Эхо чужих голосов

      Первый учебный день начинается ожидаемо паршиво. Сугуру и не надеялся на тёплый приём на лекции у профессора, который месяц назад брызгал слюной и клялся, что сделает всё для отчисления «зажравшегося лодыря».       Поэтому этот самый лодырь полтора часа сидит, стиснув зубы, и держит себя в руках, чтобы не уточнить, куда старый лысый хрен может засунуть этот сраный проект с оценкой. Однако Ураюме, сидящая на пару рядов выше, отрезвляет лучше ледяного душа. Гето не может видеть, но знает, что гаденькая ухмылка расплывается на девичьем лице при каждом едком комментарии профессора в его сторону. Он сжимает кулаки и терпит, а клокочущая внутри злость придаёт сил.       Как только пытка длиной в семьдесят пять минут заканчивается, Сугуру захлопывает свой ноутбук одним из первых.       Позади слышится тонкий голосок Ураюме.       — Эй, Гето!       Но Сугуру плевать. Ему совершенно нечего обсуждать с ней. Он не удостаивает девушку и взглядом. Выходит из аудитории, но тут же влетает в Сукуну. Кулак капитана почти врезается в больное плечо Гето в псевдобратском жесте, но тот успевает увернуться. Вместо похвалы за такой манёвр ему достаётся хищный взгляд и улыбка. Сукуна явно доволен собой.       — Как здоровье? — в нарочито вежливом вопросе двойное дно. Капитану совершенно плевать, как Сугуру восстанавливается. Его интересует лишь то, готова ли ручная обезьянка скакать под его дудку.       — Уже лучше, — огрызается Гето. Делает вздох и готовится к следующей нападке.       — Жду не дождусь твоего возвращения в команду, — скалится Рёмен и вдруг отступает в сторону.       — Кретин, — шипит на него Сугуру и морщится. Проходит мимо и надеется, что Сукуна среагирует на провокацию. Ведь в этом случае замечание получит именно он.       Но капитан лишь удовлетворённо фыркает, явно наслаждаясь происходящим. Сугуру чувствует его царапающий взгляд затылком и держит спину прямо до самого поворота коридора. Позволяет себе расслабиться, только оказавшись в тишине библиотеки. Вздох, сорвавшийся с губ, кажется чересчур судорожным, и руки сами собой сжимаются в кулаки.

***

      Гето чувствует неладное слишком поздно. Вскидывается и поворачивается ровно в тот момент, когда белобрысая голова оказывается в нескольких дюймах от его лица. Вдоль позвоночника тут же пробегает ворох мурашек. Годжо слишком близко. Настолько, что Сугуру чувствует лёгкий аромат шампуня, словно Сатору только что вышел из душа.       — Я уж думал, что ты соврал мне и на самом деле тут не учишься, — улыбается Годжо и садится на соседний стул. — За неделю ни разу тебя не видел.       — У меня много учёбы.       И это правда. Сугуру каждую свободную минуту торчит за ноутбуком, игнорирует обеденный перерыв, пренебрегает отдыхом и все окна между лекциями проводит в библиотеке. Сон сократился до пяти часов, а количество выкуриваемых сигарет резко возросло.       — Ещё не закрыл свои хвосты?       Годжо кладёт локоть на стол и подпирает голову. Отодвигаться не торопится, хотя недовольно морщит нос. Причина этому одна — от Сугуру за милю тащит табаком.       — Нет, — отвечает Гето и возвращает своё внимание на экран. Он трудится не покладая рук почти двое суток, но по ощущениям работы становится только больше.       — Ничего в этом не понимаю, — тянет Сатору, заглядывая в экран. — Кажется очень сложным.       — А на каком направлении ты учишься?       — Международный бизнес, а что?       — Ничего, — хмыкает Гето, потому что сам не знает, зачем вдруг это спросил. Может, потому, что совсем ничего не знает о Сатору и хотел бы узнать больше? — Стало интересно.       — Спроси ещё что-нибудь.       — Глупые вопросы у меня закончились, когда мы ели.       — Тогда спроси что-нибудь серьёзное.       Сугуру молчит. На самом деле у него к Годжо всего один вопрос, но он не уверен, стоит ли его задавать.       — Ну давай же, — подначивает Сатору. — Отвлекись от своей учёбы. Переключи мозги ненадолго.       — Ладно, — Гето выпрямляется и поворачивается к Годжо. Тот затихает в предвкушении. — Что ты от меня хочешь?       