугуру чудится он сам. Гето вздыхает, отводит взгляд и принимается за работу. Он ненавидит Годжо и его заказ каждую секунду, пока готовит его. Если с кофемашиной в бандаже он наловчился справляться, то чтобы набрать мороженое из ведёрка уходит не меньше десяти минут — непозволительная роскошь для такого простого заказа. Спустя ещё несколько минут он, наконец, ставит готовый коктейль на стойку. «Кто вообще пьёт молочный коктейль зимой?» — думает про себя Сугуру, но вслух произносит: — Ванильный коктейль готов. И поворачивается к Сатору. Тот не слышит. Что-то сосредоточенно печатает в ноутбуке, склонившись над ним слишком низко. Словно его извечные очки мешают что-то разглядеть на экране. — Годжо, — громче прежнего произносит Сугуру. Белая макушка с удивлением вскидывается и поворачивается в его сторону. — Готово. Годжо встаёт и подходит к стойке. — Знаешь, как меня зовут? — спрашивает он, слегка наклоняя голову. — Все знают. — И это чистая правда. Теперь даже постоялица может обратиться к нему по фамилии. — Мне кажется или я видел тебя в университете? — звучит как утверждение. Гето сначала не планирует отвечать, но затянувшееся молчание и вопросительно поднятая бровь Годжо ощущаются чересчур неуютно. — Может быть, — Сугуру надеется, что тот раз в столовой, где он чуть не оказался пойманным за наблюдением, Годжо не вспомнит. — Я действительно там учусь. — Значит, вот откуда ты знаком с Сукуной. Сугуру кажется, что имя капитана Годжо произносит с едва уловимой неприязнью. — Он капитан команды, в которой я играю. — Играл. На Годжо очки, но Сугуру чувствует, как его взгляд вновь опускается к плечу. — Играл, — вторит Гето, потому что комментария точнее и не придумаешь. — Не повезло тебе с капитаном. Снайпер Годжо вновь не промахивается. Бьёт фразой точно в цель. Изо рта Сугуру вырывается непроизвольный смешок, и он с удивлением отмечает, как же приятно слышать подобные комментарии от кого-то помимо Сёко. Даже Махито никогда не позволяет себе говорить о Сукуне подобное. Словно тот незримой тенью всегда находится рядом. Словно может заставить пожалеть даже о наспех брошенной фразе. Вот и сейчас Сугуру ощущает его присутствие где-то внутри. Но берёт себя в руки и позволяет словам сорваться с языка. Отчего-то он уверен, что дальше Годжо они не уйдут. — Повезёт в следующем году, когда он выпустится, — «если меня самого не отчислят раньше» вертится в продолжение в голове. На лице Сатору расплывается довольная улыбка. Он берёт стакан с коктейлем и почти уходит к своему месту, но вдруг останавливается. — А где твои косички? — его взгляд прилипает к шее Сугуру. Кожа под ним словно раскаляется. — Смотрелись… забавно. Гето опирается рукой на стойку, пытаясь придать позе расслабленный вид, потому что взгляд Годжо тяжёлый. Он не видит глаз, но почти готов поклясться, что у парня их минимум шесть. Они сканируют Гето с ног до головы. Ещё пара минут, и Сатору с точностью сможет прочесть каждую его мысль. — Распустил, — отвечает Гето. Он прекрасно знает и чувствует, что волосы собраны в высокий пучок, но всё равно с трудом сдерживается, чтобы не поднять руку и не проверить пару косичек за ухом. Годжо больше ничего не говорит. Его улыбка приобретает странный оттенок, и он разворачивается, чтобы уйти к своему столику.***
Необходим всего лишь один визит Годжо Сатору в кофейню, чтобы теперь каждый звонок колокольчика над дверью отзывался в сердце Сугуру странной тревогой. Он уверяет себя, что не ждёт появления придурка в кофейне. Что судьба, в которую Гето совершенно точно не верит, не толкает его к решению, о котором он пожалеет. Что ему самому нет никакого дела до Годжо. Что тот интерес, пробуждающийся в душе, как только Сатору мастерски заполняет своим присутствием всё пространство, вызван исключительно иронической теорией Сёко. Поэтому он запрещает себе смотреть в сторону двери в первую же секунду, как только та открывается. Сугуру отрывается от ноутбука, спрятанного под стойкой, когда звон колокольчика полностью замолкает. Поворачивается, чтобы поприветствовать гостя, и чувствует, как внутри что-то обрывается и падает к его ногам. Сердце пропускает удар. То ли потому что судьба действительно оказывается