Эхо чужих голосов

      — Значит так, твой гороскоп на выходные, — с серьёзностью профессора филологии начинает Махито. Встаёт со своей постели и подходит к Сугуру. Садится в изножье его кровати и опирается спиной на стол, за которым сидит Гето. В его руках — потрёпанный журнал со сплетнями про самых известных звёзд.       — Мне неинтересно, — говорит Сугуру, не отрываясь от ноутбука. Прибавляет в наушниках громкость, чтобы не слышать бредовые предсказания.       Махито разворачивается. Хватается за чужие наушники и вскакивает на кровати, поднимая их на одной руке к потолку. Проводок, опасно натянувшись, выдёргивается из ноутбука. Громкая музыка ударной волной тут же бьёт из динамиков.       — Махито! — злится Сугуру. Теряется и на пару мгновений дольше обычного ищет кнопку выключения громкости.       — Но тут прямо про тебя! Послушай, — начинает он, нисколько не смутившись. Страницы журнала в его руках трепещут подобно загнанной в клетку птице.       Гето откидывается на спинку стула и удручённо вздыхает. Не понимает, где в прошлой жизни провинился, что в этой ему досталось такое соседство.       — Звёзды говорят, что на выходных вам предстоит переломный момент: ваша левая нога будет хотеть танцевать, а правая — спокойствия и йоги. Следует выбирать, не опираясь на ум.       — Какой же бред…       — По-моему, всё чётко, — возмущается Махито. Выжидающе замирает и с острой ухмылкой добавляет: — Особенно про голову. Твоя как раз работает с перебоями.       — Закончил? — вестись на провокацию соседа Сугуру не намерен. Голос не повышает и говорит ровно. — С головой проблемы как раз у тебя, раз читаешь подобную чушь. А теперь отдавай наушники.       — Ну уж нет, поговори со мной!       — Ты не заметил? Я здесь учиться пытаюсь.       — Сугуру-у, — стонет Махито. — Мне скучно.       — Иди к Дзёго и Ханами, — ворчит Гето. Решает игнорировать соседа и возвращает своё внимание к ноутбуку.       Но Махито не сдаётся. Швыряет чужие наушники на подоконник. Идёт по кровати и склоняется над Сугуру.       — Расскажи мне, как у тебя дела с Нэдом? — жеманно спрашивает он. По-совиному склоняет голову, внимательным взглядом впивается в лицо Сугуру и с хлопком закрывает чужой ноутбук. — Не игнорируй меня.       — Удовольствие особое получаешь, провоцируя меня? — шипит Сугуру.       — Если я не буду тебе надоедать, то сам ты даже не заговоришь со мной!       — Попробуй подумать почему!       Гето резко встаёт из-за стола. Махито едва успевает отклониться — пара дюймов, и плечо Сугуру попало бы ему чётко по лбу. Гето отмечает этот факт с досадой. Небольшая травма поубавила бы чужой пыл.       — Ты куда? — спрашивает Махито, замечая, что Гето резко отсоединяет ноутбук от зарядки и кидает проводок на стол. Тот со звоном бьётся о кружку, и та начинает шататься.       — От тебя подальше! С тобой не позанимаешься нормально.

***

      Сугуру заходит в библиотеку. Если в течение дня в ней то и дело слышатся приглушённые голоса, шелест тетрадей и книг, скрип ручек и усталые вздохи, то сейчас вокруг царит потусторонняя тишина. Почти все столы пустуют, откуда-то доносится гудение люминесцентной лампы, раздаётся редкое клацанье клавиатуры тех нескольких человек, что решили скоротать вечер за учёбой. Одним из них оказывается Сатору.       — Через час закрываемся, — безэмоционально тянет библиотекарь.       Сугуру кивает и проходит мимо его стойки. Идёт прямиком к Годжо.       — Ты тоже тут? — спрашивает он, когда чёрные стёкла очков отрываются от экрана и поворачиваются к нему.       — О, Сугуру! — на сосредоточенном лице Сатору появляется уставшая, но тёплая улыбка. — Раз в неделю, как обычно.       Гето вспоминает: Сёко что-то говорила про Годжо, четверги и молочные коктейли в библиотеке.       — Садись, — приглашает Сатору и кивает на пустой стул за своим столом.       Сугуру колеблется. После приставаний Махито он не уверен, что рядом с Годжо ему удастся хоть сколько-нибудь позаниматься. Поэтому отрицательно качает головой и поджимает губы.       — Я уже привык сидеть там, — он показывает в сторону «любимого» стола. — Боюсь, что если сяду здесь, то потрачу час впустую.       — Впустую? — Годжо несколько секунд дует губы, но, замечая, что Гето не ведётся на провокацию, серьёзно добавляет: — Я не буду отвлекать.       «Ну конечно», — Сугуру почти верит ему. Уже разворачивается, чтобы уйти, но шага в сторону так и не делает. Возводит глаза к потолку и вздыхает. — «Пожалею же об этом», — думает он и кладёт ноутбук на стол рядом с макбуком Сатору.       — Правильный выбор, — довольствуется тот.