Лицо напротив на мгновение замирает маской. Лишь уголки белоснежной улыбки робко подрагивают. Уставший от учёбы и обессиленный от недостатка сна мозг Сугуру делает неожиданную вещь: вдруг со всей ясностью заключает, что Годжо невероятно красив. Гето не может это отрицать. Как и тот факт, что прямо сейчас бесстыдно пялится на парня. А ещё Годжо богат, у него куча перспектив и возможностей. Он обладает всем, чего у Сугуру нет. Поэтому и причин, по которым он бы пришёл и сидел рядом с ним в библиотеке во время перерыва, у него тоже быть не должно.       Улыбка же Годжо трещит по швам. Он выдыхает и вдруг становится серьёзным. Тянет очки за дужку и смотрит на Сугуру своими странными глазами.       — Ничего, — его тон заискивающий и лукавый. Гето запоздало понимает, что внезапная серьёзность не более чем хитрость, призванная удержать внимание собеседника. — Но ты такой обособленный и так странно на меня реагируешь. Мне до жути интересно узнать, что же ты скрываешь.       Новая волна мурашек бежит по всему телу. В этот раз они колючие и тревожные. Заставляют сердце болезненно сжаться и отвести взгляд. Сугуру тупо пялится в экран, потому что чёртов Годжо Сатору вновь попадает в цель. Ему действительно есть что скрывать. И это напрямую касается Годжо.       — Никак я на тебя не реагирую, — шипит Сугуру, понизив голос до шёпота. Не хватало, чтобы остальные студенты в библиотеке стали свидетелями этого странного разговора.       — Как же, — усмехается Сатору. — Тогда пошли в столовую. Хочется есть.       — Вот и иди туда, чего сюда припёрся.       — Немного поработать, — с обескураживающей честностью отвечает Годжо, несмотря на явное раздражение собеседника. — Но я так привык в твоём присутствии что-нибудь есть или пить, что проснулся аппетит. Пошли перекусим.       — Никуда я с тобой не пойду, — недовольно бурчит Гето.       — Вот об этом я и говорю! Ты странно реагируешь, хотя мы уже даже ходили есть.       Сугуру тяжело вздыхает. Пытается игнорировать заинтересованные взгляды от студентов за соседними столами.       — Годжо, мне нужно доделать проект, — последняя попытка вразумить придурка. — Я не могу ходить и прохлаждаться до столовой и обратно. У меня скоро лекция.       — Ты вообще сегодня ел?       — Вечером перекушу.       — Ладно, я понял, — Сатору обиженно поджимает губы. Встаёт со стула и закидывает рюкзак на плечо.       Гето ждёт, что он сядет на своё привычное место в другом конце библиотеки, но тот направляется к двери и выходит в коридор. Чувство, похожее на вину, царапает рёбра. Сугуру хмурится и пытается убедить себя в том, что не был слишком груб, и Годжо сам виноват, что нарвался на такую реакцию. Ведь он чересчур навязчивый и бесцеремонный.       Проходит не более пяти минут, когда Гето тихо рычит. Ситуация с Сатору выбивает из колеи, и сосредоточиться на учёбе становится чем-то невозможным. Чувство вины до скрежета зубов грызёт изнутри, и Гето уже не понимает причины. То ли из-за собственной резкости в их последнем разговоре, то ли из-за ультиматума Сукуны, который всё ещё висит над ним гильотиной.       Он слышит, как хлопает дверь в библиотеку, но не поворачивается. Очевидно, что Сатору ушёл в столовую. Вот только звук шагов приближается.       Сугуру вскидывает голову и видит Годжо. У него в руках стаканчик с дымящимся напитком, который успешно прикрыт спиной от библиотекаря. Сатору подходит к столу Гето и садится напротив.       — Это тебе, — говорит Годжо и ставит стаканчик рядом с ноутбуком. — Я не помню, какой кофе ты себе брал тогда, поэтому решил взять что-то нейтральное. Капучино пьют все.       — Ты не пьёшь, — обескураженно произносит Гето.       — Ну твой был неплохим, хоть я бы предпочёл сделать его слаще, — парирует Сатору и тянется к рюкзаку. Достаёт из него ноутбук и пару сэндвичей. — Перекуси, а то ты до ужаса злой.       Слова благодарности застревают где-то в горле. Сугуру совершенно сбит с толку.       — В библиотеку нельзя с едой.       — Тогда смотри не попадись.       Годжо заговорщически смеётся. Снова лезет в рюкзак и воровато озирается. Раздаётся тихое шипение, словно он открыл бутылку с газировкой.       — Ты невыносим, — почти шепчет Сугуру, хотя знает, что придурок его всё равно услышит. Тянется к стаканчику с кофе и делает глоток. Напиток приятно обжигает горло, и Гето уверен, что это лучший момент за день.       — Всегда пожалуйста.