той ещё стервой, то ли потому что его ожидания подтвердились. На пороге стоит Годжо Сатору. Его взгляд опущен к телефону в руках, и парень что-то быстро в нём печатает. Спустя пару мгновений щелчки кнопок прекращаются. Чёрные стёкла очков поднимаются на Сугуру. Гето злится. Потому что несмотря на специально выдержанную паузу, его всё равно ловят за наблюдением. На лицо Сатору лезет приветливая улыбка. Он задорно машет и сразу идёт к столику возле окна, за которым сидел в прошлый раз. Снимает и кладёт куртку на стул. Достаёт макбук. — Сделай мне такой же коктейль, как в прошлый раз, — кричит он чересчур громко для маленького помещения. Сугуру вздыхает. В зале играет тихая и ненавязчивая музыка. Она бы не помешала услышать, что Годжо хочет, даже если бы тот шептал со своего места. А вот сам посетитель не предполагает, что кто-то может не запомнить его один-единственный заказ, совершённый несколько дней назад. Но Гето в ответ кивает, потому что заказ он всё-таки запомнил. — Годжо, можешь забирать, — произносит Сугуру спустя несколько минут. В этот раз он управился всего за семь. И за это время успел немного остыть. Решил, что его реакция на Сатору слишком бурная. Он не должен так реагировать на гостей кофейни, пусть и столь нежеланных. Годжо встаёт и за пару длинных шагов оказывается у стойки, но коктейль забирать не спешит. — А как тебя зовут? — спрашивает Сатору. Гето чувствует, как чужой взгляд шарит по груди в поисках отсутствующего бейджика. — Я что-то в прошлый раз даже не спросил. — Сугуру Гето, — Сугуру подвигает коктейль ближе к Годжо. На стойке остаётся влажный след от донышка стакана. — Я — Сатору Годжо, но ты и так знаешь. — Не замечал, чтобы ты раньше сюда заходил, — не лучшее продолжение разговора, но Сугуру плевать. Если первый визит Годжо можно списать на случайность, то второй — уже закономерность. — Моё любимое кафе закрылось на ремонт, а дома работать я не могу. Тишина и голые стены давят. — Ты работаешь? — удивляется Сугуру. Звучит слишком бестактно и слишком лично. Он ждёт, что Годжо его осадит, но тот в ответ лишь усмехается. — Ну ты же работаешь, — отвечает Сатору, бегло оглядываясь. Пустая кофейня слишком сильно контрастирует с его словами. — Чем я хуже? Вопрос кажется Сугуру глубже, чем есть на самом деле. Он не находит, что на него ответить. В прошлый раз, пока Годжо два часа цедил свой коктейль за ноутбуком, Гето придумал тысячу и один вариант того, как богатенький парень может коротать своё время на каникулах. Стыд царапает изнанку рёбер и медленно ползёт к щекам. Работа среди них не мелькнула ни разу. — Бестактный вопрос. Прости, — Гето признаёт собственное поражение, а образ Годжо обрастает всё новыми деталями. Есть ли ещё что-то, чем сможет удивить его Сатору? — Или резонный, — улыбается Годжо. Он кладёт на стойку деньги за заказ, берёт коктейль и направляется к своему столику. — Спасибо!***
— Он снова приходил? Дым изо рта Сёко вылетает колечками. Сугуру улавливает запах табака носом и чувствует жажду. Он протягивает руку к подруге и выхватывает у неё только что прикуренную сигарету. Сёко шипит и раздражается, но прекрасно знает, что отобрать сигарету обратно у неё не получится. Зло косится на друга и тянется к карману за новой. Сам же Гето с удовольствием затягивается. Дым горчит на языке, но почти мгновенно приносит расслабление. Настроение поднимается, и мысленно он смиряется, что с отказом от курения покончено. — Ставлю сто баксов, что и завтра придёт, — говорит Сёко, прислоняясь к стене здания, и прикуривает себе зажигалкой. Убирает её в карман и протягивает Гето освободившуюся руку, чтобы закрепить спор, но он лишь отмахивается. — Я не буду с тобой спорить. У меня нет столько денег, чтобы отдать их в случае поражения. — Ты просто тоже думаешь, что он ещё придёт. — Ну, он же сказал, что дома работать не может. Так что, скорее всего, придёт, — Сугуру вздыхает. — Напротив моей кофейни есть ещё одна. Шёл бы туда. — Там же детское кафе-мороженое. — Как раз под стать его вкусам. Сёко усмехается. Сугуру уже успел в красках рассказать о том, скольких усилий ему стоит приготовление одного молочного коктейля. — Там может быть шумно, — предлагает ещё вариант