Эхо чужих голосов

Сугуру заходит в столовую. Ему требуется меньше секунды, чтобы среди нескольких десятков студентов найти Сатору. Его макушка — магнит, и Гето не способен сопротивляться этой силе. Годжо тут же замечает своего наблюдателя. Переводит взгляд с Нанами на Сугуру и дёргает уголком рта. Брови поднимаются над дугами очков. Что-то внутри Сугуру ломается. Он до сих пор не до конца понимает, что Годжо в нём нашёл. Зачем ищет его компанию и почему позволяет находиться рядом с собой. Но сейчас Гето совсем не против. Сатору вдруг становится его островком стабильности. Поэтому делает шаг и сам направляется к нему. — Привет, — лыбится Годжо и вдруг смотрит поверх своих очков. — Выглядишь лучше, чем в воскресенье. Очевидно, что упоминание встречи вне учёбы для Нанами становится сюрпризом. Он удивлённо выгибает одну бровь, не отрываясь от своей еды, но ничего не говорит. — Температуры больше нет, — произносит Гето и садится напротив. — Лекарства Сёко помогли. — А моё? Сугуру фыркает. — Повода проверить не было. — Когда ты возвращаешься на работу? Я заходил во вторник вечером, но тебя не было, — Годжо морщит нос и добавляет: — А твой коллега делает отвратительный молочный коктейль. — Он не коллега, а хозяин кофейни, — поправляет Гето и в слова Сатору верит с трудом. Потому что готовит дурацкий молочный коктейль согласно рецепту хозяина. — Так что не вздумай сказать что-то подобное ему. — Наоборот, теперь я просто обязан сообщить об этом ему! — вскидывается Годжо. — Может, он халтурит или делает его без любви. — Опирается на стол и склоняется ближе к Сугуру. Заискивающе шепчет: — Или скажи, когда будет твоя смена. Чтобы я больше на него не натыкался. Вилка с наколотым салатом замирает в руке Сугуру в паре дюймов от его рта. В словах Годжо ему чудится флирт. Гето несколько раз моргает и смотрит недоумённо. Нанами справа от придурка тяжело вздыхает и поражённо мотает головой из стороны в сторону. Значит, показалось не только Сугуру. — Завтра, — давит из себя Гето, но воздух вдруг отказывается выходить из лёгких. Он фыркает, вспоминая, как дышать. Сатору наверняка лишь дурачится, и не стоит воспринимать его всерьёз. — Разве твоё любимое кафе уже не открылось? — вступает в разговор Нанами. Годжо садится нормально и подпирает подбородок рукой. Второй вертит на столе пустую банку из-под колы. Гето вдруг вспоминает недавний разговор, свидетелем которого стал. Годжо кто-то ждал дома. Голос казался женским, значит, тот наверняка живёт с девушкой. — Открылось, но там теперь скучно. — Просто ты нашёл себе новую жертву. — Жертву? — смеётся Сатору. — Да я скрашивал будни той дамочке! — Да, именно поэтому она несколько раз выводила из меню смузи, который ты любил, — говорит Кенто. Делает это устало, словно пытается объяснить что-то взбунтовавшемуся ребёнку. — Ты хотел сказать, что она возвращала его в меню из-за меня? — Сейчас его там нет. — Нанами, ты неплохо осведомлён сменой чужого меню, — вклинивается Сугуру. Чувствует острое желание вступиться за Годжо даже в этой абсурдной перебранке. — Часто там бываешь? Можно же просто попросить Годжо составить тебе компанию, если одному скучно. Нанами поднимает взгляд на Сугуру и хмурится. Затем вновь смотрит на Сатору. — Годжо, рад, что ты нашёл себе новое место. Теперь я смогу обедать там в тишине. — А если я захочу тех великолепных булочек? — театрально вздыхает Сатору и поворачивается к Гето. — Сугуру, ты обязан их попробовать! — Скажи, что за заведение. Если оно недалеко от моего, то, может, я уже пробовал. — Нет, я потом тебя сам туда отведу, — Годжо склоняет голову, смотрит на Нанами и ехидно улыбается. — Я помню, что ты обедаешь там каждое первое воскресенье после стипендии. Тот возводит глаза к потолку. Не иначе как просит выдержки и терпения у высших сил. — Если только там будет Нанами, — подначивает Гето и ухмыляется. Вдруг замечает какое-то движение сбоку, словно кто-то идёт целенаправленно к ним, и поворачивается. Нет. Ему определённо не мерещится. К их столу идёт Сукуна. Вертит в руках яблоко. Подбрасывает и ловит его, не теряя своей фирменной ухмылки. Об неё можно пораниться, если не быть достаточно осторожным. «Что он хочет на этот раз?» — думает Сугуру и сглатывает. Лёгкость и приподнятое настроение мигом пропадают. За столом он единственный, кто может видеть Сукуну. Шаги Рёмена лёгкие и бесшумные. Они должны затеряться в гуле студенческих голосов и позволить подкрасться к своей жертве незамеченным. Гето открывает рот, чтобы предупредить сидящего спиной к Рёмену Сатору, но тот будто чувствует опасность сам — и на полсекунды опережает. — И что ему здесь нужно, — говорит тихо и пальцами стучит по банке колы. Второй рукой поправляет очки. — Не знаю, — отвечает Сугуру. — Чего ты сюда заявился? — спрашивает Годжо, как только Сукуна останавливается за его спиной. Говорит громко, не оборачиваясь. — Я капитан Гето, — растягивает Рёмен и огибает Годжо. Останавливается сбоку у торца стола. Сугуру уверен, что он наслаждается каждой секундой происходящего. — И у