***

      — Почему именно четверг? — Сугуру не выдерживает тишину первым. Сдаётся спустя каких-то полчаса.       К его удивлению, Сатору действительно не отвлекает. Его присутствие ощущается только мягкими щелчками клавиатуры, скрипом ручки в тетради и коротким прикосновением ботинок под столом, когда Сугуру бездумно начинает трясти ногой. Этот жест возвращает Гето на землю каждый раз, стоит ему слишком глубоко провалиться в собственные мысли.       — Ты проиграл, — тянет Годжо.       Гето хмурится. Неужели Сатору специально молчал и ждал, когда Сугуру заговорит первым?       — Стоило для начала посвятить меня в правила.       Сатору выпрямляется на своём стуле и опускает крышку макбука, чтобы лучше видеть собеседника. Нахально улыбается.       — Тогда я бы не выиграл.       — Чего стоит такая победа, если играешь только ты?       — Победа сама по себе приятна, — парирует Годжо. — Её ценность не падает, даже если она досталась легко.       — Приятна? — фыркает Сугуру. — Что же ты тогда на ярмарке возмущался, что будешь играть с калекой?       — Ранить твои чувства не хотел, — противоречит сам себе Годжо. — У тебя целого-то не было шансов, а с одной рукой и подавно.       — Я понял, ты просто не хочешь отвечать.       — А какой был вопрос?       — Почему по четвергам ты торчишь в библиотеке до самого закрытия?       Сатору мнётся. Прикусывает зубами кончик ручки и даже не скрывает, что изо всех сил пытается придумать глупую отговорку.       — Сатор-р-ру, — Гето использует чужое оружие и прощупывает почву. Мягко тянет имя Годжо, пытаясь понять, подействует ли подобное ухищрение. Чёрные очки Сатору съезжают по носу, открывая немного удивлённый взгляд. — Не уходи от ответа.       Годжо вздыхает. Поправляет очки и сдаётся.       — Мегуми по четвергам после школы ходит в секцию дзюдо, а меня пустая квартира раздражает, — конец фразы Сатору озвучивает без привычной уверенности. — Поэтому предпочитаю проводить время здесь.       — Боишься, — «одиночества» подсказывает тихий голос внутри, но Сугуру произносит: — что вокруг не окажется никого, кто бы захотел автограф у тебя взять?       — Прекрати, ненавижу подхалимов! — кривится Годжо, на чужую язвительность внимания не обращает. — Хотя если хочешь, то тебе я распишусь, где скажешь. Что насчёт груди?       Гето цокает языком и закатывает глаза: Годжо стабилен в своих дурацких шуточках.       — На кой чёрт мне твой автограф?       — Хмм, жаль, но ты проси, если передумаешь.       — Очень вряд ли.       Сатору поднимает крышку макбука и вновь смотрит на экран. В его очках начинают мелькать какие-то диаграммы и столбы с цифрами. Он быстро водит пальцами по тачпаду, что-то сохраняя и закрывая окна одно за другим.       — Поэтому ты мне и нравишься, — говорит Годжо.       Короткая фраза звучит чересчур двусмысленно. Сугуру замирает и несколько мгновений смотрит на Годжо. До хруста сжимает карандаш в руке и забывает моргать, а вот сам Сатору в лице не меняется. Словно подобное признание не способно в крошку раздробить любые бетонные стены, которые с таким трудом возводит Сугуру.       — Пошли в выходные поиграем в автоматы в торговом центре? — предлагает Годжо после небольшой паузы. Будто бы его предыдущая фраза ничего не значила. — Посмотрим, сможешь ли побить мой рекорд. Проверим, улучшилась ли твоя меткость. Ты же в субботу отдыхаешь?       — Я в субботу планировал позаниматься в зале, — на прямой отказ духа у Гето не хватает. Проводить время наедине становится опасно, ведь если под своим «нравится» Годжо маскирует такую же симпатию, как у самого Сугуру, то они в полной жопе.       Годжо явно чувствует чужое сомнение и давит дальше.       — Ну не весь же день.       — Если поеду вечером, то вернусь на кампус слишком поздно. А в воскресенье мне на работу.       — Оставайся тогда у меня.       Предложение Годжо отдаётся в груди странной тревогой. Гето не готов к такому. Он ещё не примирился с чувствами и реакцией своего тела с прошлой ночёвки, да и такое слишком частое общение с Сатору его беспокоит. Он играет с огнём, и шанс обжечься растёт в геометрической прогрессии.       — Чего ты так боишься? — в лоб спрашивает Годжо.       В ответ Сугуру мог бы накатать целый список. Среди прочего в нём окажется боязнь излишней привязанности, сокращающаяся дистанция, которую он для себя установил, и чёртово годжовское обаяние, под которым плавятся все кости. Нога под столом снова начинает отбивать нервный ритм. Гето сглатывает и опускает глаза к экрану ноутбука.       — Прости, но не в этот раз.       — Тогда хотя бы проводи меня, — не унимается Сатору. Поджимает губы, но возвращает улыбку — как будто боится показать, что чужой отказ задевает его.       — Ты на машине? — догадывается Сугуру.       — Да, водитель забирает Мегуми, поэтому я по четвергам рулю сам.       — Тогда пошли. — Гето закрывает ноут, кладёт сверху тетрадь и убирает карандаш за ухо, как если бы это была сигарета. — Всё равно осталось всего десять минут.       — Так и знал, что ты всегда пытаешься отделаться от меня побыстрее.       Губы Сугуру тянутся в улыбку. Он хочет, чтобы та вышла нахальной и резонирующей с тем, что на самом деле творится у него в душе, но получается слишком мягко. В таком изгибе рта можно рассмотреть сожаление, вызванное очередным отказом Годжо. Гето хотел бы, чтобы Сатору его увидел.       — Я уже понял, что от тебя не отделаться.

