Эхо чужих голосов

      Годжо так и не приходит в кафе в воскресенье. Не приходит он и в понедельник. Сугуру думает об этом каждый раз, когда его взгляд падает на морозильную камеру. Там стоит заготовка для молочного коктейля, сделанная специально для одного конкретного посетителя, и её существование раздражает Гето. Желание уменьшить себе работу превращается в назойливое напоминание о поспешности такого решения. Годжо приходил в кофейню всего четыре раза, а Сугуру уже признал его постоянным посетителем и стал готовиться к его визиту.       «Кретин», — злится на себя Сугуру и поворачивается к морозилке. Он избавится от этой порции и заплатит за недостачу мороженого, лишь бы та лишний раз не напоминала ему о госте, для которого была сделана.       Звенит колокольчик над дверью. Тихую музыку заглушает громкий звук проезжающего мимо автомобиля, и Сугуру закрывает морозилку, которую успел открыть. Выпрямляется, чтобы поздороваться с посетителем.       — Привет! — коротко машет Годжо.       Сугуру моргает. Ему определённо не чудится. Он приветственно кивает и чувствует, как узел в груди развязывается. Его существование оставалось тайной, пока этот странный светловолосый парень вновь не переступил порог кофейни. Похоже, Сугуру стоит признаться самому себе: он по какой-то неведомой причине продолжает ждать Годжо.       Сатору не сворачивает к «своему» столику и сразу идёт к стойке. Снимает с плеча рюкзак и кладёт его на барный стул. Знакомой яркости и бравады при нём нет. Даже со скрывающими глаза очками Годжо выглядит непривычно уставшим.       — Будешь молочный коктейль? — спрашивает Гето, не дожидаясь, пока тот озвучит свой заказ. Желание избавиться от заготовки зудит где-то между лопаток.       Годжо не спешит соглашаться. Задирает голову и принимается рассматривать меню.       — Один сплошной кофе, — недовольно морщит нос Сатору.       — Поэтому там снаружи на вывеске висит надпись «кофейня», — Сугуру не может удержаться и показывает рукой в сторону окон. Его голос чуть мягче, чем он хотел бы.       — Правда? — с деланным удивлением спрашивает Сатору. — И вы не специализируетесь на мороженом?       — Это тебе через дорогу.       Годжо усмехается, хотя голову в сторону окон не поворачивает. Очевидно, ему прекрасно известно, что напротив детское кафе. Он задумчиво касается подбородка и пару секунд молчит. Затем на его лице расплывается яркая улыбка, возвращая ему привычный насмешливый вид.       — Тогда сделай мне молочный коктейль.