меня есть что ему сказать. Сугуру напрягается. Невидимая сила вдруг сжимает лёгкие. Мешает сделать свободный вдох. Гето злится и отмахивается от неё: вряд ли Сукуна будет упоминать ультиматум в присутствии Годжо. — Ты балуешь меня своим вниманием, — огрызается Сугуру. Сукуна складывает руки на груди, игнорируя выпад. — Тренер передал, что ты не появляешься в медпункте. — Тебе-то какое дело? — Ты всё ещё член команды. Пока что, — с нажимом произносит он, невзначай напоминая о гиблом положении Сугуру. — Через два месяца состоится важный матч. Не вылечишь своё плечо — исключу из запасного состава. — Я буду на поле, — сухо отвечает Гето. Слова звучат спокойно, почти безразлично. Сегодня угрозы капитана имеют слабый эффект: не откликаются ни в душе, ни в разуме. Наоборот, где-то внутри Сугуру чувствует странную ясность: если Сукуна тратит на него время, значит, он ему нужен. Значит, приличной замены пока нет. — Ты уж постарайся, — Сукуна расплывается в гадкой ухмылке. Сверлит взглядом Сугуру. — И в твоих интересах больше не творить херню на поле. — Не слишком ли личный характер у твоих угроз? — Годжо перестаёт быть немым зрителем. Разворачивается к Сукуне и ухмыляется. Дерзко, почти лениво. — Снова сделал неправильный вывод? — голос Рёмена — жидкая лава. Медленная и кипящая ненавистью. В ней он что-то маскирует, какой-то неясный намёк. — Я никогда не ошибаюсь, — тянет Сатору. На провокацию не ведётся и выглядит расслабленным. — Тебя ждёт большое разочарование, — слова предназначаются Годжо, но их цель — Сугуру. — Ещё что-нибудь скажешь? — уточняет Годжо. Гето стискивает челюсть и завидует Сатору, потому что у него самого выдержка уже на исходе. Внутри всё трепещет от подступающего гнева. — Хочу спросить у Гето, — Сукуна посмеивается. — Тебе совсем безразлично, насколько грязные у Годжо деньги? Сугуру вскакивает. Толкает капитана в грудь, и тот делает шаг назад. Резкое движение тут же отдаётся тупой болью в плече. Похоже, только что Сугуру обеспечил себе ещё неделю в бандаже. — Какого хера тебе ещё от меня надо?! — Как гавкает! — Сукуна забавляется. Театрально обводит столовую взглядом, наслаждаясь вниманием. Вдруг понижает голос до шёпота и добавляет: — Ударь меня или скажи хоть слово против — я тотчас вышвырну тебя. — А по-моему, я нужен тебе поле, — рычит Гето. Злость так сильно искажает голос, что он сам его не узнаёт. — Ты переоцениваешь собственную значимость. Я лучше проиграю один матч, чем допущу тебя к мячу. Вот только эти слова Сукуны — полная чушь. Всем в команде прекрасно известно, как Рёмен трясётся перед финальным матчем. Как жаждет доказать всем свою силу, талант и расчётливость в роли капитана. Как мечтает получить место в известной команде от одного из приглашённых на финальный матч гостей. И Сугуру воспользуется этой слабостью. Сейчас, когда в кармане хотя бы теоретическая альтернатива — академическая стипендия — он может позволить себе отпор. В следующем году его всё равно уже не будет в команде, а в этом Сукуна не решится от него избавиться. — Этот матч ты проиграешь, но что будет с финальным в конце года? — Сугуру идёт по охрененно тонкому лезвию. Одно неверное движение, и проиграет здесь он, а не Сукуна. — Думаешь, за пару месяцев Парк перестанет дрожать при третьем дауне? Как, по-твоему, будет выглядеть решение избавиться от важного игрока, когда ему нет достойной замены? Понравится ли это спортивному куратору? В глазах Сукуны мелькает замешательство. Оно — порция масла в разгорающийся костёр в груди Сугуру. — Прекрати цепляться ко мне. Плечо может и не зажить, так что придётся тебе играть с Парком в основном составе. — Смотрю, ты поверил в себя? — скалится Сукуна. Затем вдруг расслабляется и вновь подкидывает яблоко. — Я закрою глаза на твоё своеволие, но только лишь из-за нашего уговора. — Понижает голос и обращается уже только к Годжо. — Пригрел чужую псину, но смотри, как бы она тебя не покусала. Сукуна смиряет Сугуру презрительным взглядом и разворачивается. Уходит не спеша, по-прежнему играя с яблоком. Только теперь Гето замечает, что все взгляды студентов в столовой направлены на него. — Твою мать, — шипит он и вновь садится за стол. Разминает разболевшееся плечо и чувствует себя истощённым. Ощущает чересчур внимательный взгляд Нанами. Аппетит полностью пропадает. — Что у вас с ним произошло? — спрашивает Сугуру. Смотрит на Годжо и замечает, как гаснет чужая улыбка. — Это слишком старая история, — отмахивается Сатору. Гето фыркает. Можно ли называть историю старой, если её отголоски до сих пор слышны? Совершенно точно нет. Но Годжо, похоже, не собирается вдаваться в подробности. Сугуру решает не настаивать. — Расскажешь, что такое третий даун? — меняет тему Годжо. Задаёт вопрос мягко, словно уточняя, готов ли Сугуру к диалогу. — Разве тебе интересен футбол? — спрашивает Гето. Туго натянутая верёвка на шее провисает, давая глотнуть немного свободы. Похоже, от вездесущего внимания капитана он на какое-то время избавился. — Нет, но мне интересно, насколько ты в нём хорош.