***

      Раздаётся звонок колокольчика и хлопает дверь. Сугуру отвлекается от набора сообщения, чтобы поприветствовать посетителя. Взгляд упирается в чёрные очки, и он стирает всё, что собирался написать Сатору.       Годжо же игнорирует свой привычный стол и идёт прямо к стойке. Садится на единственный стул возле неё. Весь едва ли не искрится от злости.       — У тебя есть виски? — спрашивает он. Снимает очки и устало трёт глаза.       — Ты ждёшь серьёзный ответ или можно отшутиться? — спрашивает Гето. Вид взбудораженного Годжо его тревожит. — Что-то случилось?       — Случилось! — почти рычит Сатору. — Моя фамилия случилась!       Его голос громкий. Он привлекает внимание молодой пары. Их приглушённый интимный разговор затихает, а взгляд притягивается к шумному посетителю.       Гето подходит ближе к стойке. Сегодня он первый раз на смене без бандажа и чувствует себя свободнее. Опирается на стойку рядом с Годжо, оставляя между ними несколько дюймов. Надеется, что это спровоцирует Сатору говорить тише.       — Расскажешь? — Годжо уже столько раз заземлял его, что Сугуру точно ему задолжал.       — Сегодня у нас была ознакомительная экскурсия в компанию, которая предлагает места для стажировки студентов, — начинает Сатору. — Ничего необычного, просто куче первокурсников промывают мозги, чтобы те хотели в будущем попасть именно к ним.       План Сугуру срабатывает, и голос Годжо становится тише. Молодая парочка у окна теряет всякий интерес и возобновляет свой разговор.       — По крайней мере, так должно было быть, — резко бросает Годжо и фыркает. Его раздражение такое же яркое, как и привычное бахвальство и озорство. — Когда нам только сообщили название компании, я сразу понял, что всё пойдёт через жопу.       — Это была фирма твоего отца? — высказывает своё предположение Сугуру. Судя по тому единственному комментарию от самого Сатору утром в его квартире, отец и сын не очень ладят друг с другом.       — Хуже! Там бы все просто сделали вид, что меня не знают, — вздыхает Сатору. — Глупый спектакль, но рабочий. Но нас привезли в компанию, глава которой — партнёр моего отца. Поэтому знакомство с профессией и корпоративной культурой превратилось в сраный акт подхалимства.       Сугуру ждёт, что Годжо добавит что-то ещё, но тот вдруг серьёзно смотрит на него.       — Назови меня идиотом.       Брови Гето взлетают вверх. Он фыркает не то от неожиданности просьбы, не то от её абсурдности.       — Чего? Это у тебя фетиш такой?       — Сугуру-у-у, — стонет Годжо. — Мне несколько часов лизали зад в надежде, что я как-то смогу воздействовать на отца. Мне необходимо нечто честное.       Сугуру молчит. Смотрит на Сатору, не понимая, шутит тот или нет.       — Давай же, я не обижусь.       — Тогда какой в этом смысл? — пытается отшутиться Гето.       Годжо коротко ухмыляется. Садится прямо и сжимает ладони на стойке в кулаки. Выглядит так, будто готовится получить увесистую затрещину.       — Смысл в честности. Мне срочно нужно что-то без лизоблюдства и лести.       Гето поражённо качает головой. Оказывается, всё это время его реакция на Годжо лишь подстёгивала у того интерес. Заставляла тянуться к этому раздражению и неудобству, которое Сатору вызывал своим присутствием. По изначальной задумке Сугуру всё должно было быть совсем наоборот.       — Ты идиот, Сатору, — фраза выходит тихой и почти интимной. Сугуру вздыхает, потому что идиот здесь только он сам. — Легче?       Сатору подпирает рукой подбородок. Между его головой и головой Сугуру остаются жалкие дюймы. Удаётся уловить знакомый запах шампуня.       — Самую малость, — Годжо говорит тихо, вкрадчиво. Из его голоса пропадает раздражение и злость, словно их там никогда и не было. — Давай прогуляемся? Хочу проветриться.       Сугуру сглатывает. После странного признания он не был готов оставаться с Годжо наедине хотя бы в каком-то подобии интимной обстановки. Поэтому отходит и делает вид, что протирает рабочее место. Сжимает тряпку чуть крепче обычного, потому что пальцы вдруг предательски дрожат.       — Не сегодня, — выдыхает он, не решаясь поднять взгляд. — Если я ещё раз пропущу автобус, Махито устроит из нашей комнаты притон.       — Снова ты мне отказываешь! — голос Сатору надрывается. Он вытягивает руки на барной стойке и роняет на них голову. Что-то тихо-тихо бубнит себе под нос: — Я уже и не знаю, что с этим делать.       Что-то в этом жесте и фразе Годжо вызывает тянущую боль внутри. Сугуру не знает, как её унять, и почему чужое отчаяние так воздействует на него. Ему хочется встряхнуть парня, чтобы увидеть привычную сияющую улыбку. Вот только действенных вариантов у него нет. Очевидно, что то, чего Годжо от него ждёт, Гето дать сейчас не в силах. И понимание этого крошит рёбра в мелкую пыль.       — Сатор-ру, — Сугуру склоняется ближе и легонько дёргает прядь белоснежных волос. — Хочешь молочный коктейль? Я могу добавить туда сироп амаретто.       — Хочу позвонить отцу и сказать, чтобы купил фирму этого сраного подхалима и уволил его к чертям, — Годжо отвечает, не поднимая головы.       — Звучит достаточно радикально для неудачной экскурсии.       — Поэтому я здесь, а не по пути в офис отца.       Сугуру вздыхает и морщится. Шальная мысль вертится в голове и щекочет язык. Он не успевает его прикусить, прежде чем та вырывается.       — Может, хочешь сходить в кино в субботу?       Годжо поворачивает голову. Очки криво съезжают, и становятся видны его невозможные глаза. В них чётко считывается скептицизм. По плечам Сугуру звонкой дрожью расходятся мурашки, но он выдерживает чужой взгляд и вопросительно изгибает бровь?       — Ты же сказал, что никогда со мной в кино не пойдёшь.       — Один раз в качестве исключения.       — И куда подевались твои субботние планы? — хмурится Годжо.       Предложение выходит не таким безобидным, как Гето думал, и к внезапному допросу оказывается не готов.       — Никуда. Я приеду в город во второй половине дня.       — Я ещё не согласился.       — Но уже не отказался, — парирует Сугуру. Остро ощущает, что они с Сатору поменялись местами. Неужели с ним самим всегда так же сложно?       — Пойду, если возьмём сладкий попкорн, — в глазах Сатору вспыхивает озорство. Уголок губ подрагивает, будто бы парень вот-вот расплывётся в довольной улыбке.       — Никакого попкорна, ты будешь им кидаться.       Годжо резко выпрямляется. Поправляет очки и складывает руки на груди. Только теперь Сугуру понимает, насколько близко склонился, когда тот растекался по стойке.       — В кино нельзя без попкорна!       Гето чувствует, как начинают пылать уши, и напускает на себя серьёзный вид. Вновь принимается протирать рабочее место. Ставит перед собой цель: стереть шершавое дерево до зеркального глянца и только потом вновь взглянуть на Годжо.       — Хорошо. Самое маленькое ведро.       — Но фильм выбираю я.       — Ладно, — после небольшой паузы соглашается Гето и всё-таки смотрит на Годжо. — Напишешь, ко скольки приехать.       Хитрая ухмылка ползёт на лицо Сатору. Сугуру ненадолго теряется: он выиграл в этом споре или всё-таки проиграл?