***

      — Тебя не было в субботу, — произносит Сатору, отрываясь от ноутбука спустя пару часов. Говорит громко, не стесняясь других посетителей, головы которых с интересом поворачиваются в его сторону.       Ближе к вечеру в кофейне становится людно. Почти все столики заняты, и в помещении стоит звучный гомон голосов. Вот только это нисколько не смущает Годжо. Он разминает затёкшие плечи и расслабленно откидывается на спинку стула за «своим» столиком возле окна, намереваясь вести диалог через весь зал.       — Я не работаю по субботам, — отвечает Сугуру намеренно тихо. Ему хочется, чтобы Годжо не расслышал и подошёл ближе, потому что некоторые взгляды гостей приобретают неодобрительный оттенок.       План срабатывает. Годжо хмурится, не разбирая слов, подхватывает макбук и рюкзак и идёт к стойке. Возле неё единственный свободный стул. Сатору садится на излюбленное место Сёко и концентрирует всё своё внимание на Сугуру.       — Не слышу, что ты тут шепчешь.       — Я сказал, что не работаю по субботам.       — И когда тебя можно застать?       Вопрос сбивает Сугуру с толку. Зачем его присутствие в кофейне могло понадобиться Годжо? Он сидит и пьёт свой коктейль часами, ни на что не отвлекаясь, и нынешний разговор между ними скорее исключение, чем обыденность. Гето планирует спросить об этом Сатору напрямую, но прикусывает язык. Если он сейчас уйдёт от ответа, то и сам Годжо после сможет сделать так же. А Сугуру необходимо узнать его график и сообщить о нём миссис Чанг.       — До начала учёбы я тут каждый день, кроме субботы.       — Ты вообще не отдыхаешь? — удивляется Годжо. Он подаётся чуть вперёд и почти грудью ложится на стойку.       — Отдыхаю. В субботу.       — Один день не считается за отдых.       Сугуру отступает на пару шагов и опирается бедром на холодильник. Вот только даже так Годжо всё равно слишком близко. Гето может разглядеть собственное отражение в стёклах его чёрных очков. Это вызывает лёгкий дискомфорт.       — Так тебя поэтому не было два дня? — спрашивает Гето, пытаясь не выдать свою заинтересованность. — Устроил себе выходные?       — Я ездил к отцу и помогал ему по работе.       Взгляд Сугуру автоматически падает на компьютер Годжо.       — Да, здесь я тоже работаю на отца, — говорит Сатору и тычет пальцем по крышке макбука.       — Значит, с отдыхом у тебя такие же проблемы, — усмехается Гето.       — Ну не-е-ет. Я работаю всего несколько часов в день. Не варю всем кофе с утра до вечера.       — У тебя нет определённого графика работы? — аккуратно спрашивает Сугуру.       — Утром я обычно занят, — уклончиво отвечает Годжо. — Поэтому получается приходить не раньше обеда. Да и есть тут у вас нечего, долго не просидишь.       Информация, которой делится Годжо, скудная. По ней нельзя определить его график или предположить, во сколько тот придёт в кофейню в следующий раз. Сугуру не знает, как подвести разговор к интересующей его теме. Закусывает губу и хмурится, упираясь взглядом в стойку. Может, просто спросить Годжо в лоб?       Сугуру подходит к кофемашине. Включает пар, чтобы прочистить капучинатор, берёт тряпку, протирает и без того чистый рабочий стол, присаживается, открывает холодильник — делает всё, лишь создать видимость работы и не смотреть на Сатору.       — И во сколько тебя ждать завтра? — голос не дрожит, но фраза тратит годовой запас выдержки. — Отложу для тебя мороженое.       Сугуру не видит, но макушкой чувствует, как Годжо расплывается в одной из своих показушно-ярких улыбок.       — Собираешься подготовиться к моему визиту. Это профессионализм или забота?       — Рациональность, — Гето цепляется за слово, как за спасательный круг. — Если будет столько же народу, то твой коктейль создаст коллапс для тех, кто пришёл только ради кофе.       — Зато я разбавляю твою кофейную рутину, — самодовольно бросает Сатору.       Гето хочет возразить и как-то саркастично ответить. Годжо не просто разбавляет его рутину — он переворачивает её с ног на голову. Без особых усилий делает свой приход важной частью дня, заставляет томиться в нелепом ожидании и становится центром рабочих будней.       Сугуру поднимает взгляд, и слова застревают у него в горле. Очки Сатору сползают по носу, и удаётся заметить яркий, почти нереальный оттенок голубого, прежде чем чужие глаза вновь скрываются за чёрными стёклами.       «Наверняка линзы», — думает Гето и с усилием заставляет себя отвернуться, но взгляд тянется обратно, словно магнитом. Он злится, потому что в который раз задерживает внимание на Годжо слишком долго.       Раздаётся звук колокольчика над дверью. Сугуру резко выдыхает и поднимается на ноги. В голове пусто. Мысль, которую он хотел озвучить, ускользает.       В зал входит несколько парней и девушек, о чём-то переговариваясь. Уловить суть сложно — громкие голоса сливаются в какофонию. Сугуру уверен, что видел их всех в университете.       Оживлённая группа подходит к стойке и начинает рассматривать меню. Тычут пальцем в строчки и картинки на нём. Затем одна из девушек опускает взгляд и замечает Сатору. Тут же пихает друга в бок и принимается ему быстро что-то шептать.       «Да ладно тебе. Он же не кусается», — доносится отголосок фразы. Гето смотрит на Сатору и начинает сомневаться в этом утверждении. Потому что улыбка Годжо странным образом замирает на лице.       — Думаю, мне уже пора, — вдруг тянет он.       Гето кивает, но ответить ничего не успевает. Один парень из прибывшей компании подходит к стойке. Он выглядит забавно и немного нелепо: балахонистый наряд, длинные светлые волосы собраны в высокий хвост, под глазами странные рисунки — макияж или татуировки у Сугуру разобрать не получается.       — Привет! — вместо заказа произносит он и поворачивается к Годжо. — Я — Харута. Мы ходим с тобой на один курс испанского. Помнишь меня?       Годжо поднимает голову всего на миг и бросает на парня незаинтересованный взгляд. Затем достаёт из кармана мобильник и начинает в нём быстро что-то печатать.       — Хару-ута, конечно! — улыбка на его лице подрагивает, больше напоминая гримасу, и по реакции непонятно, на самом деле Сатору узнал парня или нет.       Сам Харута незаинтересованность к разговору не распознаёт.       — Посоветуешь, что тут лучше взять? — вновь обращается он к Сатору. Тот отрывается от телефона и вопросительно изгибает бровь.       Сугуру в недоумении. Таким неприветливым он видел Годжо, только когда вызвался с ним поиграть на ярмарке. Словно кто-то переключил тумблер, и теперь от него почти что фонит раздражением.       — Обычно такие вопросы тут задают мне, — вмешивается Гето, но всё внимание Харуты сконцентрировано на одном Годжо.       — Видишь этого парня, — вдруг говорит Сатору и указывает пальцем на Сугуру. — У него одна рука, но даже так он делает лучший двойной эспрессо.       Ситуация начинает становиться абсурдной. Годжо нагло врёт, потому что наверняка никогда не пробовал подобный кофе. Его образ, корчащегося от горечи эспрессо, встаёт перед глазами Гето, и он фыркает, вскидывая кулак ко рту, чтобы как-то сдержать смех.       — Годжо постоянно его берёт, — зачем-то подыгрывает Сугуру.       — Тогда я буду его, — бросает Харута через плечо, даже не повернувшись. Сугуру чувствует, как раздражение Годжо передаётся ему.       — И мне, — подскакивает к стойке ещё одна девушка.       Годжо встаёт со стула и прячет макбук в рюкзак.       — Вы пробуйте, а я вынужден удалиться, — громко говорит он и поворачивается к Сугуру. — Сделай им покрепче. Как я люблю, — затем перегибается через стойку и говорит так тихо, чтобы услышал только Гето. — Буду завтра в три.

***

      Без пятнадцати четыре звенит колокольчик над дверью. Сугуру уверяет себя, что не ждёт Годжо все эти сорок пять минут, но новая порция мороженого для одного молочного коктейля стоит в морозильнике с самого утра. Боковое зрение улавливает всполох белых волос, и непрерывно дрожащая нога Гето замирает. Он встаёт со стула и поворачивается к двери.       — Здравствуй, Сатору, — почти любовно тянет миссис Чанг. Сегодня она изменила своему излюбленному месту возле окна и села рядом со столиком, за который обычно садился Годжо.       — Миссис Чанг! — Годжо останавливается возле неё и — Гето приходится несколько раз моргнуть, чтобы удостовериться, что ему не кажется — кланяется. — Сегодня вы прекрасны, как и всегда.       — Прекрати! — смеётся женщина, махнув на Сатору рукой. На её щеках разгорается румянец, а весь вид говорит о том, что она явно наслаждается происходящим. — Мы же не в Японии!       Сугуру закатывает глаза и отворачивается. Нервно дёргается уголок губ, а показушность Годжо горчит на языке. Устроенное представление ему претит, но вот другим гостям явно нравится. Пара девушек, сидящих в глубине зала, с интересом наблюдают за развернувшейся сценой. Их глаза блестят и неотрывно следят за Сатору. Гето может с лёгкостью представить, как дальше тот подходит к ним и галантно целует тыльную сторону их ладоней.       — Я уже и не ждал тебя, — вместо приветствия бросает Сугуру, когда Годжо спустя несколько минут подходит к стойке. И признаёт сам: это чистое враньё.       — А до этого, значит, ждал? — Годжо удаётся перевернуть на первый взгляд безобидную фразу Сугуру так, что позорный румянец вдруг касается щёк.       — Что будешь? Молочный коктейль? — Сугуру прикрывает глаза и большим пальцем разглаживает морщинку между бровей. В присутствии Годжо та почти перестала сходить с его лба.       — Да, — Сатору нисколько не волнует, что его вопрос остался без ответа, — и добавь туда ещё какой-нибудь сироп. Хочется, чтобы было послаще.       — Какой?       — Выбери на свой вкус.       На свой вкус Сугуру бы добавил в молочный коктейль порцию эспрессо, но никак не сиропа. Но он смотрит на Годжо и решает, что карамельный тому вполне подойдёт.