***

— Надо было ещё ему врезать, — тихо говорит Сёко, выдыхая сигаретный дым в окно. — Всё-таки хочешь, чтобы меня отчислили? Или чтобы он мою руку вообще оторвал? — Тогда бы составили на него судебную претензию. Выиграли бы дело и получили несколько десятков тысяч. — Этого бы не хватило, чтобы покрыть расходы на учёбу, — возражает Сугуру. Смотрит на свою руку без бандажа. Плечо всё ещё тянет, но врач настояла не злоупотреблять излишней фиксацией. Наказала надевать бандаж только в рабочие смены, чтобы случайно не усугубить лечение. — Значит, надо было сломать руку ему. Какой из него капитан с такой травмой? — Сёко затягивается в последний раз и выкидывает окурок в окно. — Ой! — спохватывается она, когда Гето недовольно цокает языком. — Я забыла, что ты запретил так делать. — Я обсудил с Масамичи смену стипендии, — вдруг говорит Гето. — Тихушник, — упрекает Иейри. В её голосе Сугуру отчётливо различает обиду. — И когда ты планировал рассказать об этом мне? — Говорю сейчас. Сёко закатывает глаза. Закрывает окно и идёт к Сугуру. Устраивается рядом на кровати и кладёт голову ему на плечо. — Вот что я заслужила? Узнавать новости последней? Гето вздыхает. От Иейри разит табаком и лёгкой грустью. А ещё она, как всегда, права: он мог рассказать ей всё раньше. — Ты узнаёшь их первой. — Просто я единственная, кому ты это расскажешь. — На это Сугуру возразить нечего. — И что Масамичи сказал? — Что поручится за меня перед комиссией, но в целом он оказался против этой идеи. — Но обратного пути же сейчас нет? Не после того, как ты прилюдно поцапался с Рёменом. — Теперь либо я получаю стипендию, либо вылетаю из команды и университета после этого семестра. — А ультиматум? — Пока никуда не делся, — отвечает Сугуру, ни на секунду не переставая ощущать этот дамоклов меч. — Если Рёмен узнает, что я пытаюсь его наебать, то вышвырнет меня, не дожидаясь конца года. Никакие проигрыши его не остановят. — Если вылетишь, то обещаю проводить тебе бесплатные консультации до конца твоей жизни. Сугуру смеётся. — Думаешь, я умру раньше тебя? — Опускает глаза и смотрит на подругу. На её лице появляется робкая улыбка. — С твоим-то везением? Я наверняка тебя переживу.