***

      Сугуру сидит на одном из колёсоотбойников на парковке перед входом в торговый центр уже около двадцати минут. Всё это время нервно посматривает на часы и курит. Всё потому, что Годжо опаздывает.       Несколько его сообщений остаётся без ответа, и Гето всерьёз начинает беспокоиться, не решил ли Годжо его кинуть. Но тут слышится громкий скрип тормозов, а затем откуда-то неподалёку доносится грозная брань. Гето поворачивает голову в сторону шума и видит, как возле чёрного лексуса в паре сотен футов от него появляется Сатору.       Он вылазит с водительского сиденья и в извинительном жесте поднимает руки вверх перед недовольной женщиной. Та замахивается пакетом, норовя съездить им по нерадивому водителю, но тот ловко уворачивается. Кидает ей на прощание несколько фраз с просьбой не обижаться и впредь не лезть под колёса и шарит взглядом по толпе возле входа, намереваясь найти Сугуру.       Гето фыркает и зарекается садиться в машину, когда Сатору за рулём.       — А ты не торопился, — вместо приветствия бросает Сугуру, как только Годжо замечает его и подходит ближе. Он уже прикинул: дорога от его квартиры до оговорённого торгового центра занимает как раз двадцать минут. Это значит, что Сатору вышел из дома ровно в тот момент, когда Сугуру уже ждал его у входа.       — Неправда, — отвечает Годжо и поправляет очки. На улице пасмурно и прохладно, но его извечный аксессуар, как всегда, при нём. — Просто так получилось.       — Не взял Мегуми с собой? — Сугуру затягивается и выдыхает дым в сторону. Зябко передёргивает плечами, потому что уже успел замёрзнуть.       — В эти выходные мы отдыхаем друг от друга, — отвечает Годжо. Говорит быстро и как будто невзначай. — Мегуми побудет у моего отца.       То, что Мегуми живёт с Сатору на постоянной основе, Сугуру понял, когда оставался у него ночевать. Краем глаза он видел комнату ребёнка: аккуратно заправленная кровать, учебники на полке, пара кроссовок на липучках у двери. Вот только какие отношения у этих двоих и почему десятилетка живёт с едва ставшим совершеннолетним парнем, для него остаётся загадкой.       — А Мегуми… Он тебе кто? — аккуратно спрашивает Гето.       Сатору с ответом медлит. Потягивается и хмурится. Всем своим видом показывает нежелание участвовать в этом разговоре. Пауза затягивается.       — Скажем так, — наконец-то сдаётся он, — я несу за него ответственность.       — По своей воле?       — Конечно! — с жаром отвечает Годжо и напускает на себя оскорблённый вид.       — Ладно, я понял, — усмехается Сугуру. Он бы ещё спросил, но видит, что дальше Сатору не пустит. — Больше не лезу не в своё дело.       Улыбка Годжо становится шире. Он склоняет голову и смотрит на Гето сверху вниз.       — Долго ещё ждать, пока ты докуришь?       — Знал бы, что ты и в кино будешь опаздывать, не стал бы торопиться, — ворчит Сугуру. Тушит окурок о запорошенный снегом асфальт и встаёт на ноги.       — Так ты спешил встретиться со мной?       Способность Годжо перевернуть любую фразу в угоду себе достойна похвалы — мало кто может похвастаться хотя бы толикой подобного бахвальства. Сугуру закатывает глаза и не может удержаться от ухмылки: он действительно торопился.       — Зато ты нет.       — Технически я даже не опоздал, — противится Годжо. — Чуть-чуть задержался.       — Поэтому там уже начался фильм.       — Всего лишь реклама других фильмов. Ничего такого, что нельзя было бы найти в интернете.       — В следующий раз я не буду тебя так долго ждать, — Сугуру разворачивается и идёт к входу в зал. Ещё чуть-чуть, и они точно пропустят начало и завязку фильма.       Позади слышатся быстрые шаги. Годжо нагоняет его в мгновение ока.       — Так значит, это не единственный наш поход в кино? — довольствуется он.       Сугуру не знает, что ответить. Похоже, идея с кино действительно была не самой лучшей. Он толкает тяжёлую стеклянную дверь и входит в торговый центр. Шум десятков голосов тут же обрушивается на него. Гето надеется, что они заглушат его собственный, который упрямо твердит, что этот поход с Годжо явно не последний.

***

      Для первого похода в кино Сатору выбирает кровавый слэшер. Почти не кривляется и внимательно следит за происходящим на экране, но от разговоров удержаться не может. С самых первых минут склоняется ближе и шепчет Сугуру свои версии развития сюжета: от теорий о мотивах и личности маньяка до предположений, кто умрёт следующим.       Каждый раз, когда Годжо наклоняется, чтобы что-то рассказать, Сугуру в полутьме выхватывает его профиль. Синий свет экрана танцует на скулах Годжо яркими бликами и отражается в стёклах очков, покоящихся в волосах. Гето невольно любуется — и радуется, что эта его слабость остаётся незамеченной. В такие моменты он забывает, что условился «держать дистанцию». Годжо шепчет прямо ему в ухо, и слова ложатся на кожу горячими искрами. Сугуру не только не против, но и сам едва заметно подаётся навстречу.       Обычно, когда они ходят в кино с Сёко, та наотрез отказывается обсуждать что-либо касательно фильма. Иейри ненавидит предугадывать сюжет и строить теории, поэтому большую часть сеанса молчит, обрывая попытки Гето что-либо обсудить. С Сатору же всё иначе. Сугуру наслаждается, когда они в унисон смеются в самые напряжённые и кровавые моменты фильма и когда спорят, кто из героев глупее всех.       Ведро попкорна среднего размера стоит на коленях Годжо — ещё одна уступка, на которую Сугуру пошёл из-за Сатору. Он старается не налегать на сладкое, потому что каждый раз натыкается на чужую руку. В момент, когда один из героев на экране попадает в оставленный маньяком капкан, Сугуру снова тянется за попкорном и чувствует, как Годжо хватает его за пальцы. Вздрогнув, он замирает. Прикосновение запускает по телу горячую волну. Табун мурашек пробегает от запястья к плечу. Годжо довольно посмеивается и тут же отпускает его руку. Он думает, что напугал Сугуру, но дыхание Гето сбивается совсем не из-за фильма.       Когда в зале загорается свет, Сугуру ловит на себе недовольные взгляды посетителей с соседних мест. Очевидно, что их перешёптывания с Сатору раздражали окружающих все два часа. Кроткий голосок совести скребётся о внутреннюю сторону рёбер и немного спускает с небес на землю.       — Кажется, мы не дали другим нормально посмотреть фильм, — говорит он, как только они встают со своих мест.       — Что? Почему? — удивляется Сатору и начинает озираться. Гневные взгляды на себе не замечает. — Вообще, если кому-то что-то не нравилось, то они могли бы просто уйти.       — Это не всегда работает именно так.       — Ну не знаю, — Годжо выбрасывает пустое ведро из-под попкорна в большую мусорку и выходит из зала. — Не мои проблемы, что кому-то что-то пришлось не по душе.