***

      «Кс-кс-кс»       Сугуру хмурится сквозь сон. Дремота крепко держит и не спешит отпускать. Она тяжёлая, настойчивая и не способная принести желанного умиротворения.       «Кс-кс-кс»       Странный звук повторяется. Неужели где-то рядом есть кошка?       Сугуру медленно открывает глаза. Яркий свет слепит и заставляет щуриться. Он несколько раз моргает и фокусируется на паре ярко-голубых огней. Ему требуется всего лишь мгновение, чтобы опознать в них глаза Сатору.       — Годжо, — выдыхает Гето и вздрагивает. Подскакивает на месте и встревоженно оглядывается. Он что, уснул на работе?       — Разбудил? — лыбится Годжо. — Я так и планировал! — Его очки сползли до кончика носа, а сам он почти растёкся по стойке. — Ночка была длинной?       Облегчённый вздох срывается с губ сам собой. В кофейне сейчас нет посетителей, а значит, никто не заметил, как позорно он заснул. Гето протирает глаза и разминает плечо. То болит и ноет из-за недельных перегрузок, отсутствия необходимых физиотерапий и позы, в которой Сугуру задремал. Ноутбук с открытым проектом немым укором светится под стойкой. До конца рендинга видео остаётся ещё двадцать минут. Значит, он заснул всего на десять.       — Лёг только около пяти. Всю ночь делал чёртов проект.       — А говорил, что по субботам отдыхаешь.       — Я имел в виду, что не работаю тут по субботам. Про отдых речи не было, — поясняет Сугуру. Теперь он отдохнёт не раньше, чем закроет долг за прошлый семестр.       — Хреново выглядишь, — вдруг говорит Годжо и поправляет очки, пряча за ними глаза. В его тоне Гето чудится озабоченность.       — Ну спасибо.       Сугуру и сам это прекрасно знает. Отражение в зеркале с каждым днём всё отчётливее демонстрирует его положение. Он вздыхает и отходит к морозильнику. Достаёт оттуда мороженое, чтобы сделать молочный коктейль.       — Тебе как обычно?       — А? — Сатору удивляется и выпрямляется. — Нет, не сегодня.       Такого ответа Гето не ожидает. Рука с ложкой замирает над мороженым.       — А что тогда? — недоумевает он. — Кофе?       — Ничего не хочу.       Сатору вновь улыбается. Подпирает подбородок и склоняет голову. Озабоченность, тенью пробежавшая по лицу и через его голос в самом начале, растворяется. Перед Сугуру вновь жизнерадостный феномен университета. Красота и выхолощенность одетого с иголочки Годжо вдруг ощущается особенно остро. Сам же Сугуру даже не удосужился собрать волосы в привычный пучок, ограничившись простым хвостиком у основания шеи.       — Зачем же тогда пришёл? — поганое настроение против воли лезет наружу. Сугуру готов сам себе сделать выговор за такое общение с потенциальным клиентом.       Но Сатору грубый вопрос не смущает.       — Мне было по пути, и я решил зайти поздороваться. А ты тут дремлешь. Что, если бы тебя обокрали?       — Не неси чушь, — фыркает Сугуру. — Я бы наверняка проснулся.       — И не обнаружил бы дневной выручки и своего драгоценного ноутбука с проектом.       Тут Гето нечего возразить, ведь Годжо прав: звука дверного колокольчика на входе он не услышал.       Сатору тянется за чем-то в карман и уже через секунду протягивает Сугуру телефон.       — Добавь свой номер.       Гето хмурится. Он не ведёт с Годжо никаких дел, они не друзья и даже не приятели. Само общество беловолосого придурка Сугуру выносит лишь с недавних пор, так что обмен контактами кажется ему чем-то излишним. Едкие слова отказа вертятся на языке, и, прежде чем они успевают с него сорваться, Гето берёт протянутый телефон в руки. Вводит свой номер, а затем возвращает выжидающему Годжо. Тот вдруг хлопает в ладоши и быстро начинает что-то печатать. Телефон Сугуру под стойкой откликается слабой вибрацией.       — Отлично, — Сатору снова улыбается. На этот раз чересчур широко и самодовольно. — Буду писать тебе иногда, чтобы ты тут снова не уснул.       Как только колокольчик над дверью оповещает об уходе Сатору, он берёт свой телефон в руки и смотрит сообщение от неизвестного номера. Годжо прислал ему дурашливый смайлик с высунутым языком и ни единого слова в сопровождение. Сугуру ухмыляется и расслабляется. Добавляет номер в телефонную книгу и подписывает «придурошный».