***

      — Сугуру, ты что, учишься?       Гето вздрагивает. Он так увлёкся проектом, что не заметил, как Годжо подкрался со своего места. Теперь придурошный перегибается через стойку и старается заглянуть в его ноут.       — Пытаюсь, — недовольно отвечает Сугуру и делает глубокий вдох.       — Но ведь семестр ещё не начался, — в голосе Годжо искреннее удивление. Он с интересом разглядывает чертежи на чёрном экране, который Гето пытается прикрыть.       — Мне необходимо доделать кое-что для предыдущего.       Вот только «доделать» не совсем сюда подходит. Потому что ему нужно почти полностью сделать проект, который необходимо было сдать ещё до Рождества.       — Разве с долгами переводят на следующий семестр?       Взгляд Гето опускается к ноуту. С долгами переводят, но только если это не третий такой семестр подряд. Годжо наверняка этого не знает. По кампусу ходит достаточно слухов о том, что богатенький красавчик помимо всех своих очевидных достоинств ещё и круглый отличник. Сугуру выдыхает и поднимает голову. Находит своё отражение в чёрных очках и кожей чувствует изучающий взгляд за ними. Почему-то ему вдруг хочется ответить честно.       — До третьего проёба, — выходит сухо и грубо.       — А у тебя какой?       — Третий.       Гето злится. Вновь в присутствии Сатору и вновь только на себя. Проект, который он делает, большой. Необходимо собрать информацию, разработать концепцию, подготовить чертежи и 3D-модель, сделать отчёты и итоговую визуализацию. Даже без постоянных тренировок, самих игр и вечерней работы несколько раз в неделю уложиться в установленные преподавателями сроки он сумел бы с трудом. С его занятостью это изначально было чем-то невозможным. Даже с отсрочкой, которую выбил куратор Масамичи, прикрыв его задницу перед преподавателем и сославшись на травму, Сугуру едва успевает. Произойдёт чудо, если к концу второй недели нового семестра он доделает все чертежи и подготовит визуализацию для сдачи.       Сатору расплывается в улыбке и падает на стул возле стойки. Подпирает рукой подбородок и начинает тихонько посмеиваться.       — Значит, ты бунтарь? Любишь испытывать судьбу?       Если бы взглядом можно было убивать, то Сугуру непременно оставил бы маленькое кровоточащее отверстие прямо по центру лба одного придурка. Или натравил бы какое-нибудь жуткое и страшно агрессивное существо прямо на Годжо, будь оно у него на поводке. Потому что у Сатору совершенно отсутствует такт.       — Не у всех есть возможность попивать молочные коктейли и работать на папочку пару часов в день, — огрызается он. Голос срывается, и злость эхом звенит на весь зал. Миссис Чанг отрывается от своего телефона и заинтересованно поднимает голову.       Улыбка Годжо же становится лишь шире.       — Купить тебе коктейль? — скалится он. — Думал, раз ты тут работаешь, то пьёшь их гораздо чаще, чем я.              — Спасибо за щедрость, но я лучше приберегу это мороженое для избалованных детей.       Сатору запрокидывает голову и громко смеётся.       — Так вот что ты обо мне думаешь?       В зале раздаётся кашель, призванный привлечь внимание. Сугуру поворачивается на звук.       — Вы меня смущаете, господа, — произносит миссис Чанг. Её фраза — чистый укор. Она бросает её небрежно и чересчур властно. Подносит кружку ко рту и стреляет поверх неё предупреждающим взглядом.       Сугуру выдыхает и сжимает руки в кулаки. Тут же морщится, потому что плечо от неожиданного напряжения простреливает болью. Его реакция на Годжо слишком бурная. Раз за разом он забывается, и эмоции берут над ним верх. Стоит быть сдержаннее. Не вестись на очевидные провокации придурка и не пугать посетителей. Миссис Чанг вполне может рассказать обо всём хозяину. Для полного пиздеца Гето только выговора не хватает.       Улыбка Сатору чуть гаснет на лице.       — Злишься так, будто бы я в университете устанавливаю правила, — говорит Годжо. Чуть наклоняет голову и вдруг смотрит поверх своих очков. — Я же серьёзно спрашиваю.       Сугуру почти вздрагивает, потому что впервые отчётливо видит глаза Годжо. Такой цвет точно не может быть настоящим. Если тогда на ярмарке ему показалось, что его глаза искрились, то сейчас он уверяется в этом. Искусственный свет бликует в них, а белые ресницы лишь усиливают эффект.       — Ты говоришь чушь, — давит из себя Гето и хочет отвернуться. Аквамариновый взгляд Сатору прожигает до самых костей.       — Разве? Длинные волосы, тоннели в ушах и чёрные ногти, — Годжо пальцем прочерчивает путь от головы до самых кистей. Очки поправлять не спешит. И Сугуру понимает, что в этот раз его взгляд отличается. В нём нет вызова или насмешки, как тогда на ярмарке. Сейчас Сатору действительно интересно. — Сукуну хотел подставить. Чем не бунтарство?       — С чего ты решил, что я хотел подставить Сукуну?       — Так поговаривают на кампусе.       — Спрашивал обо мне? — удивляется Гето. В первую их встречу Годжо не знал, откуда он знаком с Сукуной, сейчас же слово в слово повторяет бредни Махито.       — Чуть-чуть, — пожимает плечами Сатору. — Ну так что?       — Никакое это не бунтарство, — почти шипит Сугуру. Ему бы послать Годжо к чёрту, вот только, судя по прилипшей к лицу улыбке, тот может воспринять это как развлекательную прогулку. — Мне просто не хватает времени.       — Но почему тогда тебя всё ещё не отчислили?       — Травма лишила меня возможности играть, — Сугуру аккуратно касается затянутого бандажом плеча, — зато помогла получить поблажку в учёбе.       — Хитро.       — Я не планировал это!       — Жаль, — лыбится Сатору. — Потому что твой план бы сработал.       Сугуру едва сдерживается, чтобы не швырнуть в довольное лицо чем-то тяжёлым, а вот Годжо явно развлекается. Открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, как вдруг откуда-то начинает звучать музыка. Песня громкая и навязчивая. Наверняка занимает одну из первых строчек в мировом чарте. Гето уверен, что несколько раз слышал её в супермаркете или по радио в автобусе. Он даже может вспомнить несколько незамысловатых строчек из припева.       Годжо же на мгновение замирает, а затем лезет в карман. Звонит его мобильный. Он смотрит на экран и хмурится.       — Годжо, — отвечает он на звонок.       На другой стороне женский голос бодро начинает ему что-то говорить. Сугуру бы не понял сути, даже если бы пытался вслушаться. Но Сатору вмиг становится серьёзным и поправляет очки, пряча за ними глаза. Гето вдруг кажется, что этим движением он отгораживается от всего мира.       — В этот раз он победил? — голос Годжо насмешливый, но улыбки уже нет. Он вдруг хмурится и стучит пальцем по столешнице. Озабоченность проступает на лице, ломая все маски. — Конечно, я сейчас приеду.       Голос на другой стороне вновь заходится в тираде. Годжо встаёт со стула и прикрывает динамик телефона рукой.       — Буду завтра в четыре, — шепчет он и, махнув на прощание, идёт к «своему» столику. Быстро закидывает компьютер в сумку, хватает куртку и, не одеваясь, выходит на улицу.       Гето провожает его хмурым взглядом. Серьёзный Сатору — это то, к чему он не привык. Один звонок произвёл в нём слишком разительную перемену.       «В этот раз победил», — повторяет про себя Сугуру и чувствует, как возможные варианты, кто и в чём мог одержать победу, теряются в зарождающейся тревоге. Вот только впервые та направлена на самого Годжо. Гето ловит себя на мысли, что хочет узнать о причине поспешного ухода. Но может ли он вообще о таком спрашивать?       Гето выходит из-за стойки и идёт к столику, за которым сидел Годжо, чтобы забрать пустой стакан из-под молочного коктейля.       — Сугуру, — вдруг тянет миссис Чанг и пальцем манит к себе.       Ничего не остаётся, как подойти ближе.       — Сатору так быстро убежал. Что-то случилось?       Сугуру уверен, что вопрос — простая вежливость. Он видит, как блестят чужие глаза, и уже догадывается, о чём женщина спросит дальше.       — Я не знаю.       — А ты выяснил, во сколько и когда он в следующий раз придёт?       Улыбка лезет на лицо сама собой, а предвкушение мести ласкает изнутри. Гето силой глушит тонкий голосок совести, вещающий где-то на периферии и призывающий одуматься, ведь у Годжо наверняка что-то случилось. Но злость на неуместные комментарии придурка всё ещё кипит внутри и требует выхода. Лёгкая месть не принесёт никакого вреда, зато сгонит излишнюю спесь с Сатору, а Сугуру с наслаждением за этим понаблюдает.       — Придёт завтра, — говорит Гето. — Сказал, что в четыре, но смею предположить, что он опоздает.       — Поняла! Всё равно приду в три, чтобы спокойно выпить кофе. — Миссис Чанг явно довольна. Лучится нетерпением так, что костлявые пальцы подрагивают на кружке. — Присоединяйся к нам, — предлагает она. — Я приберегла для тебя парочку историй.       Сугуру поджимает губы и с трудом подыскивает слова. Мысленно просит всех известных ему богов, чтобы завтра к вечеру пришло как можно больше народу.       — Вряд ли смогу к вам присоединиться за столиком. Прошу прощения. Может, когда-нибудь в следующий раз.       — Ну ничего, — отмахивается женщина, явно не различив во фразе вежливый отказ. — Мы постараемся сесть поближе.