***

      После фильма Сатору не даёт Гето и шанса, чтобы подумать о том, что они будут делать дальше. Заходит ему за спину, кладёт руки на плечи и подталкивает к выходу из кинотеатра.       — Что ты задумал? — спрашивает Сугуру. Чужому напору не сопротивляется и позволяет себя вести.       — Ну уж нет, — отвечает Годжо. — Расскажу и снова получу от ворот поворот. Сначала мы дойдём туда.       Назначенное место оказывается на одном этаже с кинотеатром, а точнее прямо напротив. Пока Сугуру и Сатору пересекают небольшой холл, собирая на себе удивлённые взгляды, Гето успевает заметить ряд фотобудок и автоматов с игрушками. Но цель Годжо несколько иная. Они проходят мимо них, углубляясь в неоновый зал. Повсюду слышатся азартные крики и детские возгласы, знаменующие победу.       — Так значит, где-то здесь тот автомат, на котором твой рекорд? — спрашивает Сугуру, когда они останавливаются возле длинного и узкого павильона.       — Да, но туда мы пойдём позже. Сначала реванш.       Не успевает Сугуру опомниться, как тепло чужих ладоней пропадает с плеч. Годжо выступает вперёд и выуживает из кармана несколько жетонов. Бросает их в монетоприёмник. Начинает звучать яркая музыка. На дальней стене автоматика поднимает четырнадцать красно-белых мишеней.       — Такого же тира, как на ярмарке, тут нет, но и этот сойдёт.       Гето слышит щелчок, и в нишу возле стойки павильона выкатываются несколько шаров. Мишени на противоположной стене начинают плавно скользить, приглашая игроков к состязанию.       — Ты вообще помнишь, что я квотербек? — уточняет Гето.       — И что?       Сугуру улыбается. Берёт мяч и примеряет его в руке. Чувствует, как внутри просыпается нечто знакомое: что-то сроднее привычному ощущению на поле перед броском.       — То, что я на поле мячи кидаю. У тебя нет и шанса.       — Если ты без своей повязки, ещё не значит, что победишь, — лыбится Годжо. Прикусывает губу и берёт себе мяч. Весь чуть ли не искрится от азарта. — Мои мишени белые.       — Тогда я бросаю первым, — говорит Сугуру. Отходит на пару шагов назад и замахивается. — И если ты не заметил, то моя рабочая рука полностью здорова. Бандаж я носил на другой.

***

      Сугуру ожидаемо выигрывает. Точность в бросках всё ещё при нём, даже несмотря на значительный перерыв в тренировках. Эйфория от этой небольшой победы затапливает так, что он не в силах стереть довольную улыбку со своего лица. Годжо же рядом злится и морщится, глядя на оставшиеся две мишени. Сейчас они насмешка над его извечной бравадой.       Сугуру же не может отказать себе в небольшой шалости. Хочет покрасоваться перед Сатору и доказать своё мастерство. Берёт оставшиеся два мяча и легко сбивает сначала одну белую мишень, а затем и вторую.       Годжо цокает языком и складывает руки на груди. Автомат замирает, и музыка останавливается.       — Показушник, — ворчит Сатору, но звучит это слишком беззлобно.       — Действительно, победа сама по себе приятна, — Сугуру повторяет недавние слова Сатору, — а твоё недовольное лицо её лишь приумножает.       Годжо только качает головой и ухмыляется. Не спорит — а значит, принимает это маленькое поражение. Вдруг глядит поверх очков искрящимся восторгом взглядом. Сугуру чувствует, что азарт внутри лишь разгорается с новой силой.       — Тогда у нас один-один, — говорит он. Подходит ближе и чуть склоняется над Гето. — Готов к следующему испытанию?