Иейри. — Как и везде, куда он приходит, — парирует Сугуру, хотя знает, что его слова не соответствуют действительности. На самом деле в этом заключается парадокс. Годжо громко входит в помещение, собирает на себе все взгляды и становится его центром, но стоит ему сесть за свой компьютер, и он словно растворяется. Делается серьёзным и сосредоточенным. Сугуру мог бы забыть про его присутствие, если бы не позволял бросать короткие взгляды на Сатору каждый раз, когда делал кофе или поворачивался в сторону двери. Вид шумного и яркого придурка, сидящего за столом очень тихо, обескураживал. Образ Годжо обрастал новыми слоями, и Сугуру был почти готов себе признаться, что хочет выяснить, что скрывается под каждым из них. — Отвлечься явно не получится, — резюмирует Сёко. Её взгляд направлен в небо, и жёлтый свет фонаря мягко очерчивает лицо. — Нужен новый план. Гето молчит. Смотрит на ленивый танец снега в свете фонаря. Настроение впервые за несколько недель не отвратительное, и дышится чуть-чуть легче. Словно каменная плита сдвинулась с груди, пропуская в крошечную щель больше кислорода, чем в предыдущие дни. И от этого думать о Годжо и Сукуне совсем не хочется. — Никакой план не будет работать, пока Годжо ходит ко мне в кофейню и сидит там часами. — Сугуру делает последнюю затяжку, тушит сигарету об стену и швыряет окурок в мусорку. Годжо — одно сплошное напоминание о его проёбе. — Может, если испортить коктейль, ему разонравится, и он найдёт себе другое место? Сёко цокает языком и качает головой. — По сути Годжо ни в чём не виноват. Ты зря злишься на него. Не он источник твоих проблем, а Сукуна. Годжо такая же жертва, только ему даже выбора не предоставили. Гето моргает и, не отрываясь, смотрит на подругу. Осознание медленно накрывает его с головой. Затапливает и лишает воздуха. Хорошее настроение лопается, как воздушный шар, потому что слова Сёко острыми иглами впиваются в сердце. Ладони сами собой сжимаются в кулаки, а взгляд замирает на кирпичной кладке здания чуть правее головы Иейри. Сугуру впервые задумывается о Годжо не как о возможной причине своего морального разложения, но и как о последствии. Ведь у него действительно есть выбор. Он терзает его уже не первую неделю, душит и не даёт вздохнуть, заставляет все мысли носиться по кругу. Но в какой бы заднице сейчас ни оказался Гето, этот самый выбор у него всё-таки есть. — Иногда я начинаю жалеть, что в ту первую нашу встречу угостил тебя сигаретой, — произносит Сугуру. Его голос звучит хрипло и надломлено. — Ты слишком прицельно бьёшь своими словами. — Напиши эту характеристику моему декану. Может быть, он даст мне хорошее рекомендательное письмо при выпуске. — Сёко… — Просто постарайся меньше изводить себя, — перебивает Иейри, — и перестань беспричинно злиться на Годжо. — Она докуривает сигарету до фильтра и кидает её в мусорку. Промахивается, и окурок летит на землю. — Пошли спать. А то уже поздно.***
— Твой друг о тебе вчера спрашивал, — неожиданно говорит постоялица и смотрит на Сугуру с каким-то укором. — Ты что, не сказал ему, что тебя не будет? Даже мне известно, что ты по субботам никогда не работаешь. — Так я и вам не говорил, вы сами узнали это у хозяина, — отвечает Гето. Он хочет опровергнуть слова о том, что Годжо — его друг, но уже знает, что если женщина — миссис Чанг, как она просит себя называть, — что-то себе придумала, то бессмысленно это отрицать. Сам же Сугуру даже не удивляется, что Годжо снова приходил. Три из пяти дней, которые он работал, ему довелось готовить молочные коктейли. Вот и сегодня одна порция мороженого уже лежит отдельно. Сугуру сделал эту заготовку просто на всякий случай. Лишняя работа, которая может и не понадобиться. Но ковыряться в ведре одной рукой целую вечность при других посетителях Гето не нравится. Он оправдывает своё поведение практичностью, хоть никаких гарантий, что и сегодня Годжо заявится, нет. — Сатору такой милый молодой человек, — продолжает миссис Чанг и начинает пить свой капучино, не отходя от стойки. — Мы с ним около часа говорили о путешествиях. Представляешь, — её усеянная перстнями ладонь доверительно касается руки Гето, — мы были с ним в Токио в одно время! Я когда-то