***

      Сообщение от Годжо приходит в тот же день. Телефон вибрирует около двенадцати, и Сугуру знает, кто ему пишет, ещё до того, как смотрит на экран.       Придурошный:       Смотришь «Остров заблудших»?       Гето со вздохом откидывается на спинку кресла и берёт телефон в руки. Он делает проект едва ли час, хотя сел за него, как только пришёл с работы, но решает, что небольшой перерыв вреда ему не принесёт. Где-то внутри зудит интерес: что же Годжо собрался с ним обсуждать?       Сугуру:       Что это?       Ответ приходит мгновенно.       Придурошный:       Включи сорок четвёртый канал и узнаешь             Сугуру:       У меня нет телевизора или кабельного       Придурошный:       Это невозможно. У всех есть телевизор       Сугуру:       Я живу в общежитии. Тут ни у кого нет телека             Гето усмехается, представляя, как изменилось лицо собеседника, и поражённо качает головой. Чувствует странное удовольствие, потому что наверняка мир Годжо после этой информации пошатнулся. Сугуру пялится в экран несколько минут и ловит себя на мысли, что ждёт, когда же придурошный снова напишет, но ответ всё не приходит.       Раздражение накатывает волной. Сбивает с ног и заставляет отбросить телефон. Тот летит на кровать и врезается в подушку. Сугуру выдыхает. Что за бред? С чего бы ему вообще ждать ответа?       Махито на своей постели вскидывается и вопросительно на него смотрит.       — Чего психуешь?       — Тебе кажется, — бурчит Сугуру и возвращает всё своё внимание к проекту.       — Уверен, что нет.       — Ты мне мешаешь.       — Как и тот, с кем ты переписываешься?       — Да.       — Значит, это точно не Сёко, — Махито поднимается с постели и подходит к столу, за которым сидит Сугуру. Заглядывает в экран. — Я слышу, как твоя душа просит пощады у мозга. Сделай перерыв, ты становишься похож на ходячий труп.       — Отвали, — огрызается Гето, пытаясь отпихнуть соседа. — Хочешь, чтобы к тебе подселили кого-то новенького, когда меня отчислят?       Махито открывает рот, чтобы ответить, но вместо его голоса звучит короткий звук. Сугуру запоздало понимает, что это звук пришедшего сообщения.       Чтобы опередить Махито, ему необходимо вскочить на ноги и рвануть к телефону. Вот только сосед считывает это намерение, и на его лице мелькает коварная улыбка. Он специально опирается на больное плечо Сугуру и подрывается с места. Валится на кровать и берёт телефон в заложники.       — Ты что, охерел?! — шипит Сугуру. Аккуратно касается плеча, тихонько его разминая.       — Я просто посмотрю, кто тебе пишет и отвлекает от учёбы, — скалится тот. — Возможно, отвечу, что ты занят. Я же не хочу, чтобы у меня появился новый сосед.       Сугуру вскакивает на ноги и надвигается на Махито.       — Отдай телефон, — почти рычит он. На краю сознания единственная мысль: он врежет этому длинноволосому кретину.       — А что мне за это будет?       — Сохранишь все свои зубы.       — Какой ты злой, — нарочито обидчивым тоном тянет Махито. — Отрываю от важной переписки?       — Не твоё дело! Отдавай телефон!       Махито забивается в самый угол на кровати. Его нисколько не волнует ни то, что он грязными джинсами сидит прямо на чужой подушке, ни угрожающий вид хозяина этой самой подушки.       — Ты так измотан, что едва ли сможешь синяк мне оставить.       Сугуру вздыхает. Злость и раздражение лопаются, как воздушный шар. В остатке лишь усталость и подавленность.       — Ты прав, — соглашается он и садится рядом на кровать. — Возможно, на сегодня достаточно.       — А на поле тебе ещё не все мозги отбили, — смеётся Махито и протягивает ему телефон.       Сугуру берёт его в руки и видит, что пришло сообщение от Годжо.       — Ещё раз тронешь моё плечо, и я сломаю тебе руку.       — Я же знаю, что ты лишь рычишь и не кусаешься.       Сугуру тянется к своей подушке и вытаскивает её из-под задницы соседа. Сокрушённо понимает, что теперь придётся менять наволочку. Махито же, потеряв опору, бьётся локтем о подоконник. Морщится, но лукавая улыбка всё ещё держится на его лице.       — Это тебе тот парень с вечеринки пишет? Говорят, вы весело проводили время.       — Проваливай с моей кровати!       Махито смеётся и поднимается на ноги.       — Пригласи его в гости, хочу взглянуть, на кого ты запал.       Подушка летит ему вслед. Сугуру демонстрирует свою меткость и попадает ей чётко в голову. Остаток вечера слушает глупый пересказ сюжета фильма в сообщениях от Годжо и комментарии соседа по поводу своей личной жизни. Впервые за неделю ему удаётся расслабиться.