***

      Ставка на то, что Годжо опоздает минимум на полчаса, не сыграла. Колокольчик звенит над дверью всего лишь спустя двадцать пять минут после обозначенного времени.       Миссис Чанг тут же машет вошедшему Годжо. На спинке её стула висит внушительный пакет, и, судя по очертаниям, внутри альбом с фотографиями. Сугуру даже видит металлический уголок и кусочек обтянутой болотной тканью обложки. Настроение стремительно улучшается.       Годжо идёт сразу к стойке. Садится на стул и мрачно вздыхает. Выглядит привычно расслабленным, и Сугуру принимается гадать, не одна ли это из его извечных масок.       — Эти каникулы никогда не закончатся.       — Осталось всего лишь пара дней, — говорит Гето и отмахивается от ледяных когтей тревоги, скребущих спину. Времени, чтобы доделать проект, с каждым днём всё меньше. — Ты вчера быстро ушёл. У тебя что-то случилось?       Вопрос сам лезет на язык, но Сугуру произносит его очень мягко. В его тоне пространство для манёвра. Годжо может ответить, а может послать ко всем чертям со всем неуместным любопытством, потому что произошедшее совершенно не касается Гето. Вот только если у Сатору действительно что-то случилось, он попросит миссис Чанг оставить свои истории для следующего раза.       Годжо секунду молчит, а затем уголки его губ дёргаются. Улыбка рассекает лицо. Гето готовится к какой-нибудь колкой фразе.       — Ничего особенного. Семейные моменты, — Сатору не кривляется. Говорит серьёзно и искренне.       Сугуру этого оказывается достаточно. Допытываться и узнавать детали он не собирается. Необъяснимое облегчение разливается внутри и отражается на лице. Это становится сюрпризом. Неужели он правда переживал?       — Тебе как обычно? — спрашивает Гето, глядя, как Годжо достаёт макбук из рюкзака. Похоже, что сегодня парень решил работать прямо за стойкой.       — Да. Только добавь сироп, как в прошлый раз.       — Сатору, — зовёт миссис Чанг со своего места. — Ты не составишь мне сегодня компанию?       — Могу присоединиться к вам через полчаса. Мне тут нужно кое-что сделать, — Годжо стучит по крышке ноута, имея в виду работу, и миссис Чанг понимающе кивает.       — Не торопись, я подожду.       Сугуру ухмыляется. Он тоже будет с нетерпением ждать, когда Годжо закончит работу.