***

На часах половина девятого. Через полчаса смена Сугуру заканчивается. Он буравит часы на телефоне долгим взглядом и усилием воли заставляет свою ногу не отбивать нервный ритм по полу. Возвращаться на кампус совсем не хочется, и всё из-за одного конкретного человека — Махито. Тот позорно ретировался в начале болезни Сугуру и почти неделю не появлялся в комнате. Вернулся только вчера. В своих лучших традициях: с перегаром и новым шрамом на руке. В самом начале их соседства Гето пытался узнать, где парень пропадает и почему стабильно возвращается с новыми — не всегда безобидными — изменениями во внешности. Махито же с завидным усердием уходил от ответа. Переводил тему, отшучивался или начинал собственную атаку вопросами. Последнее и произошло вчера вечером. С полупустой бутылкой самого дешёвого виски он завалился в комнату в четвёртом часу ночи и с порога стал атаковать Сугуру. Лёг к нему на кровать и принялся стонать о невозможности противостоять напору Сукуны. Всячески пытался выведать, о чём именно был разговор в тот раз, когда Рёмен выловил Гето после столовой. Ныл и упрашивал не держать на него зла, ведь совершенно не хотел подставлять «любимого» соседа. Сам же Сугуру бесился и несколько раз спихивал приставучего парня на пол. Шипел змеёй и угрожал, но всё без толку — пыл Махито это нисколько не остудило. Поэтому сейчас тревога изнутри царапает его рёбра, стоит только подумать хотя бы о паре часов наедине с соседом перед сном. — Ты не хочешь чуток прогуляться? — слова вырываются изо рта до того, как Гето успевает осмыслить фразу. Годжо отрывается от своего макбука и поднимает голову. Расплывается в довольной улыбке. — А если хочу? Сделаешь мне с собой молочный коктейль? — Могу сделать кофе, — предлагает Сугуру. Теперь у него есть собственное табу — не делать больше двух молочных коктейлей для Годжо за один день. — Тогда даже не знаю. — Значит, ничего не получишь. Сатору театрально цокает языком и обречённо вздыхает. — Ты нарочно издеваешься надо мной. — Не без этого, — ухмыляется Гето и чувствует, как тревога в груди немного затихает. — Латте будешь?

***

— Куда пойдём? — спрашивает Годжо, как только Сугуру закрывает кофейню и проверяет сигнализацию. — Мне без разницы. — Значит, выбираю я, — сияет Сатору и задумчиво касается подбородка. — Надеюсь, ты тепло одет? Хочу прогуляться до парка. Парк, который имеет в виду Сатору, Сугуру уже знаком. Каждый свой рабочий день он ходит мимо него с автобусной остановки до кофейни и обратно. Вот только внутри был всего несколько раз. И все из них с Коутой — его неудачным бывшим. Иногда тот встречал его с работы. Точно так же, как сейчас с Сатору, они брали кофе и шли прогуляться. В парк или просто по вечерним улочкам городка. Было совершенно неважно, потому что главным для Сугуру оставалась чужая компания. Сугуру кривится. Мысли о бывшем тупым ножом режут по сердцу. Он обещал отпустить ситуацию. Не изводить себя глупыми сожалениями, потому что у двух людей и без особых причин может ничего не получиться. Вот только сегодняшний вечер вызывает болезненное дежавю. Вдруг Сатору опережает Гето на пару шагов и разворачивается. Идёт спиной вперёд, улыбается и концентрирует всё внимание Сугуру на себе. — Я слышу, как ты тонешь в своих мыслях. Сам же предложил прогуляться, так что выныривай. Гето ухмыляется. Сейчас Годжо — его спасательный круг. Сугуру хватается за него, не намереваясь отпускать. — Сегодня могу поставить твоему кофе семёрку, — говорит Годжо и замедляет шаг. Равняется с Гето и вновь идёт рядом. Сугуру невольно отмечает, что Сатору явно выше Коуты. Затем вдруг теряет счёт времени, потому что взгляд начинает изучать лицо напротив. Скользит по острому носу, высоким скулам и очерчивает улыбку. Сугуру вдруг видит парня рядом с собой по-новому. Если бы можно было отбросить ситуацию, в которую его загнал Сукуна, то их отношения могли бы развиваться в совсем другом русле. — И что нужно сделать с кофе, чтобы получить десять? Добавить ещё сиропа и взбитых сливок? Годжо смеётся и отпивает из стаканчика. Смотрит на Гето долгим взглядом, от которого по плечам ползут мурашки. Сугуру списывает их на схожесть нынешней прогулки с Коутой и фантомное ощущение романтики, которое чувствовал когда-то. Потому что другой причины, по которой присутствие Годжо сейчас воспринимается иначе, он не находит. — Можно просто не добавлять кофе, — отвечает Сатору и вновь отпивает из стаканчика. — Тогда это будет уже не кофе. — Именно.