***

      Настроение Сёко Сугуру может определить по шагам. Сейчас они быстрые и целеустремлённые — верный знак того, что девушка раздражена. Подтверждение этому — не звонкое, а нарочито аккуратное приземление подноса на стол. Так Сёко делает, когда особенно контролирует себя.       — Если ты отключил телефон, чтобы я тебя не нашла, то не вышло, — она говорит ровным голосом, но Сугуру отчётливо слышит в нём раздражение. Лёгкий прищур лишь подтверждает это. — Ты вообще спал?       Сугуру спал, но мало. Он до двух часов ночи слушал обрывистый пересказ сюжета через призму восприятия Годжо, а когда придурошный досмотрел фильм и перестал написывать, ещё два часа сидел над проектом. Даже Махито сдался и лёг раньше.       — Я забыл зарядить телефон, и он сел, — говорит Гето. — И если бы я прятался, то не сидел бы на нашем привычном месте.       — А стоило бы! Не думаешь ли ты, что я буду спокойно смотреть на то, как ты себя загоняешь? — тон Сёко становится едва заметно острее.       — К чему это недовольство? Ты прекрасно знаешь, что я не успеваю с проектом.       — Тогда почему Масамичи уверен, что ты сдашь всё в пятницу? Попроси ещё отсрочку! Пару выходных он тебе точно выбьет.       Сугуру бессильно вздыхает. Глаза щиплет от недосыпа, и он трёт их, пока под веками не начинает искриться.       — Да как ты не понимаешь? Я не хочу садиться ему на шею. Он уже сделал для меня чересчур много.       — Сесть кому-то на шею — меньшее, что ты можешь, чтобы спасти свою задницу.       Иногда Гето позволяет себе забыть, насколько цинична Сёко. И каждая подобная фраза для него становится сюрпризом. Вот и сейчас он цокает языком и бросает на подругу взгляд, полный укора.       — Не выйдет, — коротко бросает Иейри и принимается методично разминать картошку на тарелке. Гето ловит себя на мысли, что вместо овоща девушка представляет на своей тарелке его лицо.       — Не выйдет что?       — Ты не заставишь меня жалеть о своих словах.       Сугуру и сам это прекрасно знает. Заставить Сёко смущаться или пытаться её пристыдить — заведомо гиблое дело.       — Ты вообще себя видел?! Растрёпан, под глазами мешки, от тебя разит табаком, как от моей бабушки. Хасегава тебя даже в аудиторию в таком виде не пустит, не говоря уже о сдаче.       — Это мелочи, о которых я подумаю позже.       — Если у тебя на это останутся силы. Ты же в курсе, что перегрузка и недосып убивают концентрацию? Чем больше ты работаешь без сна и нормального отдыха, тем хуже соображаешь. Ты сам себе мешаешь.       — Тогда ни о какой смене стипендии не может быть и речи.       Сёко замолкает, а вместе с ней затихают и звуки столовой. Шум голосов и звон посуды теряются где-то на фоне, а мир Сугуру сужается до двух мест за столом. За его спиной большое окно. Ветер толкает ставни и проникает сквозь щели. По коже бегут мурашки не то от холода, не то оттого, что он собирается сказать.       — Я тут размышлял о ней.       — И что решил?       Ком из неуверенности, сожаления и тревоги встаёт на языке. Сугуру силится его проглотить, но он острый. Шипами страха впивается в горло, норовя проткнуть насквозь. Сугуру бы сдаться, но он стискивает зубы и делает глубокий вдох.       — Не уверен, что мне подходит этот вариант.       — Сугуру, — начинает Сёко, но он её обрывает.       — Дай мне договорить. — Иейри кивает и поджимает губы. — Я играл в футбол всю свою жизнь и больше ничего не умею.       Неважный студент. Невнимательный сын. Так себе друг. Единственное, в чём, по его мнению, он хорош, — это футбол.       Футбол — его тропинка в лесу, пока вокруг глухая и тёмная чаща. В ней легко заблудиться, а привычная дорожка куда-нибудь да приведёт. Бежать по ней и достигать успехов ему всегда удавалось без чрезмерного надрыва. Его быстрые ноги и ловкость уже принесли ему возможность поступить в университет. Так стоило ли сворачивать, чтобы заблудиться в дремучей неизвестности?       — Ты вообще себя слышишь? — Сёко щурится. — Это называется «фильтрация» — ты зациклился на одной мысли и игнорируешь всё остальное.       — Я не потяну академическую стипендию, даже если каким-то чудом её получу.       — Так, значит, даже не попытаешься?! Напомню, что твои мозги работают не хуже, чем твои ноги.       — Ты меня не слышишь.       — Наоборот, — вскидывается Сёко. В её глазах Гето чудится огонь, который он разжёг этим дурацким разговором. — Я слышу всё, что ты говоришь, и мне до жути осточертело то, как ты прибедняешься. Не хочешь менять стипендию? Отлично. Видимо, план, где ты становишься последним гавнюком, снова единственный.       — Сёко! — шипит Сугуру, чувствуя, как от её слов внутри всё сжимается. Они всё ещё находятся в столовой и их легко могут услышать.       — А вот как раз и Годжо! — Иейри стреляет глазами мимо головы Гето. — Давай позовём и напрямую спросим о компромате. Вдруг он прям так расскажет?       Сугуру наклоняется, чтобы перехватить взгляд подруги.       — Хватит!       — Могу сказать тебе то же самое. Эй, Годжо!       Сёко привстаёт и призывно машет. Сугуру даже поворачиваться не хочет. Спиной чувствует вопросительный взгляд Сатору. Надежда, что придурошный проигнорирует приглашение и сядет где-то в другом месте, тает прямо пропорционально растущей ухмылке на лице подруги.       — Что ты творишь? — сокрушённо выдыхает он. Подпирает рукой лицо, и чёлка падает на глаза.       — Делай что хочешь, — Сёко понижает голос до шёпота, — но если ты не пойдёшь к Масамичи просить увеличить себе срок для сдачи проекта, то я обо всём рассказываю Годжо.       — Нет.       — Ты меня не слышишь? — Иейри язвительно возвращает фразу обратно.       — Давай хотя бы ты не будешь меня шантажировать? — Сугуру запоздало понимает, что почти рычит. Но Сёко сама виновата. Она не пытается быть мягче, и он тоже не будет. — На меня давят со всех сторон. Думал, что хоть ты останешься на моей стороне.       — Я на твоей стороне, поэтому и не молчу.       — Тогда не загоняй меня в угол! Если в пятницу я сдам проект, то подумаю о смене стипендии, но просить у Масамичи помощи ещё раз не намерен, — говорит Гето и краем глаза видит приближающийся силуэт Годжо. — На этом разговор окончен.       — Сугуру, — Сатору опускает свой поднос на стол и садится напротив, — ты сегодня косплеишь самурая, который выжил в ожесточённой битве?       — Найдётся хоть кто-то, кто не скажет мне о том, как я выгляжу?       — Не раньше, чем ты выспишься, — вставляет Сёко.       — Ты учишься с самого утра? — неожиданно спрашивает Годжо.       Сугуру в ответ кивает. Краем глаза наблюдает за Сёко, но та, похоже, действительно не намерена продолжать их перепалку в присутствии посторонних.       — Тогда хорошо, что вчерашний фильм тебе понравился, — Сатору тянется к банке колы на подносе. Его голос уверенный, словно иной исход и не был возможен. — Было бы обидно зря потратить время.       — С чего ты решил, что он мне понравился?       — Ты бы тогда не задавал наводящие вопросы. А раз они были, значит, тебе было интересно.       Сугуру фыркает и принимается за свой обед. Если бы он не задавал вопросы, то пересказ сюжета Годжо так и остался бы набором случайных фактов о странном острове, загадочном убийстве и известном актёре, который играл главную роль.       — О каком фильме речь? — спрашивает Сёко.       — «Остров заблудших», — тут же говорит Сатору. — Смотрела?       — Да, — отвечает Иейри и поворачивается к Сугуру. — Со мной в кино не пошёл, а с Годжо посмотрел?       — Я не смотрел фильм, лишь знаю его сюжет стараниями Сатору.       Имя шумного беловолосого парня слетает с языка чересчур легко. Гето на мгновение замирает, потому что это первый раз в присутствии самого Сатору. Надеется, что никто не обратит на это особого внимания. Только вот Годжо, услышав своё имя, подпирает рукой голову и расплывается в какой-то слишком довольной улыбке.       — Я великолепный рассказчик.       — Отвратительный, — парирует Сугуру.       Вдруг Годжо резко отклоняется назад. Хватает проходящего мимо парня за кофту и неестественно выгибает шею, чтобы взглянуть на него.       — А я сегодня тут сижу, — говорит он, и парень как-то слишком прискорбно вздыхает.       Гето поднимает на него взгляд и видит блондина. Именно он несколько раз обедал вместе с Годжо.       — Вот и сиди, — говорит тот и бросает недовольный взгляд на руку Сатору, — я хотя бы сегодня поем в тишине.       — Нанами-и-и, — стонет Годжо, — ты так хочешь сбежать, что даже не поинтересуешься, с кем я тут сижу?       Гето чувствует внутреннюю борьбу Нанами. Косится на Сёко, но та с поднятыми к кромке волос бровями наблюдает за происходящим. Сугуру и сам удивлён: он-то полагал, что эти двое друзья.       — Прошу прощения, — говорит блондин и поочерёдно перехватывает взгляд Сугуру и Сёко. — Моё имя Кенто Нанами.       — Я Сёко, а это Сугуру, — говорит Иейри.       — Приятно познакомиться, — мягко говорит Нанами, а затем недовольно смотрит на Годжо. — И раз у меня есть такая редкая возможность, то поем один.       Гето различает звук торопливых шагов. Сначала видит руку, перегнувшуюся через плечо Нанами, а затем и голову с причудливой стрижкой в форме горшка.       — Почему один? — бодро произносит парень, выглядывая из-за чужой спины. — Всем привет. Я — Юу Хаибара.       — Сугуру и Сёко, — почти лениво тянет Годжо, указывая на них пальцем.       Гето слышит тяжёлый вздох Нанами и вдруг понимает, что со спокойными обедами теперь покончено.       — А я тебя знаю! — вдруг вскрикивает Хаибара. Ставит поднос на стол, который всё это время удерживал в шатком равновесии одной рукой, и падает на стул рядом с Сатору. — Смотрел все твои матчи. Ты потрясающе играешь!       — Играл, — добавляет Сугуру и слышит, как Сёко недовольно цокает языком, — но спасибо.       — Да-а, — слишком виновато произносит Хаибара. — Я слышал про травму и конфликт в вашей команде. Очень жаль, что так получилось. Но та последняя игра всё равно была потрясающая!       Сугуру замечает, как Нанами возводит глаза к потолку и с чем-то смиряется. Вырывается из цепкой хватки Годжо, обходит его и садится рядом с Юу. Взгляд Гето возвращается к Сатору. Тот выглядит чрезмерно довольным. Недовольство Нанами ничуть его не задевает и забавляет. Даже стёкла его извечных очков поблёскивают с особым азартом.       — Так вот кого ты обо мне расспрашивал, — обращается Гето к Годжо.       — Даже ходить далеко не пришлось, — отвечает Сатору.       Гето чувствует неладное, как только краем глаза видит розовый всполох волос. Присутствие Сукуны незначительное, но давит подобно нескольким атмосферам. Рука против воли сильнее сжимает вилку, вот только кусок в горло больше не лезет.       Он смотрит мимо головы Годжо прямо на капитана. Сукуна скалится. Хищным взглядом впивается в самое нутро, а пальцем с чёрным лаком призывно манит выйти. Гето словно прошибает ток, и теперь он вспоминает, почему сам перестал красить ногти: быть хоть чем-то схожим с Сукуной ему претит. Пусть тот и позволяет себе подобный образ нечасто.       Под столом его ноги аккуратно касается нога Сёко. Она тоже заметила Сукуну, но опустила взгляд, чтобы оставить в этих переглядках лишь двоих. Её жест под столом — поддержка, которой обычно так недостаёт.       — Кажется, нам нужен новый Сугуру. Этот сломался, — шутливо тянет Годжо и чуть наклоняет голову. Его чёлка переваливается на один бок и белёсой завесой отсекает собой Сукуну.       Гето выходит из ступора. Сглатывает и несколько раз быстро моргает.       — Боюсь, он такой один, — голос Сёко звучит на удивление подавленно. — Придётся чинить этого, пока окончательно не придёт в негодность.       — Ты же будущий мозгоправ, — говорит Сугуру и надеется, что неожиданную хрипотцу в голосе все спишут на его недомогание. Выпрямляется и решает остаться на месте.       Пусть Сукуна подавится. Сугуру не побежит к нему по первому же зову, словно дрессированный пёс.       — Надеюсь, ты прибережёшь свободное окно для лучшего друга, — продолжает он и через всю столовую чувствует гнев капитана.       Иейри же цокает языком. Её сладкими речами не сбить с толку.       — Знакомых или друзей я принимать точно не буду.       — Начинаю жалеть, что мы познакомились, — встревает Годжо и вдруг оборачивается.       Движение выходит резким, отчего стол шатается. Стакан с чаем Нанами падает и превращает поднос с едой в горячий источник. Слышится его недовольный вздох. Сугуру, наоборот, замирает, потому что чёрные стёкла очков буравят именно то место, где ещё мгновение назад стоял Сукуна.       — Что ты так ёрзаешь?! — спрашивает Кенто сквозь почти сжатые зубы.       — Высматриваю для тебя наиболее удачную партию. А то брюзжишь, как старик, но до сих пор холост.       Хаибара единственный за столом прячет смешок в кулак, а вот остальные остаются серьёзными.       — Да ладно вам! — обижается Сатору. Разворачивается обратно и садится нормально. — Смешно же.       — На шесть из десяти, — произносит Гето, включаясь в разговор. Годжо умеет отлично отвлекать, а это как раз то, что ему необходимо.       — Ты просто мстишь за мою оценку твоему кофе!       — Не без этого.       — Ты варишь кофе? — задумчиво спрашивает Хаибара, не улавливая смысла разговора.       Улыбка на лице Годжо начинает сиять с новой силой.       — Сугуру работает в кафе. Делает потрясающие молочные коктейли!       — Кто же пьёт молочные коктейли зимой? — спрашивает Нанами.       — Вот и я о том же, — вставляет Сугуру.       Гето переводит взгляд на Годжо.       — Признайся, — тон придурка чересчур задорный. — Я скрашиваю твои рабочие будни. — Он тянет за дужку очков и вытесняет Сукуну из головы своими безумными глазами. — Отрицательный ответ не принимается!       — Тогда я промолчу, — Гето ухмыляется и радуется, что ставка на Сатору сыграла.       От глупого разговора дышать становится чуточку легче. Несколько глотков долгожданного воздуха, пока он медленно идёт ко дну. Он позволяет себе раствориться в нём и впервые за несколько дней не чувствует тревоги.

***

      — Мне пора, — вдруг заключает Годжо и поднимается из-за стола. Он и Нанами — последние, кто ещё остался от их скромной компании. — Неприлично опаздывать больше, чем на полчаса.       — У тебя уже идёт лекция? — удивляется Сугуру. Он-то думал, что у Годжо и Нанами сейчас перерыв, раз они не ушли вместе с Сёко и Хаибарой.       — Да-а, — потягивается Сатору и хватает поднос. — А у вас что?       — Мне пока рано идти на встречу с куратором, — отзывается Нанами. — Побуду ещё здесь.       — Я до вечера свободен, — говорит Сугуру и поднимается на ноги. — Планировал это время провести в библиотеке.       — Тогда нам в одну сторону, — улыбается Годжо и отходит от стола.       Гето провожает долговязую фигуру Сатору взглядом и не понимает, когда его присутствие перестало быть таким раздражающим.       — До встречи, — бросает он Нанами. Подхватывает поднос и идёт следом за Годжо.       — Эй, Сугуру-у! — слышится чей-то крик среди ещё оставшихся на обеде студентов, и Сугуру разворачивается.       С другого конца столовой ему машет Махито.       — Подойдёшь на пару минут? — вновь кричит он.       Гето кивает. Жестом показывает замершему возле дверей Годжо идти без него, а сам относит грязный поднос.       