жила там со своим третьим мужем. А Сатору ещё ребёнком приезжал туда с родителями. Вежливая улыбка сама собой ползёт на лицо. Похоже, Годжо без труда смог расположить к себе миссис Чанг. В списке людей, благодаря которым он не может выкинуть Сатору из своей головы, появилось ещё одно имя. — А откуда вы знаете друг друга? Я почему-то раньше не видела его здесь. — Мы учимся в одном университете. Годжо — первокурсник. — Тогда понятно. Надеюсь, что мы с ним ещё пересечёмся до начала вашей учёбы. Он обещал показать мне фотографии. В голосе миссис Чанг скрывается предвкушение. Сугуру оно уже знакомо. Именно таким же голосом в том году его заманили в ловушку. Гето не понял, что оказался в безвыходном положении, пока увесистый альбом с сотнями фотографий со звучным шлепком не приземлился на стойку. От воспоминаний о том дне пробирает дрожь. Вереница лиц и имён возникает перед глазами, и Сугуру уже не помнит, как смог выдержать четырёхчасовой рассказ о трёх мужьях и жизнях в разных странах этой женщины. Коварная мысль мелькает в голове. Сугуру ловит и озвучивает её, прежде чем его разумная часть запретит ему это сделать. — Что, если вам тоже показать Сатору свои фотографии? — заговорщически предлагает Сугуру и пропускает момент, когда впервые называет Годжо по имени. — Уверен, он будет в восторге от ваших историй. На меня они произвели настоящее впечатление. В глазах женщины загорается огонь. В глубине души Сугуру — упоение. После слов Сёко часть ночи Гето пытался осмыслить своё отношение к Годжо. И с какой бы стороны он ни подступался к этому вопросу, с каждой его ждало осознание, что в его злости и излишнем раздражении на парня виноват Сукуна. Именно из-за его абсурдного желания насолить Годжо Сугуру вообще стал обращать внимание на назойливого придурка. Теперь тот по странному стечению обстоятельств всё чаще мелькал в его жизни, и собственное бессилие сделать с этим хоть что-нибудь настолько выматывало, что ничего умнее, чем вымещать злость на Годжо, его сознание не придумало. «Годжо такая же жертва», — в который раз за прошедшие сутки повторяет себе Сугуру слова Сёко. Теперь это почти мантра, которая успокаивает бурю, готовую разразиться в душе при мысли о Сатору. Вот только жертвы они разные. И справляться с хаосом, в который угодили, будут по-разному. У Сатору нет выбора, но есть деньги и влиятельная фамилия. Они откроют любую дверь, какую тот только захочет, в случае если нынешняя закроется. У Сугуру же есть выбор, который поломает его привычную жизнь при любом исходе. Лёгкость, с которой живёт Годжо и день за днём мелькает в трещащем по швам мире Сугуру, служит постоянным напоминанием различий их ситуаций. И пусть так же, как раньше, злиться уже не выходит, присутствие Сатору не позволяет расслабиться. Рядом с ним не получается остыть и спокойно подумать. Годжо стало слишком много в жизни Сугуру, и единственное, чем он может отомстить за это вечно улыбающемуся придурку — инициировать малую толику неудобства. Образ Годжо, загнанного в угол сотнями фотографий и историями миссис Чанг, встаёт перед глазами, и Сугуру готов на всё, чтобы это произошло. — Я думала об этом! Но я боюсь, что мы с ним можем разминуться. Альбом слишком тяжёлый, чтобы носить его всё время. — Могу узнать, во сколько он придёт в следующий раз. — Ох, Сугуру! — миссис Чанг расплывается в улыбке и сильнее сжимает руку Гето. — Было бы просто замечательно! Раздаётся звонок дверного колокольчика. Миссис Чанг суетливо поворачивается к двери, и едва отпитый кофе почти выплёскивается за края кружки. Раздаётся её разочарованный вздох, потому что на пороге всего лишь Сёко. — Какой радушный приём, — саркастично тянет Иейри, подходя к стойке. — Не меня ждали? — Невероятно рад, что это именно ты, — говорит Сугуру, а вот Миссис Чанг поджимает губы. Бросает на Сёко неодобрительный взгляд и уходит за свой столик. — Какая же она странная. — Есть немного. Успела подружиться с Годжо. Брови Сёко взлетают вверх. — Быстро. Сугуру хочет рассказать про свой маленький план, но почему-то решает, что подруга не одобрит. Сочтёт баловством, которым по сути и является. — Ты не говорила, что собираешься зайти. — Решила проверить, что Годжо не