***

      Сугуру слышит своё имя и вскидывает голову. Поджимает губы, чтобы не расплыться в довольной улыбке, и его взгляд упирается в чужой. Годжо смотрит поверх очков, и небо в его глазах готово разразиться молниями. Каждая из них направлена исключительно в Сугуру. Похоже, что час с миссис Чанг оказался слишком долгим даже для него. И теперь Сатору знает, кому этим обязан.       — Почему бы Сугуру к нам не присоединиться? — громко тянет Годжо. Смотрит, не моргая, и скалится почти угрожающе. — Уверен, ему тоже будет невероятно интересно.       — Сугуру это всё уже слышал, — говорит миссис Чанг, но слова расходятся с делом. Потому что она поворачивает голову вслед за Годжо и смотрит на Гето так, будто готова рассказать все свои истории второй, третий и контрольный — четвёртый раз.       Но Сугуру лишь вежливо мотает головой. Мастерски лавирует между расставленных ловушек и пытается не выглядеть чересчур довольным.       — Боюсь, что мне нужно тут ещё прибраться.       — У тебя там чисто, — щурится Годжо.       — Сатору, перестань, — Миссис Чанг мягко касается его руки, пытаясь обратить на себя внимание. — Пусть работает. Не будем его отвлекать.       И следующие три часа Сатору делает всё, чтобы эта самая работа у Сугуру не заканчивалась. Заказывает один молочный коктейль за другим и расплывается в своей самой самодовольной улыбке, когда просит повторить. Но по какой-то непонятной для Сугуру причине раз за разом возвращается за столик к Миссис Чанг. Иногда Гето вскидывает голову и замечает, как эти двое шушукаются. Пару раз их звонкий смех разносится на весь зал, заставляя всех гостей с возмущённым интересом наблюдать за происходящим.       Сугуру перестаёт наслаждаться своей местью ещё до того, как Годжо показывают последние развороты. Совесть неустанно грызёт его уже не первый час, хотя Сатору выглядит невероятно довольным. Его негодование испарилось, и теперь он лучится радостной энергией. Обсыпает Миссис Чанг встречными вопросами и даже успевает показывать какие-то фотки на своём телефоне. Гето не понимает: действительно тот наслаждается происходящим или мастерски делает вид.       — У вас есть что-то из еды? За весь день почти ничего не ел, — жалуется Годжо, как только Миссис Чанг покидает кофейню. Улыбка на его лице гаснет, и теперь становится видно — он вымотан.       Гето наклоняется и смотрит, что осталось на небольшой витрине.       — Пара сэндвичей с тунцом и кекс с изюмом.       Годжо, услышав, насколько ассортимент скуден, кривится.       — А сюда можно заказать еду? Тут не очень далеко есть отменная азиатская забегаловка.       — Мы работаем до девяти. Осталось пятнадцать минут. Не успеют привезти.       — О-о-о, так пошли вместе, — предлагает Годжо, проверяя время на телефоне. — Ты же тоже наверняка голодный.       Гето молчит. Взвешивает все «против» — усталость после шестой смены подряд, недоделанный проект, последний автобус в десять, отсутствие желания проводить с Годжо целый час, и единственное «за» — нарастающее чувство голода.       На кампусе еду сейчас взять негде, а готовить её не из чего. Ужин, на который он может рассчитывать — йогурт и какая-нибудь приторная булка из супермаркета за углом.       — Ну же, — подначивает Сатору и почти растекается по стойке. Барный стул под ним кренится. — Из-за тебя я пропустил ужин, и теперь мне придётся есть в одиночестве. А после сегодняшней подставы ты мне должен.       — Должен? — Сугуру вскидывает брови. Четыре часа историй миссис Чанг — необходимый минимум, чтобы позволить Годжо ощутить все те неудобства, которые тот привнёс своим присутствием в его жизнь. — Я так не считаю.       Годжо подносит руку к очкам и тянет их за перекладину. Те съезжают вниз, и теперь становятся видны его безумные глаза, но этот трюк у него прокатит. Гето скептично выгибает бровь и принимает вызов.       — Не по твоей ли милости я теперь знаю о разнице между мужем-японцем, тайцем и китайцем?       — Мне казалось, вы с миссис Чанг подружились. Она спросила, когда ты будешь в следующий раз, и я рассказал, — Сугуру пытается говорить равнодушно, но довольная улыбка предательски лезет на лицо. — Да и ты мог уйти. Тебя силой никто не держал.       — Мог, — соглашается Годжо. — Но тогда бы ты не остался должен мне.       — Я ничего тебе не должен, — чеканит Сугуру.       — Пошли поедим, — не унимается Сатору. Его глаза поблёскивают, и Гето почти на это не ведётся, — и тогда не будешь.       — Нет. Мне нужно ещё доделать сегодня кое-что по проекту.       — Это займёт полчаса.       — Нет.       — Какая жалость, — сокрушённый голос Годжо звучит наигранно. Сугуру непроизвольно настораживается. — Видимо, придётся попросить миссис Чанг рассказать ещё каких-нибудь историй. Только нужно будет сесть к тебе поближе, чтобы ты непременно тоже в этом поучаствовал.       — Я здесь работаю, и мне некогда, — Гето морщится. Даже ему самому эта причина не кажется весомой.       — Мы договорились на воскресенье, — лыбится Сатору, поправляет очки и прячет глаза за чёрными стёклами. Дышать сразу становится чуть легче. — Я попросил прийти её позже, чтобы народу было меньше. Пообещал, что после этого отвезу её домой.       — Ты не посмеешь, — поражённо выдыхает Гето.       — Но я уже.       — Годжо… Какого хрена.       — Я могу позвонить ей и сказать, что занят, но только если мы сейчас пойдём и поедим.       — Вы что, обменялись номерами?       Сугуру не знает, что его удивляет больше — внезапная дружба со странной постоялицей или необъяснимое желание Годжо вытащить его поесть. Он сдаётся. Последним и самым веским аргументом становится звучное урчание живота.       — Что за забегаловка?       — Ура! — Годжо резко выпрямляется на стуле и хлопает в ладоши над своей головой.       Гето ошарашено на него пялится. Возможно, следует отказаться, пока не поздно.       — Там крутое азиатское меню. Дают рамен, разную лапшу, рис кимчи и, — Сатору выдерживает паузу и любовно добавляет: — моти.       — Ты настолько любишь моти?       — Все любят моти, — голос Годжо до комичности серьёзен. Он смотрит на Гето недоумённо, будто бы озвучил самую очевидную в мире вещь: «огонь — горячий, земля вращается вокруг солнца, утро наступает после ночи, а Сугуру Гето не знает общедоступных истин».       — Никогда их не пробовал. — Ведь в тот единственный раз, когда те были в столовой, он проиграл их Годжо.       — Тогда почему мы всё ещё здесь?!       Сатору подрывается со стула. Хватает со спинки рюкзак и запихивает в него свой макбук.       — Потому что до закрытия ещё пятнадцать минут, — напоминает Гето.       Годжо мрачно вздыхает и возвращается на стул.       — Как же долго.       — Сделать тебе с собой кофе? — предлагает Сугуру и удивляется своим словам не меньше Сатору. Почти морщится, как и сам Годжо в ответ на предложение, но решает не сдаваться. Сегодня он больше не будет готовить молочные коктейли. — Сделаю сладкий и некрепкий.