Махито ждёт в дальнем конце столовой и покачивается на пятках взад-вперёд. Его водянистые глаза бегают по фигурам студентов, не желая пропустить любой мало-мальски интересный разговор. Улыбка на его лице подрагивает, предвкушая новые сплетни.       — Чего хотел? — спрашивает Сугуру, подходя ближе.       — А, ничего, — произносит парень и приподнимается на носках. Улыбается слишком угодливо. — Меня попросили тебя задержать… и кое-что передать, когда Годжо уйдёт.       По спине Сугуру пробегает холодок. Не нужно быть ясновидящим, чтобы догадаться, от кого будет послание.       — Сукуна ждёт тебя в соседнем коридоре, — говорит Махито, но его слова теряют всякий смысл: Сугуру и без них понимает, что всё это время Рёмен затаившимся хищником ждал его.       Гето бросает быстрый взгляд на Нанами — парень сидит, склонившись над телефоном, и не обращает на окружающих никакого внимания — и, не сказав ни слова соседу, идёт к выходу из столовой.       Сукуна действительно ждёт его в смежном коридоре. Не считая его массивной фигуры, в проходе никого. Гето останавливается, едва завидев его. — Вижу, что ты уже спелся с этим идиотом, — говорит Рёмен и подходит ближе.       Сугуру не сдвигается с места. Ноги прирастают к полу, потому что любой шаг — слабость, которую он себе не позволит. Он выдерживает острый взгляд капитана и с трудом подавляет желание брезгливо оскалиться. Закончить мордобоем они ещё успеют, сперва нужно выслушать то, ради чего Сукуна его выловил.       — Разве это твоё дело, с кем я общаюсь?! — выходит грубо и злобно, но улыбка Сукуны лишь разрастается вширь.       — А твой новый дружок знает, что ты ошиваешься возле него по моей указке?       — С чего ты решил, что это так?       — С того, что это так и есть?       Теперь Сукуна стоит вплотную к Гето. Их глаза на одном уровне, но Сугуру чувствует, что он ниже и меньше. Ему нечего противопоставить злобе Сукуны, которая мигом заполняет собой коридор.       — Я видел тебя с Годжо на ярмарке, и мне казалось, что прошло уже достаточно времени, чтобы получить хоть что-то.       — Я не давал своё согласие участвовать в твоих грязных играх.       — Согласие? — ехидно переспрашивает Рёмен. — Ты решил, что у тебя есть выбор?       Вопрос подобен яду. От него кружится голова, а твёрдый пол вдруг превращается в зыбучий песок. Сугуру не против уйти в него с головой, потому что на шее смыкается фантомный ошейник. Теперь он действительно ручная гончая Сукуны.       — У тебя же в конце недели защита у Хасегавы, правильно? — спрашивает Сукуна, и Гето судорожно сглатывает. Это звучит громче, чем если бы он закричал. — Что, если я поговорю с тренером, и мы поставим тренировку для всех членов команды, скажем… на четыре часа?       — Ублюдок, — рычит Сугуру и сжимает кулаки. Он понимает, к чему ведёт капитан, ведь именно на это время у него назначена сдача проекта.       — Она будет обязательной для всех членов команды, даже тех, кто сейчас в запасе. Так что твоё присутствие необходимо.       Гето прикрывает глаза. На секунду всё звучит приглушённо: гул в ушах, биение сердца, дыхание Сукуны в нескольких дюймах от его лица. Оно тёплое и липкое. Хочется сбежать или содрать кожу, чтобы не чувствовать его.       — Чего застыл? Нечего сказать?              Сугуру много чего хотел бы ему сказать и сделать. Вот только это прямой путь к отчислению. А добровольно становиться жертвой Гето не хочет. Он не агнец на заклание, и одно решение, как избежать всего этого пиздеца, всё же имеется.       — Хорошо.       Гадкая и до ужаса довольная улыбка лезет на лицо капитана. Сугуру морщится и отталкивает его от себя, не в силах находиться в такой близи.       — Нет. Я хочу, чтобы ты произнёс это.       Гето стискивает челюсть. Чувствует, как сердце заходится галопом, норовя выскочить из груди. Пересечь эту словесную границу сложно. Но делать нечего. Ему необходимо подыграть Сукуне, чтобы заполучить для себя время.       — Я найду для тебя компромат на Годжо, — вынужденное враньё, но гордость всё равно осыпается к ногам и оставляет в душе зияющую дыру.       — Умница, — скалится Сукуна и вдруг шлёпает Сугуру по щеке.       Гето вздрагивает. Отвращение ломает все преграды и уродливой маской лезет на лицо. Он отшвыривает от себя руку капитана, и тот заливается смехом.       — Мне без разницы, что ты подставишь Годжо: дружеское плечо или свою задницу. Но поторопись. К концу года я хочу нечто такое, что полностью его раздавит.       Рёмен отступает. Разворачивается и удаляется по коридору расслабленной походкой, от которой у Сугуру сводит челюсть. Руки чешутся. Хочется сорваться с места, сбить капитана с ног и размазать его гадкую ухмылку в кровь.       Вдруг Сукуна останавливается и разворачивается. Лезет в карман и достаёт телефон.       — Ах да, — тянет капитан, и Сугуру видит, как тот выключает диктофон. По спине пробегает холодок. — Не вздумай рассказать об этом Годжо. Иначе богатенький выблядок услышит, как ты соглашаешься предать его.