часть твоей прогрессирующей мании. Вот только… — Сёко разворачивается и обводит взглядом кофейню. — Его нигде нет. Ты же говорил, что он сидит тут «целыми днями». — Сегодня ещё не приходил, — отвечает Сугуру. Годжо действительно задерживался. В предыдущие разы он заявлялся почти сразу после обеда. Возможно ли, что сегодня его вообще не стоит ждать? — Кофе будешь? — Гето меняет тему и пытается переключить внимание подруги. — Буду капучино. — Сёко садится на единственный барный стул возле стойки и подпирает рукой подбородок. — Как там твой проект? Сугуру опускает взгляд, где под стойкой лежит ноутбук с открытыми чертежами. Работа над ним идёт медленно, но всё-таки наконец-то сдвинулась с мёртвой точки. — Надеюсь, до начала учёбы закончу. Стоило получить растяжение и оказаться отстранённым от тренировок, чтобы понять, как много времени они занимали. — Я тут подумала кое о чём. Что, если тебе отказаться от спортивной стипендии? — Предлагаешь всё-таки забрать документы? — скептично уточняет Сугуру. Предложение звучит слишком внезапно, и к чему Сёко клонит, он не понимает. — Послушай, что я хочу сказать. Бывают случаи, когда студенты отказываются от спортивной стипендии и запрашивают академическую. Ты можешь сделать также, сославшись на травму и невозможность дальше играть. Сугуру молчит. Он слышал о паре таких случаев, но они скорее являлись кампусными легендами, нежели чем-то обыденным. Взгляд сам собой падает на экран ноутбука. Проект, который он должен был сдать ещё в прошлом семестре, служит немым укором, и надежда, едва начавшаяся зарождаться в душе, гаснет. — Для этого нужна идеальная успеваемость, которой у меня нет. — Потому что всё своё время ты тратил на тренировки, — тут же парирует Сёко, и Сугуру понимает: подруга подготовилась к этому разговору. — Если ты за следующий семестр подтянешь свой средний балл и впишешься в какую-нибудь активность, то это вполне возможно. Уверена, что профессор Масамичи поручится за тебя. — Для этого необходимо сначала отказаться от спортивной стипендии, — в голосе Сугуру проступает волнение. Призрачный шанс всё наладить маячит перед глазами, но он запрещает себе верить в него. — Что, если после этого мне не дадут академическую? — Придётся рискнуть. Либо идти на поводу у Сукуны. При упоминании имени капитана Гето фыркает. — Моя травма не такая серьёзная, чтобы служить достаточной причиной отказа от дальнейших игр. Врач сказала, что я смогу играть, как прежде, уже через пару месяцев. — Моя мама выпишет тебе липовую справку. Не проблема. Я уже узнала у неё. Сёко действительно подготовилась, и, похоже, Сугуру суждено проиграть этот бой. Он морщится и отворачивается от подруги, чтобы приготовить кофе. Предложение Иейри действительно может сработать. Вот только тогда ему необходимо будет взять дополнительные курсы и, возможно, записаться в какой-нибудь научный проект. Ещё университет наверняка захочет обновить информацию о финансовой составляющей студента и его семьи, раз тот отказывается от одной стипендии в пользу другой. А это значит, что придётся рассказать обо всём отцу. Придумать вескую причину, почему он соврал о травме и её серьёзности, а также выслушать длинную тираду, почему такое его поведение послужит причиной преждевременной кончины родителей. Сугуру тошно от одних этих мыслей. Но во всём этом есть одна важная деталь — отсутствие Сукуны. В случае со сменой стипендии всё будет зависеть от самого Сугуру. Капитан пропадёт из уравнения и перестанет иметь над ним власть. Ведь согласись он на одну его грязную игру, за ней наверняка последует ещё. Сугуру обессиленно вздыхает, поворачивается к Сёко и ставит перед ней кофе. Взгляд подруги пытливый и ожидающий сиюминутного решения, которого он дать не может. — Я подумаю над этим, Сёко. Но для начала мне нужно закрыть все хвосты за прошлый семестр. — Подумай хорошенько. Потому что это действительно стоящий вариант. — Отец убъёт меня, если я откажусь от спортивной и не получу академическую. — Просто не приезжай домой ещё пару лет, — пытается шутить Сёко, но Гето совсем несмешно. Она явно считывает это по его лицу и добавляет уже более серьёзно: — Лучше это, чем становиться марионеткой в чужих руках.