***

      — На каком факультете ты учишься? — спрашивает Годжо.       Сейчас, когда он идёт рядом, Сугуру впервые удаётся в полной мере оценить, насколько тот высокий. Гето — один из самых высоких в команде, но при этом едва достаёт Годжо макушкой до лба.       — Я видел чертежи. Учишься на инженера?       — На архитектора.       — Значит, когда мне понадобится дом, то я обращусь к тебе, — улыбается Годжо. Запрокидывает голову и пялится в окна соседних домов. Ветер залетает ему за ворот куртки, но, кажется, это совсем его не волнует. Сугуру же прошибает холодной дрожью лишь от одного этого вида, и он прячет нос глубже в шарф.       — То, что я на грани отчисления, тебе ни о чём не говорит?       — Ну ты выглядишь довольно вдумчивым и ответственным, — Сатору воспринимает вопрос всерьёз. — Делаешь на работе то, что мог заказать где-то на стороне.       — Были бы на это деньги, так бы и сделал, — бурчит Сугуру. Тянется в карман за сигаретами и достаёт пачку, которую купил утром — первую за весь год.       — Тогда бы ты тут не работал, и у тебя было бы больше времени на учёбу. Наверняка сам бы захотел сделать, — продолжает рассуждать Годжо. — Эй, ты что, куришь?       Чиркает зажигалка, но огонёк замирает в паре дюймов от сигареты, зажатой в зубах. Сугуру поднимает взгляд на Годжо. Тот успел отойти на пару шагов, пока Гето остановился, чтобы прикурить.       — Как ты догадался?       Годжо театрально закатывает глаза, но отвечать на колкость не спешит. Вместо этого произносит:       — Ни разу не видел, чтобы ты выходил покурить.       — Потому что я не выходил, — ответ звучит резковато, но это правда. Пачка появилась только сегодня утром, и первая сигарета из неё была выкурена перед самым открытием кофейни. Сугуру пытается не злоупотреблять дурной привычкой, от которой недавно с таким трудом отказался.       Годжо молчит. Гето возвращает своё внимание к зажигалке и большим пальцем проворачивает колёсико. Из неё вырывается сноп искр, но огонёк, едва вспыхнув, сразу же тухнет.       Гето тихонько чертыхается и поворачивается спиной к ветру. Зажигалка чиркает во второй и третий раз, но прикурить не удаётся. Сугуру тяжело вздыхает и впервые за месяц ненавидит бандаж на плече так сильно.       — Давай помогу, — слышится голос Годжо позади.       Сугуру не успевает ничего ответить, как зажигалку выхватывают у него из руки. Пальцы Сатору тёплые, несмотря на морозный вечер, и это мимолётное прикосновение кажется Гето обжигающим. Он поворачивается в сторону Годжо, желая возмутиться, но тот, выжидающе вытянув руки, замирает напротив. На кончике зажигалки дрожит кроткий огонёк, прикрытый ладонью от ветра.       — Спасибо, — давит из себя Сугуру. Жест кажется чересчур личным, а ощущение беспомощности вдруг становится особенно острым. Стягивает грудь и плечи сильнее бандажа. Гето чувствует сопротивление, но всё равно наклоняется, чтобы прикурить.       Пламя вмиг обхватывает бумагу и табак, а Годжо брезгливо морщится.       — Только не дыми в мою сторону. Не выношу этого запаха, — он возвращает зажигалку обратно и отступает на пару шагов, как только дым вырывается изо рта Сугуру. — Пошли уже, нам осталось пару кварталов.