***

— Нет, пойдём в ту сторону. Гето слышит голос Годжо и останавливается. Стоило на минуту погрузиться в мысли, как Сатору исчез из его поля зрения. Теперь он стоит чуть поодаль — у развилки, где в широкую аллею упирается узкая тропинка. — Там же ничего нет, — отзывается Гето. Он с сомнением осматривает дорожку: та не ухожена, запорошена липким снегом и едва различима среди газона. Ветки кустарников низко нависают над ней, пытаются загородить проход и скрывают от любопытных глаз. Сугуру замечает, что тропинка ведёт к закрытым воротам. По спине пробегает озноб. — Ты там ни разу не был? — спрашивает Годжо. — Нет. — Тогда нам точно надо пойти туда. Годжо нетерпеливо покусывает губу, и рука Сугуру сжимается на почти пустом стаканчике. Кофе внутри осталось всего на пару глотков, но тот уже остыл и лишь горчит на языке. Гето медлит, но всё же сдаётся — выбрасывает стаканчик в ближайшую урну, натягивает шарф до самого носа и идёт вслед за Сатору. — Ты что, совсем не мёрзнешь? — спрашивает Сугуру, когда они пробираются через кустарники. На Годжо — слишком лёгкая куртка для конца января. В ней, должно быть, комфортно ездить в машине, но не гулять по промозглому парку. — Погода же отличная, — откликается спереди Сатору, и Гето с ним совершенно не согласен. В отличие от Сатору, он укутан почти с ног до головы, но редкий мокрый снег всё равно летит за шиворот, магическим образом минуя ворот куртки. Сугуру тянется рукой к пучку на голове и распускает его. Перевязывает шарф поверх волос, чтобы ни единая снежинка не добралась до шеи. Тропинка тем временем упирается в кованые ворота. На них табличка «Проход только для персонала». Годжо даже не останавливается. Просто толкает дверцу, и та поддаётся. — Тебе понравится. Пошли, — манит за собой Сатору и проходит дальше. Сугуру ничего не остаётся, как идти следом. Почти сразу за воротами асфальтированная дорожка обрывается. Превращается в неровную, выложенную брусчаткой, где-то провалившуюся, с острыми торчащими гранями. Между камнями замёрзшая грязь, в которой под подошвами хрустят осколки бутылок. Кустарники вокруг становятся выше и гуще. Их неухоженные ветви торчат в разные стороны, едва выдерживая вес снежных шапок. По обочинам — брошенные мешки с цементом. Рваные и насквозь промокшие. Рядом — ржавая лопата, воткнутая в горку замёрзшего песка. Тут же Сугуру замечает затёртый щит. Он валяется в отдалении, но припорошённую снегом надпись прочесть невозможно. Можно различить лишь «Проход закрыт». — Тут что-то строили? — Гето задаёт вопрос тихо, словно боится потревожить заунывный покой этого места. — Хотели. Несколько лет назад закрыли эту часть парка на реконструкцию, но так и не закончили. Успели только поменять мост и всё вокруг раскопать. После слов Годжо всё вокруг начинает выглядеть иначе. Утончённые фонари, перевёрнутые лавки и вырванные и сложенные в уродливые кучи кованые оградки. Теперь во всём этом видится упущенный потенциал. — Но мне так даже больше нравится, — продолжает Годжо. — Сейчас сюда почти никто не ходит. Поэтому здесь тихо и немноголюдно. — Про какой мост ты говоришь? — Скоро увидишь. Сугуру понимает, что Годжо имеет в виду уже через пару минут. Раскуроченная дорожка выводит их на площадку. Ландшафт вокруг прежний: щедро украшенный строительными смесями и оборудованием. Слева в нескольких десятках футов грудой облупившегося пластика лежат детские качели, бортики песочниц и разобранные горки. Справа — недостроенные каркасы павильонов. Сатору останавливается на этой развилке, и Сугуру равняется с ним. — Он всегда тут был? — спрашивает Гето. Чувствует взгляд Сатору, но сам смотрит вперёд. Туда, где раскинулся небольшой пруд. — Да, — отзывается Годжо. — Он мог стать местной достопримечательностью, но на мосту финансирование, похоже, закончилось. Мост, который имеет в виду Сатору, действительно отличается от всего остального вокруг. Выкрашенный в ярко-красный цвет, он дугой изгибается над замёрзшей водной гладью и является самым ярким пятном в вечернем полумраке. — На него можно подняться? — спрашивает Сугуру и поворачивается к Годжо. Он думал, что к этому моменту уже узнал все оттенки Годжовских улыбок, но в этот раз она новая: мягкая и почти заигрывающая. Гето смотрит на неё непозволительно долго. — Мы за этим и пришли, — отзывается Сатору, и странный момент исчезает. Напоминает о себе лишь чересчур замедленным биением сердца.