***

      Проходит около двух часов, и счёт достигает значений четыре — четыре. Сатору с лёгкостью побеждает Сугуру в автомате со стрельбой по космическим монстрам, но уступает в самом обычном классическом файтинге. Четырёхрукий варвар разрывает его пополам, знаменуя победу Гето.       Следующие два очка каждый из них получает в аэрохоккей. Сатору настаивает на финальной партии, но Сугуру против. К концу дня утренняя тренировка в зале даёт о себе знать — мышцы тянет и сводит от резких движений. Пальцы уже саднят от сжатия ручек, а плечи наливаются тяжестью, словно после длительной тренировки на поле. К тому же голод уверенной хваткой сжимает желудок и не даёт всецело насладиться игрой.       Сатору словно читает его мысли.       — Может, поедим? — предлагает он. — Тут есть неплохая пиццерия.       Сугуру прикусывает язык, чтобы очередной отказ не вылетел изо рта сразу. Он бы и рад перекусить едой несобственного приготовления, вот только жалкие центы в кошельке против. За весь день он уже и так значительно потратился, хотя расходы они и делили с Сатору пополам. Внеплановую пиццу его скромный бюджет уже не потянет.       Годжо же вновь иллюзионист. Косится на Сугуру и считывает чужое сомнение. Достаёт из рукава свой туз.       — Я угощаю, — говорит он. — И если ещё раз откажешь, то я вообще больше никуда тебя звать не буду.       — Ладно, — вздыхает Гето. Ненавидит себя за обречённый тон в голосе. Перехватывает взгляд Годжо и добавляет уже бодрее: — Но напитки с меня.       — Тогда пошли, нам на этаж ниже.       Гето кивает и вместе с Годжо покидает зал с автоматами. Звенящий детский смех и звук выстрелов виртуальных бластеров остаются позади. После полумрака с неоновыми вспышками яркий свет холла ослепляет. Сугуру щурится и впервые завидует чёрным очкам Сатору — сейчас ему бы самому они пришлись весьма кстати.       Они проходят мимо кинотеатра, и Годжо начинает без устали рассказывать о каждой предстоящей премьере: кто из звёзд в каком фильме сыграет, какие сборы им пророчат, а также о своих самых ожидаемых новинках. Взгляд Сугуру едва успевает перескакивать с одного постера на другой. На последнем он вдруг замирает. Типичное изображение пирамиды персонажей с громким названием не привлекает его, в отличие от фигуры, стоящей рядом. Этот силуэт в памяти остался размытым воспоминанием, однако сейчас хватает секунды, чтобы Сугуру узнал в нём Нэда — парня с новогодней вечеринки.       Сам же Нэд его не замечает. Стоит вместе с незнакомцем возле киношного постера с яркой премьерой. В груди у Сугуру ворочается неприятное чувство.       После той самой новогодней вечеринки этот Нэд предпринял пару попыток встретиться с Гето: просил через Тамоко и даже выяснил у последнего номер телефона, но всё без толку. Сугуру, с головой погружённый в учёбу, просто игнорировал всё это, а потом и вовсе забыл. Теперь же, после чёткой убеждённости Махито в их интрижке, встреча с неудавшимся любовником вызывает неприятное ощущение. Оно скользкое, подобно змее, и постыдно низменное. Хочется от него спрятаться, потому что в чужих глазах наверняка будет недовольство и укор.       Поэтому Гето, не задумываясь, хватает Годжо за руку, слышит его удивлённое «оу» и тянет за собой. Краем глаза замечает, что Нэд и его спутник уже отошли от афиши и идут в их сторону. Сердце начинает учащённо биться в груди, а плечо неприятно ныть — слишком много активностей в течение дня дают о себе знать.       После секундной заминки Годжо перестаёт быть ведомым. За пару шагов равняется с Сугуру, но руку не одёргивает.       — Куда это ты меня тащишь?       — Потом, — отмахивается Сугуру.       Останавливается возле фотобудки, воровато оглядывается на Нэда и толкает Годжо внутрь. Заходит следом и задёргивает занавеску. Пытается перевести дыхание и не понимает, как это всё объяснить Сатору. Одно хорошо — нежеланной встречи удалось избежать. Тут же до него доходит — его рука всё ещё держит Годжо.       — Есть ли смысл спрашивать, что ты задумал? — Годжо вкрадчиво шепчет, склонившись над его ухом.       Волна мурашек проносится вдоль позвоночника. Фотобудка вдруг становится невероятно тесной, а идея спрятаться в ней — по-настоящему идиотской. Чужая ладонь раскалённым железом ощущается в руке, и Сугуру не находится, что ответить.       — Тогда, — Годжо отступает и осматривается. Гето судорожно выдыхает. Он готов вслух благодарить за повод отпустить чужую ладонь. — Раз уж мы тут, давай сфоткаемся.       Годжо шуршит по карманам и находит какую-то мелочь. Скармливает её монетоприёмнику и что-то тыкает на экране. Затем садится на скамейку и выжидающе смотрит на Сугуру.       — Я не задаю вопросов, а ты со мной фоткаешься, — предлагает он.       Сделка слишком выгодна. Гето расслабляется — насколько это возможно в данной ситуации — и садится рядом с Сатору.       — Улыбайся, сейчас вылетит птичка, — призывает Годжо.       Уголки губ Сугуру трогает улыбка. Странное чувство от нежеланной встречи пропадает и растворяется в чём-то большем. Оно заполняет всю грудь, царапается о рёбра и лезет наружу. От него странно потеют ладони, а взгляд прилипает к лицу напротив. Сугуру трясёт головой, пытаясь прогнать навязчивые мысли, и смотрит в сторону камеры. Меньше всего хочется запечатлеть чувства, в которых он сам ещё до конца не разобрался, на плёнке.       Годжо, кажется, ничего не замечает. Тыкает на кнопку, и на дисплее загорается обратный отсчёт.       — Даже очки не снимешь? — удивляется Сугуру.       — Не-а, — отвечает Годжо и заводит руку за голову Гето.       Сверкает вспышка. Сугуру предполагает, что на первом фото у него будут рожки. На экране вновь начинается обратный отсчёт. В памяти всплывает фотография на холодильнике Годжо. Там на снимке с Мегуми придурошный тоже был в очках.       — Хотя бы тут их сними! — ворчит он, но Годжо лишь упрямо качает головой.       — Улыбайся! — повторяет Сатору и сам лыбится так сильно, что, кажется, сейчас послышится треск.       Гето недоволен. Он не хочет, чтобы Годжо закрывался. Чтобы вновь что-то прятал за своими очками. И, кажется, есть один способ, как на него воздействовать.       Вспышка сверкает во второй раз. До следующего кадра несколько секунд.       — Сатор-ру, — тянет Гето нарочито мягко. Растягивает последнюю согласную и заводит одну руку за голову Годжо. Чувствует, как удовлетворение ласкает душу, потому план работает: Сатору поворачивается. Смотрит на него и почти не дышит. — Сними уже свои чёртовы очки.       Сугуру подаётся чуть вперёд — необходимость, потому что Годжо выше, и глупое желание поиграть с огнём. Хватается за дужки очков и снимает их.       — Улыбайся, — передразнивает он и поворачивается к объективу.       Сверкает вспышка. Сатору так и не смотрит в камеру, а рука Сугуру с очками остаётся лежать поверх его плеч.       — Сатору, — Гето цокает языком: его уловка сработала совсем не так, как хотелось. Бездонные глаза Годжо затуманенным взором смотрят прямо на него. — Последний кадр. Нужно сфоткаться нормально, раз заплатили.       Годжо тупо кивает. Его взгляд смещается на губы Сугуру. Рука вдруг оказывается на чужой шее. Гето прекрасно понимает, к чему всё идёт. Ему бы собрать себя в кулак и убраться подальше, но чужое прикосновение обескураживает. Заставляет прирасти к неудобной скамейке и в замедленной съёмке наблюдать за тем, как Годжо подаётся вперёд.       Вспышка сверкает в последний раз. Гето закрывает глаза и теряется в ощущениях. Отвечает на неожиданный поцелуй Сатору и впускает его язык себе в рот.       Сердце пропускает один удар, а затем и второй. Сугуру готов умереть, но трепет в груди доказывает одно: он живее всех живых. Сатору сминает его губы своими, сжимает ладонь на шее до вынужденного стона, и Гето задыхается от этих чувств.       — Подожди, — едва успевает сказать он между поцелуями и жадными вдохами. В голове набатом звучит ледяной смех Сукуны. — Годжо, стой!       Фамилия отрезвляет не хуже контрастного душа. Сатору отстраняется, но всего на пару дюймов. Кривая ухмылка лезет на его лицо. Он даёт Гето перевести дыхание, но ладонь с шеи не убирает.       — Думаю, последний кадр получился неплохим, — говорит Сатору и смотрит своими невозможными глазами.       В них Сугуру чудится отголосок тревоги. Она оглушает, а сердце заходится галопом. Ясно как день — Годжо боится его реакции. Смотрит внимательно и глаз не отводит, словно если зрительный контакт прервётся, Сугуру исчезнет.       И больше всего на свете Сугуру бы этого хотел.       Гето встаёт. Медленно, молча. Рука Сатору соскальзывает с его шеи, не пытаясь удержать. Ноги ватные. Словно только что отыграл целый матч. Принёс команде заветные шесть очков, но не победу.       Он отводит взгляд и не смотрит на Сатору. Бросает лишь одну глухую фразу:       — Я вспомнил, что мне ещё нужно забежать в аптеку. Увидимся позже.       Сугуру отодвигает шторку и оказывается в холле. Возможная встреча с кем-то из прошлого перестаёт быть хоть сколько-нибудь значимой. Он слышит за своей спиной горький смешок и идёт в сторону эскалаторов. Губы горят, а в голове бьётся колючая мысль:       «Что я только что натворил?»