***

      Азиатская забегаловка прячется в одном из переулков. Над входом висит скромная гирлянда из ламп, но её тусклый свет теряется в тени узкой улочки. На двери никаких опознавательных символов — ни названия, ни времени работы. Гето хмурится и заходит внутрь вслед за Годжо, надеясь, что они идут ужинать, а не расчленять чей-то труп в сырой подвал. Низкий дверной косяк заставляет пригнуться. Сугуру ныряет в красноватое помещение сквозь ширму из ярко-красных стеклянных бусин. Они бренчат, и этот звук гармонично сливается с тихой музыкой.       Годжо приветственно машет кому-то внутри и уверенно идёт сквозь зал к дальнему столику в углу. На стене возле него большой постер с белым драконом. У существа огромные жёлтые глаза, которые, смотрят прямиком в душу.       — Ты часто тут бываешь? — спрашивает Сугуру, садясь на стул напротив Годжо.       — Не очень, — отвечает тот и принимается бегло оглядывать меню. — Чаще заказываю домой.       — Как ты вообще нашёл это место?       — Гулял и наткнулся, — говорит Сатору и тут же опережает следующий вопрос: — Раньше вывеска была.       Вопрос о том, почему Годжо гулял по переулкам, Гето оставляет при себе. Берёт в руки незамысловатое меню, лежащее на столе, и принимается его изучать. Взгляд скользит по ценам и только потом останавливается на названиях. Те ни о чём ему не говорят. Сугуру плохо знаком с азиатскими блюдами, а экспериментировать и устраивать себе гастрономическую экскурсию желания нет. Поэтому выбор падает на первую же лапшу. Описание блюда более-менее понятно и меньше всех остальных содержит в себе неизвестных слов. Желудок скручивается в голодном спазме в знак согласия.       После заказа официант приносит напитки сразу же, а еду ещё через несколько минут. Всё это время Гето нещадно пытается придумать тему для разговора. Перебирает сотню вариантов и ждёт, когда же Годжо возьмёт инициативу в свои руки, потому что заполнять собой пространство у него получается в разы лучше. Но Сатору занят. Уже несколько минут что-то сосредоточенно пишет в телефоне и хмурится. Сугуру замечает открытый диалог и предпочитает не лезть не в своё дело.       Вместо этого переключается на еду. Лапша оказывается невероятно вкусной. Она развенчивает все предубеждения насчёт спорного на первый взгляд заведения, и Сугуру мысленно соглашается на моти, которые так и не заказал в отличие от Годжо.       Вдруг звенит телефон. Вибрация сотрясает карман, и Сугуру достаёт его. На экране сообщение от Сёко.       Иейри:       Я в городе. Ты ещё не уехал?       Сугуру:       Нет. Пошёл поесть       Сугуру отправляет сообщение и поднимает взгляд на Годжо. Тот сидит в своём телефоне и параллельно с этим ест лапшу. Брови Гето сходятся на переносице, а пальцы торопливо печатают ещё одно сообщение.       Сугуру:       Я с Годжо       Он отправляет его вдогонку к предыдущему и ждёт типично-саркастичную фразу в стиле Сёко. Сразу размышляет, как будет отбиваться от очередных психологических штучек. Но подруга не перестаёт удивлять. Сообщение приходит почти мгновенно и не озвучивает ни одну из хаотичных мыслей.       Иейри:       Где-то далеко?       — Ты не будешь против, если моя подруга дойдёт до нас? — спрашивает Сугуру.       — М-м-м, — мычит Сатору и мотает головой. Лапша свисает из его рта уродливым водопадом.       — Какой тут адрес?       Годжо пытается что-то объяснить, но его рот набит лапшой. Выходит сумбурно и совершенно непонятно. Сугуру не разбирает ни единого слова.       — Давай, — наконец выговаривает Сатору и тянет руку к телефону.       Гето тупо смотрит на него, не понимая, что тот от него хочет.       Слышится вздох, и прежде чем Сугуру успевает среагировать, Годжо выхватывает его телефон.       — Эй!       Гето вскакивает, подгоняемый раздражением. Оно жжётся на кончиках пальцев, которые пытаются дотянуться через стол к Сатору. Но придурошный отклоняется и что-то клацает по экрану.       — Годжо, какого чёрта?! — Сугуру обходит стол, чтобы забрать телефон, но Годжо уже сам протягивает его.       — Я просто написал адрес, — объясняет он, прожевавшись.       — Мог бы просто назвать его мне, — Гето шипит и смотрит в телефон. Там действительно лишь короткое сообщение с улицей и номером дома.       Иейри:       Знаю, где это. Скоро буду       — Ты чересчур нервный, — произносит Сатору, за что тут же получает гневный взгляд.       — А ты бестактный.       Сугуру возвращается на своё место. Его провожают несколько пар любопытных глаз других посетителей и официантов. Они липнут к нему, подобно мокрой футболке в разгар матча — противно и зябко. Вдруг мысль о холодной еде из супермаркета не кажется такой плохой, как в начале вечера. Не стоило соглашаться на предложение Годжо.       — Сугуру, не обижайся, — Сатору цепляет на лицо извиняющуюся улыбку. Она держится ровно секунду, а затем сменяется на самодовольную. — Пока что я твоя единственная компания. Неужели снова будем есть в тишине?       — Я был бы не против, — врёт Гето. Вынужденная тишина рядом с Годжо давит и кажется тяжёлой. Сугуру не хочет, чтобы она возвращалась.       — А я так больше не могу. Расскажи мне что-нибудь о себе.       — И что же?       — Да что угодно, — вздыхает Годжо. — Какой твой любимый цвет или как ты с одной рукой красишь ногти на второй? Почему работаешь в кофейне, а не в каком-нибудь баре? Ведёшь ли счёт чашкам кофе, которые сделал за всё время?       Поток глупых вопросов льётся изо рта Сатору. Они абсурдные, совершенно несерьёзные. Сугуру качает головой и чувствует, как раздражение тает. Уголки губ дёргаются и кривятся в лёгкой усмешке. Кажется, что на Сатору невозможно долго злиться.       — Две тысячи четыреста двенадцать.       — Чего?       — Я сварил столько кофе.       Рот Годжо кривится в искреннем недоверии.       — Врёшь!       — Конечно, вру, — усмехается Сугуру, подносит к губам банку с содовой. Он не ожидал, что Годжо хотя бы на минуту допустит, что его ответ серьёзный. — Кто в своём уме будет считать сваренный кофе?       Годжо фыркает, затем тихо смеётся.       — А жаль. Хотел спросить, сколько из них были дрянью.       — Ни одного. Я профессионал.       — Вот это ложь, в которую я не поверю, — Годжо и отправляет в рот очередную порцию лапши.       Бровь Гето вызывающе изгибается.       — Не понравился кофе, который я сварил?       — М-м-м, — мычит с набитым ртом Сатору. — Поставлю ему шесть из десяти.       — Не приходи больше в кофейню, — беззлобно произносит Сугуру. Но несмотря на явное подначивание Годжо, его оценка бьёт по самолюбию. Гето принимается за остывшую лапшу с твёрдой уверенностью в будущем добить до десятки.       — Следующий вопрос, — Годжо отпивает колы и тычет в Гето палочками. — Какой у тебя любимый цвет?       — Нет, — отрезает Сугуру. — Моя очередь.       Его взгляд останавливается на чёрных стёклах очков, и вопрос, зачем Годжо носит их и линзы, тут же начинает вертеться на языке. Сатору фыркает и подпирает подбородок рукой. Выжидающе наклоняет голову, словно бросает вызов. Сугуру вдруг понимает, что на эти вопросы он не ответит.       — Где ты научился так метко стрелять?