***

Гето останавливается рядом с Годжо и смотрит на затянутый тонким льдом пруд. Мостик низкий. Всего десять футов над уровнем воды, и Сугуру отчётливо видит силуэты двух парней в небольшой проталине. Они противоположность. По внешности, судьбам и характерам. Но почему-то стоят рядом. Словно где-то система дала сбой. Сугуру отводит взгляд и замечает небольшой и пушистый бугорок снега на широких перилах. Тянется к нему, чтобы слепить маленький шарик и запустить им в Сатору. Но тот вдруг делает то же самое. Их пальцы на мгновение соприкасаются, и Гето тут же отдёргивает руку, обжигаясь о разгорячённую кожу. — Я разгадал твой план, — ухмыляется Сатору и сгребает ладошкой снег. Комкает его в неровный снежок и швыряет в Гето. — Если упадёшь в пруд, обещаю героически тебя спасти. Сугуру уворачивается. Не то от снега, что норовит попасть за шиворот, не то, чтобы спрятать пылающие щёки. — Думаешь, я пойду ко дну на каких-то нескольких футах? — спрашивает Гето, но вопрос не требует ответа. Он уже тонет. — Ну бой-то снова неравный. — Самодовольство Годжо повисает в воздухе. Сугуру ухмыляется. Наклоняется, хватает снег здоровой рукой и бросает снежок в ответ. Получается неуклюже — снега мало, комок рыхлый и распадается в воздухе, не долетая до Годжо. Словно вокруг него невидимый щит. — Ты только в таком и можешь победить. — Когда ты снимаешь свою повязку? — выкрикивает Сатору и садится на корточки, подбирая ещё снега. — Хочу честного реванша! — Окончательно на следующей неделе, — отвечает Гето. Новый снаряд летит в его сторону — попадает в плечо. Шарф разматывается и почти слетает с шеи. Волосы рассыпаются в разные стороны, а снег скатывается за ворот куртки. Сугуру морщится, но в груди, вместо раздражения, что-то лёгкое, почти щекочущее. Он быстро разворачивается к перилам. С их помощью одной рукой формирует плотный комок. Бросает его во вдруг застывшего Сатору. Его рот слегка приоткрыт, а взгляд сосредоточен на Гето. Снежный шарик прилетает чётко в голову, сбивая очки. Те отскакивают прямо к краю моста. Ещё пара дюймов, и пришлось бы вылавливать из студёной воды. Годжо несколько раз быстро моргает. Смахивает снег с лица и смотрит на Сугуру — открыто, без привычного стеклянного барьера и защиты. — Всё ещё думаешь, что выиграл? — спрашивает Гето. Голос вдруг звучит тихо. Сатору усмехается. — Ты даже не представляешь насколько.

***

— Из-за тебя я весь мокрый! — шипит Сугуру. — Потому что я очень меткий. — Потому что ты не знаешь, когда стоит остановиться! Со своим проигрышем Сатору так и не смирился. Дождался, пока Гето развернётся, чтобы уйти с моста, и зарядил в него целой очередью снежков. Теперь они сидят на старой лавке. Годжо довольствуется своей нечестной победой, а Сугуру выгребает мокрый снег из-за шиворота. Ворчит и отряхивает волосы. Те намокли и ледяными сосульками рассыпались по плечам — ни в пучок не собрать, ни спрятать под куртку. — Это месть за очки, — продолжает оправдываться Годжо. Сугуру смиряет его недовольным взглядом. — Зачем они тебе вообще вечером? — ворчит он. — И так темно. — Глаза свои прячу. — Годжо разворачивается и снова смотрит на Гето поверх очков. Вызывающе улыбается и добавляет: — Чтобы никто случайно не пал их жертвой. — Жертвой? — фыркает Сугуру, но зрительный контакт всё-таки прерывает. — Просто перестань носить эти свои линзы. — Линзы? — в голосе Сатору неприкрытое возмущение. — Я не ношу никаких линз! — Тогда я Елизавета Вторая. Годжо лыбится и подыгрывает. — Приятно познакомиться, Ваше Величество. Что вас привело в такую даль? — Один придурок, — беззлобно ворчит Сугуру и решает больше не допытываться. Годжо рядом поправляет очки и откидывается на спинку лавки. Подставляет лицо свету фонаря так, словно греется где-то на солнышке. Сам же Сугуру мёрзнет. Тело пробирает неприятный озноб. Ему бы следовало поторопиться в тепло, если он не хочет вновь слечь с простудой. Мысль, острая и запоздалая, вдруг прошивает нутро. — Блять, — Сугуру вскакивает и начинает быстро рыться в карманах. Достаёт телефон и обречённо смотрит на загоревшийся экран. — Блять, Годжо, автобус!