***

      Когда приходит Сёко, счёт в вопросах составляет шесть к семи. За это время Сугуру узнаёт, что у Годжо никогда не было домашних животных, что он венчает топ турнирной таблицы детского автомата в местном торговом центре, стрелять научился на каком-то ранчо в одной из командировок отца и никогда не пробовал чистый эспрессо.       В свою очередь Годжо узнаёт, какой у Сугуру любимый топинг для мороженого, на сколько минут он может задержать дыхание, его топ принцесс Диснея и любимую нычку для сигарет, пока тот жил в доме у родителей. Лишь один вопрос Сатору ставит Гето в тупик: почему он выбрал направлением в учёбе архитектуру. Услышав его, Сугуру теряется и позорно проигрывает, позволяя Годжо одержать верх и в этом небольшом соревновании.       Вот только вопрос застревает в горле и не пропадает даже после второй банки содовой. Сатору, кажется, не замечает странную реакцию собеседника, но взгляд за стёклами очков вдруг ощущается острее. Для него этот вопрос такая же глупость, как и вопрос о любимом вкусе зубной пасты. Потому что сам он наверняка выбрал специальность так же игриво, как вёл себя в обычной жизни. У него была возможность всё изменить. Было сколько угодно шансов на ошибку в выборе направления для учёбы, потому что была возможность платить за него снова и снова. Но вот у Сугуру этой возможности не было. Для него ответом на этот вопрос было смирение с волей отца и невозможность остановиться и подумать, чего же хочет он сам.       Поэтому, когда рядом с пустой банкой из-под колы и содовой оказывается банка пива, Гето выдыхает с облегчением. Сёко пришла, а значит, день скоро закончится.       — Развлекаетесь? — игриво спрашивает она и садится на стул между Сугуру и Сатору. — Я — Сёко, — обращается она уже только к Годжо.       — Я — Сатору, — тянет Годжо и заинтересованно наклоняет голову. — Видел тебя в универе. Ты же подруга Утахиме?       — Верно.       — Нам уходить через десять минут, — обращается к Иейри Сугуру. — Ты не успеешь допить.       — С чего ты взял? — с вызовом бросает она и залпом выпивает четверть бутылки.       — Тц… Я не потащу тебя на себе до автобуса, если ты тут напьёшься.       — Годжо, — Сёко поворачивается к Сатору и обращается по фамилии, хотя ей назвали лишь имя. Улыбка, которая не сползала с его лица последние полчаса, становится ещё шире. — Поможешь добраться до автобуса, если я тут напьюсь?       — Если дама просит.       — Мамочка, проблема решена, — язвит Иейри и вновь прикладывается к бутылке.

***

      — Не такой он уж и приставучий, — произносит Сёко, как только силуэт Годжо скрывается за поворотом. — Ты его слишком демонизировал.       — Потому что он устал, — отвечает Сугуру и тянется за пачкой в карман.       — А ты уже разбираешься в его настроении?              В отличие от Годжо, Иейри бодра. От бутылки пива её щёки раскраснелись, а глаза блестят недобрым огнём. Гето вздыхает и кладёт в рот сигарету. Поездка до кампуса предстоит долгой.       — К сожалению.       — Чего я в вашей беседе не заметила, так это сожаления. — Сёко смеётся и выхватывает сигарету изо рта Сугуру, пока он пытается её прикурить. — И вообще выглядишь достаточно бодро.       — Тебе кажется, — бурчит Сугуру. Он устал после работы, завтра рано вставать на учёбу, а ноутбук с недоделанным проектом тянет к земле так, что спина вот-вот переломится под этой ношей. Чего он точно не чувствует, так это бодрости.       — Нет, я про другое, — отмахивается Сёко, словно читая мысли Гето. — Ты действительно выглядишь чуть бодрее, чем в конце года.       — Сколько градусов было в том пиве?       — Недостаточно.       Гето ухмыляется и достаёт ещё одну сигарету. Возможно, Сёко в чём-то права. Сугуру затягивается и не чувствует цепей, сковывающих грудь. Последняя неделя действительно больше всего походила на ту жизнь, какая была у него до конфликта с Сукуной. В уютной гавани кофейни не чувствовалась рябь от камня, грозившего утащить его на дно, и Сугуру почти — почти — позволил забыть себе о грёбаном пиздеце, что ждёт его во время учёбы.       — Сукуна завтра это исправит.       — Прямо в первый день? — спрашивает Сёко. Её тон вмиг становится озабоченным.       — Уверен, что он не станет ждать, чтобы напомнить о себе.       Иейри беззвучно матерится и выбрасывает недокуренную сигарету в мусорку. Молчит и больше ничего не говорит. Из-за поворота показываются сначала два луча от фар, а затем и сам автобус. Сугуру заворожённо смотрит, как тот приближается, и уже жалеет, что полчаса назад хотел, чтобы этот день закончился.