***

— Подожди! — хрипит где-то сзади Сатору. Сугуру его игнорирует. Выбегает из-за угла здания и видит удаляющиеся огни автобуса. Сгибается и опирается здоровой рукой на своё колено. Он всё-таки опоздал. Позади слышатся шаги. Теперь Годжо не бежит, а еле-еле плетётся. — Ты слишком… — он пытается говорить, но воздуха не хватает. — Слишком быстро бегаешь. — Конечно, — откликается Сугуру, делая глубокие вдохи носом. — Я этим себе на учёбу зарабатываю. — Теперь понятно, почему Рёмен хочет, чтобы ты был на поле, — Годжо подходит ближе. Равняется с Сугуру, но затем медленно проходит мимо и бредёт к остановке. — За тобой не угнаться. Гето выпрямляется. Тянет за шарф и расстёгивает куртку. Игнорирует мысли о недавней простуде и идёт следом за Годжо. Ледяной ветер ласкает кожу и холодом обжигает лёгкие. Плечо от внезапной пробежки тянет так, что боль колючими мурашками доходит прямо до запястья. Сугуру легонько его разминает, обещая себе чаще делать необходимые упражнения. Его восстановление и впрямь затянулось. — Это действительно был последний? — спрашивает Сатору, когда Сугуру садится рядом с ним. Жёлтая лампа остановки над их головами мигает, отбрасывая резкие тени. Годжо всё ещё тяжело дышит и оттягивает ворот куртки, словно это поможет привести дыхание в норму. — Да, — отвечает Сугуру и прислоняется спиной к стеклянной стене. — И что ты делаешь в таком случае? Пропускал уже автобус? — Пару раз, — говорит Сугуру. — Пришлось ловить попутку. Он морщится. В памяти сразу всплывает один водитель — крепкий мужчина в сине-зелёной куртке и со странным кольцом на пальце. Гето был уверен, что он специально держал руку на руле так, чтобы красный глаз на кольце был направлен прямо на него. Сначала казалось, что разговор будет дежурным: откуда едешь, на кого учишься, какая дерьмовая погода в конце октября. Но потом пошли вопросы с подвохом: веришь ли в судьбу и особое предназначение, хочешь ли изменить мир, пробовал ли когда-нибудь «выйти за рамки системы». Водитель говорил спокойно, но в голосе чувствовалось давление. Будто бы он не просто беседовал, а на что-то надеялся — проверял, клюнет ли случайный пассажир на приманку. Потом стал рассказывать про свою организацию. Много говорил про «необходимость зачистки», «извращённую мораль большинства» и «высшую цель». Сугуру слушал молча. Не решался уточнить, какую зачистку мужчина имеет в виду и кого именно считает достойным, чтобы под неё не попасть. Смотрел в окно и кивал, будто заинтересован, лишь бы не раздражать мутного водилу. Всё, о чём он думал тогда — как бы не попасть под эту странную «зачистку» и не оказаться где-нибудь посреди поля без телефона и шансов. Когда водитель, наконец, высадил его у кампуса, Сугуру поблагодарил его с той же вежливостью, с какой бы поблагодарил преподавателя за рекомендацию дополнительной литературы. И только потом почувствовал, как сильно вспотели его ладони. Повторять этот опыт Сугуру не хотел. Поэтому старался с тех пор не пропускать свой автобус. — Вообще, я могу тебя подвезти, — вдруг предлагает Годжо. — Ты водишь? — удивляется Сугуру. Он был уверен, что у Сатору личный водитель. — Да, но очень плохо. В голосе Годжо нет шутки или иронии. Он говорит серьёзно, но Сугуру всё равно решает, что тот лукавит. Потому что не знает ничего, в чём Сатору был бы плох. Да и выбора особого у него нет, а отказываться от такого предложения сейчас — настоящая глупость. Сугуру открывает рот, чтобы спросить, где у Годжо припаркована машина, но звенит телефон. Гето отвлекается, лезет за ним в карман и видит на экране сообщение от Махито. Махито: «Ты уже едешь с работы? Купи по пути пива. Пришли Дзёго и Ханами, а я не рассчитал по алкоголю». Сугуру читает сообщение и с каждым новым словом чувствует, как отчаяние овладевает им всё сильнее. Он с трудом переносит друзей Махито и в трезвом состоянии, а когда те щедро снабжены алкоголем — вообще терпеть не может. — Не вижу на твоём лице энтузиазма участвовать в вечеринке, — говорит Годжо. Его взгляд за очками бесцеремонно направлен в чужой телефон. Сугуру стонет и откидывает голову. Затылок касается холодного стекла. Даже если дорога от дома Годжо — а его тачка наверняка стоит где-то там — до кампуса займёт час или полтора, этого времени не хватит, чтобы спонтанная вечеринка в комнате зачахла и её участников потянуло сменить локацию. — У меня завтра снова смена в кофейне, а с ними не то что не выспишься, даже не заснёшь. — Ты же не работаешь по субботам. А завтра как раз суббота. — Я отрабатываю свои смены, которые пропустил из-за болезни. — Тогда оставайся у меня, раз тебе всё равно завтра сюда ехать. Предложение Годжо звучит слишком легко и поспешно. Сугуру тушуется. — Не боишься приглашать малознакомых людей к себе домой? — Ты уже не малознакомый, — отмахивается Сатору. — Я с отцом вижусь реже, чем с тобой. — Что, если я что-нибудь у тебя украду? — Если собрался что-то красть — не стоило об этом предупреждать. Да и мой адвокат тебя потом быстро найдёт. — Что скажет твоя девушка? — озвучивает своё последнее сомнение Сугуру. Стать таким же неожиданным гостем, как парочка студентов в его комнате, хочется меньше всего. — Кто? — Лицо Годжо недоумённо вытягивается. Брови взлетают над чёрными стёклами, а сами очки съезжают по переносице. — Тебя же потеряли, когда ты приезжал ко мне. Мне показалось, что я слышал женский голос, — уверенность в голосе Сугуру тает прямо пропорционально улыбке, растущей на лице напротив. Ему же не показалось? — И ты решил, что меня дома ждёт дама сердца? — Годжо держится из последних сил, чтобы не засмеяться. — Этот вывод был самым логичным. — Тогда вперёд! — Годжо подскакивает. Усталость, с которой ещё недавно он плёлся до остановки, испаряется. Со спины его подсвечивает реклама энергетического напитка, и сейчас Сатору мог бы легко стать её лицом. — Я вас познакомлю.